Побег и спасение

Морок остановился, нахмурившись. Его взгляд, обычно тусклый и равнодушный, на мгновение оживился каким-то странным огоньком. Он долго молчал, словно обдумывая ее слова. Бьян терпеливо ждала, боясь нарушить повисшую тишину. Наконец, Морок проговорил хриплым голосом: — Ты с ума сошла?! Если меня поймают, мне не жить! Бьян почувствовала разочарование, но не сдалась. Она понимала, что Морок боится за свою жизнь, но ей нужно было найти хоть какую-то лазейку. — Я понимаю, – сказала она, – но разве ты хочешь, чтобы эти дети остались здесь навсегда? Разве ты не помнишь, что такое дом и семья? Помоги нам, и я обещаю, никто не узнает о твоем участии. Морок снова замолчал, опустив голову. Бьян видела, как в его глазах борются страх и какое-то смутное чувство вины. Она знала, что это ее шанс, и она должна использовать его до конца. Она ждала, затаив дыхание, надеясь на чудо. Тяжелое молчание давило на Бьян. Она чувствовала, как с каждой секундой надежда ускользает, словно песок сквозь пальцы. Ей казалось, что время остановилось, и в этой тишине слышно только бешеное биение ее сердца. Она не могла понять, что творится в голове этого странного существа, какие мысли роятся в его душе. Была ли там хоть капля сочувствия, или он был полностью поглощен своим страхом? Внезапно Морок поднял голову, и Бьян увидела в его глазах нерешительность. Это был проблеск надежды, крошечный, но такой важный. Он вздохнул, словно сбрасывая с плеч тяжкий груз, и проговорил: — Хорошо. Я помогу. Но ты должна пообещать, что никому не скажешь. Бьян почувствовала, как облегчение волной прокатилось по всему телу. Она готова была пообещать все, что угодно, лишь бы спасти этих детей. — Обещаю, – твердо сказала она. – Никто не узнает. Я клянусь. Морок кивнул, словно принимая ее клятву. В его взгляде появилась какая-то решимость, и Бьян поняла, что он готов рискнуть всем ради этих детей. Она не знала, что заставило его изменить свое решение, но была благодарна ему за это. Вместе у них появился шанс, и она не собиралась его упускать. — На твое счастье, если у нас все получится, – хмыкнул он, идя дальше по коридору. — Иначе я тебя просто не заштопаю. — Если мен поймают, то и штопать будет нечего.

***

Целый день Бьян бегала за Мороком, помогая ему в выполнении его задач на ночь, попутно осматривая обстановку крепости как внутри, так и снаружи. Сейчас они находились в конюшне, проверяли инвентарь, по крайней мере, делали вид. — Слушай и запоминай, – тихо сказал Морок, привлекая к себе внимание. — Видишь вот тунель? Морок кивнул на одну из стен замка, в котором была огромная дыра. Каменная кладка вокруг входа была искусно выполнена, но местами потрескалась и обросла мхом, свидетельствуя о почтенном возрасте туннеля. Факелы отбрасывали танцующие тени, играя на неровностях камня и создавая иллюзию движущихся фигур в глубине. По бокам от входа стояла стража, которые явно охраняли вход. — Это вход в катакомбы, реки которых впадают в Закатную Саванну, главно идти по течению, – продолжил Морок. — Именно через эти туннели дети и попали сюда. — И нас с Чекой тоже? – спросила Бьян. — Да, – кивнул он. — Во дворце тоже есть катакомбы, о которых никто не задумывался. Через них вас и доставили сюда. Так вот, катакомбы – это самый быстрый способ добраться до города, при этом не попасться на глаза камерам и свидетелям. Бьян кивнула, наконец догадавшись, почему свидетелей нет. Кирос все продумал до мелочей. Он и вправду псих. — Есть и второй выход из крепости – главные ворота, – Морок снова стрельнул глазами в другую часть крепости. На этот раз он кивнул в противоположную сторону, прямо на огромные ворота, которые тоже возвышались высоко, откидывая тени. Эти ворота охраняли сразу четыре стражи, двоя внутри и двоя снаружи. — Они не ведут в Закатную Саванну, но ведут в другой заброшенный город. Там часто проходят различные сделки и есть ещё один вход в катакомбы. – У нас их называют «черные рынки», – кивнула Бьян. — Дорога к городу идет через лес. Гиблое место для тех, кто не знает дороги, – продолжил Морок. — Если попытаемся выбраться по катакомбам, то нас сразу поймают. Поэтому, наш единственный шанс – это ворота. — Но ты сам сказал, что дорога ведет в противоположную сторону от Саванны, – недоумевала Бьян. — Ты сначала дослушай, – прошипел на неё Морок. — Недавно в лесу я обнаружил потайной вход в катакомбы, про который никто не знает. Они будут считать, что мы побежим в город, а на деле мы спрячемся в лесу. Бьян нахмурилась, пытаясь осмыслить услышанное. План казался рискованным, но, судя по всему, это был единственный шанс. Ей не нравилась идея полагаться на «черные рынки» и катакомбы, полные неизвестности, но выбора у них не было. Она глубоко вздохнула, стараясь успокоить нервы. — Хорошо, я поняла. Через лес к потайному входу в катакомбы. Но как мы выведем детей через ворота? Там же охрана. И за нами явно будет погоня, – спросила она, стараясь не выдать своего волнения. Морок усмехнулся, и в его тусклых глазах мелькнула искра. Он, казалось, получал удовольствие от того, что держал ее в напряжении. — Значит, их надо отвлечь, – сказал он. — Это должно быть что-то, что смогло бы заставить из бросить все свои дела. Бьян задумалась, пытаясь придумать что-то достаточно масштабное, чтобы отвлечь внимание стражи. Взрыв? Пожар? Но любое громкое действие привлечет внимание Кироса, и тогда им точно не поздоровится. Им нужно что-то быстрое, эффективное и желательно бесшумное. — Что если устроить диверсию в другом месте? – предложила Бьян. – Например, поджечь склады с припасами или устроить беспорядки среди прислуги? Это отвлечет внимание от ворот, и у нас будет шанс вывести детей. Морок кивнул, обдумывая ее слова. В его глазах появилась задумчивость. — Это может сработать, – сказал он. — У господина есть комната, где хранится «добыча» с «черного рынка». Там есть чему гореть, поэтому пожар разгорится очень быстро, что заставит всех побежать его тушить. Вот он – их план на спасение. — И когда мы это сделаем? – Бьян с нетерпением ждала ответа. Каждая минута, проведенная в этом месте, казалась ей вечностью. — В полдень, – ответил Морок. — Охрана уйдет на обед, как и другие солдаты, а значит они не будут ожидать такого «нападения». Мне тоже нужно время, чтобы отыскать ключи от камеры и найти, чем можно облить комнату. — Отлично. Именно в это момент, в конюшне раздался веселый голос гиены: — Эй, Баш, – привлек он внимание этих двоих. — Король желает тебя видеть. Он сказал это таким тоном, словно Кирос уже стал королем всей страны. — Не к добру это, – пробормотал себе под нос Морок. Бьян, отложив свой «инвентарь», выпрямилась на направилась к выходу из конюшни, при этом брось громкие слова: — Я не боюсь его.

