Начало кошмара

Сейчас я уже не помню ту местность, куда меня мама привезла в тот год. Но я помню, как мне там не понравилось. Как выяснилось, моя мать, все эти годы, не особо отличилась. Она забросила учебу в колледже, если ее конечно не поперли из него, перебивалась с одной подработки на другую и вела давольно разгульный образ жизни. И она поняла, самый лучший способ жить себе припеваючи, это быть на чьем-то содержании. На тот момент она нашла себе нового кавалера, в дом который мы тогда переехали, и была полностью на его содержании. Но, как оказалось, ей было мало…

Этот дом стоял на «границе двух миров», как его называла Бьянка. Подразумевалось это под тем, что они жили на ней границе, где городские хрущевки переходили в деревенские дома, в которых жили, пожалуй, одни старики или дачники. Этот дом сразу не понравился Бьянке. Дом был какой-то неуютный, пропахший затхлостью и чужими вещами. Он буквально отталкивал от себя. Бьянка чувствовала себя там гостьей, незваной и нежеланной. Ей казалось, что стены этого дома хранят в себе множество тайн и секретов, которые ей никогда не откроются. Она скучала по своей прежней жизни. В доме не было детских игрушек, не считая сломанных машинок, которые были старше самой девочки, да и Бьянка не желала оставаться в этом доме, постоянно уходила гулять во двор, а если погода была плохой, засиживалась в комнате за рисунками, которую ей дали в свое пользование. В комнате было довольно пусто, старая скрипучая кровать, с железным каркасом и неприятно упирающимися пружинами, платиной шкаф, одна дверь которого была сломана, стол и стул. В первые дни, Бьянка пыталась наладить отношения с матерью, честно пыталась. Выполняла все ее поручения, касаемо уборки и готовки. Но Ирина была холодна и она скорее обращалась к Бьянке не как к дочери, а как к прислуге. И следовательно, за проступок прислуга должна быть наказана. Ирина не упускала возможности упрекнуть Бьянку в том, что она "обуза" и "лишний рот". Бьянка быстро поняла, что материнская любовь и забота – это не про Ирину. Та, казалось, видела в дочери лишь обузу, помеху на пути к беззаботной жизни. И девочка, которая до этого ни разу не слышала таких оскорблений в свой адрес, не могла понять, за что с ней так поступают. Весь образ «хорошей мамы», которую дедушка ей так тщательно разрисовал, начинал буквально крушиться на глазах девочки. Внутри Бьянки зрел тихий бунт, подобный лаве, медленно подтачивающей горные породы. Образ матери, любовно выписанный дедом – ангел с мягким голосом и сияющими глазами – трещал по швам под напором реальности. Каждое язвительное замечание, каждая небрежная отговорка матери, словно острый осколок, вонзалась в хрупкое сердце девочки, оставляя кровоточащие раны. Бьянка с ужасом наблюдала, как рушится идеализированный мир. Раньше в ее голове мать была героиней сказки, феей, способной одним взмахом волшебной палочки решить все проблемы. Теперь же перед ней стояла женщина с усталым лицом, уставшая от жизни, озлобленная и отчаянно несчастная. И этот несчастный человек, словно вампир, выпивал жизненные силы из своей дочери. С каждым днем Бьянка все глубже погружалась в пучину разочарования. Она пыталась найти хоть что-то хорошее в матери, цеплялась за редкие моменты тепла и внимания, но те лишь подчеркивали зияющую пустоту. Внутри росло чувство беспомощности и отчаяния. Где же та прекрасная мама из дедушкиных рассказов? Неужели это все была ложь? Образ, так тщательно выстраиваемый дедушкой, начал трещать по швам. Фея превращалась в злую колдунью, а райский сад – в безжизненную пустыню. Бьянка больше не понимала, кто эта женщина, называющая себя ее матерью. Где та добрая, любящая мама из дедушкиных сказок? Внутри росла пустота, разрастаясь с каждым днем. Бьянка чувствовала себя потерянной и одинокой, словно маленький кораблик, брошенный в бушующем море. Она пыталась заслужить мамину любовь, стать той идеальной дочерью, которую, как ей казалось, мама хотела видеть. Но все было тщетно. Чем больше она старалась, тем сильнее становилось мамино недовольство. Кавалер матери, дядя Саша, тоже не проявлял особого интереса к девочке. Он был молчаливым, неприветливым человеком, который целыми днями пропадал на работе, а вечерами отсиживался перед телевизором с банкой пива. А главное, он не замечал, что творилось в его доме в момент его отсутствия. Ира была жадно до безумия. Особенно речь шла о деньгах и дорогих украшениях. Естественно, по логике Иры, один любовник не мог ей представить все ее запросы. Что же делать? Надо завести второго.

