Спаситель

С самого утра дела не задавались, и из рук валилось все подряд. Амала едва управлялась с пленкой для фотоаппарата, одновременно поправляя сумку на плече, что все время спадала. Она и так опаздывала на прием, так еще и пришла туда почти не подготовленной. В свой единственный за последнее время выходной, девушка была убеждена, что заменит сиделку и сама отведает больную бабушку. Ей с каждым днем ставало хуже — она все чаще звала ее мать, пропавшую без вести три года назад, и говорила исключительно на бенгальском наречии. Но профессор Сандерс, просивший ее «сделать парочку снимков» был слишком настойчив. Та и пару сотен баксов звучали для Кхан убедительным аргументом. После смерти отца в их семье остался только один источник дохода. И это чудной фотоаппарат Амалы и ее искусное видение кадра. Ежегодный Майский бал в Нью-колледже Оксфорда был престижным благотворительным приемом, на котором собирались очень важные персоны. Обычно это были профессора, их коллеги из других университетов, члены родительских комитетов, чиновники и главы больших корпораций, а также спонсоры учебных заведений. В общем все, чьи связи могли переплестись здесь лишний раз, создавая хорошие союзы. Ну и конечно все ради благотворительности. Куда же без нее. В связи с статусностью мероприятия, Амала надела свободную белую рубашку купленную пару лет назад. Заплела волосы в аккуратную тугую косу, чтобы не мешались при работе. И подвела глаза длинной тонкой стрелкой, подчеркивая свой «магический», как называет его Ширли, взгляд. Опять же, все на скорую руку, ведь она и так едва успела к началу. Перекинув широкий ремень от камеры через плечо, девушка огляделась. Зеленый газон, белоснежные тканевые палатки с закусками и напитками, музыка и много много надменности на лицах присутствующих. Типичный прием в Оксфорде начинался с льстивых и бесспорно же очень весомых речей. Затем сотни важных рукопожатий, выпитых бокалов аперитива и обсуждений новых разделов докторских работ, или других исследований. Там в углу женщина в зеленом платье поправляет макияж в отражении серебряного подноса; мужчина ищущий свои очки, каждый раз хлопая себя по пиджаку; женщина уходящая от надоедливого старикана, и закатывающая глаза на каждое его появление в поле зрения; уже десятая салфетка, промокшая от слез в руках того парня, что казалось слишком эмоционально произносил тост. Все это было запечатлено Амалой до единой мелочи. Ее стилем фотографирования было улавливание самых красочных моментов вечера. Ведь в такой обстановке сложно было не утопиться в перечне тех самых нудных действий. А пересматривая ее фотографии можно было составить неплохую историю по кусочкам. Может даже с намеком на веселье. Сняв всю официальную часть вечера, Амала как и обычно не собиралась оставаться дольше. Гости ставали более хмельными, неординарными и что самое важное непредсказуемы. Такие снимки не годились для газеты. Да и ко всему, могли создать проблемы для самой девушки, улови она какой то пикантный момент важной персоны. Таков уж Оксфорд. Эти грандиозные умы выворачивали свой мозг наизнанку, когда дело доходило до выдумывания развлечений. Стоя как обычно в стороне, она допивала пунш с фуршетного стола и ждала того момента, как зажгутся бумажные фонарики. Снимок ярких вспышек на фоне заката должен стать символом памяти о детях, пострадавших от насилия. И стать заглавным снимком для статьи, так что Кхан взялась за камеру. Но в объектив попало кое-что другое. Под старой черной сосной стояла группа людей из Центра индийских исследований. Два мужчины и леди мирно переговаривались между собою, держа в руках еще не развернутый бумажный фонарь. Они старались привлечь спонсора их курса к диалогу, но видимо их занудные речи о каких то университетских делах нравились ему меньше всего. Все внимание Амрита Дубея было