Учитель

Главный праздник Кали прошел, но фестиваль продолжался и Амрит отведывал храм каждый день. Обычно Амала была предупреждена о том, что ей не следует ходить ночью по дому. Если верить тем обрывкам слухов, что разносила прислуга, по возвращению домой, поведение брамина было слегка необычным. Но большего узнать не удавалось, так как уличив присутствие Амалы, все бросались наутек в разные уголки дома. Сегодня же она действовала слишком необдуманно, ведь ярость на Амрита не давала ей никаких шансов на взвешивание своих поступков. Он уволил Джагджита. Время было далеко за полночь и девушка на всех парах мчалась на первый этаж, дабы успеть еще до того, как он запрется в своих покоях. Как он посмел? Как смог уволить настолько преданного ему человека лишь из-за безневинних разговоров? Амала не могла в это поверить. Если уж уходить кому-то из этого дома, то ей. А не человеку, идущему на поводу у своей веры. Как не просили служанки ее остепениться, девушка была неумолима. Даже не обратив внимание на лежащего у дверей Авгура, она влетела в личный манди́р Дубея и запыхавшаяся, застыла посреди комнаты. Дверь позади захлопнулась. Мужчина сидел на коленях посреди помещения, склонив голову к сложенным друг к другу ладоням. Торс его был обнажен, а от задухи, образовавшийся из застойного воздуха и дыма благовоний, его кожа покрылась испариной. Воздух из открытой двери погасил несколько из них, отбрасывая тени на его лице. Амрит поднял взгляд. Когда их глаза встретились, Амала оступилась назад, сильнее сжав в руках ткань юбки своего сари. Темнеющая, красная пучина вместо глазного яблока словно темное бельмо, отражала пылающую ярость. А из-под черных бровей и свисающих прядей, она и вовсе казалась кровавым обсидианом. Амала сглотнула. Она еще никогда прежде не видела Амрита во время поклонения богам. И не предполагала, что в его взгляде может плескаться столько безумия. — Кто позволил тебе явиться сюда? Его голос прозвучал будто из недр земли. Сам он казался истощен и от этого не менее опасным. Будто он еще не различал с кем вел разговор. Будто не отошел еще от потустороннего. — Как ты посмел уволить Джагджита? Амрит глубоко вдохнул и запустив ладонь в черные волны волос. Он медленно поднялся на ноги, забирая красную бархатную ткань на которой сидел и бросил ее на деревянную тахту. Уперевшись одной рукой в стол с разными маслами, он уронил голову себе на грудь, массируя виски пальцами. Амала наблюдала за тем, как усталость с каждой секундой все больше обрушивается на его плечи, заставляя сгибаться под ней от нехватки сил. Он крепко вцепился в столешницу перед собой, заставляя мышцы спины и бицепсов перекатываться под кожей. Амала, скрипнув зубами, терпеливо ожидала у двери. В этот раз, она намеревалась получить свои ответы. — Возможно я не ознакомил тебя с правилами… — Прошипел он. — Ты не имел права лишать заработка его семью из-за невинного разговора. — Мне сложно понять, когда ты решила, что можешь распоряжаться чем-то в моем доме. — Что ты скрываешь от меня? — Спросила она после паузы. — Почему ты всегда избегаешь встреч, оставлял меня наедине с книгами, без каких либо объяснений. Как ты собираешься… — Потому, что я трачу слишком много сил на концентрацию энергии, — резко сказал Дубей. Он выпрямился и развернувшись к девушке, стал приближаться. — Чтобы сдерживать нашу связь, беря все силы на себя. Ты проявила себя как обещанная, но Кали не видит тебя в своем мире. Она злиться. Она требует твоей силы, но ты еще не готова. Он остановился напротив, взирая на ее смутившейся вид с высоты своего роста. Глаза Амалы растерянно бегали по его лицу, ища в них правды. Ведь ей и действительно перестали сниться пугающие сны, где яростный шепот звал ее к себе. Это и вправду его заслуга? — Но… Ты ведь даже не просил меня… — Я не собираюсь. Она наблюдала, как его глаза проясняются, принимая