В связи с тем, что мама приводила любовника в отсутствие дяди Саши, в доме появился рад негласных правил:

1) Меня не должно быть быть дома, когда у мамы «клиенты»

2) Не мешать и не лезть к маме когда она «занята»

3) Дядя Саша не должен об этом знать

Ребятам было жалко смотреть на картину того, как Бьянка, сидевшая во дворе под деревом, терпеливо ждала разрешения войти дом, и старалась не замечать, что от жары становилось как-то плохо. — Это возмутительно! – вспылил Риддл. — Не можешь позаботиться о ребенке, зачем забрала? — Это мерзко и ужасно! – поморщился Эйс. — А я не понял, – Грим непонимающе почесал затылок. — А кем она работает? — Уж лучше тебе не знать, – пробормотал Дьюс, неловко откашливаясь.

Примерно так прошло мое лето. Потом мама вспомнила о своих обязанностях в роли матери и подала мои документы в ближайшую школу, и даже не пожалела денег купив мне всю нужную канцелярию и новую одежду. Пару раз провожала в школу, а уже потом мне пришлось идти самой, благо расстояние было небольшое. И так я проучилась там два месяца, но потом… Кое-что произошло…

Сегодня была хорошая погода, да и настроение девочки были на высоте. А дело в том, что сегодня она получила свою первую пятёрку и ей хотелось поскорее показать её маме. Она надеялась, что это поднимет маме настроение и та улыбнётся. О, как она была наивна.

***

— О нет, – шокировано прошептал Риддл, начиная нервно качать головой. — Риддл, что с тобой? – заволновался Трей, сжимая плечо друга. — Я видел эти воспоминания, – заговорил Риддл. — Во время почернения… Ей нельзя домой! — Эй, успокойся, – отозвался Леона, вернувшийся из палаты девушки. — Что ты видел? — Как ее мать… – Риддл не смог заставить себя выговорить то, что видел. — Сильвер, ты правда не можешь влиять на прошлое? — К сожалению, – судя по голосу, Сильверу было очень жаль. — Да что ты видел? – не выдержал Вил. — Сейчас сами увидите, – прошептал Риддл.

