Доктор-лжец

Разговор с Кроули прошел не очень гладко. Едва узнав о случившемся, он тут же прилетел в Закатную Саванну, так ещё зачем-то приволок Круэла, который был не только раздражен тем, что его выдернули из отпуска, но и тем, что королевская семья допустила такое. Их крики были слышны во всем дворце, отчего студенты решили не высовываться лишний раз, в то время как Фарена попытался успокоить учителей. К тому же, у них было ответственное задание, по сменно мониторить камеры в кабинете Ухлина. Они специально притащили одеяла с подушками, которых разместили на полу в зале, отказываясь расходиться по гостевым комнатам. Половина студентов мониторили компьютер, в то время как другие отсыпались, или пытались. Так или иначе они просыпались, тоже постоянно оглядываясь на камеры, или ворочались, мучаясь от беспокойного сна. Но едва услышав крики Кроули, все проснулись как по команде. Ярость вскипела в Кроули, как перегретый котел. Морщины, до того момента незаметные в его волевом лице, прорезались глубокими бороздами, выдавая возраст и накопившуюся усталость. Глаза, обычно теплые и излучающие отеческую заботу, сейчас горели холодной сталью, отражая ледяную решимость. Кулаки его сжались так сильно, что побелели костяшки. Новость о похищении дочери, словно удар молнии, разнесла в прах остатки его спокойствия. И то, что это не первый подобный случай в городе, только подливало масла в огонь. Бессильная злость захлестывала его, желание крушить и ломать все, что стоит на пути к возвращению его ребенка, казалось непреодолимым. Фарена, пытавшийся утихомирить разбушевавшихся учителей, чувствовал себя песчинкой в бушующем море. Он понимал их ярость и отчаяние, но не мог позволить им потерять голову. Нужно было действовать рационально и хладнокровно, чтобы найти дочь Кроули и предотвратить новые похищения. В зале, где собрались студенты, царила гнетущая тишина. Они видели гнев Кроули и Круэла, слышали обрывки их разговора и понимали, что ситуация намного серьезнее, чем они предполагали. Страх и тревога сковали их сердца, но вместе с тем проснулось чувство ответственности. Они чувствовали себя частью одной большой семьи и не могли оставаться в стороне, когда одному из них грозила опасность. Но хуже всех, пожалуй, чувствовал себя Джамиль. Чувство вины перед Кроули не давало ему покоя. Ему надо было поговорить с ним. Выйдя из кабинета Фарены, учителя пытались привести чувства и мысли в порядок. Круэл ушел на балкон дабы покурить, в то время как Кроули устало прислонился к стене, пытаясь успокоиться. Тишина давила на него, словно тонны свинца. В голове пульсировала лишь одна мысль: его девочка. Где она сейчас? В безопасности ли? Эти вопросы терзали его душу, не давая покоя. Он закрыл глаза, пытаясь представить ее лицо, ее улыбку, но вместо этого в голове всплывали лишь картины возможной опасности. В этот момент к ним подошел Джамиль. Его лицо было бледным, а в глазах читалось раскаяние. —Директор Кроули, - тихо произнес он, опуская голову. — Я… я должен поговорить с вами. Кроули поднял на него тяжелый взгляд, в котором не было ни гнева, ни прощения. Лишь усталость и отчаяние. — Я понимаю, что вам сейчас не до меня, - продолжил Джамиль, запинаясь. — Но я чувствую ответственность за то, что произошло. Я мог бы что-то сделать, чтобы предотвратить это. Я обещал Вам, что со мной Бьян будет в безопасности, а по сути Вас подвел. Мне нельзя было оставлять ее одну, надо было проводить. Кроули молчал, давая ему возможность высказаться. Джамиль сглотнул, собираясь с духом. — В тот день, когда Бьянку похитили, я… я был невнимателен. Она ушла укладывать ребенка, а меня попросила остаться. Это была моя ошибка, что согласился. Я должен был проявить больше настойчивости. Кроули тяжело вздохнул, проведя рукой по лицу. Он не мог злиться на Джамиля. Кроули видел в нем такого же ребенка, что и Бьян. Он сам сам был напуган данной ситуацией и не знает, как помочь. Кроули положил руку на волосы Джамиля, слегка взлохматив того. — Не вините себя, Джамиль. Никто не мог предвидеть этого. Главное сейчас — найти Бьянку. Джамиль поднял голову, удивленный жестом Кроули. В его глазах появилась надежда, что его искреннее раскаяние было услышано. Он знал, что прощение директора не вернет Бьянку, но это было хоть что-то.

