Когда рушится последнее: предчувствие рассвета

Наступил день выпускного. Этот день для многих значит очень много: начало взрослой жизни, новых высот и новых начинаний. И Лиза не была исключением

Бьянка наблюдала за Лиззи с тихой, почти болезненной отрешенностью. Выпускной надвигался с неумолимостью надвигающейся бури, а Лиза, казалось, была поглощена лишь одним – идеальным платьем. Кружась перед зеркалом, она придирчиво оценивала каждый сантиметр ткани, каждый блеск пайеток, словно от этого зависела судьба мира. Бьянку же судьба уже обошлась довольно жестоко. Отражение в зеркале выдавало усталость, пролегшую тенями под глазами, и скорбь, застывшую в уголках губ. Мир вдруг стал серым и плоским, лишенным красок и радости. А потом, словно насмехаясь над ее горем, ее бросил Влад. Просто сказал, что ему нужно двигаться дальше, что она стала слишком… грустной. Теперь Лиза, в своем неуемном стремлении к безупречности, казалась ей существом с другой планеты. Как можно так трепетно выбирать наряд, когда мир рушится вокруг? Как можно радоваться празднику, когда сердце разрывается от боли? Бьянка не осуждала Лиззу, нет. Просто завидовала ее способности оставаться в моменте, ее умению видеть красоту в мелочах. Сама она словно застряла в липкой паутине горя, не в силах выбраться. Выпускной представлялся ей не праздником, а лишь очередным напоминанием о том, чего она лишилась. — Ну, Бьянка, перестань хандрить, – канючила Лиза, пытаясь приободрить Бьянку. — Грусть грустью, но что-то светлое должно быть! Бьянка слабо улыбнулась в ответ, чувствуя, как уголки губ невольно опускаются вниз. Светлое? Что может быть светлого в мире, где каждая вещь, каждое воспоминание отзывается острой болью? Слова Лизы звучали как эхо из далекого, счастливого прошлого, когда мир казался полным возможностей и надежд. Лиза, не замечая ее настроения, продолжала щебетать о предстоящем вечере, о музыке, танцах и, конечно же, о том, кто с кем будет танцевать. Бьянка слушала вполуха, мысленно перебирая обрывки воспоминаний о Владе. Его смех, его прикосновения, его обещания – все это теперь казалось далеким сном, призраком, ускользающим сквозь пальцы. — Кстати, ты в чем пойдешь на выпускной? – спросила Лиза. — В джинсах и футболке, – непринужденно ответила Бьянка. — Я только заберу аттестат и пойду домой. — Что?! – возмутилась Лизза. — Бьянка, ты с ума сошла? Это же выпускной! Ты должна блистать! Мы так долго этого ждали! К тому же, наши родители сняли нам небольшой коттедж для вечеринки! Лиза отложила платье и подлетела к Бьянке, хватая ее за руки. В ее глазах читалось искреннее недоумение и беспокойство. Она не могла понять, как можно так просто отказаться от праздника, который должен был стать кульминацией школьных лет. — У меня нет настроения блистать, Лиз. Ты же знаешь, – тихо ответила Бьянка, стараясь не смотреть подруге в глаза. Ей было стыдно за свою апатию, за то, что не могла разделить ее радость. Но боль от потери была слишком сильна, чтобы притворяться счастливой. — Но это же не повод пропускать выпускной! – настаивала Лиза. — Влад… Влад – это, конечно, ужасно, но жизнь на этом не заканчивается! Не стоит ставить на себе крест, а оставь дверь открытую в свое сердце! И поможет тебе в этом Марк! Бьянка моргнула. — Кто такой Марк? — Бьянка, не пугай меня, – сказала Бьянка. — Марк, это наш одноклассник, которому ты вроде нравишься. — Наверно, – пожала плечами Бьянка. — Но я не думаю, что я готова к новым отношениям так скоро. Не хочу об этом говорить… — Что ж, ты не думаешь, что ты готова или ты не думаешь, что… — Лиззи, я не хочу об этом говорить!

***

Неожиданно по компьютерам пошла ошибка, которую Идия быстро смог исправить. — Что-то мне это не нравится, – отозвался Орто. — Ошибка проявилась из-за сильного эмоционального всплеска Бьян. — Но вы же исправили ее, – недоумевал Азул. — Исправили, – кивнул Идия. — Но я опасаюсь что при сильном воздействии с эмоциями, нам придется срочно вытаскивать ребят, иначе это для них может все плохо кончится.

