Жрец

В дни подготовки к празднику Дурги они почти не виделись. Дубей был скрытным человеком и совершенно не навязчивым. Он не настаивал на совместных ужинах, или прогулках. Просто она иногда замечала его в коридорах идущим к своему мандиру отдать дань поклонению богам и скрывался в пустоши дома. Амала даже не была уверена проводил ли он ночи здесь. Конечно она понимала, что как чиновник, на Амрита было возложено огромное количество обязанностей в период столь важных праздников. Но как наследника брахманской семьи, его ожидала принятие важных решений. Такие семьи, как Дубей имели в городе огромное влияние. Именно они занимались налаживанием связей с меценатами города и храмов, приобретением рычагов воздействия на правоохранительные органы, и создания нужного настроя у жителей. Их уши были везде, а преданные служители готовые исполнить любое поручение. Амале не удавалось и минуты прожить без мыслей о том, каким могуществом на самоме деле обладали и ее предки. В сам праздник, как один из жрецов храма Кали, Дубей не появлялся в доме. Усилив охрану его границ, он не позволял покидать девушке даже своей комнаты в этот день. Только вечером дав указания привезти Госпожу Кхан в храм. Амала нервничала всю дорогу к месту прибытия. Конечно ее и раньше не мало волновал тот факт, что Амрит занимал такой важный сан в жречестве. Но перечитав даный им же материал, Кхан не могла не задаться вопросами: Что из всех писаний и мифов про этих людей является правдой? Какова жизнь брамина в нынешнее время? Ступив на землю, девушка сразу же подобрала юбку собственного одеяния. Услышав о приглашении Господина, Чанда не угомонилась пока Амала не разрешила нарядить себя в лучшую из предложенных сари. Темно синий шелк с золотистой оборкой по краях складками опоясывал ее тонкий стан. Длинная, но не пышная юбка скрывала ступни, а короткая равика открывала полосу оголенного живота. Девушка направлялась в один из главных почитаемых индийцами храмов. Пытая большую любовь к этой культуре, к тому же являясь ее частью, она не могла проявить неуважение к ней и явиться в к брамину в неподобающем виде. Накинув свободный конец сари (паллу) на голову, как шаль, девушка скрыла свои распущенные длинные волосы и зашла в храм из другого входа. Охрана провела ее через внутренний сад прямо в нужное помещение. Посетителей оказалось очень мало. Церемония в храме уже прошла, поэтому основное празднество в виде ярмарки и процессий переместились далеко в центр города. Комната отличалась от главного зала. Здесь темнота рассеивалась лишь от сотни благовоний, дым которых клубами поднимался ввысь. Густой терпкий аромат заполнял все пространство. Где-то далеко слышались ноты Ба́нсури. Мощная энергия ощущалась здесь, как что-то материальное. Она придавала сил и дурманила рассудок одновременно. Место, что заставляло покинуть свое физическое тело и отдать сознание сакральному существованию. Открывшаяся дверь заставила ее обернуться. У входа стоял Амрит в красном одеянии жрецов. Полы его легкого сари были распахнуты из-за ослабленного пояса. Кожа покрыта испариной, а лицо являло собою вид измученного человека. День сегодня был насыщен обрядами и встреч с людьми. Похоже. что он отдал слишком много сил этому. Он медленно приближался к девушке, не проговаривая ни слова. В