***

— Ну что? Засняли что нибудь? – спросил следователь, едва переступив порог кабинета. Студенты разошлись по кабинету, кто-то сидел на полу, на своих одеялах и подушках, кто-то за столом, где уже стоял завтрак, который принесла им прислуга, а некоторые уже стояла у мониторов, со скукой глядя на Ухлина, который уже во всю принимает посетителей. — Увы, вся ночь на смарку, – недовольно хмыкнул Эйс, отпив чай из своей кружки, сидя на своем одеяле. — Ухлин прям пунктуальная птица, во время ушел и во время пришел. Мы всю ночь мониторили его кабинет, думали, что может ночью кто придет, но нет, кабинет пустовал всю ночь. Мы надеялись что утром что-то проявится и опять облом! Он пришел в кабинет с первым посетителем и компьютер включил перед ним. А дальше у него такой наплыв посетителей, что он не то что файл открыть не успевал, у него время даже на туалет нет. Так что, повторюсь, вся ночь насмарку! — Успокойся, – шикнул на Эйса Риддл. — У нас ещё есть шанс узнать, кому пойдут анализы. Только надо вставить флешку в его компьютер. — Только мы ещё не придумали, как выкурить Ухлина из кабинета, – мрачно произнес Леона. — Как сделать так, чтобы дети устроили погром, чтобы он вышел их успокаивать? Там же с некоторыми детьми лежат родители, они их успокаивают и не позволят подняться шуму. — Значит, нужен более изощренный план, — задумчиво произнес следователь, прохаживаясь по кабинету. Он окинул взглядом разбросанные вещи, полусонные лица студентов и прикидывал варианты. — Просто шум не сработает, нужны более веские причины, чтобы Ухлин покинул кабинет. Что-то, что заставит его забыть о пунктуальности и протоколе. Вил потер подбородок, размышляя вслух: — А если спровоцировать сбой в системе? Отключить электричество в части здания, где находится его кабинет? Это создаст хаос, и ему придется выйти, чтобы узнать, что случилось. — Отключение электричества может привести к нежелательным последствиям, — возразил следователь.— Могут пострадать пациенты, да и это слишком заметно. И нет вероятности, что флешка сработает на выключенном компьютере. Нужен более тонкий подход. — А что если подстроить небольшое происшествие? – спросил Флойд с привычной хищной улыбкой. —Например, "случайно" разбить окно его кабинета? Это привлечет внимание, и Ухлину придется выйти, чтобы разобраться с ситуацией. К тому же, можно будет сказать, что это сделали дети, игравшие во дворе. Следователь остановился и посмотрел на Флойда с сомнением. — Не плохо, но маловероятно, — медленно произнес он. — Но это второй этаж, навряд ли дети сумеют кинуть здоровенный камень, чтобы разбить окно второго этаже. Сил просто не хватит. Кабинет снова погрузился в тишину, которую вскоре разрушил Азул: — Кажется, у меня есть идея, но нам потребуется помощь от профессора Круэла и директора Кроули, а также пригодится помощь Эйса с Дьюсом, и щепотка магии Маллеуса. — И что ты задумал? – спросил у него Маллеус. — А вот что.

***

В больнице царила умиротворенная атмосфера. В холле, залитом мягким дневным светом, родители шептались с детьми, успокаивая их перед осмотром. Врачи, с усталыми, но добрыми лицами, терпеливо объясняли детали лечения, стараясь вселить надежду. Воздух был пропитан запахом лекарств и чистоты, создавая ощущение покоя и безопасности. В этот идиллический мир, словно чужеродные элементы, вошли двое. Джек, как и в прошлый раз, покорно следовал за следователем, попутно слыша переговоры ребят в своем ухе. Скрытую камеру вешать на Джека не решились, но рискнули вставить микрофон в ухо, дабы провести инструкцию, что нужно сделать с флешкой. Эйс и Дьюс, с профессорами, должны были войти в больницу чуть позже. Афера, которую они тщательно спланировали, должна была вывести на чистую воду тех, кто скрывался за масками благодетелей. Риск был велик, но жажда справедливости и желание во всем разобраться толкали их вперед. Остановившись перед кабинетом Ухлина, следователь постучался и, дождавшись ответа, вошел внутрь вместе с Джеком. — Здравствуйте, Джек, проходите, пожалуйста. Рад вас видеть снова, – привычно улыбнулся Ухлин. — Здравствуйте, – по детски улыбнулся Джек, садясь на стул перед столом. — Как я помню, у вас остались только анализы крови? – прищурился Ухлин, вспоминая цель их визита. — Да, верно, – кивнул следователь. — Получим и сразу пойдем записываться на спорт. — Очень хорошо, – кивнул Ухлин, снова возвращая свой взор на компьютер. — Результаты должны были быть готовы, сейчас посмотрим. Ухлин пару раз щелкнул мышкой, открывая папку, и находя результаты в карточке Джека. Пару секунд вчитывался и, кивнув самому себе, произнес: — Что ж, мои поздравления, результаты хорошие, я бы сказал прекрасные. Джек облегченно выдохнул, и следователь ободряюще похлопал его по плечу. Ухлин же продолжал что-то печатать в компьютере, видимо, внося данные в общую базу. Анализы удовлетворительны, а это значит, план производится в действие. — Отлично, – послышался голос Азула в наушнике Джека. — Эйс, Дьюс – ваш выход. — Поняли. Врач поднял взгляд, собираясь задать очередной вопрос, но тут тишину прорезал нарастающий шум из коридора. Сначала это были приглушенные голоса, но постепенно они становились громче и отчетливее. Ухлин нахмурился, пытаясь сосредоточиться. Шум нарастал, и стало понятно, что это дети. Их голоса звенели в коридоре, смешиваясь с криками. Обычно в больнице было тихо и спокойно, но сегодня что-то явно пошло не так. — Что-то дети раскричались, видимо, после процедур возвращаются, – улыбнулся Ухлин, собираясь снова вернуться к своему занятию, как грохот заставил его вздрогнуть. Судя по звуку, упало что-то большое и тяжелое, а за ним последовала новая волна криков. — Да что же там такое? – Ухлин поднялся со своего места, собираясь проверить, что является источником шума. — Извините пожалуйста, мне нужно проверить. — Да-да, конечно, – кивнул следователь. Едва Ухлин покинул кабинет, следователь переглянулся с Джеком. В его наушнике послышалось тихое шипение: — Сейчас! Следователь ринулся к двери, оставаясь на шухере, а Джек, скользнул рукой в карман и нащупал там крошечную флешку, тут же ринулся к компьютеру. — Джек, вставь флешку в компьютер.

