Властитель

Едкий запах горелого ударил в нос первым, раздражая слизистую носа. С трудом разлепив веки, налившиеся тяжестью, Амала сначала пыталась развидеть искры от яркого солнечного света, а затем и вовсе попытаться вдохнуть. Не вышло. Запах дыма сменился гнилью и вонью канализации, усилившейся из-за чрезмерной влажности. Немного сдвинувшись с места, девушка выдохнула, сморщив нос. Тело пронзила тупая боль в виске, локте и ребрах. Ноги были обездвижены, а руки вообще онемели. Кожа на лице саднила будто от царапин. Что вообще происходит? Где она? После второй попытки подняться, Кхан едва смогла перевернуться на спину, наконец открыв глаза. Под обозрение попала часть помещения. Глиняный пол, старые фанерные стены, деревянное окно без стекла, за которым медленно колыхались листья пальмы. Ветра совсем не было, поэтому в комнатушке духота будто законсервировалась. Дышать было просто невозможно. Опять глубоко втянув воздух, Амала снова ощутила резкую боль в груди. Ощущение, что ее пробили насквозь в правое легкое. Бросив взгляд вниз, в сознание словно цунами ворвалась паника. Ее запястья и лодыжки окольцовывала тугая веревка, больно врезавшаяся в загорелую кожу. Красные глубокие отметины твердили о том, что они связаны давно. Повсюду на теле синяки и царапины, будто тело безвольно волочилось по земле, а волосы грязными клочьями виднелись возле лица. Когда сознание переварило увиденное, девушка попыталась издать хоть какой-то звук, убедив себя в собственной жизнедеятельности. Но язык уперся в шершавую грязную ткань, царапая уголки губ. В горле не то чтобы, пересохло, кажется, она даже перестала ощущать рецепторы всей полости. Лоб мгновенно покрылся испариной. Паника, накрывающая с каждой секундой мешала здравому смыслу добраться до коры ее головного мозга. Кхан пыталась вспомнить хоть что-нибудь. Не могла же она пропустить собственные пытки. Одногруппники за столом, пустые тарелки от банановых оладьев и смех Ширли. Затем резкое давление на ушные перепонки, ночная улица возле отеля и забытье, в котором Амала уже начинала чувствовать себя родной. Никогда еще кошмары не приходили к ней в момент бодрствования. А затем пустота. Что случилось с ее однокурсниками? Может они в соседних комнатах? Видели ли они как билась в припадках на грязном тротуаре? Видели кто связал и нанес увечья? Знают куда их привезли? Или ее украли, чтобы продать в рабство, а теперь они созвали поисковую группу? Кхан начала глубоко дышать в припадке. Она брызгалась слюной, смешивая те со слезами и старалась хотя бы сесть. Боль пронизывала всю правую сторону тела. А по виску похоже текла струя совсем не ее собственного пота, а чего то горячего и смутно напоминающего кровь. На голове тоже рана? За стеной послышался стук. Амала дернулась и замерла, но не успела угомонить сердцебиение. После длительного шарканья в соседнем помещении послышались голоса. Кто бы это не был, они говорили на бенгальском наречии. — Слишком поздно, — прозвучал женский голос. — Все договорено. Не паникуй раньше времени. Она слишком важна, чтобы ее оставили. — Уже утро Навир! В шепоте женщины ощущалось отчаяние. Она яростно доказывали мужчине свое мнение, на что тот в ответ оставался снисходителен. — Не смей! Не произноси этого! — Я бы не стала, если бы ты не принес в мой дом погибель. Я просила столько раз не вмешивать нас в твой… — Пусть боги разбираться с твоим языком. Она спасет нас всех от разрушения, что грядет! За муки тысячей заплатит она одна. — Если ее кровь прольется в этом доме, мне не увидеть богов. Мужчина говорил с таким экстазом и верой, что по коже Амалы пробежала изморозь, несмотря на духоту. Женщина заплакала. Она говорила на очень странном жаргоне. Совершенно отличающемся от того, как говорили люди в городе. Очевидно, что они находятся в глуши. Если бы Амала только могла двигаться, она бы уже давно выпрыгнула из этой хижины и бежала в абсолютно любом направлении подальше от этого безумия. — С такими деньгами, мы будем спасены от голода. — Если они хватятся ее раньше времени, то нам уже не будет нужна еда. По щекам непрерывно лились слезы, но девушка не позволяла себе издать ни звука. Сквозь боль, она подтянулась к лодыжкам и попыталась ослабить веревки. Ей было уже плевать каким образом, но нужно было сделать все возможное чтобы убраться отсюда. Пальцы доставали только до веревок на пятках. Изогнувшись под неестественным углом, она превозмогая боль в ребрах все равно добралась до цели. Комнату заполнил жалостливый стон. Амала застыла и с ужасом поняла, что сама являлась его источником. В соседних комнатах затихло и кажется даже время замерло. Послышались шаги. Наконец в двери показался мужчина, лицо которого было полностью скрыто тканями. Он увидев сидящую девушку быстро двинулся к ней, закрывая глаза ладонью. Амала вскрикнула и начала скрести голыми ступнями по глиняному полу, чтобы хоть как-то удалиться от нападавшего. Но тот обладая свободой в движениях и явным преимуществом в силе накинулся на девушку, дергая за волосы назад. Приступ боли окольцевал всю площадь головы, а затем снова ненавистная темнота.