прежний цвет. Холодный изумруд резко контрастировал с теплым оттенком кожи, даря наплывающее спокойствие. — Ты говорил мне, что я могу сама устанавливать правила, — тихо начала Амала. — Так почему я чувствую себя куклой в твоих руках? Ты молчалив. Отстранен. И пытаешься удержать меня здесь любой ценой. Возможно, ты думаешь, что я глупа… — Ох, Амала! Порой не дальноглядна, но далеко не глупа. Ты своенравна и целесообразна. Така же как и все Басу в твоем роде. — Это смешно… И до сих пор не доказано. Амрит сощурился в полуулыбке, приподнимая руку на уровни груди девушки, но не прикасаясь к ней. Амала заворожено опустила взгляд, стараясь не принимать во внимание каждое движение его груди при вдохе. Поскольку самой было сложно контролировать свое дыхание. — Этому не нужно объяснение. Вся их сила течет в тебе. Та, что ты когда-то передашь будущим поколениям. Она уже здесь, внутри, — указывал он на область сердца девушки. — Тебе нужно только ее прочувствовать. Амала смотрела ровно перед собой, втупившсь в шею мужчины. Нахмурив брови она невольно задумалась над подвеской, что должна находиться на том месте. Вместо его души, теперь оберег защищал ее сны. Потянувшись к подвеске, Амала стянула ее с собственной шеи. — Покажи мне, — сказала она. — Покажи мою силу, о которой вечно твердишь. Девушка со страхом оглянулась, сразу же ощутив головную боль. Она давно не видела духов, ее не мучили кошмары. Но сейчас здесь были не только бхуты. Вся нечисть, крадясь по стенам, прильнула к месту, где стояла напуганная девушка. Все благовонии потухли, поэтому Амала могла лишь надеяться на собственное чутье и силу. Поскольку зрение не улавливало ни единого очертания в темных клубах дыма. Амрит не двинулся с места ни на миллиметр. Подняв руки, он будто сжал воздух кулаками, с какой-то кровожадностью наблюдая за страхом девушки. Амала упала на колени и схватилась за голову. Боль оказалась сильнейшей. Но мужчина был неумолим. Он подошел ближе, наклоняясь к ней и жестоко произнес. — Предпоследняя книга, которую я тебе давал. Мантра…. Вспомни текст. По букве, по слову. Услышь ее в своей голове. Закрой глаза и отстранись от них. Не позволяй страху даже приблизиться. Они не сделают тебе больно, пока ты не осознаешь, что выше их. Что ты жива и способна отправить их в небытие. В серость без энергии и выхода обратно. Амала учащенно дышала, стараясь уловить его хриплый шепот сквозь дикий вой мертвых голосов. Перед глазами плыло. — Посмотри в глаза каждому и осознай, как они умирали. Как жизнь медленно покидала их тело, забирая с собой воздух и душу. Настолько черную, что она была недостойна перерождения. Изгнанную. Опоганенную. Подумай о их никчемности и увидь в них свое правление. Ты творитель их судьбы. Ты врата, что стоят у них пути. Выдохни и покажи им, насколько ты сильна. Амала всхлипнула, поднимая глаза. Голове еще болела, но не настолько чтобы терять сознание. Она будто пребывала в дреме. Укачивая себя на полу, она смотрела в бледные, перекошенные, а иногда и совсем отсутствующие лица мертвецов. Вспышками их смерти и мелькали у нее перед глазами. Крики. Дикий скрежет кинжалов или металла, хор колес и плач детей. Все эти звуки заменили шепот, ранее рвущийся к ней. Убийцы, принявшие смерти своих жертв на руках. Матери, убившие своих детей. Кровожадные наследники, жаждущие денег. Все эта чернь проходила сквозь нее, наполняя ее своими помыслами, моля о пощаде. Выпустить их. Защитить от небытия. Угрожающие своими мерзкими, сгнившими зубами и плотью. А затем, как дуновение ветра в нее вошла какая-то сила. Дребезжание внутренних органов и перекрытое дыхание заставило ее расширить глаза. Сердце будто остановилось, заставляя схватиться за горло и лишь слезы из остекленевших глаз сигнализировали о жизнедеятельности ее организма. Все затихло и в неясности ума, далеко за ослепляющим светом, за границами ее сознания слышался лишь тихий шепот. Обещанная Амала резко втянула воздух со свистом, хватаясь за ткань собственного сари, что казалось сдавливала ее ребра все больше и больше при каждом движении. — Кали….