***

Лиза вздохнула, понимая, что давить на подругу бесполезно. Она знала, как тяжело Бьянке, и не хотела причинять ей еще больше боли. Но в глубине души надеялась, что сможет хоть немного развеять ее грусть, вернуть ей вкус к жизни. — Ладно, – сказала Лиза, смягчившись. — Я понимаю. Но на выпускной все-таки сходи, тебе надо развеется. И в такой одежде, я тебя никуда не пущу. Лиза решительно направилась к шкафу, распахивая его дверцы и принимаясь перебирать вешалки с одеждой. Бьянка наблюдала за ней с обреченным видом, зная, что спорить бесполезно. Лиза была из тех людей, кто всегда добивался своего, особенно когда дело касалось ее друзей. Вскоре Лиза торжествующе извлекла из недр шкафа какую-то ткань и всучила в руки Бьянки. — Примерь, — велела Лиза, подталкивая Бьянку в свою комнату. — Уверена, оно тебе подойдет, оно мне мало, а тебе должно подойти. И не говори, что оно тебе не нравится, пока не увидишь себя в зеркале. Все, иди-иди. Едва Бьянка скрылась в комнате, Лиззи быстро направилась на кухню, где сейчас находилась ее мать. Уже через пять минут, Мария Федоровна помогала Лизе затянуть корсет своего желтого платья, с блестящем корсетом. Мария Федоровна внимательно оглядела дочь. — Ну, вот и выросла моя девочка, – прошептала она, смахивая невидимую пылинку с плеча платья. — Помни, Лиззи, этот вечер – всего лишь один из многих, которые ждут тебя впереди. Наслаждайся моментом, но не позволяй ему определять твое будущее. Лиза кивнула, чувствуя, как волнение нарастает внутри. Она знала, что мать права, но сегодня ей хотелось лишь одного – чтобы Бьянка хоть на немного забыла о своей боли и улыбнулась. — Что ж, с одной покончено, осталась вторая. Наконец дверь приоткрылась, и Бьянка вышла, робко оглядываясь. Бьянка выглядела как настоящая принцесса. Это было легкое, воздушное платье нежного голубого цвета. Оно имеет романтичный и женственный стиль. Платье имеет приталенный силуэт с завышенной талией, которая подчеркивается поясом-лентой в тон. Юбка платья асимметричная, с более коротким передом и удлиненным подолом сзади. Эта деталь создает интересный и динамичный вид. Тонкие бретели-спагетти, открывали белые, острые плечи. Верх платья украшен каскадом оборок, идущих от бретелей до груди. Оборки придают платью объем и легкость. Талия подчеркивается поясом-лентой, завязывающимся на талии. Асимметричная юбка состоит из нескольких слоев легкой, полупрозрачной ткани, создающей эффект многослойности и движения. Края юбки волнистые, добавляющие образу нежности. Платье выполнено из тонкой, струящейся ткани, возможно, шифона или похожего материала. Ткань имеет легкий градиент цвета, переходя от более светлого оттенка к чуть более темному. И не смотря на свою приобретенную худобу, она не казалась сильной под этим платьем, скорее подчеркивала ее женственность. Лиза застыла, потеряв дар речи. Бьянка действительно преобразилась. Платье сидело на ней идеально, подчеркивая ее хрупкую фигуру и делая глаза еще более выразительными. Голубой оттенок освежал ее лицо, словно стирая следы усталости и печали. Парни тоже не могли и слова вымолвить, а лишь продолжили смотреть на совсем другого человека. Джамиль, увидя новый образ своей девушки, даже забыл как дышать. На столько она была прекрасной, что казалось, что она немного светиться на фоне темного коридора, словно настоящая фея. — Вау, — выдохнула Лиза, опомнившись. — Ты… ты просто невероятна! Я знала, что оно тебе подойдет! Мария Федоровна тоже не могла сдержать восхищенного вздоха. Бьянка действительно была прекрасна. Она подошла к девушке и поправила непослушную прядь волос, выбившуюся из прически. — Ты выглядишь, как настоящая принцесса, милая, — сказала Мария Федоровна с теплотой в голосе. — Уверена, сегодня вечером ты покоришь не одно сердце. Бьянка кивнула, опуская глаза. Она не привыкла к комплиментам, особенно сейчас, когда чувствовала себя такой потерянной и уязвимой. Но слова Лизы и ее мамы согрели ее душу, словно лучик солнца, пробившийся сквозь серые тучи. — Спасибо, — прошептала она, чувствуя, как на щеках появляется легкий румянец. — Садись, осталось только прическу сделать, – сказала Мария Федоровна, посадив Бьянку перед зеркалом. Пока Мария Федоровна делала неряшливый пучок, Лиза наносила макияж. Закончив с прической и макияжем, Бьянка посмотрела на себя в зеркало. Она почти не узнавала себя. Платье, прическа и макияж сотворили чудо. Она действительно выглядела как принцесса, готовая к балу. Но, несмотря на внешнее преображение, внутри все еще жила та же боль, та же тоска по утраченному. Она не знала, сможет ли насладиться этим вечером, сможет ли хоть на время забыть о своем горе. Вскоре девочки были готовы. Бьянка точно не помнила как прошла церемония награждения, ей хотелось поскорее уйти, но Лиза буквально вцепилась в нее. Вскоре весь класс направился в коттедж. Вечеринка в коттедже оказалась шумной и многолюдной. Музыка гремела, ребята