Бьянка прощается с детством

Не знаю, связано ли это с тем, что я жила с великим цыганским народом, но я терпеть не могла надолго оставаться дома, стены на меня начинали давить. Но, к сожалению, иногда случались такие моменты и в один из них, произошло что-то необычное

Это было продолжение зимы, Бьянке исполнилось пять лет, а зима во всю хозяйничала на улице. За окном взбесился зимний зверь. Снежный ураган, обрушившийся на тихую деревушку, превратил ночь в сюрреалистический кошмар. Дом, дрожит под натиском стихии, словно живое существо, борющееся за выживание. Ветер воет, как стая голодных волков, рвущихся в тепло. Он бьется в окна, завывает в щелях, срывает снег с крыши, швыряя его в непроглядную тьму. Кажется, что ураган живой, он дышит и движется, пытаясь проникнуть внутрь, сломить сопротивление человеческого жилища. Снег, некогда пушистый и невинный, превратился в колючую завесу, скрывающую мир. Он застилает стекла, не давая разглядеть ничего, кроме белой, бешеной круговерти. Деревья во дворе гнутся под тяжестью снежных шапок, их ветви стонут и скрипят, словно моля о пощаде. Внутри дома тепло и уютно. Печь потрескивает, отбрасывая пляшущие тени на стены. Запах свежего хлеба и травяного чая создает атмосферу безопасности и спокойствия, контрастирующую с хаосом, бушующим снаружи. Но даже здесь, в тихом уголке, чувствуется мощь и неукротимость стихии. Бьянка устало растянулась на теплом ковре в гостиной дома Рады, мучаясь от скуки. Мальчики тоже разделяли ее настроение, без энтузиазма собирая конструктор. — Ну и скукотень, – вздохнула Бьян, перекатываясь к мальчикам ближе. — Не погулять, не побегать. — Может кассету посмотрим? – предложил Виджай. Внезапно, электричество в доме моргнуло и погасло. Комнату погрузила непроглядная тьма, лишь отблески фонарей за окном слабо освещали лица детей. — Ну, что? Накаркал? – съехидничала Бьян. Рада, успокаивающе пробормотав что-то, зажгла керосиновую лампу. Ее мягкий свет вернул немного уверенности. — Ничего страшного, дети, – произнесла Рада, ставя лампу на стол. – Просто ветер, наверное, оборвал провода. Скоро все починят. Эйс, Дьюс и Сильвер сразу заметили, что женщина как-то через силу улыбнулась и та поспешила вернуться на кухню. И судя по прищуренным глазам девочки, она тоже это заметила, но не спешила подходить с расспросами. — Может, тогда во что-то поиграем? В прятки? – предложил Карим. Двое детей пожали плечами и, оставив Карима считать, разбежались по дому. Мест, где можно было спрятаться, было не много. Однако, в отличие от дома Морозова, у Рады был ещё и второй этаж, на котором была ещё одна спальня и лестница на чердак. Бьян посчитала, что Карим сразу побежит на второй этаж, а потому пыталась найти убежище на первом, но Виджай ее опередил. Бьянке пришлось бежать на второй этаж. В комнате на втором этаже, Бьян быстро начала искать убежище и, не придумала ничего лучше, чем спрятаться в шкаф. Сердце бешено колотилось, отдаваясь в ушах. Вдруг, она услышала тихий скрип половицы. Карим! Но как он мог так быстро оказаться здесь? Девочка затаила дыхание, стараясь не выдать себя. Шаги приближались, и Бьян начала отходить назад, пытаясь спрятаться за одеждой. Но Бьян все шла назад, а стенки шкафа все ещё не было. Вдруг, Бьян обо что-то споткнулась и повалилась на пол.

***

Видео с камер снова начали искажать помехи, а звук начал издавать неприятный писк, от которого поморщились все. Идия с Орто судорожно пытались исправить ошибки, но каждый раз появлялись новые. — Что это? – воскликнул Вил, отшатываясь от мерцающего экрана, словно тот мог его обжечь. — Сигнал опять пропал, что-то происходит, – ответил Орто. — Я не могу связаться с ребятами. Но вопреки словам мальчика, видео с экрана снова заработало и звук начал появляться снова. — Эй, ребята, вы слышите нас? – спросил в микрофон Орто.

***

— Да-да, слышим, – сказал Эйс, морщась от головной боли. — Только мы и сами не поняли, что произошло. — Что у вас произошло? – спросил Риддл. — Мы просто были в доме, но сейчас… – Сильвер оглянулся. — Нас что-то ослепило и мы оказались… Здесь. Под «здесь», Сильвер подразумевал какой-то темный зал, в котором оказались не только они, но и Бьянка, которая сама не поняла, где та оказалась. Она больше не была в шкафу. Вокруг нее простиралась просторная комната, освещенная мягким, лунным светом, хотя на улице был ещё день. На стенах висели гобелены с изображением невиданных растений и животных. Воздух был наполнен какой-то старой пылью, отчего дышать было трудно. Бьянка встала на ноги, с любопытством оглядываясь по сторонам. Где она? Это место совсем не походило на комнату в доме Рады. Все выглядело старинным, словно сошедшим со страниц сказок. Девочка сделала несколько шагов вперед, от стен тут же раздалось эхо шагов. Вдруг, девочка увидела что-то у стены, но это «что-то» было скрыто какой-то тканью. Подойдя к объекту, девочка аккуратно взяла ткань кончиками пальцев и потянула вниз, без каких либо усилий. Это заставило ахнуть не только Бьян, но всех ребят.

***

— Не может… быть, – выдавил из себя Леона, глядя на экран округленными глазами. — Это же… — Зеркало Тьмы из нашего колледжа, – дополнил Вил, давая понять, что он не один это видит. — Но, как? – Рагги нервно дернул ушами. — Как зеркало могло оказаться там? В совершенно другом мире. Вопросов было больше, чем ответов. Тишина в зале воцарилась такая, что казалось, будто слышно, как тикают часы в голове каждого из присутствующих. Эпель первым нарушил молчание, выдохнув с долей отчаяния: — Это не просто зеркало. Оно… оно связано с нашей магией, с Тёмным Камнем. Как оно вообще могло покинуть пределы академии? — Магические артефакты довольно непредсказуемы, – ответил Рук. — Многие из свойства неизвестны до сих пор. Джек, забеспокоившись, проговорил: — Может, стоит связаться с директором Кроули? Вдруг он что-то знает? Леона отмахнулся: — Этому ворону пока нет до этого дела, да и шума от него будет…

***

Из-под ткани показалось старинное зеркало в массивной, потемневшей от времени раме. Стекло зеркала было мутным, словно затянутым дымкой. Бьянка затаила дыхание и робко протянула руку, коснувшись холодной поверхности. Внезапно, дымка рассеялась, и в зеркале отразилось нечто, от чего у девочки перехватило дыхание. Маска. В зеркале отразилась маска. Не простая карнавальная маска, а нечто древнее, с глубокими трещинами, покрывающими всю поверхность. Казалось, что она вырезана из кости, а глазницы зияют пугающей пустотой. Вокруг маски клубился черный дым, словно она была центром тьмы, просачивающейся в этот мир. Бьянка отдернула руку, словно коснулась раскаленного угля. Но Бьянку это не пугало, а заинтересовало. Завороженная и напуганная одновременно, Бьянка не могла отвести взгляд от зеркала. Что-то в этой маске притягивало ее, словно магнит. Она чувствовала необъяснимую связь с этим артефактом, словно знала его, хотя видела впервые. Ее пальцы невольно потянулись обратно к зеркалу. Но вместо прохладной глади, по отражению пошли круги, словно камень бросили в воду. Бьянка отшатнулась от зеркала, задыхаясь от удивления. Что это было? Галлюцинация? Игра воображения? Или что-то гораздо большее? Сердце бешено колотилось в груди, а разум метался в попытках объяснить происходящее. Но одно она знала наверняка: она не могла просто так оставить это зеркало. Решившись, она снова коснулась зеркально глади, но на этот раз надавила, из-за чего рука прошла сквозь зеркало, а вскоре и саму девочку затянуло по ту сторону зеркала. В следующую секунду, девочка, вместе со своими невидимыми наблюдателями, оказались в большом саде из красных роз, которые сплотились в целый лабиринт. Сад был полон жизни, но в то же время ощущалась какая-то странная тишина, как будто сам воздух затаил дыхание. Бьянка, стоя в центре этого великолепия, почувствовала, как её сердце замирает от восторга и страха. Розы были необычайно красивыми, их яркие лепестки переливались на солнце, но в то же время в их красоте скрывалась некая угроза. Каждый цветок казался живым, словно наблюдал за ней своими невидимыми глазами. Она сделала шаг вперед, и в этот момент одна из роз, словно почувствовав её присутствие, распустилась, открыв свои лепестки, как будто приглашая её войти. Бьянка не могла устоять перед этим магическим зрелищем. Она подошла ближе, и, наклонившись, коснулась лепестков. Они были мягкими и бархатистыми, но в то же время холодными, как лед. Внезапно, из глубины сада раздались взволнованные голоса, которые о чем-то переговаривались, а в нос ударил запах краски. У входа в сад рос большой розовый куст - розы на нем были белые, но возле стояли три садовника и усердно красили их в красный цвет. Бьянка удивилась и подошла поближе, чтобы узнать, что там происходит. Подходя, она услышала, как один из садовников сказал другому: — Поосторожней, Пятерка! Опять ты меня забрызгал! — Я не виноват, – отвечал Пятерка хмуро. — Это Семерка толкнул меня под локоть! Семерка посмотрел на него и сказал: — Правильно, Пятерка! Всегда сваливай на другого! — Ты бы лучше помалкивал, – сказал Пятерка. — Вчера я своими ушами слышал, как Королева сказала, что тебе давно пора отрубить голову! — За что? – спросил первый садовник. — Тебя, Двойка, это не касается! – отрезал Семерка. — Нет, касается, – возразил Пятерка. — И я ему скажу, за что. За то, что он принес кухарке луковки тюльпанов вместо лука! Семерка швырнул кисть. — Ну, знаете, такой несправедливости... - начал он, но тут взгляд его упал на Бьянку, и он умолк. Двое других оглянулись, и все трое склонились в низком поклоне. — Зачем вы красите эти розы? – задала логичный вопрос девочка Пятерка с Семеркой ничего не сказали, но посмотрели на Двойку; тот оглянулся и тихо сказал: — Понимаете, барышня, нужно было посадить красные розы, а мы, дураки, посадили белые. Если Королева узнает, нам, знаете ли, отрубят головы. Так что, барышня, понимаете, мы тут стараемся, пока она не пришла... В эту минуту Пятерка (он все это время вглядывался в сад) крикнул: — Королева! Садовники пали ниц. Послышались шаги. Бьянка обернулась - ей не терпелось увидеть Королеву.

***

— Пожалуйста, скажите что мне все это мерещится. Риддл сидел не живой, не мертвый. Вся эта ситуация полностью скопировала первые дни учебы в его общежитии и он уже начал догадываться, кого именно боялись эти карты. — Да кто-бы нам это сказал, – послышался голос Эйса. — Это что получается? Наша Бьян ещё в детстве была в Twisted Wonderland?! Почему не рассказывала?! — Возможно она сама не помнит, – предположил Орто. — Мы ведь и сами не знаем, как оно сработало и какие это имеет последствия. — Что-то у меня плохие предчувствия, – сглатывая ком в горле, сказал Трей.

***

— Не у тебя одного, – пробормотал Дьюс, разворачиваясь к Сильверу. — Слушай, а в качестве исключения, может сможешь как-то повлиять на Бьян. — Я не всесильный, – отозвался Сильвер. — Напомню, нашей Бьян уже, получается, лет семнадцать, значит ничего опасного не случилось. Увидя королеву, напряглись все разом. Королева выглядит как крупная черноволосая дама. На голове у неё маленькая корона. Она носит чёрно-красное платье и веер в виде сердца. Нижнее платье у нее в черно-желтую полоску. — Это же та самая королева, статуя которой стоит у нас в колледже! – воскликнул Грим, распушив свой мех. Королева окинула взглядом сад, и её взгляд остановился на белых розах, частично закрашенных в красный. Гнев исказил её лицо. — Кто это сделал?! — прогремел её голос, от которого задрожали листья на розах. Садовники, лежавшие ничком, не осмеливались поднять головы. Бьянка стояла неподвижно, наблюдая за этой сценой с любопытством и тревогой. Ей было жаль этих перепуганных садовников, но в то же время её завораживала властная и величественная королева. — Я, — ответила Бьянка, сделав шаг вперед. — Я просто хотела посмотреть, что здесь происходит. Королева перевела свой взгляд на девочку. В её глазах мелькнуло удивление, сменившееся интересом. — И кто ты такая, чтобы вмешиваться в мои дела? — спросила она, надменно вскинув бровь. — Я… — Бьянка запнулась, не зная, что ответить. — Я просто проходила мимо. — Просто проходила мимо? В моём саду? — Королева рассмеялась, и этот смех был неприятным и зловещим. — Что ж, раз уж ты здесь, можешь остаться и посмотреть, что будет с этими нерадивыми садовниками. Королева взмахнула рукой, и стража схватила садовников. — Отрубить им головы! — приказала она. Бьянка почувствовала, как её сердце сжалось от ужаса. Она не могла позволить, чтобы этих людей казнили из-за такой мелочи. Она должна что-то сделать, чтобы остановить это безумие. Но что? — Почему Вы не любите белые розы? Они же тоже прекрасны как и красные, – недоумевала Бьян. Королева на мгновение замерла, словно ошеломлённая наивным вопросом девочки. В её глазах промелькнула тень растерянности, но она быстро взяла себя в руки. — Мое королевство полностью в красном цвете, в нем нет место чему-то другому. И это должен знать каждый! Таков закон! Закон есть закон, дитя. Не мне его менять. Красный – цвет власти, цвет страсти, цвет моего королевства. Белый же – символ слабости и уязвимости. Бьянка нахмурилась. — Но разве разнообразие не делает мир интереснее? Разве красота не может быть разной? Почему-то в этот момент, Риддлу вспомнился их разговор после его почернения. Видимо, точка зрения, касаемо строгости правил, начала формироваться ещё с детства. Ее взгляд, касаемо правил, был довольно свободным, она не нарушала их осознанно, но и не переступала границы разумного. Королева презрительно скривилась. — Ты ещё слишком мала, чтобы понимать такие вещи. Твои рассуждения глупы и наивны. В мире, где правит сила, нет места сантиментам. Несмотря на страх, Бьянка не отступила. Она видела в глазах королевы не только гнев, но и какую-то затаённую печаль. — Может быть, если бы Вы попробовали увидеть красоту в других цветах, Ваше королевство стало бы ещё прекраснее? — робко предложила она. Королева замолчала, удивлённая смелостью девочки. Она смотрела на Бьянку, словно видела перед собой зеркало, отражающее те вопросы, которые она сама себе боялась задать. В глубине души она знала, что Бьянка права, что мир не может быть монохромным, что сила не должна быть единственным законом. Но страх потерять контроль, страх показаться слабой, держал её в железных тисках. — Ты… ты не понимаешь, — прошептала королева, отводя взгляд. Видима, даже самая скверная королева, с неустойчивым характером, не могла вынести на себе взгляд искренних, наивных, голубых глаз, которые, не смотря на свою милоту, заглядывали в самую душу. Она тяжело вздохнула и махнула рукой страже. — Ладно, оставьте их в живых. Но пусть перекрасят все розы в красный цвет до заката. И чтобы я больше не видела здесь белых роз! Стража отпустила садовников, и те, дрожа от страха, принялись за работу. Королева повернулась к Бьянке. — Что ж, дитя, ты спасла им жизни. Но помни, что в следующий раз твоё вмешательство может закончиться печально для тебя самой. С этими словами королева гордо удалилась, оставив Бьянку в замешательстве. Девочка смотрела ей вслед, чувствуя, что в сердце этой властной женщины скрывается нечто большее, чем просто жестокость.

***

— Неужели все настолько плохо? — пробормотал Риддл, глядя на отражение себя в детстве. — Неужели я действительно был настолько слеп? — Риддл, не стоит винить себя, — успокоил его Трей. — Ты был ребенком, воспитанным в определённых условиях. Важно то, что ты смог измениться.

***

Эйс фыркнул. — Ну да, изменился. После того как чуть всех нас не угробил. Дьюс толкнул его локтем. — Эйс! Бьянка осталась стоять посреди сада, размышляя о произошедшем. Она чувствовала, что её приключение только начинается, и что ей предстоит узнать ещё много нового об этом странном и волшебном мире. Она оглянулась на садовников, которые, не поднимая глаз, старательно закрашивали белые розы. Ей стало жаль их, и она решила подойти и предложить свою помощь. — Может быть, я смогу вам помочь? — предложила Бьянка. Садовники удивлённо посмотрели на неё. — Спасибо, барышня, но мы справимся сами, — ответил Двойка. — Вы и так уже сделали для нас достаточно. Бьянка улыбнулась. — Ну, если передумаете, я буду рядом. Она отошла от садовников и направилась вглубь сада, в поисках новых приключений. Кто знает, какие ещё тайны и чудеса скрывает этот лабиринт из красных роз. Бьянка шла по узкой тропинке, окруженной высокими кустами роз. Воздух был наполнен сладким ароматом, но девочка чувствовала какую-то тревогу. Она не понимала, почему королева так боится белого цвета. Ведь белый – это цвет чистоты, невинности, новых начинаний. Почему она видит в нем только слабость? Вскоре тропинка привела Бьянку к небольшому пруду, окруженному плакучими ивами. На берегу сидела королева, задумчиво глядя на воду. Бьянка нерешительно подошла к ней. — Ваше Величество, — тихо произнесла она. Королева вздрогнула и обернулась. В её глазах всё ещё читалась печаль. — Что тебе нужно, дитя? Разве я не сказала, чтобы ты не вмешивалась в мои дела? — Я просто хотела спросить, почему Вы так не любите белые розы? – Бьянка набралась смелости и посмотрела королеве прямо в глаза. — Ведь они тоже красивые, как и красные. Королева вздохнула. — Ты не поймешь, дитя. Белый цвет напоминает мне о прошлом, о том, что я потеряла. Он напоминает мне о моей слабости. Я не хочу видеть его здесь. Бьянка на мгновение задумалась. — Но разве прошлое не делает нас сильнее? Разве слабость не может быть источником силы? – спросила она. — Может быть, если бы Вы приняли своё прошлое и свою слабость, Вы смогли бы полюбить и белые розы? Королева устало прикрыла глаза. — Ты слишком наивна, чтобы понимать такие вещи. — Может быть, – согласилась Бьянка. — Но разве наивность — это плохо? Разве не стоит иногда смотреть на мир глазами ребенка, чтобы увидеть то, что скрыто от глаз взрослых? Разве не стоит позволять себе мечтать и надеяться, даже если это кажется невозможным? Королева замолчала, словно задумавшись над словами девочки. В ее глазах мелькнула тень сомнения, а на лице проступило что-то похожее на печаль. На мгновение Бьянке показалось, что она видит перед собой не властную правительницу, а уставшую и одинокую женщину, запутавшуюся в собственных страхах. — Ты не понимаешь, – наконец проговорила королева тихим голосом. —Если позволить хоть одному цветку расцвести не так, как положено, все разрушится. Порядок будет нарушен, и мир погрузится в хаос. — Но разве хаос — это всегда плохо? – возразила Бьянка. — Разве из хаоса не рождается что-то новое, прекрасное? Разве не стоит рискнуть, чтобы увидеть, что может получиться? Королева покачала головой. — Нет, я не могу этого допустить. Мой долг — защищать этот мир, даже если для этого придется быть жестокой. Бьянка вздохнула. Она понимала, что королева не изменит своего мнения. Но она надеялась, что хотя бы немного заронила в ее сердце сомнение, что заставила ее задуматься о том, что мир может быть не только красным. Она знала, что перемены не происходят в одночасье, но верила, что даже маленькая искра надежды может разжечь большой огонь. — Вы уже удивительная женщина, ведь столько всего всего взвалили на себя. Королева вскинула брови, удивленная словами девочки. В ее взгляде промелькнула искра интереса, словно она впервые услышала подобное признание. До сих пор все видели в ней лишь символ власти, безжалостную правительницу, не знающую пощады. Слова Бьянки прозвучали как неожиданное откровение, заставив ее увидеть себя под другим углом. — Тяжело нести бремя короны, – проговорила она, словно размышляя вслух. — Каждый день приходится принимать решения, от которых зависят судьбы тысяч людей. И часто эти решения даются очень нелегко. Она замолчала, словно погрузившись в воспоминания о прошлых днях. Бьянка видела, как в ее глазах отражается боль и усталость, как глубокие морщины прорезают ее лицо, словно следы от прожитых лет. В этот момент королева казалась не всемогущей правительницей, а простой женщиной, уставшей от бесконечной борьбы за власть. — Но я не жалуюсь, – продолжила королева, вновь обретая твердость в голосе. — Я знаю, что это мой долг, и я буду исполнять его до конца. Даже если для этого мне придется быть жестокой и беспощадной. Бьянка кивнула, понимая, что королева никогда не откажется от своей роли. Она была слишком предана своему миру, чтобы рисковать его благополучием ради каких-то абстрактных идеалов. Но в то же время Бьянка надеялась, что ее слова не прошли даром, что они заронили в сердце королевы зерно сомнения, которое со временем прорастет и изменит ее взгляд на мир. Вдруг, королева встала со своего насиженного месте и протянула руку Бьянке, предлагая пойти с ней. — Пошли, сыграем в крокет, благо, погода позволяет. А Бьян и отказываться не стала.

***

— У меня одного всё больше и больше вопросов? – спросил Вил, глядя куда-то в одну точку. — Боюсь, нет, – отозвался Леона. — Видимо, Бьян многое переняла от Морозова, – заметил Азул. — Бьян пусть и была наивной, но искренней. Стоит признать, людям и вправду не хватает именно таких слов поддержки. — А вот меня больше пугало, то что Бьян находилась в шаге от отсечения головы, – испугано сказал Калим. — Насколько я помню, Королева Червей славилась взрывным характером и неустойчивой психикой. Но даже здесь Бьян смогла обойти это все. — На то она и Видящая, что может заглядывать в самую душу, – вздохнул Эпель.