***

Бежав домой на эмоциях, Бьянка видела лишь первую пятерку и маму, которой очень хотелось похвастаться своими достижениями. Вот показался дом, в который девочка резко забежала. — Мама! Мама! – закричала Бьянка, быстро разуваясь. — Я вернулась! Ты не представляешь что у меня есть! Бьянка резко вбежала в гостиную, где на диване сидело двое, Ирина и незнакомый мужчина. И вид у обоих был не самый приличный. Женщина судорожна начала поправлять платье, а мужчина поправлять штаны. — Ой, – тихо ойкнула девочка, слегка вжав голову в плечи. — Это что такое?! – возмутился мужчина, вставая с дивана. — Ты не говорила, что у тебя ребенок! Ирина, покраснев от злости и стыда, бросила на Бьянку испепеляющий взгляд. «Вот же чертова девчонка! Вечно не вовремя!» - читалось в ее глазах. Мужчина, явно смущенный и недовольный, продолжал сверлить Бьянку взглядом, словно та была назойливой мухой, но потом решил покинуть дом. Ирина, позабыв про дочь, побежала за мужчиной, пытаясь его остановить. — Мда, мать года, – недовольно покачал головой Эйс. — Жизнь ничему не учит. — Почему-то у меня плохое предчувствие, – добавил Сильвер, глядя как разгневанная женщина возвращается обратно в гостиную. — Мам, я… Бьянка хотела извиниться перед мамой, но женщина буквально подлетела к ней, дабы зарядить громкую пощечину. Хлопок. Бьянка почти отлетела от женщины, упав на ковер гостиной, придерживая рукой щеку, которую ошпарило от сильной боли. На глазах появились слёзы, но Бьянка сдерживала их. Она посмотрела на маму и не могла понять, что она сделала не так. За что? — Что ты принесла?! Ирина, тяжело дыша, нависла над девочкой, словно коршун над добычей. В глазах плескалась неприкрытая ярость. Она схватила валявшуюся рядом тетрадь и вырвала из нее листок с пятеркой. Скомкав его, она швырнула бумажный комок в лицо Бьянке. — Й-я, – запинаясь, прошептала Бьянка. — Я х-хотела показать пятёрку. — Думаешь, у меня есть время на эту ерунду? – голос Ирины был пропитан не скрываемой злобой. — Я велела тебе не встревать, когда у меня дома гостьи, я что-то не понятно сказала!? Это из-за тебя! Из-за тебя все сорвалось! Ты всегда все портишь! Ненавижу тебя! Лучше бы тебя вообще не было! Эти слова, словно кинжалы, вонзались в сердце Бьянки, причиняя нестерпимую боль. Девочка задрожала, пытаясь сжаться в комочек, стать невидимой, исчезнуть. Она не понимала, за что с ней так. Разве она виновата в том, что ее мать несчастна? — Н-но я не знала… Бьянка пыталась оправдаться, чтобы мама не злилась. Она же не знала, что кто-то был в доме, кроме неё. Но Бьянка чувствовала, мама только этого и ждала. Ира схватила девочку за волосы и буквально тряхнула ее со всей силы. Бьянка кричала, извинялась и пыталась как-то ослабить хватку женщины, но ничего не выходило. Но вот, хватка ослабла и девочка повалилась на холодный пол, а сама женщина что-то делала за спиной Бьянки, но та боялась даже развернуться и посмотреть. — Лучше бы я тебя не рожала. Ребята видели, как Ирина подошла к камину, который растапливали для обогрева дома, поскольку дом старый и в нем было довольно прохладно, взяла кочергу, которая лежала в нем, и, как настоящий инквизитор, начала подходить к маленькому лежащему тельцу. — Как же я тебя ненавижу. Надеюсь, это заставит тебя слушать старших! — Нет!! – закричали Эйс с Дьюсом, которые наконец догадались, откуда появились шрамы на спине Бьянки. Взмах и сильный удар раскаленного железа приземлился на спину девочки. Бьянка закричала от боли, нечеловечески, надрывно. Боль пронзила все тело, казалось, что спину прожгли насквозь. Девочка судорожно дергалась на полу, пытаясь уползти от разъяренной матери, но та не давала ей шанса. Каждый новый удар кочергой обжигал кожу, оставляя глубокие, кровоточащие раны. Бьянка захлебывалась слезами, перемешанными с кровью, умоляя мать остановиться, но Ирина была словно одержима. — Хватит! Эйс, Грим и Дьюс пытались хоть как-то остановить разгневанную женщину, но как и ожидалось, их руки просто проходили сквозь тело женщины и та их попросту не видела и не слышала. Сами ребята тоже находились в самом настоящем потрясении. Кто-то пытался заткнуть уши, кто-то отвернулся, а кто-то закрыл рот, дабы сдержать вырывающиеся наружи крики и рыдания. Комната наполнилась запахом паленой плоти, смешанным с криками боли и ненависти. Бьянка захлебывалась слезами, умоляя мать остановиться, но та была глуха к ее мольбам. В глазах Ирины пылал огонь безумия, она словно потеряла над собой контроль, превратившись в кровожадного монстра. В какой-то момент Бьянка потеряла сознание.

***

В кабинете царил самый настоящий хаус. Некоторым ребятам понадобилось успокоительное, а Лилия срочно увел Маллеуса в комнату для гостей, поскольку из-за его эмоций погодные условия в Закатной Саванне начали резко меняться и грозили сильно подорвать природу города. — Вот что я видел, – выдавил из себя Риддл. — Что-то я не уверен, что мы должны продолжать, – едва слышно сказал Идия. — Я тоже так думаю, – Азул задумчиво чистил платком стекла очков. — Но если мы хотим спасти Бьян, нам придется продолжить. — Верно, – тяжело кивнул Леона. — Для нас это лишь «кинопленка», а для Бьян это жизнь. Ей пришлось пройти через это, а мы? Испугавшись решили поджать хвосты? Ну уж нет.

***

Очнулась она на полу, вся в слезах и крови. Спина горела огнем, каждый вдох причинял невыносимую боль. Она попыталась подняться, но сил не было. В доме царил полумрак и полная тишина, видимо, Ирина и дядя Саша куда-то ушли.

В тот момент, мне казалось, что я умерла. Во мне что-то сломалось, не физически, а морально. Это было очень больно… Больно не от физической боли, а от того, что это сделал мой самый близкий человек. И в тот момент меня мало волновал тот факт, что я могла умереть от потери крови. Меня волновал только один вопрос: за что?