танцевали и смеялись, но Бьянка предпочла уединиться на террасе, вдыхая прохладный ночной воздух. Она смотрела на звезды, пытаясь найти в них ответы на свои вопросы, но видела лишь бесконечную пустоту. Внезапно рядом с ней появился Марк. Он молча постоял рядом, прежде чем заговорить. — Ты сегодня очень красивая, — тихо сказал он. — Но мне кажется, ты грустишь. Бьянка вздохнула. Ей не хотелось сейчас ни с кем говорить, особенно с тем, кто питает к ней особые чувства. — Просто устала, – отмахнулась Бьянка. — Ну чего ты грузишься? – спросил Марк. — Марк, ты то куда? – поморщилась Бьянка. — Я просто не знаю, как к тебе подойти. Да и, кажется, это почти не возможно. Дай мне хоть шанс… Бьянка взглянула на Марка. Это был взгляд человека, который понимал что между ними ничего не может быть, но с ним приятно находиться. Бьянка отвела взгляд, чувствуя себя неловко. Она не хотела ранить Марка, но и давать ему ложную надежду тоже не могла. Влад еще слишком прочно сидел в ее сердце, не оставляя места для кого-то другого. — Марк, я не готова, — тихо сказала Бьянка, стараясь подобрать слова. — Да и хватит с меня, я тоже не железная леди. Марк вздохнул, принимая ее отказ. Он и сам понимал, что сейчас неподходящее время. Но все же надежда умирает последней, и он не собирался так просто сдаваться. — Я понимаю, — сказал Марк. — Но я буду рядом, если тебе понадобится поддержка. Просто знай это. Бьянка благодарно кивнула, чувствуя тепло его участия. Они ничего к нему не чувствовала, они даже друзьями не были. Возвращаться обратно ей не хотелось, но понимала, что надо. Бьянка вернулась в дом, где шум и веселье достигли своего пика. Она старалась улыбаться и поддерживать разговоры, но внутри чувствовала себя отстраненной и чужой. Вечер тянулся бесконечно долго. Бьянка чувствовала, как усталость накапливается, и ей все больше хотелось просто сбежать отсюда, спрятаться в тишине и одиночестве. Но Лиза не отпускала ее, стараясь вовлечь в общие развлечения. Ближе к полуночи, когда большинство ребят уже были изрядно пьяны, Бьянка незаметно выскользнула из коттеджа и понуро направилась домой. А дома ее уже ожидал запах перегара и сигарет, которые полностью заполонили всю квартиру, отчего дышать было просто невозможно. На кухне гремели бутылки, слышались разговоры и смех матери. Бьянка замерла в дверях, не решаясь войти. Она не хотела видеть мать в таком состоянии, не хотела слушать ее пьяные бредни и оправдания. Но идти ей было некуда, и она, набравшись смелости, переступила порог. Мать, как всегда, была в компании таких же опустившихся личностей, с которыми они вместе коротали вечера за выпивкой и разговорами о тяжелой жизни. Увидев Бьянку, мать попыталась изобразить подобие улыбки, но получилось лишь жалкое подобие гримасы. — О, доченька, а ты чего так рано? – заплетающимся языком проговорила она. — Гуляла бы еще, веселилась. Бьянка ничего не ответила, лишь молча прошла в свою комнату, стараясь не замечать пьяных взглядов и сальных ухмылок. Она закрыла дверь и обессиленно упала на раскладушку. Слезы сами собой покатились из глаз, и она не стала их сдерживать. Сестра, Влад, секция, выпускной, вечеринка – все смешалось в какой-то невразумительный хаос. Она долго лежала, глядя в потолок и пытаясь заглушить шум из кухни. В голове роились мысли о будущем, о том, как она выберется из этой трясины и сможет построить свою жизнь. Она знала, что ей придется бороться, что никто не придет и не спасет ее. Но она была готова к этому, готова пройти через все испытания, чтобы вырваться из этого кошмара. Но как на зло, сил для этого просто не было. Едва Бьянка переоделась в домашнюю одежду, как в ее комнату завалился один из пьяниц. Бьянка вздрогнула от неожиданности и отпрянула к столу. Мужчина, шатаясь, приблизился к ней, источая едкий запах перегара и дешевого табака. Его взгляд был мутным и оценивающим, отчего Бьянке стало не по себе. — Ну что, красавица, загрустила? – прохрипел он, пытаясь обнять ее. — Давай развеемся, я знаю, как поднять тебе настроение. Бьянка оттолкнула его изо всех сил, чувствуя, как внутри все закипает от злости и отвращения. Она не позволит ему тронуть себя, не позволит унизить ее еще больше. — Уйди отсюда! – закричала Бьянка, чувствуя, как голос дрожит от страха. — Сейчас же убирайся! Мужчина усмехнулся, явно не воспринимая ее угрозу всерьез. Он снова приблизился к ней и начал нагло лапать ее. Тут у Бьян началась настоящая паника, граничащая с животным страхом. Она начала метаться по комнате, словно загнанный в клетку зверь, ища хоть какую-то защиту. В голове лихорадочно проносились мысли: что делать, как остановить этого обезумевшего человека? Глаза отчаянно шарили по столу, выискивая хоть что-то, что могло бы стать оружием. Руки дрожали, сбивая со стола книги и безделушки, но взгляд наконец зацепился за ножницы. Схватив их, Бьянка, не успев даже самой ничего понять, вонзила из в плечо мужчине.

