12. Хочу ли я знать?

POV Катя

      — Детство Андрея не было радужным, — Алекс словно нырнул с головой в воспоминания. — Даже после того, как он попал в семью Ждановых. Вы, наверняка в курсе, что и он, и я, и две мои сестры — приемные дети. Так вот, Андрея усыновили последним. Я уже не помню подробностей, но на этом почему-то настоял именно Павел Олегович. Он и фамилию ему свою дал и отчество. В общем именно усыновил. А мы с сестрами до сих пор носим отчество и фамилию своего родного отца, Юрия Воропаева, который при жизни был лучшим другом семьи Ждановых, хотя и Павел и Маргарита стали для нас настоящими родителями. Наверное, в память о нем, Павел Олегович и не решился дать нам свою фамилию.       Он ненадолго замолчал, словно пытаясь собраться с мыслями.       — Я помню тот день, когда Андрей появился в нашем доме. Испуганный, шарахающийся ото всех и вся семилетний пацан.       С первых дней Маргарита окружила его такой заботой, что мы, особенно Кира, которой тогда было всего четыре, откровенно завидовали ему… Она везде и всегда была рядом с Андреем, постоянно таскала его по врачам, в надежде избавить от мучавших его по ночам кошмаров. Тогда, кроме родителей, никто не знал, что он был прямым свидетелем убийства собственной матери… Об этом мы узнали гораздо позже, когда Андрей пришел в себя и мы стали доверять друг другу, как родные.       Он почти забыл о своем прошлом и несколько лет жил, как абсолютно нормальный человек. До той поры, пока однажды, мы тогда уже учились в университете, Андрей не столкнулся лицом к лицу со своим прошлым…       — Со Старковым? — наконец я решаюсь задать вопрос.       — Не могу это утверждать со стопроцентной уверенностью, но именно с той встречи он, словно вернулся в прошлое и всеми силами пытался избавиться от вновь захватившей его в безжалостный плен душевной боли… Не буду вдаваться в подробности, сколько раз родители вытаскивали Андрея буквально с того света, раз за разом терпеливо втолковывая ему, словно несмышленому ребенку, что это не выход.       А однажды ему почти удалось. Ждановы тогда были в отъезде по срочным делам компании, Роман и Кира уехали на обучение в Лондон, а Кристина в очередной раз постигала смысл жизни где-то на задворках цивилизации. Рядом был только я.       Никогда не забуду, как, вернувшись домой немногим раньше обычного, словно предчувствуя неминуемую беду, нашел Андрея в ванной с перерезанными венами…       Тогда его удалось спасти только чудом. Я не отходил от Андрея ни на шаг, пытаясь достучаться до его сознания. А когда его состояние стабилизировалось, я предложил ему действенный вариант избавления от душевных мук.       — Так это ты? Ты сделал его таким? — я поразилась тому, что высказала свою догадку вслух, внезапно перейдя в обращении к собеседнику на «ты». — Зачем, Александр?       — Ты спрашиваешь, зачем я это сделал? Да затем, что я не мог больше смотреть на его терзания! Не мог больше слышать ночами его разрывающий тишину спящего дома, крик! Затем, что я не пережил бы его смерти, к которой он так упорно стремился, ища в ней успокоение…       Алекс замолчал. Затем достал трубку и спешно набив ее, как мне сперва показалось, ароматным табаком, раскурил.       — Катерина, а Вы не балуетесь? — спросил он, немного остыв и указав при этом взглядом на коробку с курительной смесью. Только тогда до меня дошло, что это далеко не простой табак. Я отрицательно мотнула головой.       — А я вот грешен, — сокрушенно произнес Алекс. — Иногда очень помогает прочистить мозг…       — А как Вы, в свою очередь, пришли к тому, что нашли выход из большинства ситуаций в пристрастии к нестандартным отношениям? — меня так и подмывало выяснить как можно больше подробностей об этой странной семейке.       — Я — адвокат, Екатерина, хотя, скорее всего Вы в курсе этого, — с усмешкой ответил мужчина, — и не всякие дела, которые мне приходится разгребать, пахнут розами. Порой хочется, в буквальном смысле, прикончить клиента прямо в зале суда, поскольку он реально виновен, но…это моя работа и разрядку приходится искать на стороне. Я цивилизованный человек и предпочитаю законные методы насилия, дающие гарантию не попасть за решетку.       — А такие бывают? — задаю резонный вопрос.       — А сами-то как думаете, Катерина? — усмехнулся Алекс, ответив вопросом на вопрос. — Вы, наверное будете удивлены, если я скажу сколько людей занимаются этим. Причем абсолютно добровольно и в полной мере осознавая возможные последствия… Некоторые, даже не придерживаются одной роли в отношениях, иногда предпочитая осознанный обмен. Но не буду забивать вам этим голову. Если захотите, то как-нибудь позже мы можем обстоятельно поговорить на эту тему…       — А Андрей, он сразу проникся тем, чем предпочитает заниматься сейчас? — меня почему-то очень волнует этот вопрос.       — Что Вы имеете ввиду? Сразу ли он выбрал доминирующую роль, как основную?       Я киваю в знак подтверждения правильности заданного Алексом вопроса и слышу в ответ то, что повергает меня на некоторое время в ступор:       — Нет. Сначала Андрей прошел весь путь беспрекословного и добровольного подчинения…       Сказанное Алексом никак не хочет укладываться в голове. Андрей был нижним? Испробовал на себе все то, что я видела в его скрытом от посторонних глаз «раю»? Нет, быть того не может! Глядя на него в обычной жизни такое не придет ни в один, даже самый воспалённый мозг! Но у меня нет оснований не верить его старшему брату, который был прямым свидетелем того, как Андрей становился тем, кем он был сейчас…       — Глядя на Вас, я даже боюсь подумать о том, что нарисовала сейчас Ваша фантазия, Екатерина, — снова усмехнулся Алекс. — Поверьте, он не подвергался ничему такому, что выходит за рамки общепринятой морали. Только психофизика и ничего более…       От объяснений старшего брата становится немного спокойнее, но до абсолютного спокойствия ещё очень далеко. Хотя, наверное, мое абсолютное спокойствие осталось далеко в прошлом, застыв в моменте первой близости с Денисом.       Самое поразительное то, что всю свою жизнь, с самого детства, абсолютно все мужчины, которые были по той или иной причине рядом со мной, ассоциировались у меня с физической болью, близкое знакомство с которой я в полной мере испытала, как только отец впервые влепил мне увесистую пощечину. Особенно опасными были те, для кого существовали только их законы и правила. Выслушав Алекса, хочется думать, что Андрей не из их числа...он ведь умеет быть нежным... Я имею полное право это утверждать, потому что была непосредственным свидетелем этого...       Почти забытым жестом машинально обнимаю подушку. Крепко-крепко, утыкаясь носом в мягкий ворс. Я всегда так делала, когда слышала буйные крики отца, доносившиеся с кухни, глухие удары, звуки пощёчин, робкие возражения матери и ее надрывный плач, больше напоминающий рев смертельно раненого животного...       В такие моменты мне было очень страшно от того, что с ней может что-то случиться. Но я знала, что, если вмешаюсь — маме достанется ещё больше. Сейчас мне очень не хватает её и мне проще просто не думать о том, что её нет. Что она умерла так рано из-за того, что отдала отцу все свои нервы и силы. Мне гораздо легче отключить чувства и погрузиться в работу, чем переживать свое прошлое снова и снова...       С тех тяжелых ссор родителей прошло больше десяти лет. Я окончательно перебралась в Москву и начала новую, самостоятельную жизнь. И все было хорошо ровно до того момента как в ней появился Денис Старков, своими действиями вернувший меня в прошлое...       А теперь жизнь столкнула меня с самым удивительным и самым непредсказуемым мужчиной, которого я всеми силами постараюсь не потерять. Ведь для этого нужно совсем немного - всего лишь позволить ему затянуть поводок у себя на шее и попытаться дать ему то, что он хочет. И именно сейчас я к этому готова...