***

После вчерашнего их разговора, Кирос выглядел убито, но по прежнему царственно. И даже темные круги под глазами не портили его вид. Но в воздухе висела какая-то давящая аура, от чего Бьян хотелось поскорее покинуть его. — Вызывали? – осторожно поинтересовалась она. Кирос, сидевший за своим столом и держа какие-то бумаги, медленно поднял глаза на Бьян и кивнул. — Звал, – наконец, ответил он. — Скажем так, хотел кое-что прояснить. Бьян не понравилось как он это сказал. У неё ещё было время на то, чтобы принять его «предложение», а потому, было не понятно, чего он от неё ожидал. — Ответь мне на один вопрос, – Кирос бросил бумаги на стол и сам медленно встал. — Кто ты такая? Бьян невольно отшатнулась, ощущая, как внутри все похолодело. — Что Вы имеете ввиду? – спросила Бьян. — Я Бьян Баш, Видящая. Кирос усмехнулся, и эта усмешка не предвещала ничего хорошего. Он сделал несколько шагов в ее сторону, приближаясь все ближе и ближе, пока между ними не осталось почти никакого пространства. Бьян чувствовала его пристальный взгляд, прожигающий ее насквозь. — Верно, ты Бьянка Баш, – хохотнул он. — Последняя Видящая, но я не об этом. Но я спрашиваю не об этом. Меня интересует, кто ты на самом деле? Я перекопал все данные об каждом человеке в Twisted Wonderland. Но я ничего не нашел об девушке, которая носит имя Бьянка Баш. Все что известно о ней, это то, что она учится в Колледже Ночной Ворон и была передана под опеку директора того колледжа. Такое чувство, будто тебя никогда не существовало. Кирос сжал подбородок девушки, поднимая ее лицо на себя. — Так, кто же ты такая? Бьян попыталась вырваться, но хватка Кироса была железной. Его пальцы, обжигающе холодные, впивались в ее кожу, заставляя болезненно вздрогнуть. Страх ледяной волной окатил ее с головы до ног. — Я… я не понимаю, о чем Вы, — пролепетала она, стараясь смотреть ему прямо в глаза. В них плескался не гнев, а какое-то ледяное любопытство, которое пугало еще больше. Она не понимала, как Кирос смог разузнать о том, что она не из этого мира. Пока он находится в сомнениях, но скоро догадается. Да и она сама пока не понимала, что будет если он узнает об этой информации? Кирос не отпускал ее подбородок, продолжая буравить взглядом. В его глазах, помимо любопытства, мелькнула тень разочарования, словно он ожидал чего-то большего, чем лепет перепуганной девчонки. — Не понимаешь? – прорычал он, чуть сильнее сжимая ее лицо. — Хорошо. Сыграем по-другому. Ты говоришь, что Видящая? Что видишь будущее? Так посмотри в мое и скажи, что ты там увидела? Бьян кивнула и, заглянув в глаза Кироса, погрузилась в ведение.

***

Бьян увидела Кироса, в чьих глазах горел неугасимый огонь – огонь жажды власти, который затмевал собой все человеческое. Он мечтал о непобедимой армии, о легионах, чья мощь сокрушит любые преграды, и он станет властелином мира. Видение пронесло меня сквозь годы. Она видела его триумфы, слышала грохот победных маршей, видела, как под его знаменами трепещут поверженные знамена врагов. Кирос возвышался над смертными, словно бог войны, его имя гремело от края до края земли. Его воля была законом, его слово – приговором. Но в этом величии она увидела и трещину, росток будущей погибели. Он, опьяненный властью, возомнил себя равным небесам. Он забыл о бренности бытия, о том, что даже самые могущественные смертные подвержены законам природы. Его гордыня росла, подобно ядовитому цветку, отравляя все вокруг. В конце же видения Бьян увидела его одинокую фигуру, стоящую на руинах своей империи. Его армия разбита, соратники предали, а мечта о всевластии рассыпалась прахом. В глазах, некогда полных огня, теперь лишь пустота и разочарование. И в этой пустоте его настигает смерть, жестокая и бессмысленная, как и вся его жизнь, посвященная несбыточной мечте.