***

Игра в крокет очень приглянулась Бьян и так сильно затянуло, что девочка не заметила, как солнце начало спускаться. — Мне, кажется, пора. Игра в крокет оказалась на удивление приятной, и даже строгая королева на некоторое время оттаяла, позабыв о своих обязанностях и заботах. Но время неумолимо бежало вперед, и девочка понимала, что ей пора возвращаться. Королева кивнула, не произнеся ни слова. В ее глазах снова появилась тень грусти, словно она сожалела о том, что их короткое общение подошло к концу. Она понимала, что Бьянка принесла в ее мир луч света и надежды, но в то же время знала, что девочка не сможет остаться здесь навсегда. — Спасибо тебе за игру, дитя, – наконец произнесла королева. — Ты заставила меня задуматься о многом. Бьянка улыбнулась. — Спасибо Вам за то, что выслушали меня. Она поклонилась королеве и направилась к выходу из сада. Садовники, все еще усердно перекрашивавшие розы, проводили ее взглядами, полными благодарности. Бьянка чувствовала, что ей удалось внести свой маленький вклад в этот странный и волшебный мир, и это наполняло ее сердце радостью. Картинка снова начала искажаться и ребята очутились в той комнате, откуда Бьян провалилась в Twisted Wonderland. Сама же девочка буквально выпала из шкафа, с удивлением оглядывая комнату. И с чистым изумлением, девочка, как и ее наблюдатели, обнаружила, что она вернулась в тот же день и тот же час. Об этом говорила вся та же метель за окном и громкий счет Карима. Обернувшись на шкаф, Бьян обнаружила обычную деревяшку, и ничего что могло напоминать о том, что было пару часов назад.

Я так и не узнала, что это было. В первое время гадала, а потом я решила что все это мне привиделось или это игра детского воображения. Но потом, воспоминания об этом необычном путешествии исчезли и вместо этого, меня ждали другие приключения, как веселые, так и не очень. И одна из тоже произошла где-то под конец зимы. Тогда я впервые увидела то, что Рада называла «потусторонней тварью»

В следующем воспоминании Бьян был момент, когда она и Рада сидели за столом, перед колодой карт таро. Женщина объясняла принцип их работы и толкования видения, которые девочка начала видеть в том возрасте. Рада, с мягкой улыбкой, раскладывала карты на столе, создавая причудливый узор из символов и образов. Бьян с любопытством наблюдала за каждым ее движением, завороженная тайной, окутывающей эти древние инструменты. — Каждая карта — это лишь отражение возможного пути, — говорила Рада, проводя пальцем по одной из карт. — Они не предсказывают будущее, а скорее подсвечивают те аспекты настоящего, которые могут повлиять на твой выбор. Вдруг за окном раздался странный шорох, словно кто-то скребся по стеклу. Рада нахмурилась, отвлекаясь от карт. Бьян тоже насторожилась, чувствуя, как по спине пробегает холодок. — Что это было? — прошептала она. Рада поднялась из-за стола и подошла к окну. — Ветер наверное, – пожала плечами Рада. Пока Рада что-то пыталась разглядеть в окно, Бьян уловила краем глаза движение в гостиной. Но это было невозможно, поскольку в доме никого не было. Решив что ей показалось, девочка вернулась к разглядыванию карт.

***

— Я пожалуй сразу выйду, – отозвался Калим, направляясь к выходу. — Не хочу чтобы мне потом снились кошмары. — Я тоже выйду, – Эпель рванул следом. — Что-то у меня плохое предчувствие, – Азул нервно поправил очки на переносице. — Не уверен что хочу снова увидеть то, что я видел в Тартаре. — Я тоже, – кивнул Риддл, вздрогнув от воспоминаний о том дне. — Неужели все настолько было плохо? – удивился Маллеус. — Да ты настоящий везунчик в этом плане, – сказал Леона.

***

Все началось с птицы

В другой день Бьян бегала по дому Морозова с задранной кверху головой, тыкать в потолок пальцем, смеяться и говорить. — Этуюр!

Дядя Абдул в то время начал учить сыновей арабскому языку, а заодно и меня начал обучать, так что, помимо цыганского, я знаю ещё и арабский, но не идеально. В данном случае этуюр, по арабски, означает «птица», которую кроме меня никто не видел

Причем “птица” появилась в самой дальней комнате, где жила Бьян. Бьян бегала по комнате кругами, как пони в зоопарке, а потом побежала в кухню. Там она сделала пару-тройку кругов, а потом сообщила, что птичка улетела. И наблюдая за этим периодом, ребят больше поразило, как она смеялась, бегая за птичкой, такой чистый, задорный смех был. Он одновременно пугал и завораживал.

На смену “птичке” пришёл “Улпяс”

В один из вечеров, Бьян подошла к Раде, которая что-то, как обычно, стояла у плиты и что-то готовила. Ребята сразу заметили, что девочка была неспокойная. Она подходила к Раде спиной, не отрывая взгляда от чего-то. Было видно, она панически боялась этого. Подойдя к Раде, Бьян настойчиво потянула Раду за юбку, привлекая к себе внимание. — Что случилось? – спросила Бьян, убирая прядь волос девочки за ухо. Бьянка же сильнее вжалась в ноги женщины, обняв ту за талию, словно прячась от чего-то. — У нас дома живёт Улпяс, – тихо прошептала девочка, словно боясь, что ее услышат. —Не “улпяс”, а “улпя”, –поправила Рада.

Улпя с цыганского означает «лиса»

— Нет, Улпяс, – настойчиво твердила Бьянка. — Он похож на лису, и морда с зубами, но он не лиса. Улпяс плохой, он меня укусить хочет зубками.  — Это ж когда он тебя укусить хотел? – нахмурилась Рада. — А всё время, он редко уходит. 

Дальнейшее я помню смутно и почти плохо. Помню истерики что я закатывала. Я говорила, что Улпям меня укусил, и иногда начинала плакать и говорить, что боюсь его, и требовала прогнать. К сожалению, Виджай и Карим не унаследовал такого дара от своей матери и могли только наблюдать за моей неконтролируемой истерикой, пытаясь успокоить меня. И я честно недоумевала, почему Рада то его не видела, но со временем, Улпяс исчез, но вместо него пришло «нечто»

Рада начала замечать, что Бьянка, когда с ней разговаривали, смотрит не на нее, а в сторону. И так постоянно. Однажды Рада начала нервничать и спросила: — Куда ты смотришь? Бьянка спокойно ткнула пальцем справа от женщины: — Там вторая Рада. Рада замерла, почувствовав, как по телу пробегает озноб. Она медленно повернула голову в указанном направлении, но, конечно же, там никого не было. В комнате стояла обычная тишина, нарушаемая лишь потрескиванием дров в печи. Но для Рады эта тишина стала зловещей. — Нет там никакой Рады, Бьянка, — тихо сказала она, стараясь сохранить спокойствие в голосе. — Ты, наверное, играешь. — Нет, — серьезно ответила девочка. — Она стоит там и смотрит на тебя. Она такая же, как ты, только другая. Эйс, Грим, Дьюс и Сильвер, которые находились в воспоминаниях Бьян, смогли увидеть это «нечто» глазами девочки. Эта тварь была точной копией Рады, та же одежда, волосы, глаза, тело, всё. Только… у неё не было ног. Вообще не было, эта тварь ползала на коленях, ничуть не замечая своего изъяна. Ребята вздрогнули. Леона фыркнул, прикрыв глаза. Маллеус нахмурился, разглядывая искаженную проекцию Рады, отчего на небе едва появились тучи. От нее веяло холодом и чем-то чуждым. Глаза этой "второй Рады" не выражали тепла и любви, которые всегда излучали глаза настоящей Рады. В них была лишь пустота и голод. Эйс поежился. Он, конечно, привык к странностям их мира, но видеть такое было жутко. Грим прижался к нему, задрожав всем телом. Дьюс попытался сохранять невозмутимость, но по его побледневшему лицу было видно, что он тоже напуган. Сильвер, обычно сонный, теперь смотрел на двойника Рады с неподдельным ужасом. Воспоминания продолжались, и они увидели, как Бьян все больше замыкалась в себе. Она разговаривала с "второй Радой", играла с ней и делилась своими секретами. Настоящая Рада пыталась понять, что происходит, но Бьян не могла объяснить. Для нее "вторая Рада" была такой же реальной, как и настоящая. Но очень быстро стало ясно, что это тварь хотела навредить Бьянке. Например, если Рада говорила, что нельзя свешиваться с перил ангара, то Бьянка возражала: — А вторая Рада мне разрешает, и она злится на тебя, когда ты ругаешься.  Всё, что Рада говорила, тварь переворачивала с ног на голову.  — А почему эта тётя, которая к тебе приходит “вторая Рада”? — А у неё и лицо, и всё-всё, как у тебя. Только она злая и не целая.  — В смысле? — У неё лицо злое и нет ног. Иногда Бьян стояла, как приклеенная, у окна и смотрела куда-то далеко за территорию. Она махала ручкой кому-то. Оказалось, что второй Раде, ей надо было уйти, но скоро она вернётся. И, видимо, в один из дней, Раде это надоело и она решила избавиться от непрошеного гостя.

Я не знаю, что именно сделала Рада, но однажды это «нечто» просто ушло, бросив лишь на прощанье, что ее выгнали. После этого случая, Рада основательно меня просветила в мир экстрасенсорики. Так что, с уверенностью могу сказать, что крепкие нервы и психика у меня закалена с детства

***

— Ну слава Богу, – обмахнулся рукой Вил, подгоняя к себе немного воздуха. — Не стоит так волноваться, – улыбнулся Рук. — Думаю, у Бьян все под контролем. Она же научилась обходить таких «гостей». — Да точно, – пробормотал Риддл.

***

А потом в деревню пришло начало весны. Солнце, робко выглядывающее из-за заснеженных туч, ласково касается земли, пробуждая ее от долгого зимнего сна. Первые проталины, словно заплатки на одеяле, украшают еще недавно скованную морозом землю. В воздухе чувствуется терпкий аромат талой воды и приближающегося тепла. Это начало весны, время надежд и пробуждения. В лес, еще хранящий следы зимы, пробирается стайка ребятишек. Их глаза горят азартом, а щеки разрумянились от морозного воздуха. Они ищут вербу – нежные пушистые почки, предвестники Пасхи и символ новой жизни. Каждый шаг – это маленькое приключение. Они перепрыгивают через ручьи, ловко лавируют между деревьями, и их звонкий смех эхом разносится по лесу.

Вы, конечно, можете возмутиться, что дети одни, в лесу, это неразумно. Но тут я с вами не соглашусь. Наш лес разделялся ручейком, это была, своего рода, граница, которую нам строго настрого запрещали переступать. На нашей стороне люди собирали «дары природы» и детям было где порезвиться, в то время как по другую сторону обитали лисы и волки, которые изредка подворовывали кур в сильные морозы. Но в тот день пришлось пересечь «границу»

—Смотрите, вербушка! – вдруг сказала Бьян. — Барашки вылезли! — Где? Карим пытался найти вербу, которую обнаружила Бьян, не мог понять, где она. Но сильная ручонка девочки развернула его подбородок по направлению к оврага, где находилась ее находка. На самом краю оврага среди ольховых кустов стояла молодая верба. Её тёмно-красные ветки были украшены белыми шелковистыми комочками. Это было самое весёлое, самое нарядное деревце во всём перелеске. Ребята стали думать, как бы достать вербушку. На дне оврага лежал глубокий снег. — Ну что? – спросил Виджай. — Кто полезет? — Давай я, – вызвалась Бьянка. — Я легче вас, авось и не провалюсь. — Ну, попробуй. Бьянка полезла прямо через сугроб. Местами наст выдерживал её, местами нет, и тогда Бьянка проваливалась выше колен и барахталась в жёстком снегу. Снег набился ей в рукава и в валенки. — Думаешь в плавь быстрее, – захохотал Карим, тут же получив снежок по лицу и повалился на землю. — Щас сам полезешь! – послышался крик девочки. — Чую от мамки мы по шее получим за мокрую одежду, – пробормотал Виджай. Вся эта ситуация вызвала тихие смешки студентов. Не смотря на порой пугающее детство девушки, в нем было много смешных и забавных моментов, которые Кейтер не забывал пополнять в альбом. Бьянка всё-таки добралась до вербы. — Эй, вербушка! Когда ноги скользили по блестящей корочке наста, ей казалось, что она идёт, не касаясь земли. Когда вдруг с хрустом ломался наст, ей чудилось, что она стремглав летит куда-то в пропасть… Она выкарабкивалась, отряхивала снег и смеялась. Вот и верба! Какая она пушистая, как она расправила свои ветви, даже ломать её жалко! Набрав побольше веточек, ребята уже направились в сторону деревни, как вдруг откуда-то из-за кустов вылетел снежный комок и – бах! – прямо Виджаю в спину. — Ай! Кто это? Послышался негромкий смех. Из-за кустов вылетело сразу несколько жёстких снежков – и кому в затылок, кому в грудь, кому прямо в лоб… — Братья Ахтеменовы! – крикнула Карим. — Вербу отнимут! Бежим! Ребята пустились домой. Мальчишки самые первые, Бьянка самая последняя – очень большие и тяжёлые были у неё валенки. — Догоняй, догоняй их! – кричали сзади мальчишки. — Верба хлёст, бьёт до слёз! Верба бела, бьёт за дело! Э-э!.. А-а!.. Братьев Ахтеменовых было двое, но в данной момент Бьянке показалось, что сзади налетает какая-то дикая орда. Снежки так и летели через голову и то и дело больно стукали в спину. Видя, что Бьянка отстаёт, они сосредоточили весь свой снежный огонь на её синей курточке. В какой-то момент, ребята разделились и Бьян, сама того не осознавая, направилась в сторону ручья. Валенки, набитые мокрым снегом, тянули вниз, словно гири. Веточки вербы, которые она крепко сжимала в руках, кололи ладони, но девочка не сдавалась. Оступившись, Бьянка поскользнулась на обледенелом берегу и полетела в холодную воду. Мороз пронзил ее насквозь, ледяные иглы впились в кожу. Дыхание перехватило, и она, барахтаясь, попыталась встать. Тяжелые валенки тянули вниз, куртка мгновенно намокла и стала неподъемной. Но смех братьев Ахтеменовых все приближался и не собирался затихать. Эти ребята были старше Бьян и славились своим диким нравом, от которого никому не было покоя. Вот почему Бьян не желала с ними встречаться. Уперевшись ногами в дно ручья, благо оказалось не так глубоко и Бьян смогла перебраться на другую сторону леса, куда Бьян ринулась от погони.

***

— Класс, – съязвил Леона. — Мало того, что Бьян нашу чуть не прибили, так она и сама с этим не плохо справлялась. — Ну, дети, – пожал плечами Вил. — Все равно сделают по своему.

***

Бьянка бежала, не чувствуя ни холода, ни усталости. Мокрая одежда сковывала движения, но адреналин толкал вперед. Сердце колотилось в груди, как пойманная птица. Она знала, что Ахтеменовы не отстанут так просто. Они будут преследовать ее до тех пор, пока не отберут вербушку. Выбравшись из леса, Бьянка оказалась на краю поляны. Впереди виднелась заброшенная мельница, полуразрушенная и занесенная снегом. Это было единственное место, где можно было спрятаться. Девочка, тяжело дыша, побежала к ней. Внутри мельницы было темно и сыро. Ветер гулял между сломанными досками, завывая, как дикий зверь. Бьянка прижалась к стене, пытаясь согреться. Она чувствовала, как зуб на зуб не попадает от холода. Ноги совсем окоченели. Вдруг снаружи послышались голоса. Это были Ахтеменовы. Они искали ее. Бьянка затаила дыхание, боясь выдать себя. Она понимала, что если они найдут ее, то не поздоровится. Но девочка не отдаст им вербушку. Это был ее подарок маме на праздник. Оставив вербу, Бьян, стараясь не скрипеть, полезла на второй этаж, попытавшись справиться от преследователей. На втором этаже девочка обнаружила заброшенную комнату со сломанным столом, но даже так, девочка казалось каким-то спасением. Но помимо стола, в комнате было ещё кое-что, что было знакомо Бьянке. Зеркало Тьмы смиренно висело на стене и отсвечивало слабым светом. — Один раз может совпадение, но второй… Тут уже можно напрячься, – пробормотал Эйс. — Согласен, – кивнул Дьюс, наблюдая за тем, как девочку снова затянуло по ту сторону зеркала.

***

Вдруг, по экранам компьютеров снова высветились ошибки, которые Идия и Орто пытались исправить. — Опять потеря сигнала? – спросил Азул. — Да, – кивнул Орто. — Но не так много, как в прошлый раз. — Зато теперь знаем, что ошибки появляются в тот момент, когда происходит соприкосновение нашего мира и мира Бьян, – тихо сказал Идия, выводя видео экранов.

***

Солнце пронзило веки неожиданным ударом, будто кто-то плеснул в лицо расплавленным золотом. Бьянка зажмурилась, пытаясь укрыться от этого нестерпимого жара, но тщетно. Он проникал всюду, обволакивал, словно горячий влажный платок. Открыв глаза, Бьянка обомлела. Не тающая снежная корка, а выжженная солнцем земля. Не покосившиеся избы, а раскидистые акации, увенчанные шапками ярких цветов. И вместо щебета робких синиц – гортанный крик неведомой птицы, растворяющийся в мареве знойного воздуха. Она села, чувствуя, как под ладонями колются сухие стебли травы. Вокруг простиралась бескрайняя саванна, золотистая от солнца, изрезанная редкими полосками тени. Деревья, похожие на огромные зонтики, бросали на землю причудливые узоры. Вдали виднелись силуэты животных, словно сошедшие со страниц детской книжки о Африке: грациозные антилопы, неуклюжие носороги, и, конечно же, царь зверей – лев, лениво греющийся на скале. Не выдержав, Бьянка сняла с себя курточку и шапку, чтобы стало немного легче. Взор ее глаз упал на тень под каким-то камнем, под который девочка и забралась, стаскивая с себя насквозь мокрую одежду и стараясь выжать из нее воду. — Мда, – пробормотала Бьянка. — Что ж я дедушке за одежду скажу? Да и Рада точно голову открутит. Вдруг, краем глаза, Бьян уловила движение рядом с собой. Обернувшись Бьян увидела хвост, а в скоре и его владельца. Это был поджарый, худощавый, гибкий, грациозный лев с тёмно-рыжей гладкой шерстью, негустой чёрной гривой, тёмными окантовками вокруг глаз, светлыми участками шерсти на морде и животе, заострённым чёрным носом и холодными изумрудными глазами. Его отличительная черта — тонкий розовый шрам, рассекающий левый глаз. Лев окинул Бьянку оценивающим взглядом. В его изумрудных глазах читалось любопытство, смешанное с настороженностью. Он не двигался, словно выжидал, позволяя девочке привыкнуть к его присутствию. Бьянка замерла, боясь пошевелиться и спугнуть дикого зверя. Она знала, что львы могут быть опасны, но этот лев казался скорее задумчивым, чем агрессивным. — Не часто встретишь людей в Саванне, – неожиданно произнес лев.

***

— Думаю, вот теперь можно начать паниковать, – сказал Рагги, нервно поджимая уши и хвост. — Сам Шрам ее живой не отпустит. — Если только Бьян ничего лишнего не скажет или не сделает, – тоже напряженно ответил Леона.