руках жрец держал вазу с краской темно-бордового цвета, которую опустил на каменный постамент. В первые пару секунд Кхан оторопело подумала, что это кровь животных, принесенных сегодня в жертву Богине. Но вскоре поняла, что ошиблась. Взяв специальную кисть. Амрит погрузил ее в жидкость и подошел поближе к девушке. Наконец подняв глаза, он пристально всмотрелся в ее лицо, разглядывая каждую деталь. — Чтобы научиться контролировать свою силу, тебе нужно познать саму себя. Перестать бояться того, чему ты принадлежишь. Сказав это, Амрит поднес руку к ее лбу и поставил красную точку. Бинди. Знак, сигнализирующий когда-то принадлежность женщины к брахманскому роду. Место между бровей считается шестой чакрой (адджной), именно там, где за верованиями индусов содержится «скрытая мудрость». Бинди призвано накапливать энергию и усиливать умственную концентрацию, а также защищать от демонов. Медленно обойдя за спину девушки, брахман взял ее за кисть. Амала как завороженная наблюдала как каждый ее палец окрашивается в багровую окраску. Цвет власти и силы. Которая должна стать подвластна ей в ритуале. Амрит готовил ее к чтению мантры. К проникновению в нее нового познания. — Кали руководит жизнью с момента зачатия и до смерти. Она символизирует космическую силу вечного времени. Частью которого делиться с такими как мы. Отпустив руки, Амрит дотронулся до ее волос. Аккуратно почти невесомо перебирая черные пряди. Его шепот отпечатывался влажным пятном у не на шее. — Как супруга Шивы, разрушителя и одного из 3-х лиц индийской Тримурти, она выступает в своей грозной форме: страшна, гневлива, требует кровавых жертв. Она защитница богов и мирового порядка. Мы призываем ее чтобы установить равновесие и гармонию, покой и благополучие. Или для разрушения всего, что мешает дальнейшему развитию. Пальцы Амрита медленно перебрались к вискам девушки, нажимая на нужные точки. Амала закрыла глаза, погружаясь в неосознанность. Запрокинув немного голову, она уперлась затылком в его грудь. Совершенно без какого-либо страха. Его низкий хриплый голос звучал будто из недр. Где-то далеко. Заставляла ее погрузиться в успокоение. — Мантры, посвященные богине Дурге, не столько уничтожают отрицательные силы в прямом смысле, сколько преобразуют, трансформируют их. Кали приносит победы над преградами, болями и страданиями. Он повернул девушку к себе лицом и взяв вазу с краской, опустился на каменный пол, усеянный цветами принесенными людьми. Девушка поджала под себя ноги, располагаясь напротив. Ее руки снова оказались в жидкости, ведомые брамином. Взяв ее пальцы в свои, Амрит провел красную линию на полу, выводя буквы санскрита (деванагари). — Поэтому перед тем, как начать этот путь, тебе нужно избавиться от своего бремени. Откройся ей. Расскажи о своих страхах. Позволь Темной Матери выкоренить из себя то, что делает тебя слабой и указать нахождение твоей души. На полу начали появляться слова мантры, написанные сплетением их рук. Дубей внимательно смотрел на ее состояние и кажеться просчитывал даже частоту ее дыхания. Вдруг он начал нашептывать, приближаясь ближе к ее лицу.

«Ом Великая Богиня Кали, Единственная и неповторимая,

Пребывающая в Океане Жизни и в землях, растворяющих мир,

Мы дарим нашу энергию тебе, одари нас своим благословением.»