***

Ухлин, выйдя из кабинета в коридор, прошел в зону ожидания, которую переделали под детский уголок для детей. Там же он и нашел виновников шума. Это было двое мальчишек, лет пяти, один рыжий, а другой с темно-синями волосами. Оба мальчишек были потрепаны и вцепились в драке, которая и последовало шума. Рядом с мальчишками стоял разбившейся горшок, из которого рассыпалась земля со цветами. — Что здесь происходит? Почему такой шум? – воскликнул Ухлин, пытаясь расцепить мальчишек. — Это все из-за него! – воскликнул Эйс, пытаясь снова сцепиться с Дьюсом. — Нет, из-за тебя! В этот момент, в «детский уголок» вошли Круэл и Кроули, которые изобразили недоумение и тоже попытались расцепить мальчишек. Они играют роль отцов, которые очень злы тем фактом, что чужой ребенок избивает его. — Следите за своим сыном! — Кто бы говорил! Ухлин здесь на долго. Придется ещё и отцов расцеплять.

***

Тем временем, Джек, дрожащими пальцами, вставил флешку в USB-порт компьютера. На экране сразу же появилось окно с запросом на открытие файла. В наушнике раздался голос Идии: — Открой файл, он запустит программу. Главное, не трогай ничего, пока она работает. Джек послушно кликнул на файл. На экране побежали строки кода, словно змеи, заполняя пространство. Программа сканировала жесткий диск, выискивая нужные файлы и копируя их на флешку. Время тянулось мучительно медленно. Джек краем глаза следил за дверью, опасаясь возвращения Ухлина. Каждая секунда казалась вечностью.

Загрузка 10%…

***

В коридоре по-прежнему царил хаос. Ухлин, с помощью Круэла и Кроули, пытался утихомирить разбушевавшихся мальчишек и их "отцов". Страсти накалялись, словесная перепалка грозила перерасти в настоящую драку. Никто не обращал внимания на приоткрытую дверь кабинета Ухлина, где разворачивались основные события.

***

Загрузка 35%…

Джек почувствовал холодный пот на лбу. В ухе то и дело слышалось торопливое дыхание Идии, которая, казалось, нервничала еще больше, чем он сам. Внезапно, шум в коридоре стих, и послышались чьи-то шаги. Джек замер, боясь пошевелиться.

Загрузка 67%…

Шаги приближались. Сердце Джека колотилось как бешеное. Он услышал голос Ухлина, приближающегося к кабинету. Нужно было что-то делать. Он попытался вытащить флешку, но Идия зашипела в наушнике: — Не трогай! Пожалуйста, еще немного!

Загрузка 92%…

Ручка двери повернулась. Джек зажмурился, готовый ко всему. Но тут, словно по волшебству, раздался громкий крик в коридоре, и шаги отдалились. Ухлин снова сорвался с места, бросившись на помощь своим коллегам.

Загрузка 100%!