***

— Ты говоришь? – удивилась Бьянка, вытаращив глаза на льва. Лев усмехнулся, обнажив острые клыки. — А ты разве нет? Или я первый говорящий лев, которого ты встречаешь? – с иронией спросил он. Бьянка опешила. Говорящий лев? Этого еще не хватало! Она и так попала в какой-то странный мир, а тут еще и животные разговаривают. — Я… я просто удивлена, – пробормотала Бьянка, стараясь не смотреть в глаза зверю. — Меня зовут Бьянка. А ты кто? Лев прищурился, словно раздумывая, стоит ли отвечать. — Шрам, – наконец произнес он. — И тебе лучше знать свое место, девчонка. — Учту, – кивнула Бьян и тут же позабыв об этом. — А все животные здесь разговаривают? Шрам окинул девочку ленивым взглядом, в котором читалось плохо скрытое раздражение. Ему не нравились люди, особенно те, кто вторгался в его владения без приглашения. Но что-то в этой девчонке, в ее растерянности и нескрываемом удивлении, заставило его повременить с тем, чтобы прогнать ее прочь. — Нет, не все, — ответил Шрам, стараясь сохранить спокойствие. — Только те, кому есть что сказать. А теперь, если ты закончила с глупыми вопросами, лучше скажи, что ты здесь делаешь. И как ты сюда попала. Бьянка нахмурилась. Ей не нравился тон, которым с ней разговаривал этот лев, но спорить с диким зверем не хотелось. Она понимала, что находится в чужом, опасном мире, и лучше не злить его обитателей. — Я… я не знаю, как я здесь оказалась, — призналась Бьянка. — Я убегала от плохих людей, и вдруг… я оказалась здесь. А что это за место? Шрам приподнял бровь, заинтересовавшись. Плохие люди, говоришь? Это уже интересно. Возможно, эта девчонка может оказаться полезной. — Это Саванна, — ответил он. — Место, где правит закон джунглей и по совместительству мой брат. Последнее слово Шрам буквально прорычал, в нем чувствовалось вся ненависть и неприязнь, какая только могла быть. Бьянка почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Закон джунглей… Брат… Неужели она попала в какое-то подобие сказки? И этот лев – один из ее персонажей? Девочка поежилась, чувствуя себя все более неуютно. — Ну вот, опять наступила на ту же мозоль, – недовольно пробормотал Грим, сложив лапы на груди. — А кто твой брат? – несмело спросила Бьянка, стараясь не смотреть Шраму в глаза. Лев усмехнулся, и этот оскал показался Бьянке еще более зловещим, чем прежде. — Муфаса, — процедил он сквозь зубы. — Король этих земель. — А, так ты младший брат. Бьянка неумышленно задела больное место. Шрам нахмурился, и в его глазах вспыхнул гнев. — Не смей упоминать его имя в моем присутствии, девчонка, – прорычал он, делая шаг вперед. — Ты не понимаешь, с кем имеешь дело. Бьянка отшатнулась, испугавшись внезапной вспышки ярости. Она поняла, что затронула какую-то старую рану, и лучше не продолжать эту тему. — Прости, – прошептала она, опуская глаза. — Я не хотела… Шрам фыркнул, отворачиваясь. Ярость в его глазах постепенно угасала, сменяясь привычной насмешливостью. — Ладно, проехали, – бросил он. — Но запомни: в Саванне у каждого есть свое место. И тебе лучше держаться подальше от чужих дел. Особенно от дел короля. Бьянка кивнула, соглашаясь с каждым словом Шрама. Она понимала, что случайно попала в чужой мир, где у каждого есть свои правила и своя иерархия. И ей, как чужаку, лучше не высовываться и не привлекать к себе лишнего внимания. — Чем я могу заняться, пока сохнет моя одежда? – робко спросила Бьянка, стараясь разрядить обстановку. — У вас тут есть какие-нибудь… развлечения? Шрам усмехнулся, оценивающе оглядывая девочку. В его глазах мелькнула хитрая искорка. — Развлечения? В Саванне? – протянул он. — Ну, если тебе так уж не терпится развлечься, можешь попробовать поймать себе обед. Или найти воду. Или… – он сделал паузу, — можешь просто посидеть тихо и не мешать мне думать о том, как избавиться от незваных гостей. Бьянка поежилась, почувствовав в голосе Шрама скрытую угрозу. Она поняла, что ей лучше не испытывать терпение этого хищника. — Я лучше посижу тихо, – быстро ответила она, отводя взгляд. — И постараюсь не мешать. Шрам кивнул, удовлетворенный ее ответом. Он отвернулся и снова уставился в даль саванны, погрузившись в свои мысли. Бьянка облегченно вздохнула, чувствуя, как напряжение постепенно спадает. Она села в тени камня, стараясь не шуметь и не привлекать к себе внимания. Солнце палило нещадно, но под камнем было немного прохладнее. Бьянка чувствовала, как мокрая одежда постепенно высыхает на ее теле, принося небольшое облегчение. Она огляделась вокруг, пытаясь понять, куда именно ее занесло и что ей делать дальше. Саванна была прекрасна и опасна одновременно. Она чувствовала себя маленькой и беззащитной в этом огромном, чужом мире. Вдруг, сама того не осознавая, пальцы Бьянки зарылись в гриву льва и нчали ее перебирать. — Ты такой большой и такой пушистый! — Мелочь, будь добра, помолчи, пока я тебя не съел… Но если тебе руки девать некуда, то расчеши мне гриву. — Хорошо, но скажи, разве это плохо вторым принцем? Шрам прикрыл глаза, наслаждаясь неожиданным прикосновением. Пальцы Бьянки, неумело, но старательно, перебирали его гриву, избавляя от сухих листьев и колючек. Это было странно и приятно одновременно. Он не помнил, чтобы кто-то, кроме его матери, прикасался к нему с такой нежностью. — Быть вторым всегда плохо, — прорычал Шрам, не открывая глаз. — Это значит быть тенью, запасным вариантом, тем, кого вспоминают в последнюю очередь. Ты никогда не будешь первым, никогда не получишь всего, чего заслуживаешь. Бьянка продолжала перебирать его гриву, внимательно слушая каждое слово. Ей стало жаль этого гордого, но несчастного льва. Она понимала, что такое быть вторым, хоть и не в масштабах королевской семьи. — Но ведь у тебя есть свои преимущества, — робко возразила Бьянка. — Ты можешь делать то, что тебе нравится, не думая о том, что скажут другие. У тебя больше свободы. Шрам фыркнул, открывая глаза и насмешливо глядя на девочку. — Свобода? О чем ты говоришь, девчонка? В Саванне нет свободы. Здесь есть только власть и подчинение. И я, как второй принц, вынужден подчиняться своему брату. Но это ненадолго. Шрам поднялся, отряхивая гриву. Девочка, словно тростинка на ветру, пошатнулась от резкого движения. Лев надменно окинул ее взглядом. — Ты еще слишком мала, чтобы понимать такие вещи. Власть — вот что определяет все. Имея власть, ты можешь брать что хочешь, когда хочешь и у кого хочешь. А свобода… свобода — это иллюзия, которую внушают слабым, чтобы они не бунтовали. Он шагнул к краю скалы, глядя на простирающуюся Саванну. В лучах заходящего солнца она казалась золотой, но Шрам видел лишь потенциал, который должен принадлежать ему. — Мой брат, Муфаса… он ослеплен своей добротой и справедливостью. Он думает, что власть — это бремя, но это инструмент, девчонка. Инструмент, который я научусь использовать в совершенстве. И когда я займу его место, Саванна содрогнется. Шрам повернулся к Бьянке, и в его глазах мелькнул зловещий огонь. Он приблизился к ней, и девочка невольно отшатнулась. Шрам замер, удивлённый её словами. В его глазах промелькнула тень сомнения, тут же сменившаяся привычной насмешкой. Счастливый? Он? Это звучало абсурдно. — Счастливый? — переспросил он, усмехаясь. — Девчонка, ты совсем ничего не понимаешь. Счастье — это сказка для глупцов. В этом мире выживает сильнейший. И я намерен стать сильнейшим. — Но ведь счастье не в силе, — возразила Бьянка, — а в том, что у тебя есть. У тебя есть семья, друзья, дом… Ты живёшь в прекрасном месте. Разве этого недостаточно? Шрам отвернулся, не желая смотреть в наивные глаза девочки. Он не верил в её слова. Он видел только то, чего у него не было — власти, признания, уважения. Все остальное казалось ему бессмысленным. — Ты просто ребёнок, — прорычал он. — Когда-нибудь ты поймёшь, что мир жесток и несправедлив. И что единственное, что имеет значение — это власть. А теперь оставь меня в покое. Мне нужно подумать. Бьянка вздохнула. Она видела эту броню, которую Шрам воздвиг вокруг себя, чтобы защититься от боли и разочарований. Но под этой броней она чувствовала искру надежды, слабое пламя, которое еще можно было разжечь. Она не сдавалась. — Ты ошибаешься, Шрам, — тихо сказала она. — Мир жесток, это правда. Но в нем есть и доброта, и любовь, и сострадание. И все это ты можешь найти, если захочешь. Шрам резко обернулся, его глаза метали молнии. — Захочу? Да я уже давно ничего не хочу! Мои желания умерли вместе с теми, кто мне дорог. Бьянка сделала шаг вперед, игнорируя его гнев. — Нет, не умерли. Они просто спрятались глубоко внутри тебя. Позволь им выйти на свет. Позволь себе быть счастливым, Шрам. Ты этого заслуживаешь. В этот момент в глазах Шрама мелькнуло что-то похожее на боль. Он отвернулся и пошел прочь, оставив Бьянку одну. Она знала, что пробиться сквозь его броню будет нелегко, но ее слова уже просочились сквозь его броню. А ей пора вернуться домой.

***

— По тонкой грани ходим, по тонкой, – послышался голос Эйс сквозь зубы. — Да мы походу ее уже пересекли, – нервно кашлянул Рагги. Леона и Риддл имел смешанные чувства. Он тоже видел свое отражение в этом льве и, наконец, смог увидеть, насколько он был ослеплен своей жаждой власти и сколько делов смог натворить во время спортивного фестиваля. Легкое похлопывание по плечу от Вила немного взбодриться. Да, он не один такой.

***

Вернулась Бьян также неожиданно, как и исчезала. Преследователей больше не было и Бьянка смогла подхватить свою «добычу» ринулась обратно у ручью, где ее уже спохватились. — Бьянка! – закричал Карим, кидаясь к ручью. Виджай, не теряя ни секунды, протянул ей длинную вербовую ветку. Бьянка, дрожа от холода, ухватилась за нее окоченевшими пальцами. Мальчики, переглянувшись, вытянули ее из воды. Бьянке дрожала. — Пошли к бабушке Донке! – сказала Виджай. — Она ворчливая, но добрая. Мы когда зимой в прорубь провалились, она всех нас сушила. — Она де родителям расскажет, – возразил Карим. — Попадет ведь. — Да пусть попадет, зато Бьян не окоченеет. Как оказалось, Донка жила рядом с лесом и дети смогли добраться до нее за считаные минуты. Ворча, Донка велела Бьянке снять намокшее вещи, дала ей свою шубейку и затопила печку. А на стол поставила чугунок со сладкой пареной брюквой: — Ешьте. Мёд, а не брюква. А потом детей ждало многочасовая лекция о том, почему нельзя ослушиваться наказа старших.

Отморозила я тогда много что, но, зато, я теперь закаленная

— Смотрю на все это и думаю, – Эйс развалился на диване, наблюдая за тем, как Рада, ругая Бьянку, растирала ту водкой. — Как она ещё дожила да наших дней? — Чудо, ни как иначе, – согласно кивнул Дьюс. — Не преувеличивайте, – сказал Сильвер. — Детям в основном и свойственно попадать различные переделки. Но вспоминая себя в детстве… Думаю, она меня все-таки переплюнула. Картинка начала искажаться, как и время года. Конец весны в деревне дышал жизнью и свежестью. Сады, отцветая, уступали место сочной зелени, и воздух был напоен густым ароматом трав и распускающихся цветов. Река, освободившись от ледяного плена, несла свои воды, отражая в зеркальной глади небесную синь. На берегу, словно стайка пестрых птиц, резвились дети. Звонкие голоса разносились над водой, смешиваясь с плеском волн. Мальчишки, сбросив рубашки, с визгом бросались в прохладную воду, а девчонки, присев на траву, плели венки из полевых цветов. Неподалеку, на покосившемся мостике, расположились юные рыбаки. Удочки, словно тонкие паутинки, тянулись к воде, а их взгляды были сосредоточены на поплавках, замерших в ожидании поклевки. Тишина нарушалась лишь изредка шелестом листвы и тихим бормотанием ребят, обсуждавших секреты рыбной ловли. Время текло незаметно, унося с собой заботы и тревоги. Здесь, на берегу реки, в объятиях природы, дети находили истинное счастье и свободу. Они были частью этого мира, частью этой красоты, и в их сердцах навсегда останутся воспоминания о теплых весенних днях, проведенных на речке, под ласковым солнцем и бездонным голубым небом.

В детстве я обожала конец весны, природа словно просыпалась после зимней спячки, идеальная погода, ни жарко, ни холодно. Но в пять лет я ещё не догадывалась, что это последняя весна, в которой я была счастлива, но об этом позже.

Ребята очутились в детской Виджая и Карима, в которой сейчас хозяйничала Рада, а ребята смиренно сидели на одной из кроватей.

Раз в неделю Рада открывала дверцы детского шкафа, выгребала оттуда наспех закинутую одежду мальчишек, сваливала на кровать и заставляла их приводить её в порядок. И к сожалею, Рада добралась даже до моего гардероба в доме девушки. Мы ненавидели этот еженедельный ритуал лютой ненавистью, но были не в силах его изменить. Попробуй изменить ход событий, когда у тебя такая мама, как наша. Легче покориться судьбе и убраться в шкафу, чем напроситься на её фирменный подзатыльник!

— Кто, кто придумал эту уборку!?– ругался Карим. — Вырасту, никогда не буду убираться, и детей своих не стану заставлять. — Ну-ну! – хмыкнула Рада, стоя в дверях. — Мам, вот скажи, а Бьянку ты чего стороной обошла? – спросил Виджай, попытавшийся перевести стрелки с них на Бьянку. — Не волнуйся, с ней сейчас ваша бабушка, – сказала Рада. — Так она же нас к двенадцати ждала, че она у Бьянки забыла? – удивился Карим. — Морозова в больницу на обследование положили, вот мама и приглядывает за Бьянкой, пока я тут за вами приглядываю. А зачем вам к бабушке? — Ну сегодня же воскресенье! — Ах да, – хлопнула себя по лбу Рада. — Сегодня ведь воскресенье. Как я могла об этом забыть.

По воскресеньям Нана пекла пирожки. Из нехитрого теста – литр мацуна, немного соды и соли, мука, три яйца. Начинка делалась трёх видов – картофельная, мясная и яичная. Ба раскатывала из теста тонкие большие круги, щедро накладывала начинку и защипывала пирожки мелкой косичкой по брюху.Потом она жарила их в растительном масле. Получались поджаристые, ароматные и очень вкусные пирожки

Когда всё аккуратно было разложено по полочкам шкафа, мы вздохнули с облегчением. — Всё, – мальчики к маме. — Вот и замечательно, – отозвалась Рада. — Вам осталось протереть пыль с мебели и помыть пол.

Вообще, по некоторым цыганским обычаям женщина обязана выполнять домашние дела, в том числе готовить и убирать дом. Но в семье рады все обязанности по дому были разделены, что подчеркивало их равенство, а такое не часто приветствуется в цыган

— Ааааааа, – взвыл Карим. — Это нечестно! Что скажет бабушка? — Бабушка ничего не скажет, потому что сейчас ровно одиннадцать часов. За десять минут можно легко управиться с уборкой. Так что Карим моет пол, а Виджай протирает пыль. — Ну что за несправедливость такая – запричитал Карим. — То в шкафу уберись, то полы помой… — Зато у меня для вас хорошая новость, – сжалилась над мальчиками Рада, присев перед ними на корточки. — Какая новость? — Через месяц к папе на родину, Иорданию, – сказала Рада. — Ваша тетя выходит замуж, надо помочь в подготовке, а потому, приедем туда на неделю раньше праздника. — Ура, – запрыгали мальчики. — Мы поедем в Иорданию! — Морозов, Бьянке, – в тон нам продолжила Рада. — Они тоже с нами поедут? – запрыгал Карим с горящими глазами глядя на мать. — Да! — Ураааа!!!! Подстёгнутые радостной новостью, мальчики с энтузиазмом начали убирать комнату.

Знаете, оказывается есть большая разница, какие мысли крутятся у тебя в голове, когда ты занимаешься уборкой. Потому что если, например тебе надо сейчас полы протереть, а на обед сегодня тушёные овощи или не дай бог луковый суп – то это, конечно, большое, и даже неподъёмное горе. И совсем другое дело, когда ты знаешь, что через месяц тебе уезжать в Иорданию

Когда комната начала сиять чистотой, мальчишки побежали докладывать маме, что всё убрано. Рада к тому времени ковырялась в домашней аптечке и составляла список медикаментов, которые надо будет взять с собой в дорогу. Братья тихо выскользнули за порог, дабы не отвлекать женщину от важного дела. Перейдя улицу, мальчики тут же оказались у дома Бьянки, которой пока не наблюдалось. — Бьянка! – Карим постучался в окно спальни девочки, до которого он едва ли дотягивался. — Чего? Бьянка недовольно высунулась из окна, чуть не прибив мальчика. — Уу, кто-то не в настроении? – Эйс в предвкушении потер ладони. — Я прям в предвкушении чего-то. — А у меня, почему-то, плохие предчувствия, – прошептал Сильвер. — Спускайся вниз, пошли на речку, – Виджай кивнул в сторону, в примерном расположении речки. Но Бьянка не спешила выходить на улицу. Она сидела надутой, сложив руки на груди и что-то пробурчала. — Нивйдйанакз. — Чивой? – переспросил Карим. — Говорю - нивйдйанакз, чего непонятного? Бьянка начинала злиться, но с места не сдвинулась. — Ты че? Заболела? – Виджай задумчиво склонил голову на бок. Вдруг, дверь на веранду с грохотом открылась и наружу вывались недовольная Нана. — Не выйдет она, потому что наказана. Руки ей надо оборвать, чтобы не лезла, куда не просят! И всюду суёт свой любопытный нос! — А че ты преувеличиваешь? – недовольно пробормотала Бьянка, повиснув на подоконнике и глядя Нану. — Ты поговори мне тут еще! – огрызнулась на неё Нана. — За такие словечки точно не выйдешь, пока Морозов не вернется! Карим вдруг забеспокоился. — Ну, а пирожки сегодня будут? — Не будут! – прогрохотала Нана. — То есть как это не будут? – у Карима от обиды задрожал подбородок. — Сегодня же воскресенье! — А вот благодаря этому наказанию, – ткнула пальцем на Бьянку Нана. — И не будут. — А че она уже сделала? – как-то обреченно спросил Виджай. — Кажется, пацан тоже уже ничему не удивляется, – хохотнул Джек. — Потому что кое-кто, пока я бегала домой, решил улучшить тесто и добавил туда воды. А потом, чтобы я этого не заметила, вбухал туда муки. А мука оказалась картофельным крахмалом. А потом, кое-кто, решил спрятать следы своего преступления, потащил тесто выливать в унитаз! Заляпал коридор, заполнил унитаз тестом и спустил воду! А так как тесто было очень густое, и вода его не смыла, кое-кто полез половником в унитаз, выгребать тесто, и затолкал его так далеко, что вытащить невозможно! И теперь ходить нам под кусты, пока не придёт сантехник и не разберётся, что там Баш, сотворила. Немая сцена, как со стороны мальчиков, так и студентов. Но уже через пару секунд атмосфера разразилась задорным смехом студентов. — Ну, Бьянка, – Эйс от смеха схватился за живот. — Саму себя переплюнула! Дьюс прикрыл лицо руками, дабы скрыть вступившие слезы от смеха. — А мне, почему-то, больше жалко теста, – пробормотал Трейн, хотя в его голосе тоже был слышен смех. Мальчики молча переглянулись. Виджай тихо присвистнул, а Карим сглотнул слюну, осознавая масштабы катастрофы. Пирожки – это святое, а тут такое… Нана, сверкнув глазами, развернулась и скрылась в доме, оставив ребят наедине с виновницей торжества. Бьянка, виновато потупившись, продолжала висеть на подоконнике. — Ну, ты и влипла, – констатировал факт Виджай. — Теперь точно в Иорданию не поедешь. — Зато у нас теперь есть захватывающая история, которую можно будет вспоминать годами, – попытался разрядить обстановку Карим. — Представляете, "Бьянка и унитаз с картофельным крахмалом"! Звучит как название приключенческого фильма! Бьянка лишь фыркнула в ответ. Ей было явно не до шуток. Впереди маячила перспектива домашнего ареста и лишения всех радостей жизни. И никакой Иордании с тетей и верблюдами. Мир рухнул в одно мгновение, погребенный под слоем картофельного крахмала и обиды. — Дожили, меня заперли в собственном доме, – уныло вздохнула Бьянка. — Но я же нечаянно. — Ты половником туда зачем полезла? – не вытерпел Виджай. — Тесто вычерпнуть хотеа, но половник там за что-то зацепился. Я стала его тянуть, чтобы вытащить, а он не вытаскивался. Тогда я попыталась втолкнуть его внутрь, чтобы он ушёл в трубу. — И чего? — Втолкнула. И ручку погнула. Хотела сбегать за молотком, чтобы постучать по ручке, но вернулась Нана, и я не успела. Вот. — Не переживай, придёт сантехник и всё починит. — А сейчас-то мне что делать? – хмыкнула Бьян. — Наконец выдалась хорошая погода, а меня под арест. — Как будто в первый раз? – хохотнул Карим. — Давай через окно на речку, ба ещё долго к тебе не зайдет. Бьянка задумалась, почесывая подбородок. Идея была заманчивой. Наказание наказанием, но упускать такой солнечный день ради заточения в четырех стенах – преступление куда большее, чем картофельный крахмал в унитазе. — Ладно, уговорили, – сдалась Бьянка. – Но если Нана меня спалит, вы меня выгораживайте. Скажите, что это вы меня заставили. Мальчишки радостно переглянулись. План побега созрел мгновенно. Виджац протянул руки Бьян, помогая спуститься на улицу и оказаться на свободе. — Ура! Свобода! – прошептала она, оглядываясь по сторонам. – Только тихо, а то Нана услышит. Компания, крадучись, двинулась в сторону речки, стараясь держаться в тени деревьев и кустов. Добравшись до берега, ребята с облегчением выдохнули. Они были на свободе, и ничто не могло омрачить их веселье, кроме, разве что, мыслей о пирожках, которых сегодня не будет. Солнце ласково пригревало, вода в реке манила прохладой, и вскоре все забыли о злоключениях Бьянки и о картофельном крахмале. Бьянка, освобожденная от домашнего ареста, с удовольствием плескалась в воде вместе с остальными, смеясь и брызгаясь. Даже Виджай, обычно серьезный и рассудительный, не удержался от ребячества и присоединился к общей вакханалии. На речке были уже их друзья, к которым они тут же присоединились. Если мальчишки занимались ловлей лягушек и запусканием «блинчиков» на воде. А девочки, смастерив маленькие веночки из первых цветов и травы, запустили по реке, течение которого спускалось вниз по деревне. Все уже поймали свои венки, а Бьянка все шла и шла по течению, не пытаясь поймать его, а просто наблюдая. Вот река уже начала впадать в небольшое озеро, которые было скрыто под гнувшимися ивами. Аккуратно спускаясь к берегу, Бьянкп ловко держалась да корни дерева, подбираясь к озеру все ближе и ближе, пытаясь достать венок. — Ну же, – взмолилась Бьян, пытаясь дотянуться до венка. — Ставлю, что навернется, – тут же отозвался Эйс, толкнув локтем в бок Дьюса. — А я нет, – подхватил ставку Дьюс. Но стоило Бьянке протянуть руку к своему венку, как корень, за который она держалась, предательски выскользнул из-под её ноги. Девочка не удержалась и с громким плеском рухнула в воду. Холодная вода мигом обволокла её, заставив вскрикнуть от неожиданности. Венок, как назло, отплыл ещё дальше, уносимый течением. Ребята на берегу замерли, наблюдая за барахтающейся в воде Бьянкой. — Как в воду глядел, – прыснул в кулак Эйс. Вдруг, барахтающуюся Бьян подхватило что-то большое, скользкое и толстое. Это было самое настоящее щупальце. — Так, ваши предположения, кто это? – тут же напрягся Эйс. — Да тут и гадать не надо, – отозвался Азул. Бьянка, откашлявшись от попавшей в нос воды, медленно начала переводить взгляд с щупальца на его владельца. А если точнее, владелицу. Вода в озере светилось каким-то тусклым светом и это не было светом от солнца, он исходил из дна и был похож на тот, который ослеплял девочку через зеркало. Это была полная, гибридная женщина с бледной серо-лавандовой кожей и короткими седыми волосами, чья нижняя часть тела переходит из человеческой в осьминожью. Одно из щупалец которое держало Бьянку за талию над водой. Она носит разнообразные украшения из морских ракушек, а именно: пурпурные серьги и большой кулон в виде золотой раковины. Её осминожья часть напоминает чёрное вечернее платье и, что необычно, имеет всего шесть щупалец. — Хм, занятно, – ухмыльнулась женщина, разглядывая Бьянку. Глаза у женщины были глубокими и завораживающими, с вертикальными зрачками, как у кошки. Взгляд ее был изучающим, пронизывающим, словно она видела Бьянку насквозь. Девочка замерла, не в силах пошевелиться от страха и удивления. Она никогда не видела ничего подобного. Мифы и легенды, которые рассказывала ей бабушка, вдруг ожили прямо перед ней. — Не бойся, дитя, — прозвучал тихий, мелодичный голос, словно шелест морских волн. — Я не причиню тебе вреда. Просто любопытно. Давно сюда не заглядывали гости из вашего мира. Женщина слегка ослабила хватку щупальца, позволяя Бьянке немного опуститься в воду. Девочка почувствовала, как холодная вода проникает под одежду, но страх пересиливал дискомфорт. Она не знала, что говорить, как себя вести. Все ее мысли перепутались в голове, словно клубок ниток. — Вообще-то, это Вы к нам заглянули, – несмело возразила Бьянка. — Вообще-то нет, оглянись. И правда, Бьянка больше не была на пруду, она не узнавала это место. Вокруг простиралась небольшая бухта, укрытая от посторонних глаз высокими, поросшими мхом валунами. Бухта казалась совершенно безлюдной. Лишь чайки с криками кружили над головой, да волны лениво набегали на берег.

***

— Мне не кажется, но эта бухта напоминает мне место, где мы играли в детстве? – спросил Флойд. — Это она и есть, – кивнул Джейд. — Но если это наша бухта, значит, Бьян снова вернулась в Twisted Wonderland, – умозаключил Азул. — Но почему тогда не было таких помех, как в прошлые разы? – спросил Калим. — В прошлый раз их было меньше, потому что наша компьютерная система уже научилась с ними справляться, – пояснил Орто.