***

Из видения девушку вывели поглаживание большого пальца по её щеке. Видимо, руны опять загорелись на её щеках и они заинтересовали Кироса. — Ты великий воин, – заговорила Бьян. — Рассуждаешь о жизни высших существ, ставишь себя выше небес. Но итог уже предрешен – тебя жестоко покарают небеса, если не остановишься. Бьян замолчала, переводя дыхание и пытаясь осмыслить увиденное. Слова сами сорвались с губ, продиктованные не её волей, а картинами промелькнувшей судьбы Кироса. Она не хотела говорить ему этого, но видение было слишком сильным, слишком отчетливым. Кирос отпустил ее подбородок, отступая на шаг. На его лице не отражалось никаких эмоций, лишь маска непроницаемости. Он молчал, словно переваривая услышанное. Затем, медленно, его губы тронула кривая усмешка. — Небеса, значит? — произнес он с сарказмом. — Ты правда думаешь, что меня остановят какие-то мифические небеса? Я сам вершитель своей судьбы. И я сделаю все, чтобы изменить этот твой жалкий прогноз. Бьян покачала головой. — Рассуждаешь о жизни и смерти, а самого главного не видишь. Бьян осторожно протянула руку к поясу Кироса, на боку которого висел кинжал, с интересными узорами на нем. — Ты же этим кинжалом себя и заколешь. Кирос резко перехватил ее руку, не позволяя приблизиться к оружию. Его взгляд потемнел, словно грозовая туча, готовая разразиться бурей. Он сжал ее запястье так сильно, что Бьян невольно вскрикнула от боли. — Не смей! — прорычал он, его голос был полон ярости. — Не прикасайся к нему. Ты ничего не знаешь. Бьян попыталась вырваться, но хватка Кироса была мертвой. Она чувствовала, как его пальцы впиваются в ее кожу, оставляя красные следы. — Отпусти меня, — прошипела она, глядя в глаза. — Ты делаешь только хуже. Кирос проигнорировал ее слова. Он продолжал буравить ее взглядом, словно пытаясь прочитать ее мысли. В его глазах мелькнула тень сомнения, но она быстро исчезла, уступив место прежней уверенности. — Я не позволю тебе вмешиваться в мои планы, — заявил он, отпуская ее руку. — Ни тебе, ни кому-либо другому. Судьба в моих руках, и я сам буду решать, как мне жить и как умереть. Бьян потерла запястье, стараясь унять боль. Следы от пальцев Кироса горели на коже, напоминая о его силе и решимости. Она отступила на несколько шагов, увеличивая дистанцию между ними. В воздухе повисла напряженная тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием обоих. — Ты заблуждаешься, — тихо произнесла Бьян, стараясь говорить спокойно и убедительно. — Дело не в том, вмешиваюсь я или нет. Дело в том, что ты сам идешь по пути саморазрушения. И никакая сила, никакая власть не сможет тебя спасти, если ты не изменишь свой путь. Кирос презрительно фыркнул, отворачиваясь от нее. Он подошел к окну, всматриваясь в простирающийся перед ним город. Его силуэт казался напряженным и угловатым, словно он был готов в любую минуту сорваться в атаку. — Я не нуждаюсь в твоих советах, — бросил он через плечо. — И уж тем более в твоих пророчествах. Я сам кузнец своего счастья, и сам буду решать, что мне делать. А ты… ты просто пешка в моей игре. Бьян знала, что спорить с ним бесполезно. Его гордыня и упрямство не позволят ему признать свою ошибку, пока не станет слишком поздно. Но она не могла просто так сдаться. Она чувствовала, что должна попытаться достучаться до него, пока еще есть шанс. — Я не соглашалось на твое предложение, – сказала она. — И никогда не соглашусь. — Не сомневаюсь, – прорычал Кирос. — Но возвращаюсь к предыдущему разговору, кто же ты такая? Кирос обернулся, и в его глазах вспыхнула знакомая, но от того не менее пугающая, искра. Он медленно подошел к столу, взял со стола один из тех самых листов бумаги и демонстративно разорвал его на мелкие кусочки. — Знаешь, Бьян, – произнес он, глядя на разлетающиеся обрывки, – ты мне начинаешь надоедать. Я не люблю, когда меня обманывают. И я крайне не люблю, когда мною пытаются манипулировать. Ты думаешь, что твое видение меня напугало? Что я поверю в эту чушь про небеса и саморазрушение? Ты ошибаешься. Он подошел к ней вплотную, наклонился к самому ее уху и прошептал: — Твои слова — лишь жалкая попытка отвлечь меня от главного вопроса. Кто ты и откуда? Бьян вздохнула. Она знала, что Кирос не отступится, пока не получит ответы. И у неё не было выбора, кроме как попытаться объяснить ему правду, не раскрывая слишком много. — Считай что я появилась из воздуха. Такой ответ не разозлил, а развеселил. — Вот оно что, — произнес он, вытирая слезу с глаз. — Значит, ты не просто Видящая, а еще появилась из воздуха? Что ж, это объясняет многое. Бьян не поняла, что его так развеселило. Она ожидала гнев, отрицание, в крайнем случае – жалость, но никак не смех. — Объясняет многое? Что именно? — спросила она, чувствуя себя все более неуверенно. — Твою наивность, твое непонимание здешних правил, твою… невинность, — ответил Кирос, слегка успокоившись. — Ты словно чистый лист, на котором еще не успели написать ничего плохого. Это редкость в Twisted Wonderland, поверь мне. Он подошел ближе и протянул руку, коснувшись ее щеки. Бьян вздрогнула от неожиданности, но не отстранилась. — И все же, — продолжил Кирос, убирая руку. — Ты должна понимать, что в Twisted Wonderland никому нельзя доверять. Особенно тем, кто проявляет к тебе интерес. Всегда есть скрытые мотивы, всегда есть своя выгода. Ты – Видящая, и это делает тебя ценной. Ты настоящая находка для меня. Бьян нахмурилась, пытаясь понять его игру. В его словах сквозила ирония, но вместе с тем – и какое-то странное восхищение. Она чувствовала себя подопытным кроликом под пристальным взглядом ученого, изучающего ее каждый шаг, каждую реакцию. — Какая выгода от меня? — спросила она, стараясь сохранять спокойствие. — Что ты хочешь от Видящей, которая, по твоим словам, ничего не понимает в здешних правилах? Кирос снова усмехнулся, но на этот раз в его взгляде мелькнул огонек азарта. — Ты можешь видеть будущее, Бьян. А будущее – это ключ к власти. Зная, что произойдет, можно избежать ошибок, можно предугадать ходы врагов, можно… изменить предначертанное. Я хочу использовать твой дар, чтобы достичь своих целей. Я готов предложить тебе защиту, кров, знания. Все, что тебе нужно, чтобы выжить в этом жестоком мире. В обмен на твою лояльность и, конечно же, на твои видения. — Никогда, — твердо ответила Бьян, глядя ему прямо в глаза. — Никому не позволю использовать себя в качестве инструмента. Мой дар — это мое бремя, моя ноша, но не твое право. Кирос вздохнул, словно разочарованный родитель, чье дитя не оправдало его надежд. Он отвернулся к окну, за которым простиралась ночная панорама города, усыпанного мерцающими огнями. — Ты не понимаешь, Бьян, — тихо произнес он, не поворачиваясь. — Это не вопрос власти. Это вопрос выживания. В этом мире нет места для одиночек, особенно для тех, кто обладает такой силой, как ты. Рано или поздно тебя найдут, и тогда тебе не предложат защиты и крова. Тебя просто сломают и используют. Он повернулся обратно к ней, и Бьян увидела в его глазах искреннюю тревогу. Возможно, он и вправду говорил правду. Возможно, она была наивной и глупой, если считала, что сможет одна противостоять всему этому безумию. — Подумай над моим предложением, Бьян, — сказал Кирос, смягчив тон. — У тебя есть время. Но помни, долго ждать я не намерен. Он подошел к двери и открыл ее, жестом приглашая Бьян уйти. Она взглянула на него в последний раз, пытаясь разгадать, что скрывается за этой маской. Но его лицо оставалось непроницаемым, словно высеченным из камня.

***

Выйдя из кабинета, Бьян ещё долго не могла избавиться от ощущения, что её спину прожигают парой золотых глаз. В одном Кирос был прав, она совершенно не знает, как устроен Twisted Wonderland. Этот мир, как и многие другие, не идеален и в нем всегда найдется тот, кто захочет принести горе и разрушения. И в этом случае, она будет бессильной. Одной она и вправду не справится. Вдруг, кто-то схватил её из-за спины, при этом закрыл рот, дабы не привлекать лишнее внимание. — Тихо. Бьян сразу узнала шепот чужого голоса, а потому, покорно кивнула. Чуть погодя, Морок выпустил девушку и, прислушиваясь к посторонним звукам, кивнул в сторону кабинета. Кажется, пришло время для реализации плана по спасению детей. Они быстро и бесшумно скользнули по коридорам, словно тени. Морок отлично знал планировку замка, что неудивительно, учитывая его прошлое. Бьян следовала за ним, стараясь не отставать. Вскоре они достигли сокровищницы. Двери были заперты, но Морок достал из кармана небольшой отмычку и ловко взломал замок. Внутри сокровищница сверкала золотом и драгоценными камнями. Но времени любоваться роскошью не было. Морок быстро нашел старые гобелены и пыльные свитки. Он начал бросать их на пол, дабы потом из поджечь. Бьян тоже начала складывать что-то, что могло гореть. И среди различных тканей, она наткнулась на стопку бумаг, перевязанных между собой. На глаза попался кусочек пожелтевшего края газетных вырезок. С каждой прочитанной строкой, холодок страха проникал все глубже в ее душу. Обрывки фраз, вырванные из контекста статьи, складывались в зловещую картину. "Улучшение генофонда нации…", "Борьба за чистоту расы…", "Социальная гигиена…". Слова, звучавшие как отголоски кошмарного прошлого, теперь обретали новую, пугающую актуальность. Документы, найденные ею в заброшенном архиве, подтверждали худшие опасения. Свидетельства о пропавших детях, датированные десятилетиями ранее, зловеще перекликались с вырезками из газет. Имена, даты, места – все указывало на то, что план, завуалированно названный "естественным отбором", существовал задолго до рождения самой Бьян. Детей похищали, лишая их будущего, стирая их из памяти мира. Бьян почувствовала, как по спине пробежал озноб. Это была не просто история, найденная в пыльных архивах. Это была зловещая тайна, которая, казалось, жила собственной жизнью, проникая в ее реальность. Осознание того, что она наткнулась на нечто большее, чем просто исторический факт, сковало ее ужасом. — Что ты делаешь? – позвал её Морок. Бьян, не отрывая глаз от документов, направилась к Мороку. — Смотри… Бьян протянула Мороку стопку бумаг. Тот нахмурился, пробегая глазами по вырезкам. На его лице отразилось узнавание, перешедшее в гнев. Он сжал кулаки, и Бьян заметила, как побелели костяшки пальцев. — Они занимались этим… всегда? – прошептала она, не отрывая взгляда от документов. Морок кивнул, не в силах вымолвить ни слова. В его глазах плескалась ярость и боль. Он знал об этих экспериментах, о программе «естественного отбора», но не представлял, что масштабы ее так велики. — Мы забираем это с собой, – решительно сказала Бьян. — Это прямое доказательство их вины. Они не должны сгореть. — Ладно, спрячь и бежим. Бьян торопливо спрятала стопку бумаг под ремень, стараясь не помять хрупкие листы. Морок тем временем поджег гобелены и свитки, наблюдая, как огонь быстро охватывает сокровищницу. Вскоре помещение наполнилось дымом, и они, прикрывая лица, поспешили прочь. За спиной раздавался треск пламени и звон падающих украшений. Добравшись до коридора, они остановились, чтобы перевести дух. Бьян чувствовала, как сердце бешено колотится в груди. Помимо страха за свою жизнь, ее переполняла ярость. Как они могли так поступать с детьми? Как подобная жестокость вообще могла существовать? — Нам нужно рассказать об этом остальным, — проговорила Бьян, глядя Мороку в глаза. — Но сначала, надо выбраться от сюда вместе с детьми. — В таком случае, не будем медлить, – кивнул Морок. — Огонь разгорается достаточно быстро и скоро начнется переполох, а нам надо их незаметно вывести. Они продолжили свой путь по лабиринтам коридоров, направляясь к темнице, где держали детей. Морок уверенно вел Бьян, обходя стороной посты охраны. Каждый поворот, каждая развилка – он знал здесь каждый уголок, словно карту своей души. Внутри темницы царил полумрак. Дети, испуганные и измученные, сбились в кучу в углу камеры. Увидев Бьян и Морока, они потянулись к ним. — Так, детки, послушайте, – Бьян присела перед детьми на колени, становясь с ними в один рост. — Сейчас нам с вами нужно быть тихими. — Мы сбежим? – с надеждой в голосе, спросила одна из девочек. — Да, поэтому будьте тише и не отстаивайте, – сказал Морок, выглядывая из-за двери. Выйдя в коридор, Морок жестом показал им, чтобы они шли за ним, и они послушно последовали за ним, стараясь не шуметь. Бьян шла последней, внимательно осматриваясь по сторонам. Выбравшись из темницы, они направились к потайному выходу из замка, которым в прошлом пользовалась прислуга, дабы быстро передвигаться по замку. Он провел их через запутанные подземные туннели, в которых царила сырость и темнота. Дети, уставшие и напуганные, едва переставляли ноги, но продолжали идти, подгоняемые надеждой на спасение. А на улице творилась настоящая суматоха. Пожар в сокровищнице уже привлек внимание стражи. Солдаты бегали туда-сюда, пытаясь потушить пламя и выяснить, что произошло. Воспользовавшись всеобщей неразберихой, Морок повел их группу к воротам, которые остались без охраны. И покидая пределы Заброшенных Земель, ни Бьян, ни Морок не знали, что именно в этот момент, на замок было совершенно настоящее нападение.