приковано к толпе вокруг. Он лениво наблюдал за попытками произвести на него впечатления, или в очередной раз предложить ему выпить, выводя пальцем по холодному металлу черного кольца на пальце. Этот жест в совокупности со взглядом излучал пассивную агрессию ко всему происходящему. Настолько он был тяжелым что она вся скукожилась под его взором. Упорная уверенность поглощала все возле его фигуры. Казалось там, где появлялся мистер Дубей меркло эмоциональное поле вокруг. Осознав свое прямое подсматривание за мужчиной через объектив, Кхан одернула фотоаппарат, и поспешила переключить свое внимание на первые фонари в небе. Через некоторое время позади хрустнул гравий. Кто-то стоял у ее спины. — Вы наблюдательна, мисс Кхан. Это хорошая черта для фотографа. Девушка обернулась застыв в страхе и незнании что сказать. Перед ней стоял мужчина, смуглую кожу которого освещали последние лучи уже оранжевого солнца, подчеркивая идеальный тон. Он стоял рядом, бесстыдно смотря ей прямо в лицо. Поглощал воздух вокруг себя, одновременно оставаясь до жути умиротворенным. — Г-господин Дубей… — выдохнула девушка. Ей казалось что человек его статуса даже не подумает о разговоре с обычной студенткой. Но он с интересом наблюдала за театром эмоций на ее лице. И ожидал ее ответа в густом молчании. Держа атмосферу напряженной. — Такова моя работа. Помогает сделать хороший кадр, — скупо ответила она. От нервов по коже прошлась испарина. Странно, она раньше никогда не ощущала такого дискомфорта от пары слов с человеком. — В таком сумраке сложно разглядеть знакомых, не говоря уже о кадрах. Должно быть, хороший фотоаппарат? — Это Olympus RC. Она способна работать при малом освещении. Маленькая, но справляется. Классика. Дубей слушал очень внимательно, смотря на устройство. Вероятнее всего он не разбирался в такой технике. Ему стоило всего лишь щелкнуть пальцем чтобы фотографы подошли к нему сделать пару снимков. Учиться этому самому не было смысла. — Давно вы работаете фотографом? — С момента поступления в Оксфорд, — выпалила девушка. Но увидев как нахмурились его брови, решила что поспешила с ответом. — Это просто увлечение. Я бы и вовсе не брала за это деньги, просто… Конечно же, я занимаюсь этим в свободное от учебы время. Уголок его рта медленно поднялся вверх в ухмылке и он посмотрел на толпу. Руки сложены в замок перед собой и этот жест был очень непривычен ей среди британцев. Сама его постава выглядела здесь как-то неестественно. Профессор предупреждал чтобы все студенты в случае визита господина Дубея вели себя подобающим образом. Стипендиаты должны оправдывать те средства, кои были истрачены этим человеком на развитие индологии в их стране. Амала не знала как правильно сформулировать свои мысли в попытке быть милой и дружелюбной, и задумалась не сказала ли она слишком многого. Как вообще разговаривать с таким человеком? — Вы не должны отчитываться передо мной как используете свою учебу, мисс Кхан, лишь потому что я спонсор. У вас получаются прекрасные фотографии. Она вдохнула и не сумела ничего ответить. Во первых, она боялась снова что-то ляпнуть, вопреки настановам преподавателя. А во вторых, его голос был настолько умиротворяющим, что совсем не хотелось нарушать этой тишины. Господин Дубей в последний раз бросил на нее взгляд и ушел в неизвестном направлении. Потратив немало времени, чтобы унять дрожь в коленях, Амала все-таки нашла в себе силы собрать все свои вещи и уйти. Вечер не задался с того самого времени, когда она опоздала на него. Бабушка всегда ее ругала за несобранность. Говорила это главный порок, мешающий наладить свою жизнь. Но Кхан сейчас было сложно представить свою жизнь идеальной. Прикидывая, как она снова будет проявлять фотографии ночью из-за нехватки времени на магистерскую, Амала шла по саду в сторону ворот. Когда в плечо кто-то