***

Бьянка растерянно оглянулась. Действительно, озеро оказалось лагуной, вода соленой и светлой. Она не помнила, как оказалась здесь, помнила лишь венок, уплывающий вдаль. — Я… я хотела поймать свой венок, - пробормотала она, чувствуя себя глупо. Женщина рассмеялась, и этот смех эхом разнесся по лагуне, заставив Бьянку вздрогнуть. — Венок? И ты ради этой безделушки рискнула жизнью и попала в мои владения? Девочка, ты гораздо интереснее, чем я думала. Глаза Бьянки расширились от ужаса. — Ваши владения? – прошептала она, чувствуя, как внутри все похолодело. Кажется, она опять во что-то вляпалась. Женщина наклонила голову, рассматривая Бьянку с нескрываемым любопытством. — Именно так. Это место, где я сейчас обитаю. Место, где магия переплетается с реальностью, а грани между мирами стираются. И ты, дитя, каким-то образом пересекла эту грань. Она погладила одним из щупалец воду, и вокруг Бьянки вспыхнули маленькие, светящиеся огоньки. Бьянка попыталась вырваться, но хватка щупальца была крепкой, словно сталь. Она понимала, что сопротивление бесполезно. Ей оставалось лишь надеяться, что кто-нибудь заметит ее отсутствие и придет на помощь. — Что вам от меня нужно? - спросила она дрожащим голосом. Женщина усмехнулась. — Мне ничего не нужно. Лишь немного общения, знаешь ли, здесь довольно очень скучно. — А как Вам зовут? — Урсула. — Урсула, — повторила Бьянка, пытаясь запомнить это странное имя. — А меня Бьянка. — Бьянка, — протянула Урсула, смакуя каждое слово. — Что ж, Бьянка, раз уж судьба занесла тебя в мои скромные владения, может, ты расскажешь мне о своем мире? О чем мечтают люди, о чем они думают, к чему стремятся? Бьянка немного успокоилась, почувствовав, что Урсула не настроена враждебно. Она начала рассказывать о своей жизни, о друзьях, о своих увлечениях. Урсула слушала внимательно, не перебивая, лишь изредка задавая уточняющие вопросы. Ее глаза горели неподдельным интересом, словно она пыталась разгадать какую-то загадку. Постепенно Бьянка увлеклась рассказом, забыв о страхе и опасности. Она говорила о простых вещах, о радостях и горестях, о любви и дружбе. Она делилась своими мечтами и надеждами, открывая свою душу незнакомой женщине с осьминожьим телом. — Кстати, если вам здесь одиноко, почему же вы не уйдете от сюда? – спросила Бьянка. — Скажем так, – замялась ведьма. — Меня, мягко говоря, попросили покинуть коралловый риф, за свои дела в магии. Урсула вздохнула, и светящиеся огоньки вокруг Бьянки потухли, словно от дуновения ветра. В ее глазах мелькнула тень грусти, но она тут же сменилась привычной ухмылкой. — Магия – штука опасная, дитя. Особенно когда ею злоупотребляют. Я всегда считала, что нет ничего плохого в том, чтобы немного помочь людям, исполнить их желания. Но, как оказалось, не все готовы принять последствия своих решений и не могут за них заплатить. Я же, в свою очередь, выполняла свою часть сделки, что не особо нравилась договорникам. И не придумали ничего лучшего, чем обвинить меня во все греха, вот я здесь и оказалась. Бьянка нахмурилась, обдумывая слова Урсулы. Ей было сложно представить, чтобы эта женщина, пусть и с осьминожьим телом, могла причинить кому-то вред. Но, с другой стороны, мало ли что скрывается за внешней оболочкой. — А что это были за желания? — осторожно спросила Бьянка. — Наверное, что-то очень важное, раз люди готовы были на все, чтобы их исполнить. Урсула пожала плечами, и одно из ее щупалец нежно коснулось щеки Бьянки. — Самые разные, дитя. Кто-то мечтал о богатстве, кто-то удачи, кто-то о любви. Каждый хотел получить то, чего ему не хватало. И я давала им это. Но, как говорится, за все нужно платить. И цена зачастую оказывалась слишком высокой. — Но если Вы знали, что последствия будут плохими, зачем помогали? — не унималась Бьянка. Урсула хитро улыбнулась, и ее глаза засверкали каким-то зловещим огнем. — А где же тогда интерес, дитя? Разве не в этом вся суть жизни? В том, чтобы рисковать, чтобы получать то, что хочешь, невзирая на последствия. А я всего лишь давала людям возможность испытать это. Разве я виновата, что они оказались к этому не готовы? В любом случае, довольно об этом, я не хочу возвращаться к тем временам. Здесь тихо и спокойно. Никто не мешает мне заниматься своими делами, изучать новые заклинания. Хотя, признаюсь, иногда тоска съедает изнутри. Но такова плата за мои… увлечения. Бьянка кивнула, пытаясь понять сложную натуру этой странной женщины. Урсула казалась одновременно опасной и несчастной, могущественной и одинокой. В ней было что-то притягательное и отталкивающее одновременно. — А вы не думали попросить прощения и вернуться? – робко спросила Бьянка. Урсула рассмеялась, и на этот раз в ее смехе не было злобы или насмешки. Это был просто горький, ироничный смех человека, который давно разуверился в справедливости. — Прощения? Дитя, в этом мире просят прощения только слабые. А я, как ты уже, наверное, поняла, не отношусь к их числу. Я предпочитаю жить так, как мне нравится, и не оглядываться на чужое мнение. И если это означает, что я буду коротать свои дни в одиночестве, что ж, такова моя судьба. Бьянка задумалась. В словах Урсулы была какая-то доля правды, но она не могла согласиться с ее философией. Она верила, что всегда есть шанс исправить свои ошибки, что просить прощения – это не слабость, а признак силы. Но спорить с Урсулой ей не хотелось. Она понимала, что у этой женщины свой взгляд на мир, сформированный непростой жизнью и горьким опытом. — Может быть, вы просто боитесь, что вам не простят? — тихо спросила Бьянка, глядя в глаза Урсуле. — Ясно, – Эйс уныло плюхнулся на песок. — Мы снова на грани того, чтобы нас, на этот раз, заколдовала ведьма. И нравится же нашей Бьянке копаться в чужих судьбах. — На то они и Видящие, чтобы смотреть, – отозвался Сильвер. — К тому же, Морозов довольно начитанный человек и дал ей хорошее воспитание. А его слова Бьян хорошо впитала и знает куда применить. Ведьма нахмурилась, и на ее лице появилось выражение задумчивости. Казалось, Бьянка задела какую-то глубокую рану. — Возможно, ты и права, дитя. Но какая разница? Прошлое не изменить, а будущее слишком туманно. Я предпочитаю жить настоящим, здесь и сейчас. Бьянка кивнула, понимая, что за этими словами скрывается гораздо больше, чем Урсула готова показать. В ее взгляде читалась усталость и разочарование, словно она уже давно смирилась со своей участью. Бьянке стало жаль эту сильную и одновременно сломленную женщину. — Но разве настоящее не строится на прошлом? — возразила Бьянка. — Разве наши ошибки не учат нас быть лучше? Если мы отказываемся от прошлого, разве не лишаем себя возможности расти и меняться? Урсула усмехнулась, но в ее глазах мелькнула искра интереса. — Ты наивная идеалистка, дитя. Мир не так прост, как тебе кажется. Иногда прощение невозможно, иногда ошибки слишком велики, чтобы их исправить. И тогда остается только бежать от прошлого, прятаться в настоящем, чтобы не сойти с ума от боли и сожаления. Бьянка молчала, обдумывая слова Урсулы. Она понимала, что в ее словах есть доля истины, но она не могла принять ее философию полностью. Она верила в силу прощения и искупления, в возможность начать все сначала, даже если прошлое было полно ошибок и разочарований. Она знала, что это нелегкий путь, но он был единственным, который она могла выбрать для себя. — Но что, если бегство — это лишь иллюзия спасения? — тихо спросила Бьянка, глядя Урсуле прямо в глаза. — Разве можно построить что-то прочное на фундаменте из страха и отрицания? Рано или поздно прошлое настигнет нас, и тогда придется платить по счетам. Не лучше ли встретить его лицом к лицу, попытаться понять и принять, чтобы двигаться дальше? Урсула отвела взгляд, словно слова Бьянки задели ее за живое. Она долго молчала, словно взвешивая каждое слово, прежде чем ответить. — Ты говоришь правильные вещи, Бьянка. И я бы хотела верить в то, что ты говоришь. Но жизнь научила меня другому. Иногда прошлое настолько ужасно, что его невозможно искупить. Иногда лучше оставить его позади, чтобы сохранить хоть какую-то надежду на будущее. Бьянка почувствовала, как ее сердце сжимается от боли за эту женщину. Она видела, как глубоко в ней сидит страх и как сильно она боится вновь столкнуться с тем, что причинило ей столько страданий. Но она также видела в ней проблеск надежды, искру веры в то, что все еще может измениться. — Я не знаю, что произошло в твоем прошлом, Урсула, — сказала Бьянка мягко. — Но я верю, что ты можешь найти в себе силы простить себя и тех, кто причинил тебе боль. Я верю, что ты можешь начать все сначала, даже если это будет непросто. И я буду рядом, чтобы поддержать тебя, если ты позволишь. Урсула подняла глаза и посмотрела на Бьянку с благодарностью. В ее взгляде читалось недоверие, но и надежда. Она протянула руку и коснулась руки Бьянки, словно ища подтверждения ее словам. — Спасибо, Бьянка.

***

Азул погрузился в свои мысли. Эти слова отдались в его душе на равне с теми словами, которые ему говорила Бьян он ещё испытывал стыд от того, что подверг своих единственных друзей опасности, окончательно обезумев от заключения контрактов и некой власти над студентами. Сейчас он немного принял свое прошлое, которое так сильно хотел стереть, и, кажется, остался довольным.

***

Бьянка даже не стала удивляться, когда она снова оказалась на озере, вместе с веночком в руках. Бросив лишь единичный взгляд на озеро, девочка ринулась обратно к реке, где ее уже поджидала злая, как черт, Нана и, пытающаяся ее успокоить, Рада. — Убью, – выдохнула Нана и чуть было не ринулась на Бьянку. — Дома! – крикнула Рада, припустившись за матерью.

Мне конечно потом влетело. За всё – и за тесто, и за поварёшку, и за побег, и за позор, который пришлось пережить Нанке перед сантехником. Потом мы пошли домой к Раде и дядя Абдул накормил нас безумно вкусной шакшукой. А вечером пришел дядя Володя

Дядя Володя представлял из себя смуглого мужичка среднего возраста, слегка полноватым, но довольно добрым человеком. — Нанка, только ради тебя я вышел в свой выходной! – сказал он вместо приветствия. Потом дядя Володя зашёл в туалет, заглянул и сказал: — Я маму вашего хозяина, что это такое вы тут накакали?! — Это не накакали, это тесто, неужели не видно? – рассердилась Нана. — Нанка, тебе больше негде было тесто замесить, пусть бог тебе даст удачу? — Валод! – выбесилась Нана. — Проблема не в тесте, там в трубе поварёшка застряла! — Хэх, – крякнул дядя Володя и полез унитаз. — Столько лет работаю сантехником, ни разу ещё поварёшку из туалета не доставал. — Переживи как-нибудь молча свою премьеру, – пробухтела Нана. Данная сцена вызвала новый поток смеха ребят.

Наша поездка в Иорданию приближалась стремительно и мы были в самом настоящем предвкушении от поездки. Рада крепко пожалела, что проболталась нам про поездку в Иорданию. Мы по несколько раз приходили к ней с очередной идеей, что ещё нам жизненно необходимо взять с собой в Иорднию. Однако, вскоре мое предвкушение о поездке сошло на нет

Словно под настроение Бьянки, на улице, не смотр на сезон, пошел дождь и детям пришлось коротать время дома. И ребята смогли застать довольно эмоциональный разговор Бьянки и Морозова по телефону. Сотовые телефоны тогда только входили в жизнь, а потому, люди пользовались дисковыми телефонами, которые, за свою фигуру и набор цифр, назывались «вертушками». Бьянка сидела у тумбочки, спустив телефон на пол и, с потерянным лицом, вела разговор: — Как тебя не выпускают? – недоумевала девочка. Ребята немного насторожились, ведь сами видели, что Морозов далеко не молод и для него шутки со здоровьем – это не шутки. И Бьян понимала это тоже. — Понимаешь, Бьянка, нашли какие-то проблемы с сердцем и меня попросили остаться в больнице, что прокапали и понаблюдали, – спокойно пояснил Морозов, стараясь успокоить девочку. — Но, ты же приедешь к следующему месяцу? Мы же едем в Иорданию, – спросила Бьянка у которой на глазах начали рушиться все аланы об отдыхе. — Скорее всего нет, больница сейчас переполнена пациентами и врачей на всех не хватает, – вздохнул Морозов. — Возможно я вернусь к тому моменту, когда вы будете возвращаться обратно в Россию. — Тогда я дома останусь, – начала упираться Бьянка. — Я уже была одна, так что мне труда это не составит. — Бьянка, не глупи, – Морозов попытался настоять, но в голосе чувствовалась усталость. — Ты же знаешь, как я хочу, чтобы ты отдохнула. Иордания – это прекрасное место, солнце, море, новые впечатления. Тебе это нужно. К тому же, я не позволю тебе остаться одной, уш извини, но ты ещё ребенок. Бьянка молчала, сжимая трубку в руке. Она представляла себе Морозова в больничной палате, одинокого и, возможно, испуганного. Ей хотелось быть рядом, но она понимала, что ничем не сможет помочь. Да и он сам этого не хотел. — Не поеду! — Бьянка, послушай, – Морозов продолжил уже более мягким тоном. — Подумай о Раде и ее семье. Они ведь так ждали этой поездки, готовились. Не лишай их радости из-за меня. Я уверен, что со мной все будет в порядке, врачи здесь хорошие. А ты обещай мне, что будешь присылать мне фотографии и рассказывать обо всем, что увидишь. Будешь моим личным корреспондентом из Иордании. Бьянка всхлипнула, но в голосе Морозова чувствовалась такая искренняя забота, что она не могла не согласиться. Она понимала, что его волнение о ней сильнее, чем о себе, но и она была упрямой. — Вот им и звони, а я не поеду! Сказав это, Бьян громко положила трубку на «вертушку» и ринулась на улицу. — Бьянка! Рада окликнула девочку, на Бьянка ее не слушала. Раскрыв дверь, она выбежала прямо под проливной дождь и ринулась к своему дому, тут же запирая дверь. — Бьянка! – Рада хотела ринуться за Бьянкой, но телефон снова зазвонил и ей пришлось отвлечься на звонок. — Да? — Она сильно расстроена? – спросил Морозов. Рада вздохнула, прикрывая глаза. Ей было жаль Бьянку, но и Морозова она понимала. Он всегда ставил благополучие девочки выше своего собственного. — Очень. Убежала под дождь, домой закрылась. Боюсь, придется уговаривать ее. Она же у нас упрямая, как ослик. — Постарайся, Рада. Пожалуйста. Я не хочу, чтобы она оставалась одна. И не хочу, чтобы она лишала себя этой поездки. Скажи ей, что я буду ждать ее рассказов и фотографий, как самый преданный читатель. И скажи, что я обязательно поправлюсь и мы еще вместе попутешествуем. Рада кивнула, хотя Морозов и не мог этого видеть. В горле стоял ком. Она знала, как сильно он любит Бьянку и как тяжело ему сейчас, в больничной палате, переживать за нее. — Хорошо, я постараюсь. Не переживай, я позабочусь о ней. Выздоравливай скорее. — И да, если так сложились обстоятельства, тебе придется самой съездить за не загранпаспортом, я такж перепишу доверенность на Бьянку на тебя, дабы вас выпустили за границу. Рада положила трубку и, накинув куртку, вышла на улицу. Дождь лил, не переставая, словно оплакивая сорвавшиеся планы. Она знала, что уговорить Бьянку будет непросто, но она должна была попробовать. Ради Морозова, ради Бьянки, ради всех них. Дверь в дом оказалась закрытой. Рада подошла к двери и постучала. Сначала тихо, потом настойчивее. Тишина. Она знала, что Бьянка там, внутри, слышит ее. — Бьянка, открой, пожалуйста. Я промокла до нитки, замерзла. Давай поговорим, — позвала Рада, надеясь на то, что Бьянка сжалится над ней. Но Бьянка так и не открыла дверь. Рада вздохнула, понимая, что уговоры придется отложить. Бесполезно стучать в закрытую дверь, когда сердце за ней полно обиды и разочарования. Она решила вернуться к себе, переодеться в сухое и придумать другой план. Бьянка нуждалась не в уговорах, а в понимании. Рада знала это, как никто другой. На следующий день Раде пришлось уехать в город за паспортом Бьянки, дяди Абдула и мальчишек в деревне тогда не было, запросились поехать с отцом в его магазин, отдать последние управления, пока Абдул будет на родине, а также надо было посмотреть, что можно ещё привести с родины. А потому, вопрос о том, кто последит за Бьянкой стал ребром, поскольку Рада понимала, что ей придется заночевать в городе на бывшей квартире Абдула, где он будет ожидать ее вместе с сыновьями. Наны тоже не было в деревне, закупалась приличной одеждой для поездки, а потому, должна была приехать через сутки. — Так оставь ее мне, – сказала в один день Донка, заходя к Раде за солью. — Сутки-то за ней я пригляжу. — Сначала ее надо выкурить из дома, – отозвалась Рада, собирая сумку в дорогу. Рада задумалась. Идея с Донкой была неплохой, но Бьянка… Бьянка могла натворить дел. Однако, другого выхода не было. — Ладно, уговорю ее, — согласилась Рада. — Только смотри за ней в оба. Она сейчас как ежик, колючая. Не дай ей убежать или еще чего натворить. И не давай ей одной дома сидеть, ладно? Пусть с тобой во дворе возится. Донка покивала головой, обещая присмотреть за Бьянкой как за родной. Рада чувствовала облегчение, но и тревога не покидала ее. Она надеялась, что все пройдет гладко и Бьянка не наделает глупостей.

***

— Однозначно что-то натворит, – отозвался Кейтер. — Может не стоит быть так категоричным? – Трей поправил оправу очков. — Сейчас Бьян вне настроении, в таком состоянии она предпочитает ничего не делать. Скорее это с ней что-то должно случится, а не она что-то.

***

Уговорить Бьянку оказалось не так сложно, как Рада ожидала. Девочка, хоть и дулась, но понимала, что Раде нужно ехать. И обещание Донки присмотреть за ней немного успокоило ее. Бьянка согласилась выйти из дома только после того, как Рада пообещала привезти ей из города что-нибудь интересное. Перед отъездом Рада еще раз строго наказала Донке присматривать за Бьянкой и, с тяжелым сердцем, отправилась в город. Она надеялась, что за время ее отсутствия ничего не случится и Бьянка не натворит дел. Но, как говорится, если чего-то очень боишься, то оно обязательно произойдет. — Хватит дуться, – сказала Донка, запуская Бьянку в свой дом. — Куда же делся весь твой энтузиазм от предстоящей поездки? Бьянка промолчала, хмуро оглядывая скромную обстановку дома Донки. Здесь было чисто и уютно, но совсем не так, как в просторном доме Рады. Чувство одиночества и разочарования снова нахлынуло на нее. — Давай лучше чай попьем, — предложила Донка, заметив ее подавленное состояние. — У меня есть вкусное варенье из айвы. Сама варила. Бьянка неохотно согласилась. За чаем Донка пыталась разговорить ее, рассказывала разные истории из своей жизни, но Бьянка отвечала односложно, не проявляя особого интереса. Вскоре Донке надоело пытаться развеселить девочку, и она оставила ее в покое. Бьянка сидела у окна, наблюдая за дождем, который снова начал моросить. В голове крутились мысли о Морозове, о больнице, о сорвавшейся поездке. Ей было обидно и больно, но она не знала, как выразить свои чувства.

Мое времяпровождения у Донки должно было пройти с пользой, однако, но в тот день я впервые столкнулась с неспокойно душой человека

В тот день Донка ушла в магазин и оставила Бьянку ненадолго смотреть телевизор, хотя она не была его сторонницей, но видимо посчитала, что он должен отвлечь девочку. Однако, время стремительно приближалось к вечеру, а Донки все не было. Бьянка начала уже беспокоиться и потехоньку хныкать, но Донка вдруг вернулась, но без каких-либо покупок. Хоть ей и было тяжело ходить, но она никогда не показывала виду, когда же она вернулась, было заметно, что ей очень больно. На её глазах были слёзы, но она стала успокаивать Бьянку, отчего та в конце заснула.  

На следующий день я стала замечать странности, но в том возрасте, конечно же, не связывала их между собой, я просто отмечал, что что-то изменилось в её поведении. Донка практически не разговаривала со мной, лицо её было злое и искажённое, а ещё… от неё стало странно пахнуть, сладко так, но между тем жутко неприятно. Она исправно давала мне еды и следила за мной, но запах от неё усиливался, и я даже сейчас содрогаюсь, настолько отвратительный это был аромат.  Помню, как она с трудом, вытягивая слова и при этом жутко кашляя, разговаривала с Донкой по телефону. Также, она категорические отказывалась меня выпускать на улицу, несмотря на хорошую погоду. Но я искренне не могла понять, почему?

— Даже не знаю, радоваться или нет, что мы не чувствуем этот запах? – риторически спросил Эйс, глядя, как Бьянка смотрит на Донку из-за проема двери. Донка молча сидела за столом, глядя на деревянную поверхность и даже не шелохнулась. На утро, когда Бьянка проснулась, она обнаружила, что Донки нет. Она начала ходил по дому и искать её, а потом попыталась выйти на улицу, но дверь была закрыта на ключ. Тут у Бьянки началась настоящая истерика. Она кричала, билась в дверь и никак не могла остановить слезы. Соседка, услышав ее визг, попыталась открыть дверь, но не сумев, позвонила Раде. Через несколько часов приехала Рада и на её лице была видна растерянность и непонимание. В тот же день она оставила Бьянку у соседки и её долго не было, лишь к вечеру она вернулась и весь вечер прорыдала. А потом ходила печальная и одевалась только в чёрное. 