***

— Господин, огонь разгорается! — Господин, на нас напала стража Закатной Саванны! Они знают что похищенные дети у нас! Это облава! — Господин, дети исчезли! Киросу казалось, что он сходит с ума. Он схватился за голову, пытаясь унять пульсирующую боль, пронзающую виски. Огонь, стража, дети… Слова вихрем носились в его голове, не давая сосредоточиться. Кирос поднялся с кресла, шатаясь, словно пьяный, и оперся о стол, покрытый картами и свитками. Запах гари ударил в нос, заставляя закашляться — Где они? — прохрипел он, глядя на перепуганного слугу, стоявшего в дверях. — Я… я не знаю, господин. Их не было в комнатах, когда началась суматоха. Стража повсюду, они прочесывают каждый уголок. Стража скоро будет здесь, Вам надо покинуть замок! Кирос чувствовал, как гнев начал застилать его глаза. Весь его план об «естественном отборе» был под угрозой, если уже не разрушился. — План… — пробормотал Кирос, его голос дрожал от ярости. — Все из-за этих сопляков! Они посмели нарушить мой порядок, мою систему! Он оттолкнулся от стола и направился к двери, слуга отшатнулся, освобождая ему путь. Кирос вышел в коридор, наполненный дымом и криками. Стража Закатной Саванны, облаченная в сверкающие доспехи, врывалась в комнаты, вытаскивая перепуганных слуг и охранников. Мечи звенели, воздух был пропитан запахом крови и страха. Кирос не мог допустить, чтобы его схватили. Слишком много поставлено на карту. Он должен найти детей, завершить начатое, и тогда он сможет отомстить всем, кто посмел ему помешать. Он пробрался по коридору, стараясь держаться в тени, уходя от столкновений со стражей. Его глаза лихорадочно искали признаки бегства, тайные проходы, хоть что-то, что могло бы спасти его от неминуемой гибели. Добравшись до потайной двери, о которой знали лишь единицы, Кирос без колебаний нырнул в темноту, захлопнув за собой проход. Замок остался позади, охваченный пламенем и хаосом. Кирос знал, что это только начало. Он не остановится, пока не вернет украденное и не воплотит свой план в жизнь. Пусть Закатная Саванна дрожит, ведь гнев Кироса не знает границ. Рядом с собой, Кирос услышал шорохи своих людей, которые тоже последовали за своим господином. — Догадались значит, – прорычал Кирос, скалясь на горящий замок. — Ну, ничего, я тоже хитрее. Кирос знал, что скоро их найдут, то это было слишком неожиданно. Но сейчас это мало волновало. Волновал только один вопрос, где дети? Ответ на него он уже знал. — Бьян, – из горла Кироса вырвался самый настоящий львиный рык. — Я знаю кто ей помог, найду… Поймать их! Они явно явно соберутся бежать в заброшенной город! — Слушаемся! Люди Кироса скрылись в лесу, выполняя приказ своего господина, а Кирос, кинув последний взгляд на горящий замок, скрылся следом.

***

— Есть новости! Фарена ворвался в кабинет, где сидели студенты в ожидании. И стоило Фарену ворваться, как ребята тут же обратили на него внимание и подорвались со своих мест. Фарена подскочил к столу, положив на него свой телефон, на котором через секунду высветилась голограмма со следователем, который как раз и был на той стороне провода. — Ну! – поторопил следователя Леона. — Наша догадка оказалась верной, мы нашли похитителей детей, – объявил следователь. — Но дело в том, что самих детей мы не обнаружили. — А Бьян?! – не выдержав, воскликнули Эйс, Дьюс и Грим. — Девушку мы тоже не обнаружили, – сказал мужчина. — Однако, когда мы прибыли в Заброшенные Земли, в замке был пожар, который пытались потушить. Вроде как, несчастный случай, однако, именно в этой суматохе дети и исчезли. Я смею предположить, что Бьян как раз и устроила поджог, дабы вывести детей. Но одной она бы не справилась, возможно ей кто-то помог. Джамиль стиснул кулаки, чувствуя, как волна беспомощности захлестывает его. Эйс с Дьюсом, растерянно переводили взгляды с голограммы следователя на друзей. Грим нервно дергал ушами, его шерсть встала дыбом. Даже оптимистичный Эпель заметно поник. Надежда, вспыхнувшая было с новостью о поимке похитителей, мгновенно угасла, оставив после себя лишь тревогу и страх за Бьян и детей. — Нужно что-то делать, – проговорил Леон, нарушив повисшую тишину. — Сидеть сложа руки мы не можем. — Следователь, у вас есть какие-нибудь зацепки? Что-нибудь, что поможет нам понять, куда они могли деться? – спросил Вил. — Я расспросил некоторых заключенных, они предполагают, что они побежали в заброшенный город, что находится неподалеку, – ответил следователь. — Там есть ещё один вход в катакомбы, через который похитители добрирались до Закатной Саванны. Я отправил несколько стражей в катакомбы, они по ним доберутся быстрее. В воздухе витала напряженность. Время неумолимо бежало, и с каждой минутой шансы найти Бьян и детей живыми и невредимыми уменьшались. Но они не собирались сдаваться. Надежда, пусть и слабая, еще теплилась в их сердцах, подгоняя их вперед, к неизвестности.