Бьянка попыталась пошевелиться, но боль резко распространилась по телу, отчего девочка чуть снова не потеряла сознание. Она понимала, ей сейчас никто не поможет и она должна спасти себя сама. Но как? Она элементарно не могла даже встать. Вдруг, рядом с собой она увидела какое-то движение, а слух уловил шарканье сапог по паркету. Словно тот кто шел, с большим трудом перемещал ноги. Слегка перевернув голову, Бьянка начала двигать глазами вверх, дабы рассмотреть того, кто побеспокоил ее. — Походу Смерть пришла, – пропищал Грим, поджав хвост. — Да что ты мелешь?! – возмутился Дьюс, а чуть погодя добавил. — Наверно… Но это была не Смерть. Это был юноша, лет двадцати, темными волосами и до боли родными голубыми глазами. Но сразу бросилось в глаза Бьянки, это странная одежда юноши. Он был одет в военную форму Великой Отечественной войны, а на плече был подвешен автомат. Бьянка, как и наблюдатели, сразу догадались, что это не живей человек. Это было понятно не только по внешнему виду, но и потому, как этот человек был полупрозрачным. — Вставай, – резко, почти приказным тоном, сказал юноша. Бьянка не шелохнулась. Сил не было. — Вставай! Солдат снял с плеча автомат и ложем стукнул по полу, отчего девочка едва вздрогнула. — Хочешь жить – вставай! Вставай, иначе умрешь! Бьянка, превозмогая боль, попыталась приподняться. Каждое движение отзывалось адской болью в спине, но взгляд незнакомца, полный решимости и какой-то суровой правды, заставлял ее двигаться. — Найди способ выбраться из дома. Выберешься – спасешься. Сказав это, солдат растворился также быстро как и появился, словно его тут и не было. А Бьянка начала думать, как выбраться.

В роковые минуты жизни над всем у меня господствовала только одна мысль – выжить во что бы то ни стало, назло всем врагам

Взгляд девочки упал на кочергу, которую мать кинула куда-то пол, недалеко от Бьянки. Почти сразу девочка заметила, как в камине догорали последние угли. План пришел мгновенно, но он был рискован. Шанс на ее спасение был 50/50, но она была готова рискнуть.

Надо же, как интересно разворачивается жизнь. То, что могло убить меня, станет моим шансом на спасение

Подползя к кочерге, Бьянка, с передышками, доползла до камина и, подцепив один уголек, выкинула его на ковер, которые медленно начал разгораться. Комната тут же начала наполняться дымом и Бьянка, начала ползти ко входной двери, в надежде что соседи заметят дым из окна и, попытавшись предотвратить его, заметят его. Превозмогая боль, Бьянка ползла к двери, задыхаясь от едкого дыма. Слезы текли ручьем, смешиваясь с кровью и грязью на лице. Она карабкалась, цепляясь за все, что попадалось под руки, словно утопающий за соломинку. В голове пульсировала одна мысль: "Выжить". Добравшись до двери, Бьянка из последних сил попыталась подняться, но ноги не слушались. Тогда она начала стучать в дверь, кричать о помощи, надеясь, что ее услышат. Но за дверью царила тишина. Казалось, что мир замер, оставив ее наедине со своей болью и отчаянием. Но вдруг она услышала шум. Соседский лай собак и крики людей. Бьянка собрала все свои силы и начала стучать сильнее, кричать громче. И вот, она услышала шаги за дверью. Ключ провернулся в замке, и дверь распахнулась. В глазах Бьянки все поплыло, и она потеряла сознание, падая в руки испуганных соседей. Последнее, что она увидела, перед тем, как погрузиться в темноту, было зарево пожара, охватившего ее дом. Но она была спасена. Жива. И это было главное. Дальнейшие воспоминания Бьян были расплывчатыми, видимо, девушка сама их не помнила, но что-то в ее голове осталось. Вот больница, врачи и запах медикаментов, разгневанная Ирина и люди в погонах.

Дальнейшие пару дней для меня прошли как в тумане. Я почти не понимала что происходит. Как оказалось, мама своим поступком вспорола кожу на спине отчего там на всю жизнь остались шрамы. А из-за того что кочерга была раскаленной, раны не кровоточили так сильно, когда я ползла до двери, но спина от ударов была вся синяя. Поскольку боль была невыносимая, мне вкалывали обезболивающие из-за которых я все время спала. Наверно поэтому у меня довольно смутные воспоминания. Но одно я запомнила четко. Момент, когда мама пришла ко мне

В палату вошла Ирина. В глазах не было и тени раскаяния, лишь злоба и раздражение. Она подошла к кровати Бьянки и наклонилась к ней, словно собираясь сказать что-то важное. — Ты все испортила, — прошипела она, — Ты сломала мне жизнь. Теперь из-за тебя у меня будут проблемы. Лучше бы ты сгорела в этом доме. Бьянка молчала, глядя на мать с ужасом и отвращением. Слова Ирины были хуже любых ударов, они разрывали душу девочки на части. В этот момент Бьянка поняла, что мать никогда не любила ее, что она была для нее лишь обузой, помехой на пути к счастью. Ирина ушла, оставив Бьянку в слезах и отчаянии. В палате было тихо и мрачно. Бьянка чувствовала себя одинокой и никому не нужной.