Темная мать….Помоги! Ее голос звенел отчаянием. А ответом послужила тишина. Вокруг сгущались тени. И ослепляющие вспышки, защищающие ее от вида черноты вокруг, исчезали. Она неумолимо снова взывала к Богине. Но тщетно. Стоя на коленях, она задыхаясь, по слову начала произносить мантру. Заикаясь, ее голос звучал тихо, надломлено, а затем приобретая все более мощные ноты. Оттолкнувшись от пола, Амала начала подниматься и ее голос стал еще более громким. «О Кали, моя Мать, полная Блаженства. В Своей безумной радости Ты танцуешь, хлопая в ладоши! Ты воздействуешь на все в этом мире!» Некоторые самые тусклые тени на стенах остановились. Девушка развернулась, разгневавшись на гниль в лицах черноты вокруг. Протянув руку в сторону, она нескончаемо повторяла про себя мантру, пока ярость не заполнила каждую клеточку ее тела. Кажется, она скоро воспламениться от желания превратить все это месиво нечисти в сплошную пустоту. Теперь ее тантра была импульсивной, напористой. Ее слова сочились ядом, будто проклятием. Амала жадно глотала воздух, вглядываясь в замолчавшие, испуганные тени, катящиеся назад. От экстаза своего преобладания над бхутами, ее просто бросало в жар. Казалось, девушка докопалась до кладезя своих возможностей. Задела рычажок, выпустив это наружу. Это как избавиться от скалки под кожей, спуская гной, позволив ей наконец исцелиться. Избавить себя от закрывшейся боли. Амала не знала, когда все прекратилось, но бхуты больше не подходили ни на шаг. А спустя некоторое время, все до единого скоропостижно исчезли в дымке, после одного взмаха руки Амрита Дубея. Ладонь девушки упала, а колени подогнулись, смиренно опуская тело вниз, так и не достигнув земли.

***

Наслаждаясь тишиной в голове и приятной негой в мышцах, Амала не сразу разобралась, где она. Она все еще пыталась отдышаться и взять под контроль свое сознание. Немного двинувшись, она поняла что находится в горизонтальном положении. А под головой вместо твердого пола, мягкие подушки. На кончиках пальцев правой руки ощущались невесомые касания. Приоткрыв глаза, из-под ресниц Амала увидела сидящего у кровати Дубея. Вторая рука которого перебирала растрепанные по всей кровати волосы, словно утешая ребенка. Амрит легко приподнял ее подбородок и мирно улыбнулся, вглядываясь в глаза. — Ты справилась, Амала, — прошептал он. Пережитый шок не мог не смениться экстазом от чувства победы. Она никогда не ощущала себя настолько вымотанной и полной энергии в одночасье. Казалось, ее человеческое тело просто не выдержало той силы, что нахлынула, и отключилось. Тогда как душа восполнилась жизнью. Оглянувшись, она поняла, что находится не в своей спальне. Это помещение не показалось ей знакомым. — К моей было ближе, — сказал он с улыбкой. Амрит поднялся, отойдя от кровати и ушел в центр комнаты, раскладывая вещи по местам. Амала осмотрелась. Дубею нравится красный цвет. Поскольку именно он преобладал в интерьере этой комнаты. Можно сказать, что и сам мужчина ассоциировался у нее с этим цветом. Красной оказалась и его злость. — Почему… — она прокашлялась. Голос охрип. — Почему они пытаются добраться ко мне? — Потому, что ты их слушаешь и боишься. Они знают, что смогут достучаться до тебя. Что ты не дашь отпор. — А ты? — Я могу отправить их в небытие навсегда. Поэтому мне они не докучают. — Но почему ты не сделаешь это со всеми? — Брахман не настолько всесильный. В дверь постучали и Амрит позволил служанке войти. Девчушка, стыдливо склонив голову, внесла в комнату большую глиняную чашу с водой. Поставив ее на столике возле диванов, она поспешила удалиться. — Екстракт лотоса, — пояснил Дубей. — Поможет восстановить силы и избавиться от