***

— Как думаешь, они уже поняли, что мы сбежали?! – с тяжелым дыханием, спросила Бьян у Морока, подгоняя детей в лесную чащу. — Даже не сомневайся, – сказал Морок. — Кирос уже наверняка пустил за нами погоню. Бьян оглянулась, стараясь разглядеть сквозь густеющие сумерки хоть какие-то признаки преследования. Сердце колотилось в груди, словно пойманная птица. Дети, спотыкаясь о корни деревьев и цепляясь за кусты, изо всех сил старались не отставать. — Как долго ещё до твоего потайного хода? – спросила она. Морок нахмурился, прокладывая путь сквозь колючий кустарник. — Если повезет, то уже совсем скоро будем у него. Но нам нужно ускориться. Кирос не оставит нас в покое, пока не вернет детей. Бьян прижала к себе младшего из детей, стараясь унять его дрожь. Она знала, на что способен Кирос. Жестокий и безжалостный, он не остановится ни перед чем, чтобы добиться своего. Но она не позволит ему забрать у нее детей. Она скорее умрет, чем позволит им вернуться в ту клетку. Внезапно вдали послышался лай собак. Бьян похолодела. Они уже близко. — Бежим! – крикнула она, подталкивая детей вперед. Они бежали, не чувствуя усталости и боли. Лес стал их союзником, укрывая в своих объятиях. Ветви деревьев хлестали по лицу, корни цеплялись за ноги, но они не останавливались. Они знали, что на кону стоит их свобода, их жизнь. И вот, когда надежда уже почти угасла, Морок остановился. — Мы пришли, – прошептал он, указывая люк, который был покрыт мхом и землей. — Это и есть потайной ход. Быстрее! Бьян оглянулась, прислушиваясь к звукам, которые стремительно приближались к ним. Решение пришло само и они было рискованно для неё. Опустившись на землю, Бьян притянула к себе Чеку, погладив того по голове, сказала: — Ну, Чека, придется взят ответственность за свой народ, – сказала она, вынимая из пояса найденные документы. — Чека, слушай меня внимательно. Ты и ребята должны спуститься вниз, дам есть река, вы должны идти строго по течению, оно приведёт вас в Закатную Саванну, там вы должны вылезти через люк на поверхность, а дальше вас найдут родители. Ты понял меня? Глаза мальчика расширились от ужаса и непонимания. Он крепко вцепился в руку Бьян, не желая ее отпускать. — Но как же ты? – прошептал он, дрожащим голосом. Бьян нежно улыбнулась, стараясь скрыть страх, который терзал ее изнутри. — Мы с Морок задержим их. Дадим вам время уйти. Вы должны быть сильными и смелыми. Вы должны выжить. Она передала Чеке документы, объясняя вкратце их важность, плотно закрепив их на поясе мальчика. Не теряя ни секунды, Морок открыл люк, и дети один за другим стали спускаться вниз. Бьян наблюдала за ними, пока последний ребенок не исчез в темноте. Затем, с тяжелым сердцем, она закрыла люк и повернулась лицом к надвигающейся опасности. Лай собак становился все громче, а значит, времени оставалось совсем мало. — И как я вообще согласился на это безумие? – недовольно пробормотал Морок, понимая, во что он вляпался. — Просто в тебе осталось что-то светлое, в отличие от них, – улыбнулась Бьян. Они оба замерли, в ожидании первых преследователей, которые уже показались вдалеке. Убедившись, что их заметили, Морок и Бьян ринулись подальше от катакомб, дабы дать детям шанс на спасение. Но теперь предстояла задача как-то избавиться от погони. Морок бежал легко и грациозно, перепрыгивая через поваленные деревья и ловко уклоняясь от веток. Бьян же, несмотря на всю свою решимость, ощущала, как силы постепенно покидают ее. Но она не сдавалась, зная, что от ее выносливости зависит жизнь детей. Вскоре их окружили. Собаки, срываясь с поводков, с лаем кинулись на них, а за ними показались и сами преследователи – мрачные фигуры в черных одеждах, с лицами, скрытыми под капюшонами. Кирос не стал посылать обычных стражников, он прислал своих лучших охотников. Морок выхватил из-за пояса кинжал и встал в защитную стойку, готовый принять бой. Бьян же подняла с земли толстую палку, понимая, что это ее единственное оружие. — Вы не уйдете, — прорычал один из охотников, подходя ближе. — Кирос не позволит вам уйти. Верните детей, и мы сохраним вам жизнь. — Лучше смерть, чем вернуться в вашу клетку, — ответила Бьян, сжимая палку в руках. Завязался бой. Морок, благодаря своему виду, яростно отбивался от нападавших, его кинжал сверкал в лунном свете, нанося быстрые и точные удары. Бьян же, используя свою ловкость и хитрость, уклонялась от ударов и наносила ответные, стараясь сбить противников с ног. Но их было слишком много. Охотники, словно тени, надвигались на них со всех сторон, не давая ни секунды передышки. Становилось ясно, что долго им не продержаться. Один из охотников, презрительно усмехнувшись, выбил палку из рук Бьян. Она отлетела в сторону, оставив ее безоружной. Морок, заметив это, зарычал от ярости и бросился на обидчика, но тут же был отброшен назад мощным ударом в грудь. Он упал на землю, задыхаясь от боли, и увидел, как охотники окружили Бьян. Не раздумывая ни секунды, Морок вскочил на ноги и, превозмогая боль, снова ринулся в бой. Он понимал, что им не выстоять против такого количества врагов, но не мог позволить им причинить вред Бьян. Его кинжал снова закружился в танце смерти, отсекая плоть и проливая кровь. Но охотники были хорошо обучены и экипированы. Их клинки парировали его удары, а их тела, словно призраки, уклонялись от его атак. Внезапно один из охотников обошел Морока сзади и нанес удар сзади. Кинжал вонзился глубоко, пронзив бедро. Морок вскрикнул от боли и упал на колени. Бьян, видя, как Морок падает, ощутила прилив неистовой ярости. Схватив ближайший камень, она обрушила его на голову ближайшего охотника, свалив того с ног. Но это лишь на миг отвлекло остальных. Они набросились на нее, словно стая волков, и Бьян, израненная и обессиленная, не смогла долго сопротивляться. Ее повалили на землю, прижали к ней колени, лишая возможности двигаться. Один из охотников, склонившись над ней, презрительно ухмыльнулся. — Твоя храбрость восхищает, но глупость твоя беспредельна, — прошипел он, занося над ней кинжал. В этот момент Морок, собрав последние силы, рывком поднялся на ноги. Превозмогая боль, он бросился на охотников, заставляя их отвлечься от Бьян. Он понимал, что это его последний бой, и он намерен сражаться до конца. Его движения стали еще более яростными и безрассудными. Он наносил удары, не чувствуя боли, не думая о защите. Его целью было лишь одно – дать Бьян шанс на спасение. Бьян, воспользовавшись замешательством, оттолкнула от себя охотников и бросилась к Мороку. Она видела, как он из последних сил сражается с превосходящим его числом врагов, и понимала, что ему не выстоять. Она должна была что-то сделать. И тут ей в голову пришла безумная, но единственно верная идея. Схватив валявшуюся на земле камень, Бьян, не раздумывая, со всей силы ударила ею ближайшего охотника по голове. Тот, оглушенный, пошатнулся, давая ей возможность выхватить его кинжал. С оружием в руках, она ринулась на помощь Мороку, действуя быстро и решительно. Они сражались плечом к плечу, их движения были слаженными и смертоносными. Они знали, что это их последний шанс, и они должны им воспользоваться. Вскоре, все охотники полегли. Кто-то был мертв, благодаря заслуге Морока, а другие были без сознания, собаки к этому моменту куда-то сбежали, видимо струсили. Поняв, что все закончилось, Морок позволил себе упасть на землю, к нему тут же подбежала Бьян. Бьян, обессиленная, опустилась рядом с ним, тяжело дыша. Она чувствовала, как тело пронзает боль, но сейчас это не имело значения. Они выжили. Они дали детям шанс. — Морок, ты как? — спросила она, с тревогой глядя на его бледное лицо. — Жив, — прохрипел он, с трудом поднимаясь на локте. — Но боюсь, что ненадолго. Рана слишком глубокая. Бьян оторвала свой рукав и обматывала вокруг ноги, чуть выше раны, останавливая кровотечение. Морок, стиснув зубы, молча переносил боль, понимая, что от этого зависит их дальнейшая судьба. — Нам нужно уходить, — прохрипел он, с трудом поднимаясь на ноги. — Скоро сюда прибудет подкрепление. Бьян помогла ему подняться и, опираясь друг на друга, они двинулись вглубь леса. Каждый шаг давался им с огромным трудом, но они не останавливались, зная, что у них нет другого выбора. Они должны добраться до заброшенного города, где они смогут залечить раны и придумать дальнейший план действий.