Я провела в больнице чуть больше месяца, пока швы на спине не начали заживать и врачам пришлось удалить остатки ниток. И за это время произошло многое. Во-первых, школа…

Исчезновение одной ученицы первого класса не на шутку взволновало классную руководительницу, которая доложила об этом директору. Естественно, они не могли не позвонить Ирине. И тут начался настоящий «театр абсурда». Ирина разыграла настоящий спектакль, что даже Вил оценил. Она изобразила заботливую мамашу, которая искренне заботится и волнуется о дочери. Она поведала историю о том, что дочка сильно заболела ангиной и была на больничном. И к тому же, они собираются переезжать на новую квартиру к «новому папе», а потому, Бьянка переходит в другую школу. И, конечно, «ей так неловко за доставленное беспокойство, но она не могла лишить дочку первого сентября в своей жизни». Конечно от такой легенды директор и классный руководитель не могли не прослезиться и без проблем отдали документы Бьянки, и даже написали прекрасную характеристику на девочку и ее маму.

Во-вторых, милиция…

Конечно за такие увечья врачи не могли не проинформировать об этом милицию. Бьянка видела одного человека в форме, но не знала кто это. Когда в больнице появился сержант милиции в компании с лейтенантом. И тут начался второй акт спектакля. Ирина, как умелая актриса, снова сыграла свою роль. Она заявила, что Бьянка упала с лестницы, пытаясь достать игрушку с верхней полки, но неудачно упала на пол, где из под старого пола выглядывали гвозди, вот она спину и вспорола. Что она, Ирина, отвернулась всего на секунду, а тут такое несчастье. Что она сразу же вызвала скорую и сделала все возможное, чтобы спасти дочь. Говоря все это женщина ни на секунду не переставала заигрывать с лейтенантом, который тоже отвечал ей вниманием. Не стоит упоминать о том, что спустя сутки, проведенные на квартире лейтенанта, дело забросили на дальнюю полку. А ещё через сутки, Ирина объявила новость Бьянке, что у нее «новый папа» с которым они будут жить вместе и который «по полной займется ее воспитанием, ибо каждому ребенку нужна мужская рука».

И в третьих, новый дом…

С вырученных денег за продажей дома Морозова, Ирина купила двухкомнатную квартирку старой хрущевке в пять этажей. И на удивление, находилась она почти в центре города, так что, удобства для жизни были. Вообще, у Ирины были другие планы на эти деньги, но после пожара, дядя Саша, как и любой другой, не желал видеть ни Ирину, ни Бьянку на пороге своего дома. Ещё грозился заявить в милицию, но мамин ухажер «любезно» переговорил с ним, что это плохая идея. И разговор помог, дядя Саша замолчал. И вот, настал день выписки. В день выписки Бьянка с опаской ждала Ирину. Она не знала, чего ожидать от матери после всего произошедшего. В душе теплилась слабая надежда на перемены, но горький опыт подсказывал, что чудес не бывает. Когда Ирина вошла в палату, на ее лице не было ни тени сочувствия или раскаяния. Она сухо бросила: —Пошли. И вышла, не оглядываясь. Она даже не заметила, что Бьянка хромала и придерживалась за стенку, боясь упасть от боли. Сама женщина была занята тем, что вместе со своим новым кавалером благодарила врачей за их работу. — Чисто воды лицемерия, – отозвался Эйс, глядя на Ирину уже с нескрываемой ненавистью. — И даже не скажешь, что они близкие родственники, – кивнул Дьюс. До центра они добирались на машине, учитывая пробки, дорога заняла часа два, из-за чего Бьянка позволила себе уснуть. Из сна ее вырвал командный голос матери. — На выход. Бьянка вздрогнула и, сонно хлопая глазами, выбралась из машины. Старый панельный дом угрюмо возвышался над ними, словно молчаливый свидетель чужой драмы. Обшарпанные стены, облупившаяся краска, тусклые окна – все говорило о бедности и запустении. Бьянка с трудом подавила вздох разочарования. После больничной стерильности и относительного комфорта, этот дом казался ей настоящей дырой. Поднявшись на третий этаж, Ирина достала ключи и открыла дверь. Внутри их встретила удушливая смесь запахов сырости, старой мебели. Квартира оказалась еще хуже, чем представлялось. Маленькая прихожая, узкий коридор, две тесные комнаты, крошечная кухня и обшарпанная ванная. Мебель старая, скрипучая, словно собранная из разных эпох. Обои местами отклеились, обнажая серые стены. Бьянка почувствовала, как внутри нарастает отчаяние.