— Готово! Вытаскивай флешку и уходите! – прозвучал ликующий голос Идии. Джек, не теряя ни секунды, выдернул флешку из компьютера и спрятал ее обратно в карман. В этот момент к кабинету снова послышались шаги, следователь отпрянул от двери, кивая Джеку на стул, чтобы тот сел обратно, делая вид, что ничего не произошло. — Прошу прощения, – извинился Ухлин. — Дети подрались и родители тоже. Последние слова Ухлин сказал довольно тихо, с каким-то смущением в голосе. Видимо, с такими клиентами он встречался в первый раз и явно не был готов к этому. Джек постарался придать своему лицу невинное выражение. Следователь же, казалось, сохранял полное спокойствие, словно ничего не произошло. Ухлин, слегка взъерошенный и с каплей пота на лбу, вернулся к своему компьютеру. — Итак, на чем мы остановились? Ах да, спорт. Каким планируете заниматься? – спросил Ухлин, пытаясь вернуться к обычному ритму. Следователь назвал какой-то вид спорта, стараясь поддержать разговор, пока Джек сидел неподвижно, боясь выдать себя. В наушнике воцарилась тишина, слышалось только легкое потрескивание. Все ждали, когда же их отпустят. После нескольких минут формальной беседы, Ухлин закончил оформление каких-то бумаг и, наконец, отпустил их. Джек и следователь, поблагодарив врача, поспешно вышли из кабинета. В коридоре по-прежнему царил легкий беспорядок, но страсти, казалось, улеглись. Эйс и Дьюс стояли в стороне, делая вид, что успокаивают Круэла и Кроули. При встрече взглядами они обменялись едва заметными кивками. План, несмотря на некоторые шероховатости, был выполнен. Теперь оставалось самое важное – анализ полученных данных.

***

Едва ребята вернулись во дворец, Идия тут занялся данными, которая скачала флешка, попутно выведя на экран видео с компьютера Ухлина в прямом эфире. На данный момент, Ухлин снова заполняет документацию, попутно заполняя карточку другого больного. — Что ж, вы молодцы парни, хорошо постарались, – похвалил мальчишек следователь. — Ещё бы, – ухмыльнулся Эйс. — Мы кричали как могли, но Ухлин прям не очень горел желанием расцеплять нас. — Даже если ему не хотелось, ему бы пришлось, – сказал Вил. — Ухлин один из лучших врачей, который наверняка заботится об репутации больницы. Он должен был хотя бы проверить, что за шум. Но главное у нас все получилось. — Да, но это было волнительно, – вздохнул Эпель, с некой дрожью вспоминая, как они чуть не прокололись. — Ага, – недовольно выдохнул Круэл струйку дыма. — Только я никак не рассчитывал на то, что и мне придется устроить скандал, чтобы его задержать. — И неужели мы так выглядели в пять лет? – задумался Дьюс, глядя на свое отражение в зеркале. Парню было очень не привычно стать пятилетнем ребенком. Он понимал, что это его тело, пускай и на пару лет моложе, но ощущения были странными. Эйс же наоборот, воспринимал данную ситуацию с юмором. — А мне все нравится, – сказал он, разглядывая свою отражение. — Я мелким выглядел симпатичным. — И скромным, – дополнил Джек. — Ну теперь-то я могу вернуться в своей привычное дело? — Пока нет, – сказал следователь. — Если наша теория подтвердится, то похитители не заставят себя долго ждать и ты их следующая жертва. Джек уныло кивнул, явно недоволен тем, что ему придется еще побыть ребенком. Идия, не отрываясь, следил за экраном. На лице его играла тень сосредоточенности, пока пальцы ловко бегали по клавиатуре, извлекая информацию из флешки. — Так, – пробормотал Идия, – похоже, на флешке есть что-то интересное. Сейчас посмотрим. В комнате повисла напряженная тишина. Каждый ждал, что же обнаружит Идия. Кто-то попытался рассмотреть данные из-за спины Идии, кто-то сидел в ожидании новостей. — В общем, если говорить вкратце, то данные об медицинских показателей детей действительно сливали с компьютера Ухлина, – наконец объявил Орто. — Ты сможешь вычислить кому? – спросил Азул. — Не получится, – ответил за брата Орто. — Данные карточек отправлялись на липовые номера, которые уже не действительны. Идия кивнул, подтверждая слова брата. — Но! — тут же добавил он, — Я нашел кое-что поинтереснее. Я обнаружил одну очень занимательную папку, которую Ухлин, или кто-то другой, очень тщательно пытался удалить одну аудиозапись. Все взгляды обратились к Идии. На экране монитора появилась иконка аудиофайла с загадочным названием. Идия дважды щелкнул мышью, и в комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим шипением динамиков. Спустя мгновение раздался голос. — Есть какие-то новости? — Да. Первый голос был ребятам не знаком, но второй ребята узнали сразу. Это был Ухлин. Но говорил он не как врач с пациентом, а как участник тайного сговора. Его голос был приглушенным, словно он боялся, что его подслушают. — Говори. — Ещё один ребенок с прекрасными данными для Вашего плана. Я сегодня же отправлю адрес Вашим людям. — Я отправлю тебе человека с новым адресом почты, на неё напишешь все данные и тут же удали из своего номера. И смотри чтобы тебя не заподозрили, я слышал что стража активно бродит по улицам. — Конечно, господин. На этом телефонный разговор закончился. В комнате воцарилась гнетущая тишина. Все были потрясены услышанным. Стало ясно, что Ухлин – лишь часть огромной преступной сети, которые как раз и похищали детей. — Эта запись сделана две недели назад, тогда был похищен шестой по счету ребенок, – сказал Орто. — Теперь у нас есть все доказательства в виновности Ухлина в похищении детей, – сказал Фарена, который воспрянул духом. — Его нужно немедленно арестовать! — Рано, – прервал брата Леона. — Что значит рано?! – воскликнул Фарена. — Мы же можем упустить его! — Мы ещё не поймали самих похитителей, – пояснил Леона. — Ухлин всего лишь информатор. Арестуем его – спугнем похитителей. — Леона прав, – поддержал товарища Вил. — К тому же, мы ещё не до конца узнали, как именно он передавал данные через компьютер, учитывая что данные так трепетно охранялись. — Сегодня ночью все и решиться, – дополнил ребят следователь. — Если наши предположения верны, то Ухлин сегодня передаст данные похитителям. Нам надо подготовить засаду. В комнате воцарилась атмосфера напряженного ожидания. Все понимали, что настал ключевой момент. Идия продолжал копаться в данных, пытаясь отыскать хоть какую-то зацепку, которая помогла бы выйти на след похитителей. Орто, как всегда, был рядом, оказывая брату техническую поддержку и анализируя полученную информацию. — Я думаю, он использует какой-то шифрованный канал связи, — пробормотал Идия, не отрываясь от экрана. — Нужно попытаться его взломать. В крайнем случае, мы зафиксируем это «в прямом эфире». — Я помогу тебе, — ответил Орто, тут же подключаясь к процессу. Пока Идия и Орто работали над расшифровкой канала связи, остальные обсуждали план действий на ночь. Следователь давал указания своим людям, координируя действия студентов, и рассчитывая каждый шаг. Было решено установить наблюдение за Ухлином и проследить за его контактами. Как только он передаст информацию похитителям, начнется операция по их задержанию. — Все должны быть предельно осторожны, — предупредил следователь. — Мы не знаем, с кем имеем дело. Возможно, это профессиональные преступники, которые не остановятся ни перед чем, чтобы достичь своей цели.