Больше Донку я не видела. Подслушав поздно ночью разговор Рады и Наны, я узнала что, когда Донка пошла в магазин, в одной из подворотней на неё напала стая собак. Одичавшие шавки загрызли её и затащили за мусорные баки, именно в тот день, когда Рада вернулась, мусорные баки вывозили и обнаружили уже окоченелое тело Донки, ведь тогда стояла жара, поэтому от тела и пахло сладким запахом. Я не знаю, как объяснить всё произошедшее. Но уверена, что Донка не хотела мне зла. Лишь этот ужасный приторный запах гниения человеческого тела до сих пор не оставляет меня в покое…

Потом домой вернулись Абдул с сыновьями и состоялись похороны, на которые детей не взяли. Бьянка от пережитого слегка замкнулась и почти не реагировала на внешний мир. Пару ночей она просыпалась с кошмарами и постоянно косилась на входную дверь, где ей казалось, что кто-то ковырялся в замочной скважине.  Потом пришел день отъезда. Международный аэропорт встретил семейство толкотнёй и изнуряющей духотой. Регистрация, таможенный контроль, бесконечные объявления по громкой связи – все это казалось Бьянке каким-то далеким и нереальным. Она держалась за руку Рады, стараясь не потеряться в толпе, но мысли ее были далеко. Она все еще видела перед собой искаженное болью лицо Донки и чувствовала этот приторно-сладкий запах, преследовавший ее кошмарами. В самолете Бьянка села у окна, прижавшись к стеклу. Рада попыталась заговорить с ней, но девочка лишь отворачивалась, уставившись в облака. Внизу оставались поля, леса, города – все, что было частью ее прошлой жизни, жизни, где еще была Донка. А ещё там остался дедушка, о котором Бьянка переживала куда больше, чем об последних событиях.  Бьянка уныло держалась за гандуру дяди Абдула, который где-то успел переодеться, и понура шла рядом из аэропорта.  Виджай и Карим были в восторге от того, что их семья приехала в Иорданию, а потому, просто не могли стоять на месте и постоянно норовили побыстрее покинуть аэропорт. Нана что-то угрюмо бормотала, а Рада, с улыбкой на лице, что-то ей отвечала.  Видимо, заметив настроение «воспитанницы», Абдул, остановившись, присел перед Бьянкой.  — Ну, что такое, Бьянка? – улыбнулся девочке мужчина, играючи ущипнув за нос. Бьянка толком не отреагировала на действия мужчины, лишь тихо произнесла: — Я хочу домой, к деду.  Дядя Абдул и сам знал, чего она хотела, но все что он мог, это грустно улыбнуться.  — Я знаю, Бьянка. Но Морозов сейчас в больнице. Когда мы приедем, он уже выздоровеет. И знаешь, он бы не хотел, чтобы ты грустила, в конце концов, это твоя первая поездка за границу. Поверь, тебе понравится Иордании также, как мне ваша Россия. Хорошо? Бьянка тяжело вздохнула и кивнула. Абдул подхватил девочку под колени, сажая себе на локоть, и подхватив в другую руку чемодан, направился к выходу, где их уже дожидалось остальное семейство. Бьянка лишь обняла дядю Абдула за шею и положила голову на плечо, краем щеки чувствуя легкое покалывание от длиной, колючей бороды мужчины.  Амман, шумный и многолюдный город, что не очень понравилось Бьянке. Амман встретил Бьянку какофонией звуков и запахов, совершенно отличных от тех, к которым она привыкла. Шум автомобилей, громкие выкрики торговцев, пряные ароматы восточных специй – все это обрушилось на нее, словно стена. Она сильнее прижалась к Абдулу, чувствуя себя потерянной и уязвимой в этом незнакомом мире. Амман, город семи холмов, предстает перед взором как каменная симфония, развернутая на склонах гор. Его дома, словно террасы древних садов, взбираются все выше и выше, создавая каскад из бежевого, песочного и кремового камня. Под лучами палящего солнца, известняк стен отражает свет, ослепляя своей чистотой и подчеркивая суровую красоту ландшафта. Узкие улочки, извилистые, как русла пересохших рек, пронизывают город, соединяя старые кварталы с современными районами. Здесь, в тени навесов и под сенью виноградных лоз, кипит жизнь, пульсирует энергия восточного базара. Ароматы специй, кофе и кальяна смешиваются в густой пряный коктейль, опьяняющий и манящий. С каждой новой высотой открывается захватывающий вид на город, раскинувшийся у подножия холмов. Бесконечные ряды домов, перемежающиеся зелеными оазисами парков и садов, создают впечатление живого, дышащего организма. Вдали виднеются минареты мечетей, устремленные в небеса, и купола церквей, свидетельствующие о богатой истории и многообразии культур, переплетенных в этом древнем городе. Амман – это не просто город, это живая история, запечатленная в камне. Это место, где прошлое встречается с настоящим, где традиции переплетаются с современностью, и где каждый камень хранит в себе отголоски минувших эпох.

***

— Мне не кажется или этот город похож на Шелковый город? – задумался Маллеус, вспоминая свою зимнюю поездку в страну Горячих Песков. — Да я бы сказал, что это он и есть, – согласился Калим, разглядывая город.

***

Очень скоро семейство оказалось у, довольно большого, поместья. Оказывается, дядя Абдул был из довольно обеспеченной семьи. Ворота поместья распахнулись, пропуская машину, и Бьянка впервые за долгое время немного отвлеклась от своих мрачных мыслей. Двор был огромен и утопал в зелени. Высокие пальмы покачивались на ветру, а в тени деревьев виднелись беседки и фонтаны. Девочка невольно прильнула к окну, рассматривая экзотические цветы и кустарники, незнакомые ее взгляду. Дом, словно сошедший со страниц восточной сказки, поражал своей красотой и величием. Белоснежные стены, украшенные изящной лепниной, резные балконы и высокие арочные окна создавали впечатление роскоши и уюта. Бьянка почувствовала легкий трепет любопытства, забыв на мгновение о своем горе. Абдул вынес Бьянку из машины и опустил на землю. Девочка, все еще немного растерянная, огляделась по сторонам. К ним навстречу уже спешила слегка полноватая женщина, в красивом платье и с шелковым платком, который красива закреплялся невидимками на ее волосах. Судя по морщинам вокруг глаз, Бьянка предположила, что это мама дяди Абдула. Женщина, что-то быстро заговорила с Абдулом на арабском, бросая презрительные взгляды в сторону женщин. Бьянка не понимала большую часть слов, но по интонации и жестам чувствовала неприязнь. Абдул, казалось, пытался оправдаться, но женщина была непреклонна. Наконец, он вздохнул и перевел взгляд на Бьянку. — Это моя мама, Асия. Она рада нашему приезду, но… немного удивлена, что нас так много, – неловко улыбнулся Абдул. Асия окинула Бьянку холодным взглядом и, что-то буркнув себе под нос, направилась к дому. Абдул вздохнул и, взяв Бьянку за руку, повел ее за собой. Остальные члены семьи молча последовали за ними. Внутри дом оказался еще более роскошным, чем снаружи. Высокие потолки, украшенные лепниной, мраморные полы, огромные люстры – все сверкало и переливалось. Вскоре семейство оказалось в большом обеденном зале, на котором уже были расставлены разные угощения. — Проходите, садитесь, – сказала Асия, кивая на стулья. Ее искаженный русский язык больно резал по ушам, но Бьянка старалась не обращать на это внимание. За столом воцарилось напряженное молчание. Асия внимательно наблюдала за каждым движением гостей, словно ожидала от них какой-то подвох. Остальные члены семьи робко переглядывались, стараясь не привлекать к себе внимания. Бьянка, чувствуя всеобщее напряжение, прижалась к Абдулу. — Кто-то не восторге от гостей, – отозвался Эйс, глядя на возмущавшуюся женщину. — Я бы сказал, от конкретных гостей, – поправил Леона на той стороне. Асия начала что-то говорить на арабском, по-видимому, высказывая свое недовольство. Абдул старался отвечать ей спокойно и сдержанно, но в его голосе чувствовалась усталость. Бьянка понимала, что их приезд стал для Асии неприятным сюрпризом, и теперь ей приходится сдерживать свое раздражение. Внезапно Асия обратилась к Бьянке на ломаном русском: — Ты кто такая? Почему здесь? — Моя воспитанница, – вмешалась Рада. Асия вскинула брови, выражая крайнее удивление. — Воспитанница? Зачем тебе воспитанница? У тебя своих детей нет? Рада хотела спокойно ответить, стараясь не вступать в конфликт, как мать её опередила: — Тебе-то что? – нагло хмыкнула Нана. — Ты сама то не особо общаешься с нашей семье, чего тебе волноваться? — Да от вашей семейки чего только ожидать нельзя! – огрызнулась на сватью Асия. — Мама! – осадил женщину Абдул. — Хватит, ты опять начинаешь? — О, я не начинаю, я продолжаю! – завелась Асия. — Мало того что спутался с… – женщина презрительно окинула Раду взглядом. — Этой, а теперь приводишь домой какую-то оборванку! Асия не унималась, распаляясь все больше и больше. В ее глазах сверкали гневные искорки, а голос становился все громче и резче. Бьянка чувствовала, как дрожит рука Абдула, сжимавшая ее ладонь. Она не понимала, почему ее присутствие вызывает такую ярость у этой женщины, но ощущала себя незваной гостьей, обузой, которую не рады видеть. Но давать себя в обиду, Бьянка не собиралась. — Ана Ист рачамофен! – неожиданно огрызнулась Бьянка, отчего Асия и Абдул вздрогнули.

Может и не знала арабский в идеале, но огрызаться я умела прекрасно, спасибо словарю. В данном случае, я сказала, что я не оборванка

— Ещё смеешь на старших огрызаться! – взревела Асия. — Никакого уважения к старшим! — Вы меня оскорбили, о каком уважении идет речь? – хмыкнула Бьянка. — Я была уверена что жители Иордании прекрасный народ, но увы, я сильно преувеличила. Асия побагровела от злости, готовая взорваться от ярости. Абдул попытался урезонить мать, но она была неумолима. Нана поддержала Бьянку, вступая в словесную перепалку с Асией. Рада молча наблюдала за происходящим, понимая, что ситуация выходит из-под контроля. — В какой дурдом мы попали? – покачал головой Дьюс. — Да как ты смеешь, соплячка, учить меня жизни в моем же доме! – кричала Асия, тыча пальцем в сторону Бьянки. — Я тебя сейчас же выставлю за дверь! — Попробуйте, – спокойно ответила Бьянка, не отводя взгляда от разъяренной женщины. — Я не боюсь ваших угроз. Внезапно в комнату вошел пожилой мужчина в традиционной арабской одежде, вместе с ним шла молодая девушка, нежно голубом платье. Это был дедушка Абдула, старейшина семьи, и младшая сестра Абдула, Ясмина. Старик внимательно выслушал перепалку и, обратившись к Асие, произнес несколько слов на арабском. Голос его был строг и властен, и Асия сразу же сникла, опустив голову. Дедушка повернулся к Бьянке и улыбнулся ей доброй улыбкой. — Добро пожаловать в наш дом, дитя мое, – сказал он на чистом русском языке. — Не обращай внимания на слова моей дочери. Она просто немного взволнована. Ясмина подошла к Бьянке и взяла ее за руку. Ее глаза, полные сочувствия и тепла, успокаивали лучше всяких слов. — Не переживай, она просто такая, - прошептала Ясмина, улыбаясь. — Добро пожаловать в нашу семью. Старейшина пригласил всех к столу, и, несмотря на напряженную атмосферу, обед продолжился. Асия, пристыженная выговором отца, старалась больше не вступать в перепалки, но ее недовольный взгляд по-прежнему был устремлен на Бьянку. Старейшина же, напротив, старался окружить девочку вниманием, задавал вопросы о ее жизни и увлечениях. Его доброжелательность и мудрость помогли немного разрядить обстановку. После обеда Ясмина предложила Бьянке прогуляться по саду. Девочки вышли на улицу, и свежий воздух и красота природы сразу же улучшили настроение. Ясмина рассказывала о саде, о цветах и деревьях, о своей семье. Она оказалась очень милой и дружелюбной девушкой, и Бьянка почувствовала, что нашла в ней настоящего друга.

Ясмина оказалась очень доброй, совсем не похожей на Асию

— Чего она на меня так взъелась? – недоумевала Бьянка, сидя на скамейке и чувствуя, Ясмина ловко заплетает ее волосы в нехитрую прическу. — Да и Раде она рада. — Заметила таки, – грустно покачала головой Ясмина. — Эта история давних лет, которой нет конца и края. — Расскажешь? – попросила Бьянка. — Ну, попробую, – выдохнула девушка сквозь зубы. — Знаешь, наша мама человек «старых взглядов», если так можно сказать. И она, в свою очередь, придерживалась традиций, к которым относятся, браки по договоренности. У Абдула должна была быть другая невеста, но он, так сказать, сбежал в Россию, женился и уже обзавелся детьми, а мать все не может угомониться. Она считала, что выбор жены — это дело семьи, а не сердца. Ясмина заплетала тонкую косичку, ее пальцы двигались быстро и умело. — Невеста была из очень уважаемой семьи, с хорошей родословной. Мама до сих пор уверена, что Абдул совершил ошибку, женившись на цыганке. Она видит в ней угрозу ее планам, ее представлению о том, как должна выглядеть идеальная семья. А Рада… ну, Рада, кажется, просто пришлась ей не по душе. Может быть, из-за ее независимости или сильного характера. К тому же, Абдул сильно изменился после встречи с Радой. Бьянка вздохнула. Все оказалось куда сложнее, чем она предполагала. Она не хотела быть причиной семейных раздоров, но и изменить прошлое была не в силах. — А каким он был? — спросила она, глядя в глаза Ясмине. — Ну, – Ясмина призадумалась, глядя на свою работу. — Наши иорданские мужики давольно пылкие и Абдул был слишком пылким. А когда узнал о женитьбе, решился на побег в Россию. Так бы и превратился в старающегося деспота, если не повстречался с Радой. Он даже не побоялся взять ее в жены, учитывая что у нее уже была Диана.

Диана – эта старший ребенок Рады, от первого брака. Она часто приезжала к нам на каникулы, а потом возвращалась в город на учебу. Про бывшего мужа Рады я слышала немного. Знаю только то, что они расстались по обоюдному согласию, он уехал в город и предложил дочери учиться у него, на что Рада согласилась

— Мда, не позавидуешь, – хмыкнул Грим. — Согласен, – кивнул Сильвер.

В последующие три дня в доме Асии мне понравились. Мне даже не удалось обойти все поместье, таким оно большим, но и попадаться на глаза Асии мне тоже не хотелось. Но, у нас были свои приключения, если так можно сказать

На третей своего пребывания в Иордании, Бьянка покалечила соседского мальчика, и его родители пришли разбираться с Абдулом и Ясминой. — Как можно пускать к себе таких детей, – ругалась мать мальчика. — Хотите всю свадьбу испортить? — О моей свадьбе не волнуйся, Ама, не о том беспокоишься, – говорила Ясмина. — Переживать надо за то, что твой восьмилетний сын два года занимается борьбой, а его пятилетняя девочка в два приёма уложила.  — Уот! – сокрушённо кивал головой Абдул. Вечером, после долгих переговоров и выплаты компенсации, Абдул вызвал Бьянку на серьезный разговор. Он объяснил ей, что в их культуре драки и оскорбления недопустимы, особенно с участием детей. Бьянка, выслушав его, пообещала впредь сдерживать свои эмоции и решать конфликты мирным путем. Несмотря на этот инцидент, дни в Иордании проходили довольно спокойно. Бьянка много времени проводила с Ясминой, изучая арабскую культуру и язык. Они гуляли по саду, купались в бассейне и играли в различные игры. Ясмина оказалась прекрасным другом, готовым всегда поддержать и выслушать. Можно сказать, что Ясмина привязалась к девочке, отчего Асия часто закатывала глаза. Но, к сожалению, им пришлось расстаться, так самой невесте тоже надо было подготовиться. А потому, дети развлекали себя как могли. Скользили в носках по полу, догонялки и, наконец, прятки, которые снова сыграли важную роль. Бьянка бежала по коридору, едва удерживаясь чтобы не поскользнуться на скользком полу. Здесь было полно мест, где можно было спрятаться и выбор девочки пал на гостевую комнату второго этажа. На почему-то была заброшена и здесь ее явно искать не будут. Комната оказалась пыльной и заставленной старой мебелью, накрытой белыми простынями. Бьянка с любопытством огляделась. Запах нафталина и чего-то давно забытого щекотал нос. Она приподняла край одной из простыней, под которой угадывалось что-то массивное, Бьянка обнаружила уже знакомое зеркало, которое сново ослепило девочку.

***

— Ваши варианты, кто следующий из великой семерки? – хмыкнул Эйс. — Вернее сказать, кто остался? – поправил Риддл.

***

Бьянка оказалась в какой-то подворотне, где была прохладная тень. Решившись выйти, девочка увидела совершенно другой город, но так похожий на Иорданию. Раскалённый воздух обрушился на неё внезапно, как волна. Ещё секунду назад она стояла в пыльной комнате, а теперь… Пальцы судорожно сжали рукава шелкового платья. Солнце палило немилосердно, и незнакомые запахи специй, благовоний и чего-то терпкого, землистого щекотали ноздри, вызывая головокружение. В толпе мелькали лица – смуглые, с горящими глазами. Мужчины в белых одеждах громко торговались, женщины в ярких покрывалах несли на головах корзины с фруктами, дети с криками носились между прилавками. Всё вокруг было пропитано жизнью, движением, энергией, но эта энергия давила, пугала своей чуждостью.

***

— Это же Аграба! – не удержал восторженного крика Калим. — Я видел этот город на картинке книги! — Если так, то здесь живет советник Джафар, – задумался Азул. — Ну, думаю, здесь мы можем расслабиться. Думаю, ребенка он, в случае длинного языка, не тронет. — Но от Бьян можно ожидать что угодно, – отозвался Леона, поморщившись от головной боли.

