Учитель

— Камера? Несмотря на шепот, голос Ширли все равно звучал шокировано. Кхан с опаской оглянувшись на лектора, угрожающе прошипела: — Я не знала что там, иначе бы не приняла. В записке не указывалось имя. — Охренеть. Дубей подарил тебе новенький фотоапарат. — Это лишь предположение, говорю же записка… — Амала! Тебе прислали точно такую же камеру, что ты утопила на празднике, где присутствовал он. Какие еще могут быть сомнения? Честно говоря никаких. Амала была более чем уверена в том, что посылка, принесенная ей курьером сегодня утром была от господина Дубея. Новенький фотоаппарат Olympus RC был красиво упакован и доставлен ровно перед ее уходом из комнаты общежития. В коробке была обнаружена совершенно не поврежденная пленка с фотографиями с того самого приема. Амала пыталась вообразить, как Дубей сам залезал в озеро в поисках ее утопившегося блага, но понимала, что это наверняка сделали охранники по его поручению. Но ведь… он зачем то подумал об этом. Она совершенно не могла понять, или принять у себя в голове догадки о его мотивах. Как и том, почему мужчина так намертво врос в подкорку ее сознания. Девушка растерянно взглянула на доску, где мелом была написана тема: Развитие значения дхьяны от ведических истоков к тексту «Мокшадхарма». Самого крупного из четырёх основных философских текстов «Махабхараты». Обычно веды ей удавались хорошо. Изучать религию и философию общества путем разнообразных притч, сказаний и философских бесед было легче всего. Но сейчас ее гложили иные мысли. Этой ночью она и так слишком плохо спала. Сначала она думала, что у нее поднялся жар из-за незапланированного купания. Но оказалось, что ее преследовали все те же странные сны, что и обычно. Амала иногда задумывалась, что на нее влияет учеба и ее глубокое погружение в мир индийских религий. Она всегда докапывалась до изображений древних богов, фресок изображающих разные мифические жестокие истории и тому подобное. Ей действительно нравилось пребывать в этом вакууме, созданным ею. Где существовала только культура ее предков наедине с ней. Но со временем, чем больше она пребывала в гуще потока этого мира, тем более странные вещи стали происходить. Сны ощущались как видения. Сначала расплывчатые, и совершенно не читаемые. А впоследствии, они превратились в жуткие картины, похожие на катаклизмы, сквозь которые с ней говорили голоса. Иногда она ощущала, как тянущийся к ней шепот хотел ей зла. Но она никак не могла разобрать, что за существо обращалось к ней. На утро Амала помнила только знаки или цифры смутно напоминающие ей ведийский санскрит. Чаще всего они были ярко красного цвета. Не поддающееся объяснению состояние, девушка даже успела отнести к плодам общения с бабушкой. Женщина часто несла бредни, которые могли отражаться в ее снах страхами. Но в последнии дни видения усилились. Лекция тянулась необычайно скучно. Слегка пригревало майское солнце, пробивающееся сквозь окна аудитории. Что морило девушку в сон. Опершись на руку и прикрыв веки, она считала, когда же сможет нормально выспаться. Ведь на днях ей снова предстоит ночная вылазка в лабораторию кампуса. На листах перед ней показывались один за другим увиденые ею знаки, написанные кривоватым шрифтом, с размытым контуром. Будто краске не поддавалась бумага. Не подходила. Она рисовала их по наитию. За тихим шорохом страниц и разговорами, она даже не услышала, как дверь открылась и в аудиторию кто-то вошел. Может одногруппник вышел по нужде, или какой-то профессор решил навестить мистера Сандерса. Но взбудораженная реакция всех ее сокурсников, заставило девушку очнуться. Открыв глаза, она сразу же столкнулась с оценивающим взглядом мужчины, посетившего их занятие. Амрит Дубей. Он медленно зашел в аудиторию, с долей сдержанного презрения на лице, рисующего четкие черты на его скулах. — Прости, но твои фотографии совершенно не передают истинное обличье этого красавчика, — шикнула Ширли ей на ухо. — Что он здесь делает? — Может, пришел проверить достаточно ли ты втюрилась в него? Подруга заговорщицки улыбалась, параллельно открыто пялясь на гостя. А в голове у Амалы крутился единственный вопрос. Надолго ли он останется в Британии? Мужчина небрежно ухмыльнулся про себя и отвел взгляд от группы, будто его совершенно не заинтересовало увиденное. Пока мистер Сандерс воодушевленно представлял посетителя, в аудитории обстановка становилась все более шумной. Молодые люди, преисполненные интересом к такой уважаемой персоне, задавали десятки вопросов. Шанс пообщаться с человеком, принадлежащим к касте брахманов выпадал не часто. Тем более для начинающего индолога, пытающегося набраться полезных связей перед выпуском. Признаться честно, Амала совершенно не слушала диалог, между Дубеем и студентами. Она заворожено смотрела на то как мужчина, сняв пиджак, повесил его на стул, оставшись в одной белой рубашке. Он медленно расхаживал около стола. Сложив пальцы рук в ромбе, Дубей взирал на людей исподлобья, стараясь наладить зрительный контакт с каждым. “Ромб власти” — так называют этот жест. Обычно его применяют чтобы не выдать лишние признаки истинного отношения к тому, что говорит выступающий. Его ответы были короткими и увиливающим от темы. А голос строгим, с интонацией, так и намекающей, что он не собирался повторять, или детализировать сказанное. Кхан бы может даже восхитилась тем, как дипломатично он избегает некоторые моменты его деятельности. Если бы он полностью не игнорировал ее существование. К концу лекции девушка осталась единственной в аудитории не решившейся задать ни единого вопроса. — Мисс Кхан настолько не заинтересована в данной теме? Или вы приукрасили, говоря о ее способностях, профессор? — спросил Дубей. — Вероятнее всего всему вина застенчивость, господин. Мисс Кхан, что можете добавить? — захлопотал мистер Сандерс. Все взгляды были устремлены на нее, и Амала только и смогла сделать, что вдохнуть поглубже. Неуверенно поймав его взгляд, она рассеяно ответила. — Боюсь, я не смогу уместить все интересующие меня в один вопрос. — Правильно ли я понимаю, что вы просите меня остаться подольше? В аудитори захихикали девушки. А у Дубея появилась легкая ухмылка. Он оттолкнулся от письменного стола и сложив руки на руди, подошел поближе, наслаждаясь производимым впечатлением. — Это слишком нагло просить о таком исключении. — Наглость не порок, — его голос опустился на тон. — Как и осведомленность о своих желаниях. Амала открыто недоумевала от сказанного. Ей казалось, что она просто хочет слышать этот подтекст. Но на самом деле в словах мужчины не было ничего опрометчивого. Она могла поклясться, что заметила, как Амрит напряг челюсть, чтобы сдержать улыбку. Сложив руки на груди, он опустил взгляд на исписанный листок перед девушкой и на миг просто застыл. Брови сдвинулись к переносице, а пальцы рук с силой сжали предплечья. Эта перемена его настроения заставила образоваться тяжесть внутри, овладевая всей площадью легких, затрудняя дыхание. Всего миг и господин Дубей прощаясь со студентами, стремительно покинул аудиторию.