Он повторял эти слов бесконечное количеств раз, выводя текст на камне. До тех пор, пока Амала не начала вторить его мантре. В унисон, они читали обращение к Богине, пока не было дописано последнее слово. А затем, Амала снова погрузилась в небытие. Но в этот раз совершенно безболезненно. В темени ее видения она не видела ничего кроме гневливых глаз. Шепот. Тихий, яростный, приказывающий. На этот раз, она ощущала его мощь. Причину по которой этот шепот зовет ее. Это не были мертвые, или израненные бхуты. Это была не осязаемая энергия. Видения плавно перелились в самокопание. Амала видела себя. Не бледную безжизненную тень. А борющейся, сильной и наполненной властью особь. Безстрашной. Готовую к своей силе и принимающую ее. Она смотрела своих обидчиков с наслаждением. Будто не своим взором, а духа заполняющего ее силой. Глазами Кали. Открыв веки, Амала поняла, что лежит на полу. Голова ее покоилась на коленях у Амрита, а руки безвольно валялись возле тела. Она все еще бредила. Вокруг была разлита краска, в которой вымазались их тела. К сознанию ее возвратили касания к собственному лицу. Дубей все так же невесомо поглаживал вспотевшие пряди измазанными в краске пальцами, пачкая ее скулы. Успокаивая ее будто от кошмара. Его лицо же оставалось чистым и таким же невозмутимым. Нечитаемым. Мужчина лишь старался считать эмоции на ее лице. Увидев в нем спокойствие, он поспешил подняться. — Ты знаешь, — шепнула Амала. Девушка поднялась вслед за ним, ощущая прилив сил и необыкновенное поднесение. Будто кто то вдохнул в ее легкие больше воздуха чем обычно. Брамин стоял в своей обычной позе, заведя руки за спину, вглядываясь в огонь благовоний. Зарево пламени освещало его кожу, превращая ее в цвет мерцающего золота. — Так всегда после ее посещения. — тихо начал Амрит. — Я мог убежать. Оставить все это другим наследникам семьи. Во время учебы, далеко отсюда, познав свободный мир, я задумывался об этом сотни раз. Но когда я позволил ей уничтожить свои преграды, я понял чего хотел себя избавить. Я вернулся бы из любой точки мира, чтобы вновь испытать это блаженство от ее благословения. Здесь мое предназначение. Он повернулся к ней, как всегда считывая ее взор. — Ты родился здесь, Амрит. — От услышанного имени, мужчина слегка улыбнулся, наклоняя голову. Кхан продолжила. — Я понимаю почему я сегодня здесь. Но у тебя было много лет на осознание своей исключительности. Тогда как мне пришлось осознать, что вся моя жизнь была ложью. Ты же не мог надеяться, что я приеду сюда и просто так соглашусь на этот союз. Дубей приблизился вплотную не разрывая зрительного контакта. Он провел пальцами по ее волосом, задевая скулу, линию шеи и протягивая прядь между пальцами аж до конца. Амала заворожено наблюдала как он очерчивал ее взглядом, упиваясь этим фактом. Того, что ему всегда не терпелось прикоснуться к ней. Внезапно его ладонь остановилась на талии, медленно притянув девушку ближе. Он был выше поэтому девушка уперлась носом в его ключицу, вдыхая терпкий запах краски на их телах. Весь жар в ее дыхании растворился в густом воздухе между ними, накаляя его до предела. — Воля богов сильнее наших желаний, — жарко прошептал он на ухо. Хитро улыбнувшись, мужчина отодвинулся от девушки и отдал приказ охране отвезти Госпожу к нему домой. Обряд был завершен.

***

В ту ночь он не вернулся домой, и Амала извела себя мыслями. Те ощущения, что вызывали его прикосновения не выходили из головы. Она стала одержима дурманом, что кружил голову рядом с ним. Даже впервые задумалась о женщинах в его жизни. Хотя раньше обещала себе, что позволит лишь со стороны наблюдать за его красотой. Зачем обманываться нелепыми мыслями. О мифическом союзе упоминалось лишь единожды и никогда прямыми текстом. Амала уедет после фестиваля домой. Все, что она слышала от этого мужчины лишь загадочные размытые факты своей сущности. Рано или поздно все это закончиться как слишком