***

Бьянка шла вдоль грязной стены, стараясь не привлекать к себе внимания. Ей казалось, что на неё смотрят все – с любопытством, подозрением, даже враждебностью. Но она не боялась, она с любопытством разглядывала город с горящими глазами. Внезапно, её взгляд зацепился за узкую улочку, ведущую вглубь базара. Там, в полумраке, сидел старик, окруженный горами диковинных предметов. Бьянку неудержимо потянуло к нему. Она подошла ближе и увидела, что старик продает амулеты и талисманы. Некоторые из них были сделаны из кости, другие – из металла, а третьи – из камней, похожих на драгоценные. — Что ты ищешь, маленькая госпожа? – прошамкал старик, не поднимая головы. Его голос был хриплым и тихим, словно шелест песка. Бьянка растерялась. Она не знала, что ответить, поскольку с арабским были небольшие проблемы. Да и она не собиралась что-то покупать, у нее попросту не было с собой денег. — Я просто смотрю, – немного ломано на арабском сказала она. — Они прекрасны. Старик медленно поднял голову, его глаза, словно две угольки, впились в лицо Бьянки. Он пристально рассматривал её, словно пытаясь разглядеть что-то скрытое. Наконец, он проскрипел: — Не каждый может оценить красоту этих вещей. Большинство видят лишь безделушки. Но ты… ты видишь нечто большее.У меня есть кое-что особенное, – он достал из-под прилавка небольшую шкатулку, сделанную из темного дерева. — Это не для продажи. Но, возможно, именно это тебе нужно. Он открыл шкатулку, и Бьянка затаила дыхание. Внутри лежал небольшой кулон в форме скарабея, сделанный из лазурита. Он словно светился изнутри, излучая мягкое голубое сияние. Бьянка протянула руку, и старик позволил ей взять кулон. — Считай это мой тебе подарок, – улыбнулся старик. — Как память об Аграбе. — Спасибо, – улыбнулась девочка. Бьянка сжала кулон в руке, чувствуя, как тепло разливается по всему телу. Она благодарно кивнула старику и, словно в трансе, вышла из узкой улочки обратно на шумный базар. Город уже не казался таким чужим и враждебным. Кулон словно изменил ее восприятие, открыв завесу над скрытым волшебством, которое таилось в каждом уголке Аграбы. Вдруг, мимо нее пробежал какой-то мужчина в тряпье, а за ним целая орава стражников. Стражники, пронесшиеся мимо, вывели Бьянку из транса. От неожиданности девочка чуть не оступилась, как кто-то за спиной положил руку на плечи, дабы не дать ей упасть. — Осторожней, – послышалось где-то сверху. Это был высокий, худощавый мужчина, одевающийся в экстравагантные одежды. Он носит чёрный халат с красными рукавами, подпоясанный красным поясом. На плечах у него две своеобразные наплечные погоны. Он так же носит чёрный плащ с красной подкладкой. На голове у него чалма чёрного цвета с красным пером, украшенная камнем и двумя красными полосками. У него карие глаза и чёрная козлиная бородка с усиками. Так же при нём жезл с навершием в виде головы кобры с рубиновыми глазами.  Бьянка удивленно посмотрела на своего спасителя. Его экзотическая одежда и властный взгляд одновременно пугали и завораживали. Он словно сошел со страниц сказок, которые она читала в детстве. — Благодарю вас, – пролепетала она, стараясь скрыть смущение. Мужчина усмехнулся, обнажив ряд ровных белых зубов. — Не стоит благодарности, маленькая госпожа. В Аграбе нужно быть внимательным, особенно если ты не местная. Этот город полон опасностей и секретов. — Я заметила, – кивнула девочка, глядя на удаляющихся стражников. — Аграба и вправду невероятна. — Это ещё не Агроба, пойдем, я покажу тебе настоящую Агробу. Неожиданно, Джафар присел перед девочкой и ловко посадил ее на свой локоть и направился дальше по улице. Девочка не успела опомниться, как они уже двигались по лабиринту узких улочек, лавируя между торговцами и прохожими. — Держись крепче, — произнес Джафар, с легкостью обходя препятствия. — Сейчас я покажу тебе место, откуда открывается лучший вид на город. Бьянка, удивленная внезапной сменой обстоятельств, крепче вцепилась в рукав Джафара. Мир вокруг нее завертелся калейдоскопом красок и запахов. Звуки базара – крики торговцев, звон монет, приглушенный гул толпы – слились в единую симфонию, которая оглушала и завораживала одновременно. Она чувствовала себя героиней восточной сказки, которую сама же когда-то читала. Джафар ловко пробирался сквозь толпу, словно знал каждый камень на этих запутанных улочках. Он, казалось, не замечал ни взглядов, ни удивленных перешептываний, вызванных их странной процессией. Вскоре они оказались у подножия старой, полуразрушенной лестницы, ведущей вверх, куда-то в небо. — Они все смотрят, – прошептала Бьянка, чувствуя себя неловко. — Не стоит на них обращать внимания, они всего лишь глупцы, – презрительно отозвался Джафар. — Не стоит даже задумываться о них. Здесь начинается настоящее приключение, маленькая госпожа. — Лучше зовите меня по имени, Бьянка, – сказала она. — Джафар, – представился в ответ мужчина. Он легко взбежал по ступеням, неся Бьянку на руках, словно пушинку. Лестница вилась все выше и выше, становясь все круче и опаснее. Бьянка затаила дыхание, боясь взглянуть вниз. Но Джафар, казалось, не испытывал ни малейшего страха. Его движения были уверенными и грациозными, а взгляд устремлен куда-то вдаль. Наконец, они выбрались на плоскую крышу старого здания. Перед ними открылась захватывающая панорама Аграбы. Город раскинулся у их ног во всем своем великолепии: мечети с золотыми куполами, узкие улочки, лабиринты базаров, и вдалеке – бескрайняя пустыня, простирающаяся до самого горизонта. Бьянка замерла, пораженная красотой открывшегося вида. Забыв о страхе и неуверенности, она просто любовалась городом, чувствуя себя частью этого волшебного мира. — Это и есть настоящая Аграба, Бьянка, — произнес Джафар, нарушая тишину. — Не та, что видят туристы и торговцы. Это город секретов, возможностей и… власти. Он опустил девочку на землю, и она, наконец, смогла рассмотреть его лицо вблизи. В его темных глазах, казалось, плясали отблески далеких костров. Бьянка почувствовала легкий озноб, несмотря на жаркий воздух Аграбы. В этом человеке было что-то завораживающее и пугающее одновременно. — Власти? — переспросила она, не отрывая взгляда от города. — Да, власти, — повторил Джафар, обводя рукой панораму. — В Аграбе власть – это все. Без нее ты ничто, просто пыль на ветру. Но с ней… ты можешь получить все, что пожелаешь. Богатство, славу, любовь… даже то, что кажется невозможным. Он подошел к краю крыши и посмотрел вниз, на шумный базар. В его глазах сверкнул опасный огонек. Бьянка поняла, что этот человек, несмотря на свою внешнюю учтивость, скрывает в себе нечто темное и непредсказуемое. И она, сама того не подозревая, оказалась втянута в его опасную игру. Но, вопреки здравому смыслу, ей было интересно. — Вы хотите получить власть? – спросила Бьянка, с любопытством глядя на Джафара. Он медленно повернулся к ней, и в его взгляде мелькнула тень удивления. — Разве ты не хочешь? Разве тебе нравится быть просто наблюдателем, маленькой девочкой, которая приехала сюда поглазеть на экзотику? Разве ты не мечтаешь о большем? Бьянка задумалась. Она всегда мечтала о приключениях, о чем-то необычном, о том, чтобы оставить свой след в этом мире. Но она никогда не думала о власти как о цели. — Я уже самый богатый человек, – сказала она. — У меня есть любимые люди: дедушка, Рада, Абдул, Виджай с Каримом и Нана. Есть любимый человек – мама. Я знаю что они меня любят. У меня есть дом, где я рада проводить место. О большем мне мечтать не чего. Разве это уже не счастье? Эйс с Дьюсом переглянулись, но ничего не сказали. Им было жалко Бьян, что она упорно продолжала верить, что ее мать ее любит и скучает. И было очень страшно увидеть, как эта иллюзия могла разрушиться в глазах ребенка. Джафар на мгновение замолчал, словно обдумывая ее слова. В его глазах промелькнуло что-то похожее на уважение, но тут же исчезло, сменившись привычной надменностью. — Ты наивна, Бьянка, – наконец произнес он. — Богатство и любовь – это хорошо, но они не защитят тебя от опасностей этого мира. Власть – это щит и меч, это возможность контролировать свою судьбу. Без нее ты всего лишь пешка в чужой игре. Он снова отвернулся к городу, словно забыв о присутствии Бьянки. Девочка почувствовала легкую обиду, но тут же подавила ее. Она понимала, что Джафар говорит правду. В этом мире, где правят сила и коварство, наивность может быть опасной. — А если власть ведет к жестокости и несправедливости? – спросила она, стараясь сохранить спокойствие. — Разве не лучше оставаться добрым и честным, даже если это означает быть уязвимым? Джафар громко рассмеялся, его смех эхом разнесся над крышами Аграбы. — Доброта и честность – это роскошь, которую могут позволить себе только слабые, – ответил он, повернувшись к Бьянке с презрительной улыбкой. — В этом мире выживает сильнейший, а не самый добрый. И если ты хочешь добиться чего-то, ты должна быть готова играть по правилам, даже если они тебе не нравятся. Бьянка сжала кулаки. В словах Джафара была логика, холодная и безжалостная, но она не могла с ней согласиться. Она верила, что можно быть сильным, не теряя при этом человечности. Что можно бороться за свои убеждения, не прибегая к жестокости. Но как доказать это ему, человеку, который, казалось, давно утратил всякую веру в добро? — Ты говоришь так, словно мир делится только на сильных и слабых, — возразила она. — Но разве нет места для тех, кто пытается изменить правила игры? Для тех, кто верит в справедливость и милосердие? Джафар прищурился, рассматривая ее, как редкую бабочку под стеклом. — Ты слишком юна, чтобы понимать такие вещи, — процедил он. — Мир не меняется от красивых слов и благородных порывов. Он меняется силой. И если ты не готова применять ее, ты будешь сломлена. — Я не боюсь быть сломленной, — твердо ответила Бьянка. — Я боюсь стать такой, как ты. Джафар усмехнулся, и в этой усмешке не было ни капли тепла. Лишь сталь и презрение. — Наивная идеалистка, — пробормотал он, скорее себе, чем ей. — Ты еще не видела настоящего зла, не сталкивалась с предательством, которое выворачивает душу наизнанку. Подожди, и жизнь сама покажет тебе, что я прав. Хотя, мне бы не хотелось чтобы ты столкнулась с этим. Бьянка покачала головой. Она знала, что мир жесток. Она видела это своими глазами. Но она отказывалась верить, что жестокость — единственный способ выжить в нем. Она верила, что можно остаться человеком, даже сражаясь за то, во что веришь.

***

В кабинете была тишина, каждый думал о своем. Леона, обведя взглядом присутствующих заметил, что кое-кого не было. Ничего не говоря, Леона тихо выскользнул в коридор, разминая затекшее тело. Как и ожидалось, Джамиль все это время сидел в палате Бьян, держа ее за руку, играя с пальцами, и при этом положив голову куда-то на ее бедро и смотря куда-то пустоту. — Тебе нужно отдохнуть, — тихо произнес Леона, стараясь не спугнуть Джамиля из его задумчивого состояния. Голос прозвучал мягко, с пониманием. Джамиль вздрогнул, словно очнулся от глубокого сна. Он поднял голову, и Леона увидел в его глазах усталость, граничащую с отчаянием. — Не могу, — прошептал Джамиль, его пальцы сильнее сжали руку Бьян. — Я должен быть здесь. Леона положил руку на плечо Джамиля, слегка сжимая ее. — Я понимаю, но тебе тоже нужна передышка. Мы все волнуемся за нее, но ты не сможешь помочь, если сам сломаешься. Пойди, поспи пару часов. Мы присмотрим за ней. Джамиль колебался. Он бросил взгляд на лицо Бьян, такое бледное и безмятежное. Сердце сжалось от боли и страха. Но он знал, что Леон прав. Ему нужно восстановить силы, чтобы быть рядом с ней, когда она проснется. — Хорошо, — наконец согласился Джамиль, с трудом поднимаясь на ноги. — Стража проведет тебя в гостевую комнату, – бросил напоследок Леона, прежде чем Джамиль скрылся за дверью. Выходя из палаты, он казался тенью самого себя, измученным и уязвимым. Леона вздохнул и присел рядом с Бьян, беря ее холодную руку в свою. Теперь его очередь быть рядом.

***

А в вечер перед нашим отъездом дедушка дяди Абдула затеял прощальный шашлык, и мы допоздна сидели в саду, за длинным деревянным столом, накрытым простенькой клеёнчатой скатертью, заедали сочное мясо хрустящим хачапури и салатом из запечённых овощей. На десерт взрослые пили кофе, а дети ели крупную, приторно-сладкую черешню и запивали её кисленьким компотом.

Вернувшись в Россию, Бьянка сразу налетела на дедушку, который, как и обещал, вернулся домой до их возвращения. Вечером девочка с придыханием рассказывала об Иордании, о свадьбе и городе.

Пожалуй, я навсегда запомнила тот июнь и густое ночное небо над Иорданией и шумные его улочки и дни, когда мы все были вместе и ни одному нормальному человеку не было дела до того, грузин ты, русский, еврей, араб или цыган, и казалось, что так будет всегда и этой дружбе нет конца и края. Почти сразу Рада проинформировала нас, что мы наше приключение не заканчивается и мы едем на дачу Абдула, которую тот обычно сдавал в аренду и которую надо было привести в порядок. Туда добираться около трех дней, но мы, дети, обожали такую длинную дорогу. А добирались мы на старенькой, но ещё крепкой Волге

Теперь ребята наблюдали, как трое детей, с нескрываемым восторгом, рассматривали белую Волгу постоянно норовя залезть в нутрь и поиграть с рулем, но Рада не давала. — Ну ка отстали от кибитки! – ругалась женщина, перебирая грязные вещи от чистых. — Мам, но ведь интересно, – заканючил Карим. — А дедушка поедет? – спросила Бьян. — Не знаю, – сказала Рада. — Сходи спроси. Уже через пять минут, Бьян наблюдала за тем, как Нанп стояла над кроватью Морозова, который сейчас лежал укутавшись в одеяло и обмотанный в шарф на шее. В руках у старухи был градусник с довольно высокой температурой. — Нет, – неверующее покачала головой девочка. — Да, – кивнула Нана. — Бьянка, поедешь одна, а я останусь лечить Морозова. Бьянка расстроенно поплелась обратно к кибитке, волоча ноги по пыльной дороге. Новость о болезни дедушки Морозова омрачила предвкушение предстоящего путешествия. Без него все казалось каким-то неполным, пресным. Она подошла к Раде и сообщила печальное известие. Женщина вздохнула, но, казалось, не удивилась. — Ничего не поделаешь, Бьянка. Значит, поедем без него. Зато у нас будет больше места в машине! – попыталась подбодрить девочку Рада, но Бьянка лишь нахмурилась. Мысль о просторе в машине мало ее утешала. Вскоре все было готово к отъезду. Машина уже стояла у ворот. Дети с нетерпением ждали сигнала к отправлению, но дядя Абдул все не спешил. И вот, во двор зашел мужчина с трудом втащив большой баул. — Это что такое? – удивилась Рада.  — Морозов с Наной нам припасов на дорогу дали, – протёр пот с чела Абдул.  Рада открыла сумку и стала рассматривать каждый сверток. С каждым новым свёртком на лице её всё отчётливей выступало отчаяние.

Нана с дедушкой положили нам в дорогу луковый пирог, пирожки с капустой, дюжину отварных куриных яиц, банку айвового варенья, банку малосольных огурчиков, банку аджики, бутылку тутовки, овощей килограмм пять и столько же фруктов, а также большую эмалированную кастрюлю с замаринованным на шашлык мясом. В кармане сумки Рада нашла нож, спички, полпачки мелкой соли, рулон драгоценной туалетной бумаги, таблетки тетрациклина и цитрамона, йод, зелёнку, вату и широкий марлевый нестерильный бинт в количестве 1 шт.

— Не хватает только надувной лодки, – захохотал Абдул. — Зачем ты это взял? – Рада уставилась на Абдула. — Мы что, не смогли бы Бьянку прокормить?  — Вот позвони и скажи им это сама, – рассердился папа. — Можно подумать, твоя мать приняла бы мой отказ! — А что сразу звонить? – испугалась Рада. — Надо было оставить сумку за порогом и быстренько уйти! Абдул лишь качнул головой куда-то себе за спину, давая Раде сигнал, чтобы она посмотрела в то направление. Переведя взгляд, женщина увидела мать, которая выглядывала из-за окна, наблюдая за ними. Рада обреченно вздохнула, понимая, что спорить бесполезно. Ее мать, Нана, была женщиной решительной и своевольной, и отказать ей было практически невозможно. Она знала, что попытка вернуть сумку приведет лишь к громкому скандалу и обиде, а этого ей меньше всего хотелось. — Ладно, – сказала Рада, махнув рукой. – Погрузим это все в багажник. Но учтите, места там не так много, так что придется потесниться. Дети с радостными криками принялись помогать переносить припасы в машину. Бьянка, хоть и была расстроена из-за болезни дедушки, не могла не улыбнуться, глядя на эту суету. Она знала, что путешествие все равно будет интересным и полным приключений, даже без Морозова. Когда все вещи были погружены, Абдул вставил ключи и машина ринулась с места. Волга медленно покатила по пыльной дороге, увозя их в новое путешествие, навстречу новым впечатлениям. Бьянка выглянула в окно и увидела, как Нана машет им рукой с порога дома. Девочка помахала ей в ответ, надеясь, что дедушка Морозов скоро поправится и они смогут снова быть вместе. Дорога предстояла долгая, но Бьянка знала, что они справятся. У них было много еды, теплая кибитка и самое главное – компания верных друзей. А это, по ее мнению, было самым важным в любом путешествии.

Помню, как мы обожали такую дорогу. Не смотря на некоторые неудобства, мы нашли чем себя занять и ничуть не скучали, а уж тем более, не голодали

И вот, три дня сменились в одно мгновение и наблюдатели оказались у дома, рядом с котором стояла пустая кибитка. Дача Абдула была деревянной, добротно сколоченная с верандой, двумя спальнями и большой кухней, совмещённой с гостиной. Выражаясь современным языком – мужчина являлся счастливым обладателям загородного коттеджа, правда, с весьма скромной внутренней обстановкой.  И пока взрослые были заняты уборкой и раскладыванием вещей, дети ринулись изучать Берд-Даг. Деревня Берд-Даг, затерянная среди складок гор, словно драгоценный камень, укрытый в бархате ущелий. Дорога к ней – извилистая нить, плетущаяся вдоль бурных потоков, где каждый камень – свидетель вечности, а каждый поворот открывает новые, захватывающие дух панорамы. Дома Берд-Дага, прилепившиеся к склонам, как ласточкины гнезда, сложены из дикого камня, их крыши, покрытые мхом, сливаются с окружающей зеленью, создавая впечатление, будто деревня выросла прямо из земли. Узкие улочки, мощенные булыжником, хранят отпечатки времени, эхо голосов предков и шепот ветра, проносящегося сквозь ущелья. Сердцем деревни является старая мельница, ее скрипучие лопасти, вращаясь под напором горной реки, словно отбивают ритм жизни, размеренный и неспешный. Вокруг мельницы раскинулся небольшой рынок, где местные жители торгуют свежими фруктами, горным медом и изделиями ручной работы, хранящими тепло человеческих рук. Вечерами над Берд-Дагом сгущается густой сумрак, усеянный мириадами звезд, которые кажутся особенно яркими и близкими. В это время в домах зажигаются огни, и деревня наполняется уютом и теплом, словно приглашая путника отдохнуть от дорожной пыли и насладиться покоем горной обители. Здесь время замедляет свой бег, позволяя ощутить гармонию с природой и самим собой. Но больше всего дети обожали исследовать древние развалины, полностью игнорируя табличку «Охраняется государством». Как и сейчас. Бьянка ловко карабкается по камням, пытаясь поспеть за остальными детьми. Те, не обращая на нее внимания, бегали, резвились и смеялись. А Бьянка и не спешила, она предпочитала быть осторожнее и неспешно осматривать новые владения. — Хоть бы не навернулась, – Дьюс устало помассировал виски. И как по заказу, Бьянка провалилась между двумя камнями. — Накаркал, – прокомментировал Эйс. — Но стоит отдать должное, мир Бьян очень красив. Бьянка поднялась и снова направилась вперед, как вдруг ее взгляд упал на какую-то лестницу, ведущую куда-то под землю. Забыв об осторожности, Бьянка спустилась по ступеням, покрытым влажным мхом. Внизу ее встретила кромешная тьма, лишь слабый луч света проникал сверху, едва освещая первые несколько ступеней. Девочка достала из кармана штанов фонарик и включила его. Луч света выхватил из темноты узкий каменный коридор, стены которого были покрыты какими-то странными символами. Любопытство пересилило страх, и Бьянка двинулась вперед. Коридор становился все ниже и уже, временами ей приходилось пригибаться, чтобы не удариться головой о низкий потолок. В воздухе чувствовался запах сырости и чего-то еще, неуловимо знакомого, но непонятного. Внезапно коридор закончился, и Бьянка оказалась в небольшой круглой комнате, где ее уже поджидало зеркало. Яркая вспышка и девочка оказалась в каком-то подземелье, где находилась настоящая «лаборатория» ведьмы. Старые каменные стены сочились влагой, а в воздухе витал густой запах трав и каких-то химических реагентов. Колбы, реторты и прочие алхимические приспособления громоздились на полках, образуя причудливый лабиринт из стекла и металла. В центре комнаты стоял большой деревянный стол, заваленный книгами в кожаных переплетах, исписанными пергаментами и какими-то странными артефактами. Бьянка огляделась, чувствуя, как по спине пробегают мурашки. Это место казалось одновременно пугающим и завораживающим. Она не могла понять, как она здесь оказалась, но любопытство снова взяло верх. Девочка подошла к столу и принялась разглядывать его содержимое. Она взяла в руки один из пергаментов и попыталась прочитать написанное, но буквы были слишком вычурными и непонятными. Внезапно в дальнем углу комнаты что-то зашуршало. Бьянка вздрогнула и направила луч фонарика в сторону звука. Из темноты показалась черная ворона. Вместе с этим, на лестнице послышались чьи-то шаги от которых девочка вздрогнула и не придумала ничего лучше, чем спрятаться под столом. Комната резко осветилась и Бьян, слегка выглянув, смогла увидеть постороннего. Это была красивая женщина средних лет со спокойным, холодным лицом и стройной фигурой. У неё бледная кожа, зелёные глаза, длинные чёрные волосы, красные губы и тонкие, словно нарисованные тёмные брови. Одета она в тёмно-фиолетовое платье с длинными рукавами и красным верёвочным поясом, обвязывающим её талию. Она также носит чёрную балаклаву, которая закрывает её уши, шею и волосы. На плечах у неё длинная чёрная мантия с красной подкладкой внутри; нижняя часть мантии выложена белым мехом. На шее королева носит золотой кулон, который соединяет белый воротник с мантией. На голове у неё золотая корона с пятью шипами, на одном из которых красуется белая жемчужина. На ногах носит жёлто-оранжевые туфли на высоком каблуке. — О, я узнал эту тетеньку! – воскликнул Грим. — В нашем колледже стоит ее статуя. — Это королева Гримхильда, известная ведьма по созданию ядов, – послышался голос Вила. Королева, не спеша, окинула взглядом лабораторию, словно осматривая свои владения. Ее зеленые глаза, казалось, проникали в самые темные углы комнаты, выискивая малейшие детали. Она подошла к столу и, проведя рукой по старинным книгам, тихо прошептала что-то на незнакомом языке. Ворона, сидевшая на балке под потолком, каркнула в ответ, словно соглашаясь с каждым ее словом. Бьянка затаила дыхание, боясь пошевелиться. Ей казалось, что сердце бешено колотится, готовое вырваться из груди. Она пыталась понять, кто эта женщина и что она здесь делает. "Ведьма?" – промелькнуло в голове у девочки. Страх сковал ее, но любопытство не давало ей полностью поддаться панике. Королева достала из-под мантии небольшой хрустальный шар и поставила его на стол. Шар засветился мягким, приглушенным светом, освещая лицо женщины. Она пристально всмотрелась в него, словно пытаясь увидеть в нем что-то важное. Внезапно ее взгляд стал жестким и сосредоточенным. — Я знаю, что ты здесь, — произнесла она громким, властным голосом, от которого у Бьянки мурашки побежали по коже. — Выходи. Тебе нечего бояться. Бьянка не знала, что делать. Бежать было поздно, да и куда бежать? Она медленно вылезла из-под стола, держа фонарик в руке, как оружие. Королева смотрела на нее с легкой улыбкой, словно ожидала ее появления. Бьянка невольно отступила на шаг, ощущая на себе пронзительный взгляд королевы. В её глазах не было злобы, скорее, любопытство и даже какое-то подобие грусти. — Не бойся, дитя, — мягко произнесла королева, жестом приглашая Бьянку подойти ближе. — Ты откуда здесь? Бьянка, все еще настороженно, сделала еще один шаг назад, но затем остановилась. Что-то в голосе королевы, в ее взгляде, заставило девочку усомниться в собственных страхах. Медленно, неуверенно, она подошла ближе, стараясь не выпускать из рук фонарик. — Я… я не знаю, — пробормотала Бьянка, запинаясь. — Я просто… шла по коридору и… вдруг оказалась здесь. Королева внимательно выслушала ее, не перебивая. Когда Бьянка закончила говорить, она задумчиво нахмурила брови. — Коридор, говоришь? Интересно… Зеркало? Бьянка кивнула. — Да, там было зеркало. — Оно? Королева кивнула куда-то в сторону, где у стены стояло, прикрытое занавеской, знакомое зеркало, чье отражение немного сверкало от света свечей. — Ага, – кивнула Бьянка. — Значит, ты тут ненадолго, – подвела итог королева. — Побудь здесь, не стоит чтобы тебя кто-то видел. А мне нужно поработать, поэтому попрошу не мешать. Бьянка, сгорая от любопытства, не удержалась от вопроса: — А что Вы делаете? Королева Гримхильда усмехнулась, словно вопрос девочки позабавил ее. Она придвинула к себе несколько колб с разноцветными жидкостями и начала аккуратно смешивать их, добавляя какие-то порошки и травы. — Я работаю над одним зельем, — небрежно ответила она, не отрываясь от своего занятия. — Очень важным зельем. Бьянка зачарованно наблюдала за действиями королевы. То, как она уверенно и ловко обращалась с колбами и ингредиентами, вызывало восхищение. Ей казалось, что она попала в настоящую сказку, где магия существует на самом деле. Ничуть не стесняясь, Бьянка ловко забралась на край стола, свесив с него ноги и болтая ими в воздухе. Королева, на удивление, ничего не сказала насчет того, что Бьянка села за стол. — А что это за зелье? — не унималась девочка. Гримхильда, казалось, немного раздраженно вздохнула, но все же ответила: — Это зелье красоты. Оно поможет мне сохранить мою молодость и привлекательность. С этими словами королева достала из шкатулки небольшой флакон и перелила в него готовую жидкость. Жидкость переливалась всеми цветами радуги, словно в ней были заключены звезды. Гримхильда плотно закрыла флакон пробкой и спрятала его обратно в шкатулку. — Но зачем оно Вам, Вы и так красивы? – недоумевала Бьянка. — Вы нечто больше чем Ваша внешность. Вы вкурсе? Королева Гримхильда оторвалась от своих зелий и внимательно посмотрела на девочку. В ее глазах промелькнуло что-то вроде удивления, смешанного с легкой иронией. — Ты еще слишком мала, чтобы понимать такие вещи, — ответила она, слегка улыбаясь. — Красота — это сила, дитя. Она открывает двери, завоевывает сердца и дает власть над миром. Без нее ты никто. Бьянка нахмурилась, пытаясь понять смысл этих слов. Ей всегда казалось, что главное — это ум и доброта, а не внешность. Но, глядя на королеву, она не могла не признать, что красота имеет какое-то значение. — Но Вы королева! – воскликнула Бьянка. — Женщина, во главе королевства, однозначно прекрасна! Было видно, королева сильно смутилась от таких слов, отчего она даже отвлеклась от своего дела. — Эм, спасибо. — Вы же чародейка, так чего же Вам боятся? Гримхильда отвернулась, делая вид, что занята своими колбами, но Бьянка видела, как слегка порозовели ее щеки. Неожиданный комплимент, похоже, застал королеву врасплох. — Магия – это не все, дитя. – произнесла она, наконец, нарушив молчание. — Она лишь инструмент, а использовать его нужно с умом. И даже магия не вечна. Красота же… она вечна в отражении, в восхищении, в силе, которую она дарует. То зеркало, через которое ты попала сюда, как раз и говорит о моих изъянах, из-за которых я не могу быть красивей всех. Королева снова погрузилась в свои дела, а Бьянка, немного подумав, спросила: — А это зеркало… Мужчина? Королева замерла, словно ее поразила молния. Она медленно повернулась к Бьянке, в ее зеленых глазах читалось изумление. Казалось, этот простой детский вопрос выбил ее из колеи. — Да как ты? – недоумевал Эйс, переводя взгляд между двумя особами. — Как она перескочила с этого на… это? — Поистине, детские мысли не постижимы, – посмеялся Рук. — Вероятно, – замялась королева. — А как это связано? — Типично, – хохотнула Бьянка. — Что это зеркало себе воображает? Вы прекрасны, словно магнолия в Мае! И не стоит верить этой стекляшке, зовущей себя зеркалом! Прада говорила Рада, зеркало самый главный враг человечества! Королева ошеломленно молчала, словно пытаясь переварить услышанное. Слова девочки, наивные и искренние, словно лучик света, пробились сквозь броню ее многолетних забот и сомнений. Она привыкла к лести, к угодничеству, но в этих простых словах звучала какая-то особая правда, какая-то неподдельная вера. Королева Гримхильда удивленно приподняла бровь. Слова девочки звучали так искренне и наивно, что королева невольно улыбнулась. Она привыкла к лести и восхищению, но в этих словах не было ни тени корысти или зависти. — Ты очень добра, дитя, — сказала Гримхильда. — Но зеркало не просто стекляшка. Оно видит то, чего не видят другие. Оно говорит правду, какой бы горькой она ни была. — А если зеркало лжет? — возразила Бьянка. — Что, если оно специально говорит Вам гадости, чтобы Вы чувствовали себя плохо? Может, оно просто завидует Вашей красоте и хочет, чтобы Вы были несчастны? Королева задумалась. Она никогда не смотрела на ситуацию под таким углом. Ей всегда казалось, что зеркало – это объективный судья ее красоты, но что, если оно действительно предвзято? — Может быть, ты и права, — произнесла Гримхильда, — Может, стоит перестать так сильно доверять зеркалу и начать верить в себя. Бьянка радостно захлопала в ладоши. — Вот именно! Вы самая красивая королева на свете! И никакое зеркало не сможет это изменить! В этот момент ворона, сидевшая на балке, каркнула, словно подтверждая слова девочки. Гримхильда улыбнулась, и ее лицо стало еще прекраснее. Она взглянула на Бьянку с благодарностью и сказала: — Что ж, спасибо тебе.