Мне не нравился новый дом. Казалось, стены давят на тебя, душат. Но тогда я ещё не знала, что мой дом и комната станут для меня клеткой на очень долгие годы

В ее комнате, в которую ее переселили, не было даже кровати, кроме старого, скрипучего шкафа, стола и зеркала. Вместо нее, «новый папа» принес ей матрас, сказав чтобы она поспала пока на нем.

Нового ухажера звали дядя Вова, я его одновременно боялась и ненавидела. Он прожил с нами пять лет, и я очень хорошо помню, что он со мной делал…

Дядя Вова оказался человеком грубым, непредсказуемым и толстым животом. С первого дня он установил в доме свои правила, основанные на страхе и подчинении. Любое непослушание, любой взгляд не так – наказывались. Сначала это были подзатыльники и шлепки, потом пошли в ход кулаки. Бьянка быстро научилась избегать его взгляда, затаиваться в своей комнате, стараясь не издавать ни звука. Но дядя Вова находил способы добраться до нее. Ирина закрывала глаза на происходящее. Она была слишком занята собой, своими отношениями. Бьянка чувствовала себя преданной и забытой. Мать, которая должна была защищать ее, превратилась в безразличного наблюдателя. Но порой и она не отказывал себе, чтобы не ударить дочь. Дядя Вова покрывал действия Ирины, ведь если об этом стало известно его начальству, то тогда бы узнали об его «подвигах». Это судило не только снятие с должности, но и тюремное заключение. Единственное спасение на пол дня для Бьянки стала школа. Но даже там не все было хорошо. В школе Бьянка столкнулась с непониманием и насмешками одноклассников. Новая обстановка, чужие лица, косые взгляды – все это давило на нее. Дети чувствовали ее отчужденность, ее страх, и использовали это против нее. Обзывали "замухрышкой", "сиротой", передразнивали ее тихий голос. Учителя, занятые своими делами, не замечали происходящего. Бьянка все больше замыкалась в себе, превращаясь в тень. Единственной отрадой стала учеба. Бьянка верила, если она покажет свои знание, может она сможет получить одобрение от родителей. Бьянка старалась учиться изо всех сил, впитывая знания, как губка. Она надеялась, что хорошие оценки станут ее пропуском в другой мир, где нет боли и унижений. Но дома ее успехи оставались незамеченными. Ирине и дяде Вове было все равно, какие у нее отметки. Шрамы на спине давно зажили, но душевные раны кровоточили с каждым днем все сильнее. Бьянка чувствовала себя сломанной, униженной, лишенной надежды на светлое будущее. Больше всего она хотела вернуться к Раде. Один раз она даже попросила маму поехать к ним, на что получила холодное: — Забудь о ней! Ты ее больше не увидишь! Ситуация в доме ухудшилась после того, как у дяди Вовы начались проблемы на работе и он начал прикладываться к бутылке, а заодно начал спаивать и Ирину. Пьяные выходки дяди Вовы становились все более жестокими и непредсказуемыми. Он срывал злость на Бьянке, избивал ее за малейшую провинность, а иногда и просто так, ради развлечения. Ирина, находясь в состоянии алкогольного опьянения, часто присоединялась к нему, вымещая на дочери свою злость и обиду. Квартира превратилась в настоящий ад, наполненный криками, руганью и слезами. Бьянка жила в постоянном страхе, ожидая очередного приступа ярости. Она мечтала о том, чтобы все это закончилось, но не видела выхода. Но выход нашелся сам. В тот день, Бьянка силела в классе и без особого интереса смотрела, как девочки ее возраста о чем-то разговаривали, окружив парту одной девочки с блодинистыми волосами, с двумя бантиками на голове. В тот же день классная руководительница раздала детям буклеты с различными секциями. Бьянка машинально взяла буклет, не ожидая найти в нем ничего интересного. Но взгляд зацепился за яркую картинку с изображением группы детей, занимающихся каким-то видом спорта. "Секция рукопашного боя" – гласила надпись. — Теперь понятно, почему Бьян сильно фанатела рукопашным боем, – сказал Дьюс, глядя на ее буклет из-за ее спины. — Она уже знала, что спасение не от кого ждать… — А потому, остается расчитывать только на себя, – закончил за него Сильвер. — Грустно это осознавать.