***

Вечер наступал стремительно быстро, а Ухлин не торопился. Он продолжал заполнять документы. Будто ничего и не подозревая, он неспешно перебирал бумаги, изредка поглядывая на часы. В его движениях не было ни капли суеты или нервозности. Он казался совершенно обычным врачом, уставшим от долгого рабочего дня. В то же время, в соседнем здании, за Ухлином велось пристальное наблюдение. Следователь и его команда расположились в импровизированном штабе, оборудованном современной аппаратурой. Каждый его шаг, каждое движение фиксировались камерами и анализировались. Идия и Орто, не отрываясь, следили за мониторами, пытаясь взломать шифрованный канал связи, который, по их мнению, использовал Ухлин. Время тянулось мучительно медленно. Напряжение в комнате нарастало с каждой минутой. Все понимали, что от их действий зависит успех всей операции. Внезапно, на одном из мониторов появилась активность. Идия резко выпрямился и сосредоточенно уставился на экран. Пальцы его забегали по клавиатуре с бешеной скоростью. — Кажется, он что-то отправляет, — прошептал Идия. — Орто, подключайся! Вместе, работая как единый механизм, братья попытались перехватить данные. Они знали, что это их единственный шанс выйти на след похитителей и спасти остальных детей. Орто мгновенно отреагировал, его руки уверенно скользили по тачпаду. На экране замелькали строки кода, цифры и символы складывались в сложную, запутанную картину. — Есть! - выдохнул он, когда удалось установить соединение. На мониторе возникла таблица с координатами и коротким зашифрованным сообщением. Идия вновь погрузился в работу, его мозг лихорадочно перебирал возможные ключи и алгоритмы. Тишина в комнате стала почти осязаемой, прерываемая лишь тихим стуком клавиш и напряженным дыханием присутствующих. Наконец, после нескольких минут напряженной работы, на экране появилось расшифрованное сообщение:

«Товар готов. Сегодня полночь. Координаты: 48.8566° N, 2.3522°»