***

Вил задумчиво коснулся пальцами своего лица. Он, как звезда, до сих пор заботился об внешнем виде, но уже не реагировал так резко. Было очень странно слышать истину из уст маленького ребенка. Ему предстояло на многое поменять свой взгляд, в том числе на свою карьеру. Вила всегда окружала аура нарциссизма, подпитанная годами обожания поклонников и глянцевых обложек. Он привык к тому, что его мнение – истина в последней инстанции, а его талант – нечто само собой разумеющееся. Но сейчас, слова этого невинного создания прозвучали как звон будильника, который с треском разбил его устоявшееся мировоззрение. Он понимал, что мир вокруг изменился, а он остался в своей золотой клетке, уверенный в незыблемости своей популярности. Но так ли это на самом деле? Он видел, как новые звезды восходят на небосклоне шоу-бизнеса, затмевая своим сиянием прежних кумиров. И он боялся, что скоро его собственное сияние начнет тускнеть. Вил осознавал, что ему необходимо пересмотреть свой подход к карьере. Больше нельзя почивать на лаврах и рассчитывать только на былые заслуги. Нужно искать новые горизонты, экспериментировать, пробовать себя в чем-то совершенно ином. Возможно, стоит заняться продюсированием молодых талантов, писать музыку для других исполнителей или даже попробовать себя в кино.

***

Бьянка снова подошла к зеркалу, дабы вернуться домой, но на этот раз, она задержала на нем взгляд. — Ты ужасен, – фыркнула она. — Как тебя ещё на металлолом не сдали? Вспышка и девочка пропала, но ее наблюдатели не сразу перенеслись вслед за ней, а остались в одной комнате с королевой, которая тоже презрительно осмотрела зеркало. — Сдам ка я тебя на самом деле, – проговорила она. — Хоть поспокойнее буду. — Теперь понятно, как Зеркало Тьмы оказалось в колледже, – тихо посмеялся Лилия. Обычно, когда Бьян разговаривала с необычными собеседниками она всегда возвращалась домой после. Но в этот раз, что-то пошло не так. Когда зрение вернулось, Бьянка оказалась в ином мире. Воздух здесь был густым и удушливым, пропитанным запахом серы и тлеющих углей. Земля под ногами – потрескавшаяся, багряная, усеянная острыми осколками неведомых минералов. Вдалеке, словно из ран земли, вырывались клубы черного дыма, застилая багровое небо. Бьянка огляделась. Это место не походило ни на что, виденное ею прежде. Скалистые обрывы вздымались ввысь, словно когтистые пальцы, хватающие угасающее светило. Странные, корявые деревья с ветвями, похожими на змей, тянулись к небу. В этом царстве теней и мрака, девочка чувствовала себя одинокой и уязвимой, но в то же время, охваченной неутолимым любопытством. Она знала, что должна узнать, что это за место, и как ей вернуться домой. Но прежде всего, ей нужно было выжить в этом враждебном мире. — Это не ее дом, – Эйс тоже недоумевал. — Это Тартар, подземный город Аида, – послышался голос Идии. Вот только, Бьянку мало интересовало где она оказалась. Она была зла. — Э! – возмутилась она, разворачиваясь к зеркалу. — Ты меня не туда отправил! Но зеркало молчало, словно это была обычная стекляшка. — Ты что, обиделся на меня? Да я на тебя должна обижаться! Довел бедную женщину до истерики, а теперь делает из себя обиженку! Бьянка топнула ногой, поднимая облачко багровой пыли. Ярость клокотала в ней, затмевая страх и неуверенность. Как он мог так поступить? Ведь она доверилась ему! Она, Бьянка, которая всегда была осторожна и скептична, поверила этому говорящему зеркалу! И вот, пожалуйста, результат – она в какой-то жуткой дыре, посреди апокалиптического пейзажа. Она снова повернулась к зеркалу, пытаясь разглядеть в его тусклой поверхности хоть что-то. Ничего. Просто отражение ее собственной разъяренной физиономии. Она прикусила губу, стараясь успокоиться. Криками делу не поможешь. Нужно собраться и найти способ вернуться домой. Но для начала нужно понять, как здесь выжить. — Чего это ты расшумелась? Рядом послышался недовольный, ворчливый голос. Это был мужчина с бледной кожей, что подчёркивает его связь с мёртвым миром, и жёлтые глаза. Он носит чёрную тогу, состоящую из дыма. На голове вместо волос синее пламя. — Сам король подземного мира, – восторженно выдохнул Орто. — Меня не пускают! – недовольно воскликнула Бьянка, указывая пальцем на зеркало. Мужчина, стоявший до этого прислонившись к стене, медленно выпрямился и подошел ближе к девочке, рассматривая на объект ее гнева. — С магическими объектами стоит быть аккуратнее, а то и они могут обидеться, – тихо посмеялся Аид. — А если они доводят до такого состояния? — Это уже проблема его владельца. Аид приподнял бровь, с интересом разглядывая Бьянку. Ее гневная тирада, казалось, ничуть его не смутила. Наоборот, в его желтых глазах мелькнул отблеск веселья. — Довольно необычная реакция для смертной, попавшей в Тартар, — протянул он, обходя Бьянку кругом. — Обычно здесь плачут, молят о пощаде… А ты ругаешь зеркало. Бьянка фыркнула. — Плакать я буду потом, когда совсем отчаюсь. А сейчас у меня слишком много злости, чтобы тратить ее на слезы. И вообще, разве вам нечем заняться, кроме как наблюдать за попаданцами? Аид остановился и ухмыльнулся. — На самом деле, дел у меня предостаточно. Но редкий гость в Тартаре – это всегда интересно. Тем более, такой… энергичный. Да и знаешь? Богам порой бывает так скучно. — Скучно, значит? — Бьянка скрестила руки на груди. — А меня, значит, никто не спросил, хочу ли я развлекать богов своим визитом? У меня вообще-то свои планы были! Аид пожал плечами, и синее пламя на его голове слегка колыхнулось. — Такова судьба, смертная. Иногда боги вмешиваются в жизни людей. Иногда – случайно, иногда – намеренно. В любом случае, ты здесь. И пока ты в моем царстве, ты – моя гостья. Бьянка прищурилась. «Гостья», значит? Что-то подсказывало ей, что это звание скорее подразумевает пленницу, чем дорогую гостью. — А где я вообще? – спросила она. Аид указал рукой на горизонт, где зловеще дымились разломы в земле. — Как я уже сказал, это Тартар. Самый глубокий и мрачный уровень Подземного царства. Сюда попадают души тех, кто давно покинул мир живых и ждут своего часа, чтобы вернуться в новую жизнь. Хотя, судя по твоему виду, ты вряд ли принадлежишь к этой категории. Он снова окинул Бьянку оценивающим взглядом. Она стояла, маленькая и хрупкая, на фоне этого апокалиптического пейзажа, и в ее глазах горел упрямый огонек. Аид не мог не признать, что эта смертная вызывала у него симпатию. — Значит, все умершие попадают сюда? – прищурилась девочка. — Верно, как король подземного мира, я должен следить за этим. Однако, изредка, я также подсматриваю за живыми, если уж слишком скучно. — И ты можешь найти здесь любого человека, который тебе нужен? — Да, а что? — А ты можешь найти моего папу? Аид на мгновение замер, его желтые глаза стали чуть серьезнее. Он изучающе посмотрел на Бьянку, словно пытаясь разглядеть что-то за ее вопросом. — Могу, — медленно ответил он. — Но зачем тебе это? Поиск души в Тартаре – дело непростое. Здесь миллионы теней, блуждающих в вечном мраке. Найти конкретную душу, особенно если она недавно покинула мир живых, требует времени и… определенных усилий. Ребятам стало сильно жалко девочку. Не зная своего отца, она думала о нем и хотела хоть что-то узнать о нем, даже не смотря на то, что тот человек даже не заслуживал этого. Бьянка сжала кулаки. В ее глазах появилось отчаяние, которое она так отчаянно пыталась скрыть. — Я его не знаю, я даже никогда его не видела. Просто хочу знать, жив ли он вообще? Аид молчал, оценивая ее слова. Что-то в ее голосе заставило его усомниться в ее искренности. Была ли это действительно простое любопытство, или за этим вопросом скрывалось нечто большее? Подземный мир повиновался ему, но даже он не мог предвидеть последствий каждого своего действия. И все же, в ее отчаянном взгляде он увидел что-то, что затронуло его. Может быть, это было лишь мимолетное развлечение, способ скрасить вечную скуку, но что-то подсказывало ему, что этот маленький смертный принесет в его царство больше, чем просто забаву. — Хорошо, — наконец произнес он, — Я попробую найти его. Но не жди, что это произойдет мгновенно. Тартар — это не то место, где легко отыскать кого-либо. И если я его найду… что ты будешь делать? Бьянка на мгновение задумалась. Она не знала. Она просто хотела знать, жив ли он. Но что потом? Что она скажет ему, если он жив? Будет ли он рад ее видеть? Или он предпочтет, чтобы она оставалась неизвестной дочерью, которую он никогда не знал? — Я… я просто хочу знать, в порядке ли он. И если он мертв… то я хочу знать, почему, — тихо ответила она. Ее голос дрожал, но в нем звучала решимость. Она была готова к любому ответу, какой бы он ни был. Аид кивнул, удовлетворенный ее ответом. Он провел рукой в воздухе, и перед ними возникло мерцающее изображение. В нем были видны сотни блуждающих душ, потерянных в вечном мраке. — Тогда посмотрим, что мы сможем найти, — прошептал он, и изображение исчезло. — Оставайся здесь. Я вернусь, когда что-нибудь узнаю. И постарайся не навлечь на себя слишком много неприятностей. В Тартаре и без тебя хватает проблем. Бьянка осталась одна в огромном зале, эхо слов Аида еще звучало в ее ушах. Мерцающие отблески от угольных жаровен бросали причудливые тени на стены, превращая знакомое помещение в лабиринт страхов и надежд. Она села на один из холодных каменных тронов, чувствуя, как пробирает дрожь. Ожидание казалось невыносимым. Каждая минута тянулась как вечность, наполненная тревогой и смутными воспоминаниями. Вдруг, ребята оказались в, что-то на подобии, кабинета Аида, где его хозяин что-то упорно высматривал среди тумана в огромной чаще.

Мне не составило труда найти отца девочки и понять, что он жив и та ему совершенно не была нужна. Я также не удержался, дабы не обратить внимание на ее мать. Мда, таких родителей врагу не поделаешь… Кажется, у меня появился новый объект для наблюдения. Не каждый же день тебе удается встретить Видящую

Ребята замерли в неверии и недоумении. Вместо привычного голоса Бьян, они услышали голос Аида, который никак не мог звучать в воспоминаниях девушки, но звучал. — Как такое возможно? – едва слышно выдавил из себя Эйс. — Видимо, это побочный эффект от взаимодействия двух магий, – предположил Сильвер. — И не стоит забывать, что Аид Бог подземного мира, – добавил Орто. — Мы же до конца не знаем, как это работает с его стороны. — А нас слышать или видеть не может? – спросил Грим. — Не может, – ответил Маллеус. — Это же фрагменты прошлого, на вас они никак не влияют. Вернувшись к девочке, Аид обмолвился что ее отец жив и здоров, на что получил благодарный взгляд от девочки, а дальше помог снова вернуться домой. Вернувшись домой, Бьянка присоединилась к ребятам, которые все гурьбой ринулись на речку, где уже сидели мужики с удочками. Мальчишки тут же окружили мужиков, дабы попросить вытянуть рыбу из реки. Девочки тоже не отставали, им тоже хотелось попробовать выловить рыбу.

А потом пришло время возвращаться домой. Дом был убран и сдан на летний сезон. Мы не хотели уезжать, но дядя Абдул обрадовал нас тем что мы, перед возвращением домой, пойдем в лес с ночевкой. Иными словами, мы идем в поход

Солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая верхушки сосен в багряные оттенки, когда Абдул остановился на опушке. За его спиной, словно маленькие юркие зверьки, галдели Виджай, Карим и Бьянка. В его взгляде, одновременно строгом и добром, читалась усталость, но и твердая решимость – поход должен был состояться, несмотря ни на что. Мужчина окинул взглядом поляну, выбирая место для лагеря. В его движениях чувствовалась уверенность, отточенная годами опыта, проведенными на природе. Тяжелый рюкзак за плечами не казался ему обузой, а скорее верным товарищем, полным необходимых вещей для выживания в диких условиях. Его одежда, простая и функциональная, говорила о неприхотливости и готовности к любым испытаниям. Дети, уставшие от долгой дороги, с нетерпением ждали команды. Он, усмехнувшись, отдал первые указания: собрать хворост для костра, пока он будет ставить палатку. Виджай, Карим и Бьянка, воодушевленные заданием, разбежались по поляне, собирая сухие ветки и хворост. Их звонкие голоса разносились по лесу, нарушая тишину наступающего вечера. Абдул улыбнулся, наблюдая за их усердием. В этих простых задачах они учились работать в команде, полагаться друг на друга и ценить то, что дает им природа. Палатка была установлена быстро и профессионально. Абдул еще раз проверил натяжение веревок, убеждаясь, что она надежно закреплена. Затем он принялся за костер. Собранный детьми хворост был сложен аккуратной пирамидой, и уже через несколько минут весело заплясали первые языки пламени. Тепло костра быстро распространилось по поляне, отгоняя ночную прохладу. Дети сгрудились вокруг огня, с любопытством наблюдая, как Абдул достает из рюкзака котелок и продукты. Запах дыма и готовящейся еды смешался с ароматом сосновой хвои, создавая неповторимую атмосферу уюта и спокойствия. Так, за приятным времяпровождением, на лес спустились сумерки. Ребята разложились в своих спальниках, но у Бьянки сна не было ни в одном глазу. Вдруг, краем глаза, Бьянка заметила, как рядом с палаткой что-то пролетело. Что-то маленькое и блестящее. Бьянка приподнялась на локте, стараясь разглядеть в полумраке, что это могло быть. Сначала она подумала, что ей привиделось, но спустя мгновение блеск повторился, словно кто-то играл с маленьким зеркальцем в темноте. Аккуратно, стараясь никого не разбудить, Бьянка вышла из палатки, осматриваясь по сторонам. Вокруг, словно зависнув в воздухе, светилось множество светлячков. Завороженная, Бьянка сделала шаг вперед, протягивая руку к одному из светящихся огоньков. Он медленно кружил в воздухе, словно приглашая ее в таинственный ночной мир. Девочка затаила дыхание, боясь спугнуть волшебство. Светлячки окружали ее со всех сторон, их мягкий свет освещал поляну, превращая ее в сказочный лес. Вдруг, рядом послышался шорох. Обернувшись, Бьянка увидела, как кто-то стоит среди деревьев, не спеша выходить на глаза девочки. — Эй, здравствуй, – поздоровалась Бьянка. — Не бойся. — Я не боюсь, – послышался насмешливый голос. — Это ты испугаешься. — Нет, – Бьянка покачала головой. — Выходи. Фигура, чуть погодя, начала медленно выходить к свету, давая себя рассмотреть. Если же ребята вздрогнули от «ночного гостя», то Бьянка с азартом в глазах начала рассматривать незнакомца. Это была высокая красивая женщина с серой с зеленоватым отливом кожей и жёлтыми глазами. Она одета в роскошное чёрное платье с подбоем фиолетового цвета, покрой наряда напоминает крылья летучей мыши. Главный отличительный атрибут костюма — чёрные рога как символ причастности к тёмным силам. — Не может… быть, – послышался хрип от Себека. — А вот и замыкающий великой семерки, – кивнул Сильвер. — Странно, что бабушка ни разу не обмолвилась, что встречалась с человеческим ребенком, – недоумевал Маллеус. — Возможно у нее были свои мотивы, – предположил Лилия. — Она и вправду жуткая, – вздрогнул Грим, глядя на Маллифесенту. — Ты боишься меня? – обратилась женщина к Бьянке, слегка склонившись к ней. — Нет… Вы прекрасны, словно фея, – сказала Бьянка, подходя ближе. — По сути, я и есть фея… Хмф… А ты милая, человеческое дитя. Маллифесента усмехнулась, ее желтые глаза блеснули в полумраке. Она протянула руку, и длинные, изящные пальцы коснулись щеки девочки. Бьянка не отшатнулась, а лишь завороженно смотрела на прекрасную и загадочную незнакомку. — Ты не чувствуешь страха, дитя? — прошептала Маллифесента, ее голос был полон удивления. — Все смертные трепещут при моем появлении. — Почему я должна бояться? — ответила Бьянка, ее голос был полон искреннего любопытства. — Вы же не причините мне вреда. Маллифесента отдернула руку, словно обожглась. Что-то в этой маленькой девочке затронуло ее сердце, давно забывшее о доброте и сострадании. Она смотрела на Бьянку, словно видела в ней отражение себя самой в юности — чистой, невинной и верящей в чудеса. — Ты особенная, дитя, — сказала Маллифесента, ее голос стал мягче. — И я думаю, что у нас с тобой может быть много общего. Но сейчас тебе пора возвращаться в палатку. Скоро взойдет солнце, и ты должна отдохнуть. С этими словами Маллифесента растворилась в тени деревьев, оставив Бьянку одну в окружении светлячков. Девочка еще долго стояла на поляне, пытаясь осмыслить произошедшее. Затем она вернулась в палатку, полная загадок и предчувствий. Она знала, что эта встреча изменила ее жизнь навсегда.