Я очень сильно скучала по Раде и ее семье. Я также хотела сохранить все то, что они мне дали. И любовь к спорту в том числе. Это могло быть мои спасением, я могла не только научиться себя защищать, но и не появляться дома чуть дольше. Но мама никогда бы не согласилась оплатить секцию, считая это «пустой тратой денег». Надо было привести ей аргументы, от которых она бы не смогла отказаться…

Бьянка нервно закусила ноготь, слегка прищурив глаза. Надо было продумать все тщательно, поскольку мать и так попрекала ее лишним куском хлеба, а тратить на нее ее же льготы в ее планы не входило. Бьянка вернулась домой с буклетом, словно с важным документом. Она знала, что разговор будет сложным, и готовилась к отпору. Когда Ирина, пошатываясь, вошла на кухню, Бьянка набралась смелости и протянула ей буклет. — Мам, можно я буду ходить в секцию рукопашного боя? — робко спросила она. Ирина недовольно поморщилась и взяла буклет. Пробежав глазами по строчкам, она фыркнула: — Еще чего выдумала! Деньги на это тратить? Лучше бы уроки учила, бестолочь! Бьянка, стараясь не выдать своего разочарования, продолжила: — Тебе же от этого выгода, – продолжила Бьянка. — Меня не будет дольше положенного, поэтому можешь радоваться, я тебе глаза мозолить не буду. А во вторых, я не прошу тратить свои деньги. Я знаю что ты на меня получаешь льготу, вот эти деньги я прошу отдать на секцию, а остаток можешь забрать себе.

Я знала что если речь шла о деньгах, мама всегда хваталась за эту ниточку. Я не стала заикаться о том, что эти деньги предназначены для меня, но надо было чем-то пожертвовать

Ирина на секунду задумалась, прикидывая в уме возможную выгоду. Идея получать часть льготных денег и избавиться от присутствия дочери на несколько часов в день показалась ей привлекательной. — Ладно, — буркнула она, — уговорила. Но смотри мне, если оценки упадут или услышу жалобы из школы – мигом все прикрою. И никаких дополнительных расходов, ясно? Бьянка радостно кивнула, готовая на любые условия. Главное – вырваться из этого ада хотя бы на несколько часов. Она не могла поверить, что все получилось так легко. Но даже на тренировках все было не так гладко, как в деревне. На первой же тренировке Бьянка поняла, что рукопашный бой в секции – это совсем не то, чему учила дядя Абдул. Здесь все было формально, строго, нацелено на результат. Тренер, суровый мужчина с пронзительным взглядом, не обращал внимания на ее хрупкое телосложение и скованность. Он требовал четкого выполнения упражнений, не давая времени на передышку. Бьянка старалась изо всех сил, но ей было тяжело. Не хватало физической силы, уверенности в себе. Другие ребята, более опытные и подготовленные, смотрели на нее свысока, посмеиваясь над ее неуклюжими движениями. Бьянка чувствовала себя чужой, не на своем месте.

Мне казалось, что я никогда не смогу быть такой же, как эти ребята. Но мне очень повезло с тренером…

Шла очередная тренировка, на которой Бьян сидела на скамье и наблюдала за ребятами постарше. Бьянка уже почти опустила голову, как твердая рука быстро схватило ее подбородок и вернуло в исходное положение. — Не опускай голову, – жестко сказал тренер. — Всегда смотри на противника, будешь смотреть в ноги, никогда не выиграешь.

Михаил Иванович стал мои настоящим «отцом» на ближайшие десять лет. Порой я часто злилась на него, посколько он часто придирался именно ко мне. Чуть повзрослев, я начала понимать, что видел во мне тот потенциал, что не видела моя мать. И потенциал, он хотел вывести на новый уровень

Михаил Иванович оказался не только строгим, но и справедливым. Он заметил ее старания, ее упорство, несмотря на все трудности. После тренировок он оставался с ней, показывал отдельные приемы, объяснял тонкости техники. Он не делал скидок на ее слабость, но и не давил, а подбадривал, вселял уверенность в себе.