отсроченной мышечной боли. — Мирование лотосовой водой… — пробормотала Амала про себя. Осторожно поднимаясь с кровати, Амала неловко схватилась за колонну кровати. Дубей неотрывно наблюдал за ней с застывшим выражением лица, но так и не предпринял никаких действий. Девушка приблизилась к чаше, разглядев собственное отражение в мутной воде схожей на разбавленное молоко. На дне лежало несколько лепестков белого лотоса. Амала вдохнула полюбившейся ей запах, прикрывая глаза. В Индии белый лотос, распускающейся только при свете Луны, является источником божественного принципа и обладает особой сакральной силой. Он символизирует творческое начало и участвует в формировании образов, связанных с женским и мужским началами мира. Вырастая в болотных местностях, стебель лотоса проходит толщу воды, распускаясь на поверхности. Болото и грязь не касаются белоснежных лепестков цветка. Аналогичным образом духовный искатель проходит сквозь бытие этого мира, не касаясь соблазнов и заблуждений. Чтобы достичь дхармы — высшего просветления. Амала знала, что настойки и эфирные масла на основе лотоса, являются ключевыми в использовании всяческих церемониальных обрядов. Но все это было изучено только в теории. В вероятность влияния простой воды на ее тело ей верилось с трудом. Мирование заключалось в нанесении экстракта на наиболее чувствительные точки, пересекающиеся с энергетическими потоками внешнего мира. Но девушка смотрела в свое отражение и понятия не имела с чего начать. Разве к этому не прилагались специальные знания? Сев на пуфик рядом, она развернулась в высокому напольному зеркалу. Неуверенно опустив пальцы в воду, она осмотрела капли стекающие по пальцах и поднесла их к месту между бровей и вискам, медленно массируя точки, нуждающиеся в исцелении. Спустя несколько секунд прохлада воды действительно возымела облегчающий эффект, но Амала заметила снижение пульсации острой боли. Она превратилась в легкое нытье, обещающее исчезнуть со временем. Девушка удивленно подняла глаза к отражению мужчины в зеркале. — Сделай это, — сказала она. Амрит поднял голову встречаясь с ней взглядом. И наблюдал, как девушка поднимает копну своих волос оголяя плечи и шею. Около минуты он стоял неподвижно, будто ведя немую перепалку с самим собой. А затем, медленно подошел сзади, и опустил руки в вазу с жидкостью. Намочив средний и безымянный палец, мужчина невесомо прикоснулся к шейным позвонкам. Будто давая ей время привыкнуть к своим касаниям. Амала слегка дрогнула, но осталась в том же положении, завороженно глядя на кольцо на его руке, что осталась на столе возле нее. Черный металл с необработанными гранями выделялся в пресловутой идеальности мужчины. И всегда приковывал ее взгляд. — Я знаю где твое, — негромко произнес брахман. — И смогу преподнести тебе его, согласись ты на наш союз. — Это такое предложение руки и сердца? Глаза Амалы нашли его в зеркале и вспыхнули непониманием. Тишина заставляла растягивать мысли, теряя их в недосказанности. — Дорогая Амала… Мы слишком не обычные люди для подобных человеческих обрядов. Мы посланы чтобы служить. Наделены силами и необычным восприятием этого мира. Когда же Амрит провел пальцами вдоль верхних позвонков, девушка неуверенно опустила взгляд. Его пальцы коснулись линии золотистого топа от сари и остановились. Он наклонился, обжигая шею дыханием. — Превосходный ум, красота, эмпатия, обостренные обоняние и чувства… все это подарки Богини. И расплачиваемся мы за них своей человечностью. Немного повременив, Амрит оторвал пальцы и отстранился. Амала наблюдала за его спокойствием, перебирая уверенность. Прикрываясь рукой, она сняла мешающий предмет гардероба, прижав ее к груди. Дубей долго стоял неподвижно, наблюдая за ее отражением в зеркале, а затем опустив руку в вазу, вытащил намокший лотос. Густые капли молочного цвета скатывались с его слипшихся лепестков