В тот момент, во мне бушевал настоящий животный страх. В тот момент, мне было страшно. Страшно от того, чтобы он со мной сделал…

Мужчина взвыл от боли, схватился за плечо и отшатнулся от Бьянки. На его лице отразилось непонимание и злоба. Кровь начала просачиваться сквозь пальцы, окрашивая рубашку в багровый цвет. — Ах ты, сука! – прорычал он, злобно глядя на Бьянку. — Я тебе это припомню! Он попытался броситься на нее, но Бьянка, ослепленная ужасом, не отступала. Она сжимала в руке ножницы, готовая снова пустить их в ход, если он приблизится. В этот момент в комнату вбежала мать, привлеченная криками и шумом. Увидев окровавленного мужчину и бледную, дрожащую Бьянку с ножницами в руке, она замерла в дверях, не понимая, что происходит. — Что здесь творится? – прохрипела она, оглядывая комнату мутным взглядом. — Она меня ножницами пырнула! – заорал мужчина, указывая на Бьянку. — Ни за что! Ирина перевела взгляд на дочь, и в ее глазах мелькнуло подобие испуга. Но тут же ее лицо снова исказила гримаса пьяного безразличия. Она подошла к мужчине, попыталась успокоить его и вытолкала из комнаты, бормоча что-то невнятное о недоразумении. Бьянка осталась одна в своей комнате, оглушенная произошедшим. Она все еще дрожала, держа в руке окровавленные ножницы. Сердце бешено колотилось в груди, а в голове пульсировала только одна мысль: что теперь будет? Бьянке показалось, что по ее лицу что-то течет, прикоснувшись, она увидела кровь. Видимо, кровь из раны попала к ней на лицо. Как в настоящем бреду, она направилась в ванную, откуда тут же послышался шум воды. Вода стремительно лилась из душа, смешиваясь с её слезами, обливающими неподвижное тело. Она сидела в ванной, в одежде, зажатая между холодными стенами, которые, казалось, не могли понять её страданий. Длинные волосы прилипли к её лицу, скрывая глаза, полные ужаса и горя. Пальцы Бьянка умоляюще искали спасение, но вместо этого лишь раздирали нежную кожу на запястьях, руках, ногах, оставляя рыдающие следы не только на теле, но и на душе. — Мерзость, – проревела она. — Мерзость. Воспоминание о том, что произошло минутами ранее, разрывалось в голове, как вырвавший лист бумаги, несущий с собой всю тяжесть боли. Его тёмный взгляд, обнявший её, как ядовитая паутина, заполнил пространство между ними, несущие муки, от которых не уйти. Бьянка не могла понять, почему мир вокруг продолжал вращаться, как будто ничего не случилось, а её жизнь навсегда запятнана. Тишина ванной комнаты лишь усиливала ощущение одиночества, и в этой звенящей пустоте она, казалось, потеряла саму себя, оставаясь лишь жалкой тенью. Выключив воду, Бьянка вылезла из ванны, собираясь схватила полотенце, но не успела укутаться, когда из глаз вновь потекли слёзы, словно отголоски страха и смущения. Подходя к зеркалу, отражение с трудом узнавало её: с мокрыми, прилипшими к щекам волосами, покрасневшими от слёз глазами, она ощутила, как разум тянет её в бездну. «Почему я? Как же я выгляжу?» – раздалось в голове. Как и многие другие девочки, Бьянка тоже всегда мечтала о непринуждённой красоте, но теперь её лицо представляло собой лишь чёрно-белый калейдоскоп отчаяния и паники. Она больше не желала этой красоты. Какой смысл пытаться быть красивой, если это просто опасно. Рука потянулась к навесному шкафчику, где лежали ножницы, они сверкнули, как вспышка разрывающего тишину грома. Оттянув одну из прядей, Бьянка поднялся ножницы и… Щелк. Каждый раз, когда лезвие касалось волос, лёгкий щелчок стрижки нес с собой освобождение. Русые пряди падали на пол, унося с собой хоть какую-то часть её боли. Она не слышала своего плача — в этот момент единственным звуком были резкие щелчки ножниц, отстраняющие её от того, что случилось, и обрекающие прежнюю себя на забвение. И вот, когда волосы в беспорядке было отрезаны грубо и неряшливо, девушка выронила ножницы и, закрыв лицо ладонями, просто заплакала.

В тот день, Бьянка умерла, но родилась Бьян. Бьян Баш

***

Студенты стояли словно оглушенные. Внутри каждого боролось сложное переплетение чувств: стыд, гнев, сочувствие, и, наконец, понимание. Они всегда знали, что у Бьян какой-то секрет, какая-то рана, которую она тщательно скрывает под маской безразличия и нарочитой грубости. Их подкалывало её пацанство, её нарочито мужские манеры, её отказ от платьев и каблуков. Они смеялись, не понимая, что за этим стоит. Теперь они увидели. Увидели испуганные глаза девочки, загнанной в угол. Увидели мерзкую улыбку хищника, покушающегося на её невинность. Увидели ножницы, безжалостно отрезающие не только волосы, но и часть её души. Волосы, символ женственности, стали символом уязвимости. Избавившись от них, Бьян словно отбросила слабость, надела броню, превратившись в пацанку, способную дать отпор. Она научилась драться, хамить, прятать свои чувства глубоко внутри. Это был её способ выжить, её способ сказать: "Больше никто меня не тронет". Теперь они понимали. Они понимали, почему она такая. Они понимали, что их шутки были ранами, сыпавшими соль на незаживающую боль. Они понимали, что их смех был эхом того ужаса, который она пережила. В этом жестоком мире, красивой быть просто опасно. И этой красоте было не место. Тень ужаса скользнула по лицу Джамиля, когда он увидел воспоминание. Ирония судьбы. Эта сломленная девушка, пережившая то, что не пожелаешь и врагу, сейчас смело, без остатка, отдавала ему свою любовь. Доверяла ему свою уязвимость, не подозревая, что он видел ее самый страшный секрет. Он пообещал себе. Защитить ее. Оградить от всего, что может причинить ей боль. Стать той стеной, о которую она сможет опереться. И самое главное – любить ее так, чтобы она забыла о том кошмаре, который навсегда изменил ее жизнь. ***