***

Пыль веков клубилась в узких проходах, заставляя Чеку щурить свои большие, не по-детски серьезные глаза. Он шел первым, маленький проводник, ведущий за собой вереницу таких же перепуганных детей. Он силой прижимал документы, которые ему отдала Бьян и ни на секунду не ослабевая хватку. Каждый шорох, каждое эхо отдавалось в сердце Чеки болезненным уколом. Мальчик постоянно оглядывался, проверяя, все ли на месте. Худенькие плечи друзей вздрагивали от страха, но никто не смел заплакать или пожаловаться. Они доверяли своему будущему королю. Больше всего Чека волновался о Бьян с лучистыми глазами, которая их спасла. Она, рискуя жизнью, отвлекла погоню на себя, подарив им драгоценные минуты. Чека помнил ее слова и твердо шел по течению подземной реки, не смея свернуть куда-то. Маленькие ножки ступали по холодному камню, преодолевая один поворот за другим. Чека чувствовал, как усталость сковывает его тело, но он не мог остановиться. Он должен привести их к свободе. Ради нее. Ради них. Ради всех, кто верил в него. Впереди, сквозь клубы пыли, забрезжил слабый свет. Маяк. Надежда. Свобода. Вдруг, пробегая мимо одного из поворотов, Чека почувствовал, как он на что-то напоролся. От неожиданности, мальчик закричал и даже замахнулся. Сам же «собеседник» от неожиданности отшатнулся, но поняв, кто перед ним, неверяще воскликнул: — Принц Чека! Это Вы?! Чека молчал, не в силах поверить своим глазам. Солдаты, закованные в броню, тускло поблескивающую в скудном свете, казались призраками из давно забытого прошлого. Он узнал их по гербу на щитах – вздыбленный лев на фоне заходящего солнца. Герб его семьи, его королевства. Солдаты, опомнившись от первого шока, склонились перед ним на одно колено. — Ваше Высочество! Мы нашли Вас! Вас и других пропавших детей! – произнес один из них, командир, судя по нарукавной повязке. Чека почувствовал, как к горлу подступает комок. Он не был один. Надежда, едва зародившаяся в его душе, начала разгораться с новой силой. Он оглянулся на своих друзей, все еще испуганных и настороженных. — Это свои, – тихо произнес он, стараясь успокоить их. — Солдаты Закатной Саванны. Лица детей постепенно светлели, страх сменялся удивлением и робкой радостью. Командир поднялся и внимательно осмотрел детей. — Мы выведем вас в безопасное место, Ваше Высочество. Чека кивнул, ощущая, как на его плечи ложится груз ответственности. Он оправдал надежды своего народа и Бьян. Он повел своих друзей вперед, навстречу свету, навстречу своему предназначению.

***

— Они нашли детей! Всех пропавших! Новости от следователя эхом отдавались в кабинете, где студенты все ещё сидели в ожидании хоть каких-то новостей. Новости об найденых детях конечно обрадовало их, но они все ещё ждали новостей о своей подруге. — А Бьян?! – воскликнул Кроули. — Она с ними?! — Нет, девушки с детьми не было, – грустно покачал головой следователь. — Дети сказали, что она спустила их в катакомбы и отвлекла погоню на себя. Также мы выяснили, что с Бьян был некто, кто помог ей инициировать этот побег. Его зовут Морок, предположительно лет шестнадцать, родился здесь, в Заброшенных Землях и был одним из участников турнира. На лицах студентов отразилось смешение облегчения и ужаса. Дети спасены, это невероятно, но Бьянка… Бьянка пожертвовала собой, чтобы дать им шанс. И глупость, и восторг. Но больше всего волновал вопрос, кто такой этот Морок? Шестнадцатилетний парень из Заброшенных Земель, участник турнира… Кто он такой? Почему он помогает Бьян? Было ясно одно: он знал эти катакомбы как свои пять пальцев и обладал знаниями, которых не было у них. Возможно, он единственный, кто мог помочь их Бьян. Следователь откашлялся, возвращая студентов к реальности. — Мы собираемся организовать поисковую операцию в катакомбах. Это опасно, но мы сделаем все возможное, чтобы найти вашу подругу. Он замолчал, глядя на их напряженные лица. — Нам понадобится ваша помощь. Вы можете найти где-нибудь данные о катакомбах, чтобы мы могли понять, в какую сторону нам двигаться? — Увы, – покачал головой Идия. — Катакомбы Заброшенных Землях не зарегистрированы, а потому, отследить все их пути невозможно. — Но мы с братом нашли карту катакомб, ещё с времен, когда катакомбы только начинали отстраивать, – вмешался Орто. — Если верить карте, то рядом с крепостью, где были дети, находится город. Точнее, находился, сейчас там наверняка ничего нет. Но там есть ещё один проход в катакомбы и, скорее всего, Бьян и Морок пошли туда. Надежда вспыхнула в сердцах студентов, как спичка в темноте. Карта – это уже что-то, ниточка, за которую можно ухватиться. Орто лихо пробежался по клавишам, передавая следователю данные о карте. — Вот, город Мертвых Зеркал. Если верить карте, то вход в катакомбы находится прямо под центральной площадью. Это наш единственный шанс. Следователь внимательно изучил карту, помечая ключевые точки. Времени на раздумья не было. Поисковая группа была немедленно сформирована, и, вооружившись картой Орто, они отправились в сторону города Мертвых Зеркал, надеясь найти хоть какой-то след Бьянки и таинственного Морока. Каждый из них молился о том, чтобы они не опоздали.