на ее кожу, вырисовывая траекторию вдоль хребта. Повторив их движение, Амрит медленно опускался к пояснице и вверх, прямо к чувствительных нижних точках ее головы. Амала закрыв глаза не сдержала едва слышного стона. Молниеносно зарывшись в волосы на затылке девушки, мужчина сжал пальцы в кулак и резко согнулся над ней. — Ты провоцируешь… Амала открыла глаза. Его сильные плечи сзади огораживали своим теплом. А пальцы даровали неимоверное блаженство. Сладкая нега разлилась по всему телу. Будто она и вправду обрела силу. Попробовала ее на вкус. Привстав, она дрожащими руками опустила скрывающий ее тело предмет одежды. И упивалась тем, как его глаза зациклились лишь на ее лице, ни разу не вздрогнув. Глубоко дыша, она ощущала как приближение к нему дарило все больше наслаждения. Будто дул ветер подталкивая ее к этому шагу. А рецепторы просили еще. — Покажи мне нашу связь. Насупив брови, Амрит словил ее руку, пытающуюся притронуться к нему. — В этот раз я не остановлюсь, — угрожающе шикнул он. — Тебе и тогда не следовало. И это подействовало как спусковой крючок. Амрит жадно впился в ее губы, не давая секунды на вдох. Оттянув голову, он метнулся к шее, проведя мокрыми губами по тонкой коже, где пульсировала артерия. Амала замерла в ожидании желаемого, но Дубей играл с ней как с кошкой. Оттягивая момент пойманной игрушки. Крепко схватив девушку за талию, он прижал ее к торсу, опуская поцелуи к ключицам и хрупким плечам. Амала захныкала. Все его прикосновения обжигали не только снаружи, но и изнутри. Каждый из них отдавался колкостью, будто тысячи маленьких молоточков отбивали в каждый нейрон, запуская цепную реакцию к пораженному мозгу. Чувство, не имевшее прецедента. Она неосознанно потянулась руками к его плечам и шее, притягивая мужчину ближе. Будто чувствуя на высшем уровне его нужду в этом касании. Они сами тянулись к нему, поглаживая разгоряченную кожу, растянувшуюся на косых мышцах пресса и спины, на сильных руках и острых ключицах. Его тело было совершенным и ей не хватало времени и терпения, чтобы ощутить всю его мощь. Где-то на подсознании ей стало страшно от собственной одержимости. Дурман пьянящий сознание, будто мутил картинку очевидной безрассудности. У нее пропал слух, зрение и умение мыслить, оставляя тело на попечение инстинктам и неизведанной силе, открывшейся ей. Он чувствовал как ею, тихой одураченный девчушкой из университета завладевает более мощная энергия, чужеродная, и кажется совсем неподвластная ее слабому духу. Той, что узнала в его теле мощь, подобную себе. Со временем его тяжелое дыхание становилось совсем неконтролируемым. А движения рук неожиданно поубавились в темп, приводя их юнит в горизонтальное положение. Приподнимая, он провел рукой вдоль линию талии, переходя к бедрам, удобно умостившись между ними. Он наблюдал, как девушка трепетно прячет взгляд и содрогается от каждого его касания. Как художник, смотревший на свое творение, каждый раз обходя картину с другого ракурса. Возможно, он размышлял как еще сможет помучить свое созидание. Ведь движения его казались для Кхан слишком медлительными. Ткань, преграждающая путь к теплу его тела, исчезла. Все это время он не сводил глаз с женщины, прикрывающей грудь тонким предплечьем. Наконец совершенно потеряв терпение, Амала сделала попытку встать, но Амрит прижал ее тело кровати, схватив девушку за шею. — Я ждал слишком долго, для того чтобы так быстро преодолеть это. — Так говоришь так, будто это твоя последняя попытка. — Хвала Богам за твою дерзость, Кхан. Она не знала к какому именно Богу обращался он, но очень хотела бы оставаться в рассудке достаточном, чтобы запомнить их имена. Запомнить и возвести мантру тем, что открыли ей этот путь и наделили возможностью преисполниться блаженством на их уровне. Последние мысли вылетели из ее головы вместе с громким выдохом, падая в пучину своих запретов.