странный тревожный сон. Поэтому нужно поскорее возвать к голосу разума. Она вспомнила про свои будни в университете серые и будто затуманенные. Будто она не жила своей жизнью. То общение с богиней было сродни… сумасшествия. Она никак иначе не может это интерпретировать. Но все равно она будто всегда это делала, это как выпустить рыбу из аквариума в речку. Это как заново учиться дышать. Что-то о чем она никогда не подозревала, но всегда желала. Амала лежала и понимала, что не может уснуть. Не может не думать о Амрите. О том ужасном притяжении, что бременем придавливало ее к кровати и заставляло добивать свою фантазию чем то большим, нежели могла себе позволить. А хотела ли? Небо окрашивалось в пурпурно оранжевые оттенки, и Амала с какой то грустью смотрела на ту красоту за окном. В той местности где жил Дубей была оглушительная тишина, даже пальмовые листья не издавали ни звука. Она смотрела в небо, стоя на балконе, пока не услышала шаги внизу. Сначала тихие а затем… Амрит появился между колон той купальни, хватаясь за щели каменной отделки, будто не держась на ногах. Он был не в себе. Спутанные волосы, сутулая осанка, неровная хода. И еще что странно, развязанная одежда. Которую он спешно начал сбрасывать прямо себе под ноги. Он выглядел опьяневшим. Нырнув под воду, он долго не появлялся на поверхности и Амала вдруг сильно запереживала. Выпрямившись, она подумала о том, чтобы звать на помощь, но над водной гладью появились его волнистые волосы. Опершись затылком на бортик, он расположился на мраморных ступеньках под водой, раскинув руки. Амала наблюдала, как он размеренно закрыл глаза, зачесал рукой мокрые волосы и закинул ее за голову, отдыхая. Как под кожей передвигался кадык и быстро вздымалась его грудь. Вдруг он усмехнулся. Эта улыбка настолько взбудоражила ее сознание, что ей захотелось спрятаться. Она знала, что она предназначалась ей. Дубей чувствовал, что она недалеко и наблюдает. Ведь Амала чувствовала тоже самое. Быстро захлопнув дверь, девушка вошла внутрь, пытаясь занять руки и мысли чем-то кроме Амрита. Это просто невыносимая пытка. Схожее на привороты, о каких вечно возмущалась Ширли. Она не знала как они действуют, но в ее воображении именно так. Книга на столе, была открыта. Долго не думая, Амала принялась судорожно переворачивать страницы, присаживаясь на бархатный диван. Дверь позади открылась, а сердце екнуло. Рука на странице непроизвольно дернулась. Послышались шаги и она прекрасно знала, кому принадлежал этот запах. Смотря в книгу, она продолжала делать вид, что занята, при том, что весь текст оставался сплошным размытым пятном. — Не жарко спать с закрытой дверью? — Его голос был хриплым, а речь очень кроткая. Так будто он сдерживал себя от излишних эмоций. — Как видишь, я не сплю. — О, Амала, кого мне благодарить за твой дерзкий язык? — Ты перепутал спальни? Она легонько скосила глаза и заприметила движение сзади. Медленно подойдя, Амрит облокотился двумя руками на спинку дивана, нагнувшись к ее макушке непозволительно близко. Кажеться, дышала она теперь только его запахом. — В этом доме каждая кровать моя. Что мешает мне сегодня остановить выбор на этой? — Как минимум то, что на ней меньше места, чем на любой другой. Он бережно взял прядь ее волос, закладывая ее за ухо, а Амала не могла заставить себя противиться этим касаниям. Всю кожу покрыло иголками, ранки от которых болели сладостной истомой. Нереальные ощущения. Проклятые. Вызывающие зависимость. Поддавшись его касанием, она повернула голову легонько вздохнув, отчего Амрит удовлетворенно хмыкнул. Справившись с ее волосами, он выпрямился и обогнув диван, направился к широкой кровати. Увидев его в полный рост, девушка невольно ахнула. Наспех одетые светлые брюки были полностью расстегнуты и свободно свисали на бедрах, когда голый торс все еще покрывали не высохшие капли воды. Волосы влажными прядями вились у его высоких скул. Может он