— Это адрес липового дома Джека, – сказал Идия. — Встречайте ночных гостей. Ухлин, казалось, даже не заметил всплеска активности в соседнем здании. Он продолжал методично перекладывать бумаги, словно у него было бесконечное количество времени. Лишь едва заметная ухмылка скользнула по его губам, когда он посмотрел на часы. Ровно полночь. В штабе царило воодушевление, сменившее напряженное ожидание. Координаты были получены, место встречи определено. Следователь отдал команду на выдвижение оперативной группы. Спецназ, облаченный в черную форму, бесшумно покидал здание, растворяясь в ночной темноте. В эту ночь никто из студентов не собирался спать. Все они просто прилипли к мониторам, наблюдая за передвижением Ухлина. Они знали, что он может попытаться скрыться, предупредить своих сообщников. Но Ухлин, словно играя с ними в кошки-мышки, спокойно вышел из здания и направился в сторону указанных координат. Оперативная группа прибыла на место за несколько минут до полуночи. «Дом» Джека, выглядел зловеще в лунном свете. Спецназ занял позиции, готовясь к штурму. Ровно в полночь, на улице, выйдя из темного переулка» появилось двое. Они словно тени, бесшумно передвигались, прислушиваясь к каждому шороху. И вот, подойдя к дому, они с кошачьей грацией забрались внутрь через окно. Едва они забрались в комнату, в этот момент прозвучал сигнал, и спецназ пошел на штурм. С криком «Работаем!» они мгновенно нейтрализовали преступников, повалив их на пол. Сопротивления практически не было. Тем временем, вторая группа штурмовала кабинет Ухлина. Тот спокойно закрывал свой кабинет и уже собирался спуститься к лифту, как увидел как по коридору идут стража, сопровождающие в лице знакомого лица. — Вы? – удивился Ухлиг, увидя знакомое лицо следователя. — Что Вы здесь делаете в такой час? — Зачем задавать вопрос, если уже известен ответ? – ответил следователь, глядя прямо в глаза доктора.

***

Утро выдалось напряженным. Камеры предварительного заключения гудели от перешептываний и нервного ожидания. Следователи, с лицами, измученными бессонной ночью, пытались вытянуть хоть какую-то информацию из закованных в наручники подозреваемых. Кроули, остыв после ночного безумия, сидел в углу, его огромные плечи вздымались при каждом глубоком вздохе. Ему дали крепкий кофе и позволили остаться, но под строгим присмотром. Он был ходячей бомбой, и никто не хотел повторения вчерашней сцены. Допрос шел тяжело. Преступники, мелкие сошки, пойманные на месте преступления, твердили одно и то же: их наняли, они ничего не знают, просто выполняли приказ. Следователи чувствовали, что они что-то скрывают, но пробить эту стену молчания было непросто. Вся надежда только на Ухлина, но тот молчал как партизан. — И что? Он ни слова не сказал? – с надеждой спросил Эйс у следователя. — Ни слова, – покачал головой мужчина. — Он даже молчал во время задержания. Кажется, он даже не удивился тому, что его задержали. Надо разговорить этого «доктора», он знает намного больше, чем сами «похитители». — Возможно, я знаю как его разговорить, – хищно улыбнулся Леона. — Леона, – окликнул брата Фарена. — Ухлин нужен нам живой. Боюсь что твой метод сделает только хуже. — Есть идеи – предлагай, – недовольно хмыкнул Леона. — Можно его припугнуть, – задумался Риддл. — Или обмануть, чтобы он сам рассказал все. — А что вообще известно про этого доктора? – спросил Азул. — Мы пробили всю его биографию, – следователь положил папку на стол. — Родился здесь, в подростковом возрасте был замешан в одном интересном инциденте, из-за которого оказался на учете в психиатрической больнице. — И что за инцидент? – заинтересовался Рук. — Он говорил что-то об «естественном отборе», мол, в мире должны существовать сильнейшие, лучшие во всем. Он очень настойчиво пытался внушить их в общество, из-за чего его и поставили на учет. — Как же его тогда допустили до врачебной практики? – удивился Трей. — Причин не допустить не было, – ответил следователь. — Лечение прошло успешно, он показал превосходные результаты в учебе, а после и в медицине. Так что, особенно прикопаться не к чему. Азул задумчиво потер подбородок. Биография Ухлина вырисовывалась весьма интересной. — «Естественный отбор»… Это уже попахивало манией величия, а в сочетании с нынешними событиями – и вовсе опасной смесью. Нужно было действовать осторожно. Леона нетерпеливо переминался с ноги на ногу. Он чувствовал, как внутри клокочет ярость, вызванная бессилием перед этой стеной молчания. Ему хотелось вырвать правду из глотки этого "доктора", заставить его заплатить за страх и беспокойство, которые он посеял. Но он понимал, что Фарен прав. Ухлин нужен живым, а значит, придется обуздать свои инстинкты.