***

Очнувшись, Кхан не спешила поднимать век. Из-за страха. Медленно повернув голову, она старалась понять в каком положении находится и прислушаться к окружающей обстановке. В нос ударил насыщенный терпковато-сладкий запах с тонкими коричневыми нюансами. Так пах лотос. Совершенно не схожий с тем тухлым зловонием. Услышав в ответ тихое шуршание, она осторожно приоткрыла один глаз. Девушка лежала на широченной кровати расположенной в роскошной спальне. Пурпурные шелковые простыни холодили кожу, наполовину открывая голые участки тела. Девушка приподняла подбородок. Она находилась в чьей-то богато обставленной спальне с выходом на балкон. Двери туда были открыты пропуская прохладный вечерний ветер, что игрался с кремовыми занавесками. Резьбленные колонны из коричневого дерева держали легкий балдахин над кроватью. А перегородка между шкафом и спальным местом сконструирована из мозаичного разноцветного стекла, что отбивало лучи закатного солнца красными и оранжевыми бликами на стенках. Сделав попытку подняться, Амала ощутила резкую боль и крепатуру в теле. Кисти и лодыжки были перебинтованы, а подняв легкую белую ткань, она обнаружила повязку и на собственных ребрах. Где же она на этот раз и может ли наконец проснуться в своем доме? Заполучив жизненный урок, она не спешила двигаться и шуметь, чтобы не привлекать внимания. Да и сил больше на подобные выходки не оставалось. Она с максимальной осторожностью вынула ногу из простыни, чтобы согнуть ее в колене, а затем попробовать сесть. Дверь неожиданно тихо отворилась. В комнате появилась низенькая женщина в черной закрытой униформе с подносом. Подняв голову, она сначала впала в ступор, пока ее лицо не приобрело черты жуткого волнения и вины. Что-то шепча себе под нос, она опустила поднос с чаем и булочками с маслом на столик. На корявом английском служанка начала тараторить что-то о запрете вставать с кровати. А господин Дубей велел ей присматривать за тем, чтобы госпожа хорошо отдохнула. Амала вдруг села, кривясь от боли. Ей серьезно это сейчас не послышалось? Господин Дубей? Вспышки воспоминаний накрыли ее так же, как и каждый раз после обмороков. Лихорадочно в ее голове всплывали лица его охранников и странно похожих на них людей, следующих за ней по пятам все лето и стажировку в Калькутте. Кажется, она ехала умом, к чему у нее очень хорошая генетическая предрасположенность, но даже в день ее похищения у бара, ей виделись их лица. Рассуждая про себя в какую западню ее привела судьба, Амала схватилась за колонну кровати, превозмогая боль оттолкнулась и пересекла комнату. Пихнув напуганную служанку, Амала плотно захлопнула дверь, подставляя под ручку стул и еще какую-то мелочь под руками и обернулась. Запыхавшаяся и охваченная резкой болью в правом боку, она подбежала к столику с подносом и схватила ножик от масла. Единственный выход это через балконную дверь. К тому же, внутри дома должна быть охрана, по крайней мере так именно показывают в фильмах. Перекинув ноги за каменную балюстраду, девушка посмотрела вниз с третьего этажа и медленно выдохнула. Она жива и находиться в каком-то элитном районе, где есть цивилизация и люди. Если ей удастся удачно свалиться с этой стены, то дело останется за малым. Страх проглотившей ее, не давал сдвинуться с места и все больше и больше учащал ее сердцебиение. Руки зачесались, а голова заныла от боли в висках. Глаза снова пеленала темнотой, но девушка упорно боролась с наваждением. К ней снова подбирались голоса. Оглянувшись, она увидела бледные тени, подступающие снаружи. Они были близко. Слишком. Безамфорно перемещаясь в пространстве, надвигаясь своими устрашающими образами. Амала впервые смогла четко различить лица в этих тенях. Измученные физиономии людей, стонавших и проклинающих девушку яростным шепотом, сводя с ума. Амала оступилась и попятилась обратно в комнату. Некоторые