Но даже не смотря на следующие два года тренировок, я не всегда могла защитить себя

Вечер, ребята снова оказались в квартире Бьян, где сейчас происходило что-то не то. На кухню забежала Бьянка, в глазах который был самый настоящий животный страх. Забежав на кухню, девочка начала быстро искать убежище и выпор пал на стол. Бьянка сидела сжавшись под столом на кухне, вжимаясь в ножку стола. Он был старым, качался и скрипел, но в такой момент, для девочки он казался неприступной крепостью, которая сможет спасти её. В это же время, из квартиры послышалась ругань дяди Вовы. Он орал что-то невнятное, перемежая матерные слова с угрозами. Бьянка зажмурилась, стараясь не слышать, не видеть, не чувствовать. Сердце бешено колотилось, в ушах стоял звон. Она знала, что сейчас будет. Знала, что ей некуда бежать, негде спрятаться. Вот, на кухню зашёл отец, покачиваясь и держась за стену. — Сука… Выходи тварь, иначе станет хуже. Предательские слёзы появились на глазах. Страх начинал охватывать девочку липким потом, а сердце начало шабашить с бешеной силой. Бьянка прижалась к ножке ещё сильнее, от чего та предательски скрипнула. — Вот ты где! Грубая, мужская рука, сжала волосы девочки, вытаскивая её из под стола. — Ты что, тварь, совсем оглохла?! Я велел тебе выходить! От мужчины несло сильным перегаром и дикой агрессией. — Н-нет, пожалуйста! Отпустите! Бьянка начала уже захлёбываться от слёз, пытаясь вырваться из чужой хватки. — Я заставлю тебя слушать старших! Не выпуская девушку, мужчина взял нож со стола и, подтянув к себе Бьянку, начал водить им по голове девочки. — Нет, стой! Эйс с Дьюсом очередной раз почувствовали свою безысходность, в том, что они не в состоянии остановить происходящее. Сильвер лишь болезненно поморщился, закрыв уши. Детский крик пронзительно пронзает воздух, наполняя его болезненной нотой страха и отчаяния. Это не просто крик, это истерический звук, который проникает в самую глубину души и заставляет сердце замирать от бессильной боли. Раскаты плача и мольбы о помощи сливаются в один мрачный хор, напоминая о ломке маленькой души под ударом невыносимой беды. В этом крике звучит не только страх и боль, но и отчаяние из-за невозможности понять и изменить происходящее. Детский крик боли и страха словно вскрывает рану в самой сущности человека, заставляя нас ощущать всю беспомощность и уязвимость детской души. Бьянка начала ещё яростнее вырываться, чувствуя, как кончик ножа опасно начинал проникать всё глубже и глубже. Вот хватка мужчины ослабла и Бьянка, собрав все свои силы, вырвалась из плена. Уже через секунду, Бьянка забежала в свою комнату, закрыв ее на ключ. — Это никогда не закончится, – тяжело выдавил Азул. — Почему именно эти воспоминания у нее самые яркие? — Такое не возможно забыть, – злобно прорычал Леона. Из-за адреналина, который играл в её крови, девочка не сразу поняла, что глаза заполонила красная жидкость, а в руке мужчины остались, вырванные с корнём, русые волосики. Мокрыми глазами, Бьянка обернулась к зеркалу, сквозь слезы смотря на себя. В отражении она увидела окровавленную рану на голове, из которой сочилась кровь, смешиваясь со слезами. Девочка задрожала всем телом, осознавая, что произошло. Она прикоснулась к ране, чувствуя острую боль. Вытерев рукавом кровь с лица, Бьянка направилась к матрасу, в который она уткнулась, дабы не так сильно было слышно рыдание девочки. Бьянка ещё очень долго носила хвосты на голове, чтобы не было видно лысины.

Я почти два года занималась рукопашкой, но восьмилетний ребенок был не в состоянии справиться с сорокалетним мужиком… Примерно так прошло мое детство. Каждый день одно и тоже. Для меня детство закончилось, когда приехала мать и все превратилось в один сплошной кошмар. А те воспоминания, которые я так тщательно берегла, куда-то начали исчезать. Все воспоминания о моем детстве, были мрачными и старалась их не вспоминать, отчего их у меня довольно мало. Но отчетливо помню, свою подростковую жизнь, в которой много что случилось…

***

Джамиль понуро шел в кабинет. Не смотря на пару часов сна, он все равно чувствовал себя неважно. По пути ему встретился Леона, который тоже вышел, дабы проветриться после эмоциональных воспоминаний. — Ну, как? Стало легче? – спросил он. — Едва ли, – отозвался Джамиль. — Я много что пропустил? Леона замялся, не зная, как правильно ему растолковать все то, что он пропустил. С одной стороны, он считал, что Джамилю не стоило знать всех подробностей, но с другой… Это было бы подло по отношению к нему. — Прежде чем ты вернуться, думаю, тебе надо кое-что узнать…