***

Допросная в Главном управлении полиции выглядела так, как и подобает месту, где рушатся судьбы и плетутся сети лжи. Холодные серые стены, выкрашенные масляной краской, казались не просто безликими, а давящими, словно стремящимися впитать в себя все эмоции и страхи, витающие в воздухе. Единственное окно, забранное решеткой, пропускало скупой свет, который едва рассеивал сумрак, царивший в помещении. Под ним стоял старый, обитый кожей диван, видавший, наверное, не один десяток сломленных людей. Посреди комнаты возвышался массивный стол из темного дерева, отполированный до блеска, словно намекающий на то, что здесь вершатся серьезные дела. На нем – папка с делом, настольная лампа с тусклым абажуром, отбрасывающая зловещие тени, и пепельница, до краев наполненная окурками. Два стула – один жесткий, деревянный, для допрашиваемого, и другой, обитый кожей, с высокой спинкой, для следователя – стояли друг напротив друга, создавая напряженную атмосферу противостояния. В углу, незаметно притаившись, мерцал экран камеры видеонаблюдения, фиксируя каждое движение, каждое слово, каждое выражение лица. Тишина в допросной была звенящей, ее нарушало лишь редкое тиканье настенных часов, отсчитывающих минуты, часы, а иногда и жизни. За столом сидели следователь и Ухлин, который по прежнему хранил молчание, не желая идти на контакт. Ухлин сидел неподвижно, словно каменное изваяние. Его лицо, бледное и осунувшееся, выражало усталость и какое-то отчаяние. Глаза, обычно живые и искрящиеся, сейчас были тусклыми и безжизненными. Он избегал взгляда следователя, устремив взор в одну точку на стене, словно там он мог найти ответы на мучившие его вопросы. Его руки были скованы за спиной наручниками, которые болезненно врезались в кожу, напоминая о его нынешнем положении. Наконец, следователь нарушил молчание. Его голос, спокойный и ровный, прозвучал в тишине допросной подобно удару колокола. — Ухлин, мы можем продолжать играть в молчанку, но это не изменит ситуацию. У нас есть доказательства. Расскажите нам, что произошло. Ухлин даже не вздрогнул, продолжал смотреть в одну точку перед собой. Следователь вздохнул и откинулся на спинку стула. Он знал, что сломить Ухлина будет непросто, но он был готов к долгой и изнурительной борьбе. Ведь именно в таких допросах, в этой тишине и напряжении, и рождалась истина. Вдруг, в допросную зашел Леона. — Прошу прощения, но не могли бы Вы оставить нас наедине? Следователь удивленно вскинул брови, но возражать не стал. Он понимал, что в этом деле нужны любые зацепки, любые методы. Взглянув на Ухлина, он вышел из комнаты, оставив Леону один на один с молчаливым подозреваемым. Леона медленно обошел стол и присел на стул прямо напротив Ухлина. Его глаза, обычно полные огня и жажды приключений, сейчас горели холодной, расчетливой яростью. Он внимательно изучал каждое движение, каждое выражение лица Ухлина, словно пытался прочитать его мысли. Леона медленно обошел стол и присел на стул прямо напротив Ухлина. Его глаза, обычно полные огня и жажды приключений, сейчас горели холодной, расчетливой яростью. Он внимательно изучал каждое движение, каждое выражение лица Ухлина, словно пытался прочитать его мысли. — Знаешь, "доктор", – тихо начал Леона, – я не люблю тратить время впустую. И ты, я уверен, тоже. Поэтому давай оставим все эти формальности и перейдем сразу к делу. Ты ведь понимаешь, что молчание тебя не спасет? Ухлин продолжал смотреть в стену, словно Леона был просто призраком, не заслуживающим внимания. Леона усмехнулся. Он ожидал такой реакции. — Хорошо, как знаешь. Тогда я начну. Ты ведь веришь в "естественный отбор", верно? В то, что выживают только сильнейшие? Что ж, похоже, ты ошибся в своих расчетах. Потому что сейчас ты здесь, в наручниках, а я – нет. И это значит, что в этой игре ты проиграл. А проигравшие, как известно, платят по счетам. Леона замолчал, давая своим словам проникнуть в сознание Ухлина. Тишина в комнате стала почти осязаемой, прерываемая лишь тихим тиканьем настенных часов. Леона ждал, наблюдая за едва заметными изменениями в выражении лица подозреваемого. Наконец, Ухлин медленно повернул голову и посмотрел на Леону. В его глазах не было страха, лишь холодное любопытство. — Вы, Леона, как никто другой знаете об «естественном отборе», – глухо хмыкнул доктор. — Вечный «второй принц», без шанса на трон, во многом превосходящий своего брата. Вы как никто другой понимаете чувство «низшего сорта». Леона скривился, словно от зубной боли. Это было слабым местом, больной мозолью, по которой Ухлин решил ударить. Леона всегда чувствовал эту тень, эту несправедливость, витающую над ним, и слова Ухлина лишь подчеркнули ее. Но он не позволил этой боли взять верх. — Чувства, Ухлин, это роскошь, которую я не могу себе позволить. Особенно сейчас. Меня не интересует мое прошлое, меня интересует твое будущее. А оно, поверь мне, выглядит весьма мрачно. У нас есть свидетельские показания, улики, все указывает на тебя. Единственное, что тебе остается – это признание. Ухлин усмехнулся, но в его глазах появилась тревога. Он знал, что Леона не блефует. Он знал, что доказательства против него серьезные. Но признаваться он не собирался. — Вы ошибаетесь, Леона. У вас нет ничего. Лишь догадки и ложные обвинения. И я не собираюсь помогать вам строить дело против себя. Леона наклонился вперед, его взгляд стал острым, как лезвие бритвы. Он медленно и отчетливо произнес: — Хорошо. Сыграем по-твоим правилам, Ухлин. Но не думай, что я сдамся. Мы вывернем все наизнанку, каждую твою связь, каждую твою сделку. Поверь, мы найдем то, что ты так тщательно скрываешь. И тогда тебе не помогут никакие отговорки. Ухлин молчал, буравя Леону взглядом. Он пытался понять, насколько тот уверен в своих словах. Игра шла на нервах, и каждый просчет мог стоить слишком дорого. — Знаешь, Ухлин, я восхищаюсь твоим умением выходить сухим из воды. Ты словно хамелеон, умеешь приспосабливаться к любой ситуации. Но даже у самых хитрых хамелеонов есть свои слабые места. И я уверен, что мы их найдем. Леона сделал паузу, давая Ухлину возможность что-то сказать. Но тот молчал, словно воды в рот набрал. Леона усмехнулся. — Что ж, Ухлин, твой выбор. Игра продолжается. Но не забывай, ставки растут с каждой минутой. И рано или поздно тебе придется заплатить по счетам. Леона уже собирался покинуть допросную, как Ухлин бросил ему напоследок. — Вы все полные глупцы. Строите из себя всезнающих, но совершенно не видите того, что происходит у вас под носом.