***

Превозмогая боль, Морок и Бьян шли, спотыкаясь о корни деревьев и продираясь сквозь колючие кусты. Лес, казавшийся им союзником в начале, теперь испытывал их на прочность, словно желая убедиться в искренности их стремления к свободе. Бьян чувствовала, как слабеет Морок, его дыхание становилось все более прерывистым, а шаги – неуверенными. Она понимала, что им нужна передышка, но знала, что каждая минута промедления может стоить им жизни. Наконец, вдалеке показались очертания заброшенного города. Полуразрушенные стены, покосившиеся крыши, заросшие травой улицы – все говорило о том, что здесь давно не ступала нога человека. Но для них это место было убежищем, надеждой на спасение. Добравшись до города, они нашли относительно целое здание, где можно было укрыться от непогоды и залечить раны. Бьян, несмотря на собственную усталость, заботливо посадила Морока на землю, стараясь не тревожить ногу. — Ты спасла меня, — прошептал Морок, глядя в глаза Бьян. В них отражалась усталость, боль, но и благодарность. — Я был уверен, что это конец. — Мы спасли друг друга, — ответила Бьян, прислоняясь к нему, чтобы поддержать. — Мы вместе справимся со всем. Сейчас немного отдохнем и дальше пойдем. Морок согласительно кивнул, он понимал, что им не следовало останавливаться, так как Кирос мог их догнать в любой момент. Но он также понимал, что с таким ранением, он далеко не уйдет. Они сидели молча, каждый думая о своем. Бьян думала о детях, надеясь, что они добрались до Закатной Саванны и уже в безопасности. Морок думал о том, что ждет его в будущем, понимая, что ему придется нелегко. Внезапно Морок вздрогнул и настороженно прислушался. Бьян последовала его примеру, напрягая слух. Издалека доносился приглушенный звук приближающихся шагов. Сердце Бьян бешено заколотилось. Кирос. Он их нашел. — Нужно уходить, — твердо сказала Бьян, поднимаясь на ноги. — Быстро. Морок попытался встать, но резкая боль в ноге заставила его зашипеть и осесть обратно на землю. Бьян в отчаянии окинула взглядом комнату, ища выход. Единственный – через узкое окно, выходящее на задний двор. — Я помогу тебе, — сказала Бьян, подхватывая Морока под руку. Вместе они, с трудом, добрались до окна. Бьян первая выпрыгнула наружу, затем помогла Мороку. Они побежали, хромая и спотыкаясь, вглубь развалин, надеясь оторваться от преследования. Звук шагов становился все громче, Кирос был совсем близко. Они дошли до заброшенного каменного здания, словно древний титан, возвышавшийся на пустынной равнине. Потрескавшиеся стены, покрытые мхом и лишайниками, хранили безмолвную историю столетий. Окна, зияющие пустыми глазницами, взирали на мир с укором, напоминая о былом величии и неминуемом упадке. Вход в здание представлял собой широкий проём, обрамлённый обваливающимися колоннами, некогда украшенными искусной резьбой. Теперь же лишь фрагменты орнамента напоминали о былом великолепии. Ветер, свободно гуляющий сквозь руины, завывал траурную мелодию, эхом разносившуюся по окрестностям. В глубине здания зияли огромные открытые ворота, ведущие в катакомбы. Тьма, казалось, сочилась из них, окутывая всё вокруг зловещей аурой. Тяжёлый запах сырости и гнили исходил из этой пасти, намекая на тайны и ужасы, скрытые в подземных лабиринтах. Камни, из которых были сложены стены катакомб, казались неестественно гладкими, словно отполированными прикосновением бесчисленных рук. В некоторых местах виднелись высеченные в камне символы, их значение давно было утеряно в пучине времени. Всё здесь говорило о том, что это место таит в себе нечто большее, чем просто заброшенные катакомбы. Здесь покоилась тайна, жаждущая быть раскрытой, но вместе с тем и предостерегающая от излишнего любопытства. Вот оно – их спасение. — Далеко собрались? Голос Кироса прозвучал как раскат грома, заставив Бьян и Морока замереть на пороге катакомб. Они обернулись. Кирос стоял в нескольких метрах от них, его лицо исказила злобная усмешка. В его глазах горел огонь ненависти и триумфа. — Думали, сбежите? — прорычал Кирос, приближаясь. — Вы недооценили меня. Никто не уходит от меня живым. Кирос перевел свой взгляд на Морока, который сжался от его цепкого взгляда. — Не ожидал, что в моих рядах зачесалась крыса. Бьян встала между Киросом и Мороком, готовая принять удар на себя. Она знала, что у них мало шансов против Кироса, но она не собиралась сдаваться без боя. — Оставь его в покое, — выплюнула Бьян, в ее голосе звучала решимость. — Он не сделал ничего плохого. Кирос рассмеялся, его смех был холодным и зловещим. — А ты так и не поняла? Мои люди должны быть преданы мне и предателям нет места. От предателей надо избавляться. Кирос сделал выпад в сторону Бьян, но она успела увернуться. Она знала, что долго не продержится, но ей нужно было выиграть время, дать Мороку отползти назад или спрятаться в катакомбах. Она отчаянно парировала удары, используя всю свою ловкость и умение. Но Кирос был сильнее и быстрее. Он отбросил ее в сторону с такой силой, что она ударилась о каменную стену. Морок, видя, как Бьян рискует собой ради него, почувствовал прилив сил. Он понимал, что не может больше оставаться в стороне. Превозмогая боль в ноге, он поднялся и бросился на Кироса, пытаясь отвлечь его внимание от Бьян. Хватит боятся, пора выпустить своего зверя. Кирос, не ожидавший такого напора, отшатнулся, но быстро пришел в себя. Он отбросил Морока в сторону словно надоедливую муху, но Морок не сдавался. Он снова бросился в атаку, используя все, что было под рукой – камни, обломки, собственные зубы и когти. В его глазах горел дикий огонь, он превратился в разъяренного зверя, готового разорвать любого, кто угрожает его близким. Бьян, оправившись от удара, пришла в себя и поняла, что Морок дал ей шанс. Она вскочила на ноги и, собрав всю свою волю в кулак, ринулась на помощь Мороку. Вместе они обрушили на Кироса шквал ударов, действуя как единое целое. Их ярость и отчаяние придали им сил, но Кирос был слишком силен. Он играючи отбивал их атаки, словно кот, забавляющийся с мышами. В один момент он схватил Морока за горло и поднял его над землей. Морок задыхался, его глаза налились кровью. Бьян в отчаянии бросилась на Кироса, пытаясь вырвать Морока из его рук. Кирос швырнул Морока на землю, а Бьян отшвырнул от себя, от чего она больно проехалась по земле. Все тело болело и девушка предположила, что Кирос ей что-то сломал, но из-за боли она этого не могла распознать. Она не собиралась сдаваться. Она не смогла постоять за себя в своем мире, но сможет здесь. Она не смеет проиграть. Не сейчас. — Вы оба глупцы, – в глазах Кироса читалось презрение. — Думали, сможете меня победить? Вы лишь продлили свои страдания. Видимо, решив прекратить эту игру, Кирос вытащил из ножен свой кинжал и начал медленно наступать на Морока, который в панике начал пытаться отползти. — Твой сон – твоя тюрьма. Так не очнись ты никогда. Вокруг Кироса появились какие-то искры магии, которые начали концентрироваться на кончике кинжала. Бьян догадалась, что задумал Кирос и прежде чем она поняла что делает, она уже ринулась на Кироса. — «Темница снов». Кирос замахнулся на Морока, собираясь поразить его, но вместо него, нож проткнул живот Бьян. Бьян почувствовала острую боль, пронзившую ее тело. Мир вокруг поплыл, звуки приглушились. Она увидела ужас в глазах Морока, его крик отчаяния. Кирос выдернул кинжал, и Бьян рухнула на землю, заливая кровью древние камни. Морок, обезумев от горя и ярости, с нечеловеческим криком бросился на Кироса. В этот раз он не боялся, не отступал. Он дрался как одержимый, его тело, казалось, не чувствовало боли. Кирос, опешивший от такой ярости, не сразу смог отразить натиск. Морок наносил удар за ударом, вкладывая в каждый из них всю свою ненависть и отчаяние. Кирос, придя в себя, отбросил Морока в сторону, но тот, словно безумный, снова набросился на него. Вдруг Морок почувствовал, как в нем пробуждается неведомая сила. Его тело окутала темная энергия, глаза засветились зловещим огнем. Он зарычал, и этот звук был похож на рык дикого зверя. Морок преобразился, превратившись в воплощение ярости и мести. Он с невероятной силой набросился на Кироса, сметая все на своем пути. Кирос, испугавшись, попытался отступить, но было уже поздно. Впереди была разъяренная пантера, а сзади послышались крики стражников. — Стоять на месте! Вы задержаны! Кирос понял – это конец. Он не достанет живьем. Кровь сочилась сквозь пальцы, прижатые к зияющей ране в боку, каждый вздох отзывался острой болью, расползающейся по всему телу. Он оперся спиной о шершавую стену пещеры, чувствуя, как холодный камень пробирает до костей. В глазах начало темнеть, а в ушах звенело. Взгляд упал на окровавленный нож, Кирос не смог сдержать усмешку. — А девчонка была права, – он поднёс кинжал к своей груди. — Я иду… Эмили. Собрав последние силы, Кирос вонзил кинжал себе в сердце. Его тело обмякло и рухнуло. Тишина воцарилась над руинами, нарушаемая лишь тяжелым дыханием Морока и голосами стражниками, которые передавали информацию по радио, требуя подготовить медицинский комплекс. Темная энергия медленно покидала его, оставляя после себя лишь усталость и опустошение. Он опустился на колени рядом с Бьян, его руки дрожали, когда он коснулся ее лица. — Бьян… — прошептал он, его голос сорвался. — Зачем? Бьян слабо улыбнулась, ее взгляд был затуманен. Её лицо было бледным, а дыхание прерывистым. Слезы потекли по её щекам. — Я… Не могла… — Молчи, – прервал ее Морок, убирая волосы с её лица. — Тебя надо сохранить силы. Стражники уже окружили их, но Морок не обращал на них внимания. В его голове была лишь одна мысль – спасти ее. Он не знал, что он будет делать без нее, как он сможет жить дальше. — Помогите! – закричал он, обращаясь к стражникам. – Пожалуйста, помогите ей! Бьян словно в тумане слышала крики стражников, которые пытались заткнуть её рану, перекладывали её на импровизированные носилки и куда-то потащили, стараясь не делать резких движений. Она видела, что Морока несли рядом и, собрав последние силы, Бьян позвала его. — Морок… — Я здесь, – тут же отозвался юноша. — Пожалуйста… Передай, Джамилю… Кха-кха… Пускай простит меня… Видимо… Нам так и не дано… Сходить на свидание… Сказав это, Бьян окончательно погрузилась в темноту.