На следующий день, я узнала от матери, что я сильно травмировала того мужчину. У него теперь пожизненные проблемы с рукой. В больницу он не обращался, побоялся что об этом станет известно в полиции. Но об произошедшем мне не давала забыть мать, которая хотела сделать мне ещё больно…

На кухне сидела Бьян, согнув ноги, и уже с новой прической, которую ребята видели на голове девушки при первой встрече. Глядя на такую Бьян, ребята снова заметили, как она в таком виде смахивает на мальчишку. Ирина, злобно сверкая глазами, выплеснула ей в лицо: — Из-за тебя теперь проблемы! Ты понимаешь, что натворила? Он же теперь с нас деньги трясти будет! Ты нам жизнь сломала, дура! Бьян молча слушала, опустив голову. Слова матери ранили не меньше, чем воспоминания о произошедшем. Она чувствовала себя виноватой, но в то же время понимала, что поступила правильно, защищая себя. — Из-за тебя, дрянь, теперь проблемы на всю голову! – продолжала шипеть она, тыкая пальцем в Бьян. — Кормить тебя теперь кто будет? Он хоть что-то в дом приносил! А теперь что? Да и вообще, ты сама виновата, что спровоцировала! Бьянку это сильно задело. Она виновата, что ее чуть не изнасиловал мамин собутыльник? Внутри Бьян вскипела ярость, смешанная с отчаянием. Она подняла взгляд на мать, и в ее глазах, обычно полных нежности, сейчас плескалась неприкрытая боль. — Я спровоцировала? — тихо переспросила она, голос дрожал. — Мам, ты серьезно? Он пытался… ты же знаешь, что он пытался сделать! И ты винишь меня? Ирина замолчала, но лишь на мгновение. В ее глазах мелькнуло подобие растерянности, но тут же сменилось злостью. Она, казалось, не могла допустить и мысли, что может быть неправа. — А что он такого сделал? Подумаешь, приставал немного! Все мужики такие. Надо уметь себя вести, чтобы не провоцировать. Ты же знаешь, какие у нас обстоятельства. Он нам помогал, а теперь что? Будем нищенствовать из-за твоей дурости! Бьян сжала кулаки. Ярость и отчаяние душили ее. Как мать могла говорить такое? Неужели деньги важнее ее безопасности, ее чувства собственного достоинства? Она поднялась со стула, чувствуя, как в горле образовался ком. — Я ухожу, — тихо сказала она, стараясь сохранить голос ровным. — Не хочу больше здесь оставаться. Она развернулась и направилась к двери, не дожидаясь ответа. С каждым шагом она чувствовала, как рвется последняя нить, связывающая ее с этим домом, с этой женщиной, которую она когда-то любила. Едва Бьян оказалась на лестничной клетке, как слезы покатились по ее щекам, а из горла выдавились слова: — Почему ты меня не любишь, мама? Мне плакать больно… Напряжение повисло в воздухе. Сильвер, обычно сонный и спокойный, нервно теребил край своей мантии. Дьюс сжал кулаки, чувствуя, как гнев поднимается в нем на несправедливость, с которой столкнулась Бьян. Эйс хмуро смотрел в пол, размышляя о том, как такое вообще возможно. Мать, вместо того чтобы защитить своего ребенка, обвиняет ее в случившемся. Грим, хоть и был котом, понимал, что такое настоящая семья и поддержка. Он потерся о ногу Эйса, словно пытаясь успокоить всех. Идя по улице города, Бьян смотрела себе под ноги. Бьян шла, не разбирая дороги, слезы застыли в глазах, так и не упав на асфальт. В голове звучали слова матери, отравленные болью и обидой. "Не любит…". Это эхом отдавалось в сознании, разрушая последние остатки надежды на материнское тепло. Она всегда старалась быть хорошей дочерью, помогала по дому, училась на отлично, мечтала о будущем, в котором они будут жить лучше. Но, видимо, ее старания ничего не значили. Деньги и сомнительная помощь были важнее ее безопасности, ее душевного равновесия. Проходя мимо арки в подворотне, Бьян уже собиралась повернуть на одну из улиц, как вдруг ее уши уловили до боли знакомый голос. Остановившись, Бьян с удивлением обнаружила, что это был Влад, с компанией молодой девушки. Бьян замерла в тени арки, словно испуганный зверёк, загнанный в угол. Сердце бешено колотилось от старых чувств. Нет, это был точно он. Но разве он не уехал в другой город на учебу? Они двинулись в сторону Бьян и о чем-то мило переговаривались. Бьян тут же развернулась, не желая встречаться с Владом. Дождавшись когда они пройдут мимо, Бьянка вышла из подворотни, глядя уходящему бывшему. В груди Бьян болезненно сжалось. Влад. Столько воспоминаний было связано с ним, и большинство из них – светлые. Первая любовь, робкие прикосновения, общие мечты… Все это рухнуло в одночасье, когда он, не сказав ни слова, уехал. И вот он здесь, счастливый и беззаботный, с другой девушкой. Кажется, ее существование для него больше ничего не значит.