***

— …Так он сказал. Кабинет снова погрузился в тишину, студенты задумались над словами врача. Это явно была неосознанная подсказка к разгадке дела. — И что он имел ввиду? – почесал затылок Дьюс. — Что происходит у нас под носом? – Джек задумчиво дернул ухом. — Погодите, – на лице Вила появилась какое-то просветление. — А эти, похитители, откуда они появились? Что находится в том переулке? Идия снова затарабанил пальцами по клавиатуре. — Камер там нет, но есть камеры на противоположной стороне, – сказал он, приближая картинку на экране. — Если мы приблизим картинку, то увидим… тупик? — Точно, тупик! – воскликнул Эйс, вскакивая с места. – Но ведь похитители не могли просто испариться! Там наверняка есть какой-то вход. Там есть что-то? — Подземный ход? – задумался следователь, но через секунду воскликнул. — Канализация! Это объясняет, почему похищения происходили так незаметно. Они выводили детей прямо под землей, минуя все камеры и свидетелей! Вот она, долгожданная отгадка. Фарена кивнул, соглашаясь. — Но куда ведет эта канализация? И где они держат похищенных? Идия быстро ввел несколько команд, и на экране появились карты канализационных сетей города. Линии переплетались, образуя сложный лабиринт под улицами. — Здесь целая сеть, — пробормотал он, — она тянется под всем городом. Но есть один участок, где нет зарегистрированных подключений… старый заброшенный город на окраине. — Заброшенные земли, – пробормотал Леона, догадываясь, где именно заканчивается след. — Если Чеку и Бьян похитили те же люди, значит у дворца тоже есть свои катакомбы! – Фарена вскочил со своего место, отдавая приказ. — Стража! Собирайтесь! Мы выдвигаемся немедленно. Это может быть нашим единственным шансом спасти детей. — Мы с вами. Ребята тоже было поднялись со своих мест, но следователь тут же осадил их. — Нет, вы как раз останетесь здесь. Задержание может быть опасным, я не могу допустить вас до операции. Ребята это и сами знали, но попутно с этим они понимали, что ожидание – это самое ужасное. Это было мучением для всех. Особенно для Джамиля. В животе у Джамиля бурлил ураган. Он знал, где она, его Бьян, но он был связан по рукам и ногам невидимыми нитями долга, обещаний и… здравого смысла. Друзья сидели рядом, хмурые и молчаливые. Они понимали его, испытывали тоже отчаяние, но ничего не могли сделать. Но пока оставалось только ждать. Ждать, сгорая от нетерпения и беспокойства. Ждать, надеясь на чудо.