врезался, а девушка не удержавшись, полетела вниз. Прямиком в озеро. Тот самый, красиво облагороженный источник в саду. Сообразить сразу, что она оказалась в водоеме, было сложно. Вода оказалась ледяной и поэтому сначала вместо логики у девушки сработали природные инстинкты. Наглотавшись воды, она начала барахтаться в озере, в панике ища свою… камеру. О нет… Люди на берегу смотрели и только то и делали, что звали на помощь и сокрушались о брызгах испортивших их наряды. Пока двое незнакомцев не вытащили бедняжку из воды. — Моя камера…пленка… Там все фото… — Мисс Кхан, вам нужно пройти с нами. Невероятно. Похоже этих снобов не волновало ничего, кроме ее мокрой, неподходящей под тон приема, рубашки. Злобно вырвавшись из рук мужчин, Амала поспешила к берегу рассмотреть хотя бы уцелевшей кошелек. Денег на проезд не осталось. — Мисс Кхан, — не унимались те двое. — Нам приказано отвести вас к машине. Вы можете простыть. Амала ошарашено оглядела мужчин в черных костюмах, пока не узнала в их чертах охранников Дубея. Они оглянулась вокруг и обратились к ней на бенгальском. — Господин Дубей позаботиться, чтобы вы добрались домой в целости и сохранности. — Но… — Простите, но это приказ. Зябко поежившись, девушка обняла себя руками, защищаясь от майского непрогретого ветра. Прилипшая, уже прозрачная рубашка не спасали от холода. Охранники опустили головы, не смея даже взглянуть на Кхан. Вышколенность их служения заставляла задуматься о характере их начальника… или Господина? Медленно размышляя о произошедшем, она смотрела на напряженную обстановку вокруг и свои мокрые вещи. Как же действительно ей добраться домой самостоятельно? Закусив дрожащую губу от холода, девушка все-таки двинулась в сторону выхода из сада. Охранники обогнав девушку смиренно шли, указывая путь. Амала думала о том, что решит завтра было ли это вынужденным шагом, или просто грызущем ее любопытством. Сев на заднее сиденье черного Ягуара, она укуталась в пиджак, полученный от одного из охранников. Но так и не смогла унять дрожь. Спустя некоторое время, дверь напротив открылась и в машине появился Дубей. Расщепляя пуговицы своего пиджака, он уселся сзади, подав знак водителю. Машина медленно тронулась. Амала несмело открыла рот, но Амрит остановил ее несказанные слова одним лишь взглядом. Медленно подняв бровь, он беспристрастно сказал: — Не стоит девушкам в таком виде добираться домой самостоятельно. Просто скажите адрес. Спрятав смущение за неловкой улыбкой, Амала решила не перечить. Сам факт, как она легко подчинилась словам совершенно незнакомого ей мужчине немного нагоняли паники. Но глубоко внутри, она почему-то чувствовала правильность своих ощущений. Сказав адрес, почти всю остальную часть дороги они провели в тишине. Внешне. Внутри же ее рассудок был взбудоражен этим противоречивым мужчиной. Запах дорогой кожи в салоне смешался с его необычными духами, волнуя ее рецепторы. Он волновал. Завлекал. Что пугало Амалу своей неестественностью. — Вы живете в общежитии? — Вы мне его, к слову, оплатили, — съехидничала девушка. Амрит так и остался непоколебимо смотреть в окно, совершенно никак не реагируя на реплику. Лишь слегка повел уголком губ, сдерживая ухмылку. — Родители отпустили жить отдельно без замужества? Амала так же отвернулась, лишь бы сейчас не наговорить лишнего. Она не могла так же умело сдерживать свое потрясение. — За границами Индии меры воспитания давно изменились, — сказала она твердо. — Но не у индийских женщин. — Вам действительно интересно? — Иначе я бы спрашивал? Повисла немая пауза и девушка все так же глядя в окно, ответила. — Их нет. Родителей. Дубей долго изучал ее лицо. Иные люди бы уже начали извиняться и искать тысячу тем для последующего разговора, делая все еще более неловким. Он лишь высказал короткое: — Это все объясняет. Больше слов она не услышала.