Я… Очень сильно хотела сказать, что отпускала его любя. Но я никогда не смогу простить ему то, что он оставил меня в самый трагичный для меня момент. Но одновременно с этим, я все ещё ждала его как… Как бы глупо это не было…

Капли дождя смешивались со слезами на ее лице, образуя соленую дорожку. Бьян молча развернулась, уходя в противоположную сторону.

Но, думаю, пришло время отпустить, чтобы снова попытаться быть счастливой. Не смотря на эту боль, я ничуть не жалею, что любила Влада. Думаю, именно такой должна быть первая любовь…

Картинка изменилась и ребята снова оказались в доме Зайцевых, где сейчас находились только Лиза и Бьянка. Блондинка как всегда что-то бурно щебетала, в то время как Бьян полностью ушла в свои мысли и почти не на что не реагировала. Было видно, что она сдерживает свои эмоции. Лиза, не замечая состояния подруги, продолжала рассказывать о своих планах на вечер. Она собиралась на свидание с очередным кавалером и была полна волнения. Бьян слушала ее вполуха, взгляд ее был устремлен в окно, где моросил осенний дождь. Капли стекали по стеклу, напоминая слезы, которые она так отчаянно пыталась сдержать. — Эй, – теплая рука Лиззи потрепала Бьян по плечу, из-за чего та наконец пришла в себя. — Ты в порядке? — Эм.. да. Бьян слабо улыбнулась, стараясь казаться убедительной. Но Лиззи знала ее слишком хорошо. Она видела эту маску на лице Бьян каждый раз, когда та пыталась скрыть боль. — Не ври мне, пожалуйста, — мягко сказала Лиззи, присаживаясь рядом с ней на диван. — Я же вижу, что что-то случилось. Я видела твои костяшки. — Лиз! — Я знаю, ты говорила, что можешь выходить из себя. — Лиз! Всё в порядке. Бьян этот разговор начинал напрягать. Но Лиза была решительно настроена добиться правды. — Я вижу страх на твоем лице. — Каждому иногда бывает грустно, и это выходит из-под контроля! Лиззи взяла ее руку в свою, нежно поглаживая костяшки. Ее взгляд был полон сочувствия и заботы. — Если оно вышло из под контроля, может стоит об этом поговорить со мной? Я твой друг! Я переживаю за тебя! — Здесь не о чем говорить! – Бьян грубо выдернула руку. — Это нормально – не всегда быть сильной! Нет ничего плохого в том, чтобы признавать, что что-то не так. — Все в порядке. — Почему ты отталкиваешь меня? Ты будто построила стену вокруг себя и закрылась ото всех! — У меня все в порядке. Лиза истерически хмыкнула. — У меня такое чувство, будто я оказалась в порочном круге. Что-то случается, я пытаюсь быть рядом. Ты говоришь: «Всё хорошо», и это случается снова и снова. Это однажды взорвется, если ты будешь держать все в себе! Ты могла бы попросить о помощи! Бьян резко встала с дивана и подошла к окну, отвернувшись от Лизы. Дождь усиливался, барабаня по стеклу, словно требуя внимания. Она чувствовала себя загнанной в угол, словно дикий зверь, окруженный охотниками. Ей хотелось убежать, спрятаться, исчезнуть, лишь бы не сталкиваться с чужим сочувствием и заботой. — Мне не нужна помощь! — Не отталкивай меня! – почти взмолилась Лиза. И тут Бьян просто взорвалась, эта была последняя капля. — Ты думаешь я отталкиваю тебя! Или, может быть, ты просто злишься, что я не даю поводов, чтобы ты рассказала своим друзьям, какая я странная! Знаешь что, Лиза, пошла ты нафиг со своими советами! Советуешь как правильно вести себя с парнями, а сама меняешь из как перчатки! Научись сама следовать своими советами, а уже потом раздавай их другим! Слова Бьян прозвучали как пощёчина. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь мерным стуком дождя. Лиза замерла, словно поражённая молнией, не в силах вымолвить ни слова. В её глазах отразилось непонимание и боль. Она всегда старалась быть хорошей подругой, поддерживать Бьян, но, видимо, что-то делала не так. — Уходи из моего дома, – тихо сказала она. Бьян, осознав, что наговорила, почувствовала, как волна стыда захлёстывает её. Она не хотела обижать Лизу, но слова вырвались сами собой, словно яд, копившийся внутри долгие годы. — Что? — Уходи из моего дома. — Подожди! Лиз, я сорвалась, прости! — Нет, ты хотела меня оттолкнуть – ты победила! Уходи. Бьян попыталась подойти к Лизе, но та отступила, словно боялась прикосновения. В глазах блондинки читалась обида, смешанная с разочарованием. Бьян видела, как сильно ранила подругу, но гордость не позволяла ей сдаться. Она понимала, что перешла черту, но отступать было слишком поздно. — Хорошо, – сглотнув ком в горле, Бьян молча развернулась и направилась к двери. — Прости. Она чувствовала спиной взгляд Лизы, полный боли и непонимания. Выйдя из дома, Бьян вдохнула прохладный ночной воздух, пытаясь успокоиться. Дождь продолжал лить, смывая слезы с ее лица. Она чувствовала себя опустошенной и одинокой. — Черт! Лиза осталась стоять посреди комнаты, не в силах поверить в произошедшее. Слова Бьян эхом отдавались в голове, словно острые осколки, ранящие сердце. Она всегда считала Бьян своей лучшей подругой, но теперь чувствовала, что между ними выросла огромная стена. Лиза не понимала, что послужило причиной этой внезапной вспышки гнева. Неожиданно зазвонил телефон. Лиза, не глядя на экран, взяла трубку. Это был ее парень, с которым она должна была пойти на свидание. Услышав его голос, Лиза почувствовала, как слезы снова подступают к глазам. Она понимала, что не сможет пойти на свидание в таком состоянии. — Прости, — сказала она дрожащим голосом. — Я не могу сегодня. Мне нужно побыть одной. Следующие пару дней прошли для Бьян в настоящем аду. Она постоянно прокручивала в голове сцену ссоры, мучаясь от чувства вины и сожаления. Она понимала, что ее слова были несправедливы и обидны, но не знала, как исправить ситуацию. Попытки дозвониться Лизе оставались безуспешными – та просто не брала трубку. Бьян чувствовала себя совершенно одинокой, словно ее отрезали от всего мира. Пару раз Бьян приходила к дому Лизы, но даже не открывала дверь, а на улице та спешила поскорее скрыться от голубых глаз. Так и закончилась их дружба. Бессонница стала ее постоянным спутником. Ночи тянулись бесконечно долго, наполненные мучительными воспоминаниями и страхом потерять Лизy навсегда. Бьян перебирала в голове все возможные сценарии примирения, но ни один из них не казался достаточно хорошим. Слова застревали в горле, а руки дрожали от одной мысли о том, чтобы снова увидеть Лизу. Бьянка погрузилась в пучину отчаяния, словно ее мир рухнул на мелкие осколки, ранившие ее душу при каждом движении. Удар за ударом обрушивались на Бьянку, словно злой рок преследовал ее. Под грузом этих потерь Бьянка погрузилась в глубокую депрессию. Она потеряла интерес ко всему, что раньше приносило ей радость. Еда казалась безвкусной, дни сливались в серую массу. Сон не приносил облегчения, кошмары преследовали ее, напоминая о ее утратах. Апатия и отсутствие аппетита привели к стремительной потере веса. Она смотрела на себя в зеркало и видела лишь тень прежней Бьянки – изможденную, опустошенную и сломленную. Тело, словно отражение ее души, увядало под бременем горя и отчаяния. Бьянка оказалась в ловушке собственного разума, где боль и безнадежность душили ее, не давая дышать. Она чувствовала себя одинокой и потерянной, не видя выхода из этого темного туннеля.