***

Во дворце поднялась невообразимая суматоха. Слуги, словно потревоженный муравейник, забегали по коридорам, их лица исказились от тревоги. Крики, обрывки фраз, полные паники и неразберихи, эхом отдавались в некогда тихих залах. Врачи, с серьезными и сосредоточенными лицами, спешили подготовить оборудование, неся с собой ворох полотенец и какие-то пузырьки с темными жидкостями. Казалось, сама атмосфера дворца сгустилась, наполнившись напряжением и предчувствием. Шёпот пробегал между слугами, подобно легкому ветерку, разнося тревожные вести. Никто не знал наверняка, что происходит, но все чувствовали - грядет что-то серьезное. — Не к добру это, – пробормотал Джек, прислушиваясь к шуму в коридорах. — Думаете, это как-то связано с Бьян? – Эпель с волнением сложил руки на груди, словно у него сердце было готово выпрыгнуть. — Однозначно, – кивнул Вил. — Это же Бьян. Джамиль это тоже знал, отчего по спине пробегал холодный пот. Ему было страшно подумать, что с ней что-то случилось, ему казалось что он сходит с ума. — Они здесь! Голос Грима эхом раздался по кабинету, прыгая на подоконнике и тыча лапой куда-то на улицу. Ребята тут же ринулись к окнам, глядя, как из катакомб выходят стража, вытаскивая от туда раненого парня и… Бьян. Её стражники передали врачам, которые тут же перетащили на каталку и мигом помчались во дворец. Джамиль почувствовал, как земля уходит у него из-под ног. Он вцепился в подоконник, чтобы не упасть. Сердце бешено колотилось, отдаваясь в висках. Образ Бьян, бледной и неподвижной, промелькнул перед глазами, заставляя его задыхаться. Он не мог поверить, что с ней что-то случилось. Ему казалось, что мир вокруг него рушится. Студенты молча переглянулись. В их глазах читалось то же самое – страх и беспокойство. Они все знали, что Бьян не из тех, кто сдается без боя. Что-то должно было произойти, чтобы ее нашли в таком состоянии. Они выбежали из кабинета, стремясь узнать, что случилось. Коридоры были переполнены слугами и стражей, но никто не мог дать им вразумительного ответа. Все были слишком заняты, слишком испуганы, чтобы замечать их. Наконец, по ту сторону коридора показалась каталка, на которой лежала Бьян. Проезжая мимо, ребята, словно в замедленной съемке, увидели окровавленный живот и маленькую струйку, стекающую из её рта. Джамиль рванулся вперед, но его грубо оттолкнул один из стражников, даже не удостоив взглядом. Ярость вскипела в нем, но он подавил ее, понимая, что сейчас это не главное. Главное - Бьян. Он должен узнать, что с ней, должен быть рядом. Бьян привезли в больничный блок, где её тут же подключили к аппаратам. Только они подключили её к электрокардиографу, как по операционной раздался неприятный, страшный писк, а после и страшные слова врачей. — Пульса нет! Готовьте дефибриллятор! Джамиль застыл, словно громом пораженный. Слова врачей врезались в его сознание, отзываясь ледяным ужасом. Он видел, как вокруг Бьян началась суматоха: врачи метались, готовя дефибриллятор, медсестры в панике искали нужные инструменты. Время словно замедлилось, каждая секунда растягивалась в мучительную вечность. — Разряд! Электрический разряд пронзил тело Бьян, заставив её судорожно дернуться. Тишина, воцарившаяся после разряда, казалась оглушительной. Врачи, затаив дыхание, ждали. На мониторе по-прежнему была ровная линия. — Ещё раз! — скомандовал главный врач, его голос был полон отчаяния. Второй разряд, и снова безрезультатно. Джамиль, прижавшись к стене, наблюдал за происходящим, чувствуя, как его надежда угасает с каждой секундой. Он не мог поверить, что всё это происходит на самом деле. Он отказывался верить. Он боялся что рухнет на землю, если бы не сильная рука Леоны, поддерживающая его под локоть. Ребята в ужасе затихли в коридоре, слыша крики врачей и мысленной молясь, чтобы все обошлось. Чтобы она выжила. Но время шло, а писк не прекращался. Они видели страх в глазах врачей, слышали их отрывистые команды, и понимали, что ситуация критическая. Грим, забившись под скамейку, жалобно мяукал, чувствуя всеобщее напряжение. Что происходило дальше, ребята не слышали, поскольку Фарена отдал приказ увести ребят, дабы не мучать их нервы ещё больше. Не смотря на то, что ребята вырывались и возмущались, их заперли в кабинете, тем самым, оставляя один на один с неведением и страхом за жизнь Бьян.