вправду сотворен богами? Развалившись на пурпурных шелковых простынях, он раскинул руки. — Мне кажется, она достаточно большая. — Что же, я уже привыкла к ней. Не хотелось бы искать себе другую. Она пыталась держать себя ровно. Ведь не смотря на его несобранность, он вел себя очень уверенно. Поднявшись на локти, он посмотрел на нее сощуренным взглядом. — Ты хочешь меня. — Ты не в себе! Она в шоке подняла глаза не отрываясь от него ни на секунду. Выдохнула. Книга с шорохом почти что выпала из пальцев, на что Амрит расплылся в улыбке. Подобрав под себя ноги, девушка будто пыталась спрятаться от его слов, от правды, читающейся в глазах, от похоти исходящей от мужчины. Амала, так и не сумев найти ответа, залилась краской и быстро поднявшись на ноги, все-таки сбросила старый талмуд на пол. Поправив вздернувшуюся ночнушку, она начала убирать беспорядок и поспешила выбежать в коридор. Сил находиться здесь больше не было. Ей было душно, сложно, слишком болезненно сдерживать свои позывы. У самой двери ее остановила рука Амрита, обвившая талию девушки. — Не смей обманывать себя. Противиться своему естеству. — Ты совершил какой-то обряд? Это все из-за связи? Ее спина горела от жара его тела. А шея покрылась испариной от дыхания мужчины. Ей казалось, что колени подкашиваются. — Она только притягивает, помогая отыскать предназначенное, — шептал, он касаясь губами кожи на ее плече, двигаясь к уху. — Созданную исключительно для меня. Амрит жадно впился ей в шею, срывая громкий вздох Амалы. Пальцы на ее животе сжались, заставляя ее еще больше прижаться к нему спиной. Обернувшись, она резко положила ладошку ему на грудь останавливая стихию перед собой. Его глаза превратились в темную материю, жаждущую поглотить ее. Амрит злобно выдохнул и пригвоздил девушку к двери, опираясь руками по обе стороны от ее головы. Пытаясь связать два слова, она то и дело смотрела на его влажные открытые губы. Это не укрылось от мужчины. — Что если противиться этой судьбе? Если все это ошибка? — Я готов каждый день расплачиваться за нее. Он опустился на ее губы, овладевая полностью положением. Амала не могла сопротивляться. В момент когда она почувствовала вкус его поцелуя, ей казалось, что она потеряла всю рецепторную память. Забыла как пахнет ее комната, ее любимые духи, выпечка и свежепроявленные фотографии. Вокруг витал только его запах, проникающий ей в кровь, бурлящую по венах. Она схватилась за шею мужчины, зарываясь в волосы на его затылке и тот тихо замычал от вожделения. Кажеться, его руки не пропустили ни одного сантиметра, собирая жар и испарину на ее талии, ребрах а затем и бедрах. Подхватив девушку, он заставил обнять его ногами и улыбнулся, услышав удивленный возглас. Они целовались, беспорядочно исследуя руками тела друг друга. В надежде отыскать свое местечко. Ей нравилась непредсказуемость. И, зачем обманываться, она чуть не обомлела от его властности. Шагнув к кровати, он начал опускать ее на простыню и тут она громко выдохнула ему в рот. Дубей отклонился, чтобы снять штаны, но женская рука резко остановила его. — Подожди, — с жаром выдохнула она. Они оба не могли совладать с собственным дыханием, глядя друг на друга будто видя впервые. Она поправила бретельки своей ночнушки и заикаясь начала: — Я… Я просто… Я не могу… Амрит все еще стоял у ее разведенных ног, моргая в попытке сбросить пелену с глаз. Он чувствовал ее страх. Брови его сдвинулись к переносице, а рука, схватившая за деревянную колонну напряглась. В свете лунного света влага на его оголенном торсе отсвечивала, словно блестки. Амала уже вовсю жалела, что остановила происходящее, но момент был упущен. Дубей осторожно отодвинулся и пригладил волосы руками, отошел к двери. Улыбнулся. — Правильный выбор, Госпожа. На моей кровати будет побольше места. Оставив ответы при себе, девушка с раздражением откинулась на простыни. Остаток ночи она провела, борясь с ноющей болью в животе.