Мне было не важно, что происходило со мной. Но я, почему-то, упорно продолжала ходить на работу и хоть как-то продолжала существовать…

Ребятам было страшно смотреть на Бьян. Она автоматически расставляла продукты по полкам, но было видно, что та с трудом передвигала ноги. И дело тут не только в болезни, не стоит забывать о Иринкиных собутыльников, которые тоже зачастую любили использовать Бьян в качестве боксерской груши. Но даже в этом случае, Бьян даже не сопротивлялась. Сил просто не было. Эйс не находил себе места, видя, как Бьян угасает на глазах. Он привык видеть ее сильной и независимой, а сейчас она напоминала сломанную куклу, потерявшую краски и волю к жизни. Дьюс старался подбадривать ее, но слова поддержки казались бессильными перед лицом ее глубокой тоски. Сильвер молча наблюдал за ней, чувствуя ее боль, но не зная, как помочь. Даже Грим перестал шутить и задорно мяукать, словно понимал, что сейчас не время для веселья. Ребята чувствовали себя беспомощными, видя, как Бьян погружается в пучину отчаяния.

Я уже не жила, я существовала. Может быть я и вправду покончила с собой, если бы не один вечер…

Бьян с трудом приподнялась на полу, после очередного избиения отчима. Приподняв футболку, Бьян увидела, как всё тело было усыпано синяками и кровоподтеками, а из носа текла струйка крови. Ни одного живого места. Прикоснувшись к одному из синяков на рёбрах, девушка прошипела от боли.