Естественно, я никому не рассказала о ночном госте, как и предыдущих. Потом мы вернулись домой, к дедушке, и продолжили наслаждаться последними месяцами лета. Вы, конечно, можете сказать: «Ох, бедная Бьянка, осталось сиротой на плечах больного старика и цыган!» Но тут я даже возмучусь, потому что, не все так и плохо, как кажется. Такова жизнь. Кажется, всю свою жизнь я ждала этого. Своего пятилетия. Пять – мое счастливое число, это моя пятая жизнь, которая была очень насыщенной и счастливой. Вскоре, не заметно подкралась зима и наступил мой шестой День рождения. И по совместительству, он оказался последним счастливым праздником на моей памяти на ближайшие года. Помню, я тогда впервые загадала, чтобы Рада и дядя Абдул были и моими родителями тоже. А ещё я хотела, чтобы мама приехала. Но… Мои желание исчезли после того, как наступила весна. Весна того года выдалась необычайно холодной. Погода стояла мерзкая, слякотная, одним словом, отвратительная. И как на зло, это под стать гребущим событиям

Бьянка, сидевшая на ковре гостиной своего дома, играла с Верной в веревочку, попутно слушая, как дедушка опять хозяйничал на кухне. В какой-то момент, на мгновение все затихло, а затем послышался грохот. Верная тут же прекратила свои попытки поймать веревку и настороженно уставилась на дверь кухни. Бьянка тоже почувствовала неладное. Она отложила веревку и, поднявшись на ноги, медленно направилась к источнику шума. — Дедушка? – тихонько позвала она, приоткрыв дверь. На кухне царил беспорядок. С пола поднимался пар от разбитой кастрюли, в которой, судя по запаху, кипятилось молоко. Дедушка, высокий и обычно очень энергичный мужчина, сидел на стуле, держась за сердце. — Уронил, понимаешь, Бьянка. Случайно, – пробормотал он виноватым тоном. Бьянка подбежала к дедушке. — Дедушка, что случилось? Тебе плохо? – Бьянка присела рядом, стараясь заглянуть ему в глаза. Лицо Морозова было бледным, а дыхание – прерывистым. Девочка забеспокоилась не на шутку. Она знала, что у дедушки иногда бывают проблемы с сердцем, но раньше никогда не видела его в таком состоянии. — Сейчас пройдет, не переживай, – дедушка попытался улыбнуться, но улыбка получилась слабой и натянутой. — Просто немного закружилась голова. Бьянка не поверила. Она знала дедушку как облупленного и понимала, что он пытается ее успокоить. — Подожди, я за Радой! Бьянка вылетела на улицу в чем была, не обращая внимание на холод. «Наблюдатели» остались один на один с Морозовым, который пытался отдышаться. — Что-то мне уже не хочется на это смотреть, – едва выдавил из себя Дьюс. — Это кажется и есть тот период, когда Бьян стала жить с матерью. — Верно, – согласился Лилия. — Этому человеку осталось немного. — С чего ты это взял? – удивился Кейтер. — Феям не составляет труда разузнать о человеке все, глядя только на его ауру, – пояснил Маллеус. — Но… Даже мне кажется, что он пережил свое время. Рада и Бьянка вернулись в дом. Рада сразу оценила ситуацию. Осмотрев Морозова, она достала из кармана какие-то капли и дала ему выпить. — Сейчас полегчает, Морозов, – успокоила она его. — Бьянка, принеси воды и влажное полотенце. Рада осталась с Морозовым, а Бьянка, выполнив ее просьбу, села рядом, не отрывая взгляда от дедушки. "Наблюдатели" молчали, понимая серьезность момента. Эйс отвел взгляд, Дьюс хмуро смотрел в пол, а Сильвер сохранял непроницаемые выражения лица. Они знали, что этот момент станет переломным в жизни Бьянки, моментом, который определит ее дальнейшую судьбу. Вскоре в доме появились врачи скорой и, несмотря на все уговоры Морозова, того увезли в больницу, благо, не в городскую, а в ихнию. Рада осталась с Бьянкой, стараясь успокоить ее и убедить, что все будет хорошо. Но Бьянка чувствовала, что Рада тоже взволнована. Девочка не находила себе места, постоянно спрашивала о дедушке и теребила в руках край своей футболки. Рада пыталась отвлечь ее, рассказывала истории о феях и волшебных лесах, но Бьянка слушала вполуха, всем своим существом желая одного – чтобы дедушка вернулся домой. Через пару дней Бьянке разрешили навестит Морозова вместе с Радой. В больничной палате было тихо и светло. Морозов лежал в кровати, подключенный к каким-то аппаратам. Он выглядел слабым, но увидев Бьянку, попытался улыбнуться. Девочка подбежала к нему и крепко обняла, стараясь сдержать слезы. — Дедушка, как ты? Тебе лучше? – прошептала она, не отрываясь от него. — Лучше, Бьянка, лучше, – ответил Морозов, поглаживая ее по голове. — Не переживай, скоро вернусь домой. Рада стояла в стороне, наблюдая за ними с грустной улыбкой. Она знала, что слова Морозова – лишь попытка успокоить Бьянку, что на самом деле все гораздо серьезнее. Из коридора послышался голос врача, который попросил Раду выйти к нему. — Ну? Какие прогнозы? – тут же спросила Рада. — Не утешительные, – покачал головой врач. — Рад, по честному, ты и сама понимаешь, что Морозов не молодеет. Сердце очень слабое. Мы делаем все возможное, но боюсь, что это вопрос времени. Боюсь, Морозов не доживет до лета. Подготовьте Бьянку. Ей будет тяжело. И тебе стоит наверное позвонить Ирке, она же должна знать о состоянии Морозова. И надо решать дальнейшую жизнь Бьянки. Рада вернулась в палату с тяжелым сердцем. Она посмотрела на Бьянку и Морозова, на их светлые лица, и ей стало невыносимо больно от осознания неминуемой потери.

Мне было искренне жаль Раду. Она понимала, что мне надо сказать правду, но с другой стороны… Какая женщина осмелится сказать ребенку, что ее близкий человек должен умереть?

— Бьянка, выйди пока в коридор, нам с Морозовым нужно поговорить, – попросила Рада девочку. Бьянка послушно вышла, хотя и чувствовала, что происходит что-то важное. Она прислонилась к стене в коридоре, пытаясь понять, о чем же Рада может говорить с дедушкой наедине. Рада присела на край кровати и взяла Морозова за руку. — Ты все слышал, да? — тихо спросила она. Морозов кивнул, его взгляд был направлен в потолок. — Ирке нужно сказать, Морозов. И о Бьянке подумать. Морозов, ты же понимаешь, что она не нужна Ирке? Прошу, дай мне удочерить Бьянку официально. Мы сможем доказать в суде, что она не занималась дочерью, соседи подтвердят… — Нет! – хрипло отрезал Морозов. — — Бьянка должна жить с Ирой. Ты прекрасно знаешь, как Бьянка тосковала по ней. Может, Ирина одумается и она сможет зажить вместе с Бьянкой. Как настоящие мать и дочь. — Морзов, – Рада поморщилась. — Она бросила свою дочь, чуть не убила ее… И ты хочешь чтобы она стала ей матерью? — Надо дать шанс, с тех времен утекло много воды. Рада вздохнула, понимая, что спорить с Морозовым бесполезно. Его упрямство было легендарным. Она знала, что он мечтает о воссоединении Бьянки с матерью, несмотря ни на что. Ему казалось, что только так Бьянка сможет обрести настоящее счастье. — Ладно, Морозов, я сделаю, как ты просишь, – сдалась Рада. — Позвоню Ирине. Но я не обещаю, что я так просто отдам ей дочь. Морозов слабо улыбнулся и сжал ее руку в знак благодарности. — Тем не менее… Как бы я тебе хорошо не относился, я хочу чтобы Ирина забрала Бьянку. Рада вышла из палаты, оставив Морозова в одиночестве. Она нашла Бьянку в коридоре, все еще прислонившуюся к стене. Девочка посмотрела на нее вопросительно. — Все хорошо, Бьянка, – сказала Рада, стараясь говорить как можно более спокойно. — Просто дедушке нужно отдохнуть. Пойдем, я отвезу тебя домой. Бьянка кивнула, не задавая вопросов. Она чувствовала, что что-то не так, но не хотела тревожить Раду своими расспросами. Она просто хотела, чтобы дедушка поскорее выздоровел и вернулся домой. Дома Бьянка долго не могла уснуть. Ее мучили смутные предчувствия и тревога за дедушку. Она ворочалась в постели, прислушиваясь к каждому шороху, и все ждала, что Рада войдет и скажет, что дедушке стало лучше. Но Рада не приходила, и Бьянка, устав от беспокойства, наконец-то провалилась в беспокойный сон. Следующие несколько дней тянулись мучительно медленно. Бьянка постоянно пропадала в больнице, сидя в палате Морозова. Она боялась оставлять его одного на долго, но вечером приходилось уходит. Так прошла весна, а уже в конце весны… Морозова не стало. Это случилось ночью, когда никто этого не ожидал. Ребята оказались в больничной палате, которая освещалась лишь фонарными столбами с улицы. Старик лежал на больничной койке с закрытыми глазами, лишь его тихое дыхание разбавляла больничную тишину. Но, как оказалось, в палате он был не один. Из темноты показалась фигура Аида, который неспешна начал прокладывать себе путь до койки Морозова.

Я редко забираю чьи-то души, но, если я в этом заинтересован, то могу поднять в мир смертных и лично проводить души до своего царства. Так случилось с Донкой и Морозовым… Клянусь, когда я забирал Донку, я услышал как она назвала меня «свинтусом» и почувствовал, она жалела, что мало делилась богатством своего очень большого сердца. Но Морозов…

Аид склонился над Морозовым, внимательно рассматривая его своими золотыми глазами.

Его душа была легче души ребенка. Я ощутил его желание в последний раз принести хоть какую-то пользу людям, которую он приносил на протяжении всей жизни. И я услышал последнюю его мысль…

Аид провел рукой над телом Морозова и ребята увидели, как из груди старика начал выходить синий огонек души. Он был маленьким, но таким ярким. Аид осторожно взял его в свою ладонь, рассматривая его и чувствуя непривычную легкость души. В его голове тут же прозвучала последняя мысль Морозова.

Бьянка

Резкий рывок и ребята оказались в доме Рады, где в одной из комнат спала Бьян.

Примерно в это же время, когда дедушки не стало, кто-то погладил меня по голове. Взъерошил волосы и отошёл

Ребята никого не увидели в комнате, но заметили как Бьянка, скорее по инерции, приоткрыла глаза и снова закрыла. Она даже не осознавала что делала. Возможно это были игры разума, а может и вправду кто-то ее погладил.

Я никогда не узнаю, кто это был

Утро началось с неконтролируемой истерики Бьянки. У нее случился настоящий нервный срыв, который, в свою очередь, вызвал неконтролируемую рвоту. Рада тут же вызвала врача, который и выяснил, что у Бьянки ангина. Возможна Бьянка простудилась ещё раньше, но нервный срыв спровоцировал рвоту.

Последующие дни для меня проходили как в тумане из-за лекарств и успокоительных. Я просто лежала как сломана кукла и почти ни на что не реагировала. Раде даже пришлось вливать в меня еду силой. Мне казалось, я сама умерла, что-то во мне сломалось

Ребятам было жалко и страшно смотреть на девочку, которая буквально потемнела от горя и лежала мертвым грузом на кровати. Ее глаза почти не моргали, лишь уставились куда-то в одну точку. Она словно погрузилась в свое подсознание, лишь бы не возвращаясь к реальному миру, где сейчас царило горе и потеря. В день похорон небо тоже было затянуто тучами.  Бьянка проснулась ночью от озноба. Разбудила Раду и перебудила, наверное, всех обитателей дома. Ее напоили чаем и пилюлей, которая нашлась не без Утром Бьянка бы проспала до обеда, если бы Рада не разбудила ее. Конечно, на похороны больного ребенка брать с собой никто не собирался, поэтому все уже стояли в куртках, а Абдул заводил машину во дворе. Никакие уговоры Бьянки на Раду не подействовали, девочка остался дома один. Закутавшись в одеяло, Бьянка выбралась с кровати и прошла на кухню. На столе ее ждал завтрак, чай еще не остыл. Схватив стакан, Бьянка направилась по своему обыкновению к телику, ведь есть за столом в ее привычки не входило, как и у многих детей. Но замерла на пороге.  Ребята, переглянулись, и тоже глянули в гостиную, дабы понять, что так сильно напугало Бьянку, что та сцепилась двумя руками в стакан, сжимая его до побеление в пальцах. В гостиной Рады стояло кресло, которое было обращено к телевизору. Ничего странного не было, но Бьянка упорно отказывалась идти дальше. Вместо этого, Бьянка вернулась за стол, но теперь она уже словно был приклеена к стулу. — Так, что-то мне это уже не нравится, – едва слышно произнес Эйс. Вдруг, голос диктора новостей раздался из гостиной отчего студенты и девочка дружно вздрогнули, а Грим и вовсе вскрикнул и запрыгнул на плечи Дьюса. — Да зачем так пугать?! – послышался истошным возглас Идии. — Даже скримеры в хоррор играх и то не страшны. — Это вам там смотрится из далека, а мы тут в живую смотрим! – возмутился Эйс. — Ну, возможно сейчас это мы себя накрутили, – тяжело вздохнул Дьюс. — Возможно аномалия возраста телевизора. Как известно, старые вещи живут своей жизнью. — А вот тут я не соглашусь, – сказал Сильвер, который стал рядом с Бьянкой и, пригнувшись, дабы встать ее ростом, тоже увидел то, что напугало девочку. — Идите-ка сюда. Эйс с Дьюсом непонимающе переглянулись, но повиновались. Пригнувшись в рост Бьянки им удалось увидеть то, отчего Бьянка напрягалась словно кошка в прыжке. И они увидели это. Их взгляды устремились на буфет, который выгадывал из проема комнаты. Обыкновенный такой старенький буфет с зеркальной задней стенкой. В нем отражалась добрая часть гостиной и телевизор с креслом в том числе. И он отчетливо его видели.  Старое кресло, с желтой потертой спинкой и… седая голова. Это была голова Морозова. Она наполовину виднелась из-за спинки и была неподвижна. Телевизор в действительности был включен. Казалось, в тот момент все перестали дышать. Бьянка не отрывала взгляда от отражения, хотя уже был готова отдать богу душу. А он все сидел в своем кресле неподвижно. Абдул закрывал ворота, когда Рада заставила Бтянку вздрогнуть. Она получила за босые ноги, ее погнали в постель. Набравшись смелости рядом с Радой, проходя мимо, Бьянка мельком заглянула в гостиную. Телевизор был выключен, кресло было вне ее обзора, а значит, оно опять стояло в своем новом углу.

Я никому никогда не рассказывала про этот случай. Мой дедушка был самым добрым человеком на свете, который любил меня безмерно. Он ушел внезапно, просто не проснулся. И, может быть, тогда был мой последний шанс увидеть его, а я им не воспользовалась…

Спустя пару дней, в дом Рады постучалась Ира. Открыв дверь, Рада честно ее не узнала. Перед ней уже не было той шестнадцатилетней девчушки, которая она была раньше. Это была уже двадцатилетняя девушка, чьи юные черты почти полностью пропали. Но вид довольно болезненным, щеки слегка палые, под глазами большие круги, а запах из нее исходил как от перегара, что стало понятно сразу, как та едва появилась на пороге. Ира почти повисла на перилах, лишь бы не упасть, а на лице красовалась пьяная улыбка. — Господи, – Рада поморщилась. — Едва приехала уже где-то нажралась. — Я к Бьянке, — просипела Ира, заплетающимся языком. — Где моя дочка? Рада поджала губы, не желая впускать Иру в дом в таком состоянии. — Давно ли она твоя дочь? Не ты ли ее бросила? Да и пока ты в таком состоянии, даже появляйся на пороге моего дома. Иди и проспись, не позорься перед дочерью, которая тебя в первый раз видит. Ира обиженно засопела, но все же сделала шаг назад. Рада захлопнула дверь прямо перед ее носом, оставив девушку стоять в недоумении на пороге. Рада знала, что так просто Ира не отстанет, поэтому решила сама поговорить с Бьянкой. Она вошла в комнату девочки, которая сидела на кровати, уставившись в окно. — Бьянка, – позвала девочку Рада. — Я дозвонилась до мамы, она приедет к тебе завтра. Впервые за пару дней, глаза Бьянки приобрели хоть какой-то отблеск жизни. — Ма..ма? – едва выдавила из себя Бьянка.

Я не знала как реагировать на эту новость. Я помню как мечтала о том, чтобы мама приехала, но… Узнав, что мы встретимся завтра, я просто не знала, как мне на это реагировать

Рада обняла Бьянку, чувствуя, как та дрожит. Она понимала, что девочка испытывает смешанные чувства. С одной стороны, это долгожданная встреча с матерью, о которой она так мечтала. С другой стороны, страх и неуверенность, ведь она практически не помнила свою мать. — Мда, слишком много чего событий для маленького ребенка, – сказал Эйс, смущено потирая шею. — Даже слишком, – сочувствующие кивнул Дьюс. Встреча Бьянки и Ирины прошла довольно скомкано. Бьянка, вопреки ожиданиям, не побежала к матери, а лишь молча рассматривала такое родное лицо. Но и Ирина не спешила проявлять «материнскую любовь». Та лишь молча прошла в дом, кинула взгляд на дочь и также молча прошла к столу, где Рада уже накрыла на стол. Молча поужинав, детей попросили уйти в гостиную, дабы дать взрослым поговорить наедине. — Ну как? – начала Абдул. — На долго ты к нам? Или проездом? — И не мечтай, – хмыкнула Ирина. — Я здесь ни за что не останусь. Рада переглянулась с Абдулом, который сидел напротив. "Тогда зачем ты здесь?" - немой вопрос повис в воздухе. — Я за Бьянкой, — вдруг выпалила Ирина, прожигая Раду взглядом. — Я забираю ее с собой, а дом деде продам. Рада чуть не подавилась воздухом. — Ты совсем с ума сошла? После стольких лет? Ты думаешь, она просто так возьмет и уйдет с тобой? — А у нее есть выбор? Я ее мать, в конце концов. И я знаю, что ей будет лучше со мной. — Лучше с тобой? — Рада не выдержала и повысила голос. — Ты хоть представляешь, что ты говоришь? Ты бросила ее! Мы растили ее, любили, заботились! А ты где была все эти годы? Где ты была, когда ей было плохо? Знаешь что, я ее тебе не отдам! — Рада… – попытался остановить жену Абдул, но это не помогло. — Морозов просил меня отдать тебе Бьянку, но не смогу так поступить. Она моя уже дочь! В столовой повисла звенящая тишина, которую никто не спешил прерывать. Даже студенты мысленно восхитились этой женщиной, которая открыто призналась, что видит в чужом ребенке своего родного. Вдруг, со стороны Иры послышался смех. — Твоя дочь? – безумно расхохоталась Ирина. — Какая жалость. Ты действительно веришь в эту чушь? Думаешь, твои чувства что-то значат против закона? Я - мать Бьянки. У меня есть все права на нее, и я заберу ее, нравится тебе это или нет. Давай-ка подумаем: я законный ее опекун, я выплачивала каждый месяц пособие и смогу доказать это в суде в случае чего, осенью ей уже надо поступать в школу, а здесь условий для учебы нет, к тому же, наш суд в принципе нацелен на то, чтобы ребенок остался с матерью, да и насколько я знаю, Бьянка тоже хочет со мной жить. А что же вы? Какой нормальный суд отдаст ребенка цыганам, которые живут в глуши? И чему вы ее научите, как просить милостыню? Рада почувствовала, как внутри все закипает от злости и обиды. Слова Ирины резали, словно ножом, каждое из них было пропитано ядом сомнения и несправедливости. Она посмотрела на Абдула, ища поддержки, но тот лишь виновато опустил глаза. Она знала, что в словах Ирины есть доля правды, что закон на ее стороне, и что их скромный образ жизни может сыграть против них в суде. — Ты… ты чудовище, — прошептала Рада, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Как ты можешь так говорить о ребенке? О своей дочери? — Я говорю правду, — холодно ответила Ирина. — И тебе лучше это принять. Я даю вам время, чтобы попрощаться с Бьянкой. Через неделю я за ней вернусь, я как раз за это время найду покупателей на дом деда, хотя бы будет на что жить на первое время. И не вздумайте прятать ее или сопротивляться. Будет только хуже. — Ты можешь продать дом, – возразил Абдул. — Половина дома принадлежит Бьянке. — Пока ребенку нет четырнадцати лет, я могу распоряжаться ее долей, – ответила Ирина. С этими словами Ирина встала из-за стола и, не проронив больше ни слова, вышла из дома, оставив после себя лишь гнетущую тишину и страх. Рада чувствовала, как мир вокруг нее рушится, как отчаянно она хочет защитить Бьянку, но не знает, как. И тогда, Рада решилась на последний отчаянный шаг. — Ира! Рада выскочила во двор, где Ирина уже собиралась покинуть чужой участок. — Тебе же нужна Бьянка, – начала Рада, сдерживая подступающие слезы. — Умоляю, не забирай ее у меня. Я готова хоть каждый месяц платить, но, пожалуйста, не забирай ее! Но у Ирины явно были другие планы на дочь и дом. Ирина остановилась, слегка повернув голову, но не глядя на Раду. " — Деньги? Ты думаешь, мне нужны твои гроши? Дело не в деньгах, Рада. Дело в справедливости. Я забираю то, что по праву принадлежит мне. Она усмехнулась, и в этом смехе не было ни капли тепла. Рада почувствовала, как земля уходит из-под ног. Она осознала, что Ирина не просто хочет забрать Бьянку, она хочет отомстить своему несостоявшемуся мужу. Она хочет причинить ей боль, такую же, какую чувствовала сама. Отчаяние захлестнуло ее с головой. — Но ведь Бьянка ни в чем не виновата! Она любит нас, она считает нас своей семьей! Неужели ты готова сломать ей жизнь ради своей мести? Ирина пожала плечами. — Эй пора привыкать, что жизнь довольно сложная штука и не всегда должно быть так, как ты этого хочешь. Пора взрослеть, а не летать в облаках! Она развернулась и, не сказав больше ни слова, ушла, оставив Раду стоять посреди двора, разбитую и беспомощную. И впервые ребята смогли наблюдать, как эта женщина, которая казалась неприступной горой, просто разрыдалась стоя во дворе. — Это просто вверх эгоизма, – послышалось возмущение Вила. — Первый раз бросила, а во второй раз вырывает из привычной жизни. — Я конечно уважаю женщин, но даже я тут не отказался придушить ее, – послышался голос Рагги. — И не ты один, – кивнул Эйс.

К сожалению, мама не шутила. Она довольно быстро нашла покупателей на дом, благо в нашей местности многих хотелось иметь дачу. А потом она приехала за мной

К дому Рады подъехала красная машина, в которой стояла Ирина и нервно поглядывала на часы, явно не желая здесь оставаться ещё дольше положенного. А Бьянке было ещё сложно. Слез не было, были лишь эмоции. В этот момент Бьянка почувствовала, как чья-то рука легла ей на плечо. Это была Рада. Ее глаза были красными от слез, но в них читалась непоколебимая решимость. Она присела перед девочкой на корточки и взяла ее лицо в ладони. — Бьянка, послушай меня внимательно. Что бы ни случилось, помни, что мы всегда будем любить тебя. Ты наша дочь, и ничто этого не изменит. Бьянка обняла Раду, вцепившись в нее, словно в спасательный круг. Она не хотела уходить, она хотела остаться здесь, в этом доме, с этими людьми, которые стали ее настоящей семьей. Но ещё больше, ей хотелось поехать с мамой. С тяжелым сердцем Бьянка отстранилась от Рады и направилась к машине, где ее ждала мать. Она села на заднее сиденье, не проронив ни слова. Ирина даже не взглянула на нее, лишь скомандовала водителю трогаться. Машина тронулась с места, и Бьянка увидела, как Рада и Абдул стоят у ворот, провожая ее взглядом. Она бросила прощальный взгляд на дом дедушки, чувствуя, как внутри что-то обрывается. Слезы, которые она так долго сдерживала, наконец хлынули из глаз. По мере того, как машина удалялась от дома, Бьянка чувствовала, как ее сердце разрывается на части. Она понимала, что ее жизнь больше никогда не будет прежней.

Когда мы отъезжали от дома, мне вдруг показалось, что за мной наблюдают

Бьянка выглянула из окна машины и увидела, как у каждого дома, стояли незнакомые люди и молча провожали ее взглядом.

И наблюдали. Души людей, что некогда жили в нашем поселке, молча провожали меня. Наблюдали. И не только за мной. Души незримо присутствуют в нашей жизни в надежде на то, что живые оставят обиды и гнев, печали и сожаления. В надежде на то, что мы вспомним, даже в минуты отчаяния, жизнь... так прекрасна. Правда тогда я даже не знала, что из прекрасного места, я попаду в самый настоящий ночной кошмар, которому не будет ни конца ни края