контуры которых четко очерчивались в пространстве, были уже совсем близко. Их свисающие тонкие волосы, рваная одежда напоминала мертвецов. Действительно. Только сейчас она поняла, что все это время ей не давало покоя. Она видела мертвые души. В это сложно было поверить, но другого объяснения тому ужасу, холодящего кожу не находилось. Амала вспомнила диковинную улыбку того старика в храме. Тот был жив при первой их встрече. Он словил ее за руку назвав обещанной. Она чуяла тепло его руки. Почему же сейчас он приходит к ней среди заблудших душ. Тени переместившись в свете, полезли по стенам и потолку комнаты, взвывая от боли. Амала старалась держать себя в руках, и смотреть в оба, чтобы не подпустить к себе не единого существа. Чем бы они не были. Неожиданно позади выбили дверь. Охранники попытались войти вовнутрь, но им путь преградил сам Амрит Дубей. Мужчина одним рывком пересек комнату, выставляя руку вперед. Истошные стоны шепот прекратились в одно мгновение, будто снимая удавку с шеи девушки. Буквально за пару секунд шарахаясь по углам, тени попятились прочь. Исчезнув, будто и не присутствовав здесь никогда. Амала обессилено опустилась на колени, вытирая пот с лица. Но когда мужчина пытался протянуть ей руку, она дергаясь пятиться к кровати, угрожая единственным своим оружием. Маленьким ножиком для масла. Рука дрожала, но она уверенно подняла свой горящий яростью взгляд. Они молчали. Амала наблюдала за спокойным выражением лица Дубея и пыталась понять его мотивы. Неужели он тоже это видел? Какими силами он обладает или она уже действительно лишилась ума. Девушка застопорилась на его глазах. Темные с зеленым оттенком, они смотрели властно, с долей раздражения и осмотрительности. Взгляд опускался ниже, остановившись на дрожащей руке с ножом, становясь более мягче. А затем и вовсе расслабленным, обрисовывая тонкий стан девушки, виднеющийся из-за легкой льняной рубашки. — Выйти всем. Сталь в его голосе падала тяжким грузом на ее ушные перепонки. Дверь позади него захлопнулась и комната опустела. Амала запрыгнула на кровать и спиной начала катиться к подушкам, босыми ногами сминая постельное белье. Ей было до ужаса страшно. — Давно у Вас видения, мисс Кхан? Простой будничный вопрос. Будто ничего не происходит. Амала едва смогла расшевелить натруженные от криков связки. На глаза снова наворачивалась влага. — Зачем Вы соврали? Зачем я Вам нужна? — Прежде всего нужно успокоиться. — Успокоюсь, когда Вы объяснитесь, зачем напали на меня, — ткнув в него ножом. Дубей хмыкнул на такое движение наклонив голову, опершись на деревянную колонну кровати. — Мои друзья должно быть подали уже заявление в полицию, и доложили в Британское посольство. Не знаю, какое у вас здесь влияние, но… — она тараторила без умолку. — Заявление уже уничтожено, — отрезал он. — Вы не… — Посол уже предупрежден о вашем местонахождении. Похитители пойманы и понесут свое наказание. — Но Вы… — Не похищал Вас, мисс Кхан, — опустил голову и улыбнулся. Красно оранжевое солнце отсвечивало от окон отблескивая в его глазах. — Я спас Вас от культа, пытавшегося пленить вас для проведения обрядов. — Культа… Обрядов? Во множественном числе? — Я согласен ответить на многие Ваши вопросы, но только после того, как Вы используете этот нож для масла, а не для моего убийства. Отдохните пока. И поешьте. Девушка мотала головой, не разбирая совершенно никаких слов. Теплый тембр его голоса говорил об обратном. Подтверждая все его слова до единого. Но разве она знала этого человека? — Я не собираюсь оставаться здесь. Выпустите меня. И я сразу же уеду из Индии. Если понадобиться, я даже уйду из университета, но только… — Амала, — она встрепенулась от звука собственного имени. — Отдохните и потом поговорим. Уверен, у вас найдутся причины для того, чтобы остаться подольше. Не давая ей шанса ответить, он вышел за дверь.