Я уже привыкла к боли, но мне нужен был «перерыв», иначе я бы просто не выдержала

Поднявшись на дрожащих ногах, девушка подхватила свой потрёпанный, тканьевый портфель, чёрного цвета. Вытащила из-за батареи пакет с деньгами и положила в него. Денег было ещё не достаточно, но Бьян понимала, если она останется, то рано или поздно, они её добьют. Но и податься девушке некуда. Кинув в портфель паспорт и кое-какие вещи, девушка быстро накинула рубашку и шапку, одела старенькие кроссовки и вышла из дома, под крики пьяного отца. Тихим шелестом отзывались на дыхание ветра листья деревьев ночного парка. Вечерняя прохлада ласкала в своих приятных объятьях. Горели фонари, освещая все вокруг тусклым светом. Где-то играла танцевальная музыка, на расстоянии превращаясь в какофонию ударников и басов, в которой уже невозможно было различить слов, даже если они и были. Куда она идёт, Бьян не знала. Такое уже было. Она сбегала на пару дней, но потом всё равно возвращалась. Просто потому что некуда идти. И про это, к сожалению, знали и родители, поэтому, никогда её не искали. За раздумьями о том, куда ей сегодня податься, девушка не услышала стук копыт. Очнулась она только тогда, когда перед ней остановилась… карета? — Это же… – Дьюс вылупил глаза на знакомую карету. — Карета Ночного Ворона! – закончил за него Эйс. Тут ребята догадались, что они перенеслись в начало ее новой жизни в Twisted Wonderland. И едва они это поняли, как началась настоящая чертовщина. Мир вокруг ребят начал меняться. Земля под ногами задрожала, фонари замигали и погасли, погружая парк в зловещую темноту. В голове девушки вспыхивали обрывки чужих воспоминаний, смешиваясь с её собственными. Они видели странные лица, слышали незнакомые голоса, чувствовали прикосновения, которых никогда не было. Все смешалось в хаотичном калейдоскопе ощущений. — Что происходит?! – задрожал Грим, прыгнув на плечи Дьюса.

***

А компьютеры, у которых сейчас хлопотали Идия и Орто, начали выдавать странные ошибки. Код, который они писали, словно сошел с ума, генерируя бессмысленные символы и цифры. Экраны мониторов мерцали, заливаясь красным, а из колонок доносился жуткий, нечеловеческий вой. Казалось, сама реальность треснула по швам, открывая портал в кошмар. — Что происходит?! – воскликнул Азул. — Не знаю, но ребят надо вытаскивать, иначе может что-то случится! – воскликнул Идия, судорожно пытаясь перенести сознание парней обратно в их тела.

***

Пытавшись отбиться от темных теней, ребята не сразу заметили, как они перемещались через одни воспоминания, в другие. И вскоре они оказались в квартире Бьян, где все неожиданно все стихло. — Надо выбираться от сюда, – сказал Сильвер, собирая последние свои отголоски магии, дабы вернуться обратно. — Мы ещё не нашли Бьян! – возразил Эйс, который явно не собирался возвращаться обратно. Едва он это сказал, как из недр квартиры послышался крик и какая-та суматоха. Они осторожно двинулись вглубь квартиры, стараясь не шуметь. Каждый шаг отдавался эхом в зловещей тишине. В воздухе витал запах пыли и запустения, словно здесь давно никто не жил. Крик повторился, на этот раз громче и отчетливее. Он исходил из дальней комнаты, дверь в которую была приоткрыта. В комнате царил хаос. Мебель была перевернута, вещи разбросаны по полу. В центре комнаты стояла Бьян, которая пыталась отбиться от нависшей над ней леди в черном. Бьян отчаянно сопротивлялась, но силы ее были на исходе. Тут же из другого конца квартиры послышался женский смех. И тут из ванной вышла девушка в белой маске, которая, словно насмешливо и кокетливо, двигалась в из сторону. Рядом с ней появился и человек из тьмы, который как обычно стоял в стороне и не двигался. Он просто смотрел. Парни переглянулись, понимая, что медлить нельзя. Они быстро направили свои ручки, готовясь к бою. Эйс направил свою магию на леди в черном, от которой Бьян все ещё пыталась отбиться. Леди в черном взвизгнула от боли и обернулась к Эйсу, испепеляя его взглядом. Бьян воспользовалась моментом и оттолкнула её, отскочив в сторону. Девушка в белой маске захихикала, наблюдая за происходящим. Она словно наслаждалась хаосом и страхом, которые сеяла вокруг. Человек из тьмы оставался недвижим, словно каменная статуя, наблюдая за разворачивающейся сценой. Леди в черном не собиралась прощать такого к себе отношения и ринулась на Эйса, тянувшись пальцами в его горло. Эйс едва успел от нее увернуться, отчего Леди задела его камеру, которая тут де улетела куда-то на ковер. Едва в доме начала разгораться настоящая битва, как ребята почувствовали, что из тела начали становиться все легче и легче, а потом был резкий рывок.

***

Резка боль в груди заставила тела ребят судорожно задышать, звуки ударили по ушам, а яркий свет ламп ослеплял глаза. Пока некоторые ребята помогали первокурсникам прийти в себя, братья Штрауд пытались исправить ошибки, которые все высвечивались на мониторах и в какой-то момент, среди множество кодов и ошибок, ребята четко увидели искажающее слово:

Помогите

Прежде чем комната окончательно погрузилась во мрак.