плохая компания

«There is no such thing as a good influence, Mr. Gray. All influence is immoral — immoral from the scientific point of view.» Oscar Wilde. The Picture of Dorian Gray.

      Пасифика Элиза Нортвест — хорошая девочка.       Она из тех, кто никогда не прогуливает школу, а на уроках всегда сидит за первой партой, внимательно слушая учителя, и первая тянет руку вверх, если требуется ответить на вопрос.       Она приносит домой хорошие оценки, радуя родителей, помогает по дому и вечером смотрит глупые Диснеевские фильмы, где добро обязательно побеждает зло, а в конце все обязательно поют глупую, но врезающуюся в память песню.       Она устраивает ночевки с подружками(но только по субботам, ведь в остальные дни надо хорошенько высыпаться), обсуждая мальчишек, краснея и хихикая. Зачитывается янг эдалт фентези, лайкает фото милых котиков в интернете и носит кофты с няшными принтами.       Она помогает плачущим в женском туалете одноклассницам и показывает потерявшимся прохожим дорогу. Использует кучу смайликов в сообщениях и записывает длинные голосовые.       Она из тех девочек, которые за пару недель до школьного выпускного встретят парня, обязательно очень порядочного. Он пригласит ее на танец, а затем они убегут встречать рассвет, обмениваясь клятвами в любви. Потом она закончит университет, выйдет за него замуж, родит два, нет, лучше три ребёнка и будет обыкновенной домохозяйкой, готовящей горячий ужин любимому мужу, возвратившемуся из офиса, и устраивающую посиделки с соседями.       Мэйбл Пайнс — плохая девочка.       И она в жизнь Пасифики не вписывается. Совсем.       Мэйбл там делать нечего, она курит и пьёт, ходит на сомнительные вечеринки, затаскивает себе в постель разных парней и девиц. Она носит туфли на слишком высоком и остром каблуке, красит тонкие губы темно-вишневой помадой, слушает кальянный рэп, ложится под самое утро и встаёт ближе к вечеру.       Мэйбл Пайнс — именно та девочка, с которой Пасифике не следует общаться ни в коем случае. Они настолько не похожи, что как две параллельные прямые — никогда не должны были пересечься.       Но тем не менее, они дружат.       Это ужасно губительно для Пасифики, ведь Мэйбл не из тех людей, которых можно поставить на путь истинный с помощью фенечек дружбы и крепких объятий. Она из тех, кто скорее утянет спасителя за собой, в темную пучину, чем примет от него помощь.        Мэйбл заявляет Пасифике, что считает ее невероятно милой и приглашает к себе, посидеть, поболтать о девичьих забавах. И Пасифика приходит. Как ручная, никогда не знавшая мира мышка в лапы к хитрой кошке. Ведь Мэйбл — воплощение всех вещей, которые Пасифике запрещали с детства, объявляли табу. Для Мэйбл же нет никаких запретов и границ, она полностью свободна и этим манит, притягивает.       Пасифика принимает из ее рук наверняка ужасно дорогую сигарету, и терпит насмешки со стороны Мэйбл, когда кашляет после первой затяжки.       Затем Пайнс, даже не спрашивая ее, протягивает хрустальный бокал, в котором плещется игристое вино. Пасифике оно чересчур напоминает кровь. Мэйбл смотрит пристально, не моргая, взгляд давит, заставляет поёжится. Пасифика хочет глупо пошутить и отказаться, но она просто не может, слова застревают в глотке и остаются там, когда она берет бокал и пьёт, не обращая внимания на то, что вино с непривычки обжигает горло.       Пасифика идёт вместе с Мэйбл на тусовку к Зусу, хотя чувствует там себя ужасно. Она неуверенно жмётся к подруге, накручивая локон волос на палец, стараясь избегать чужих взглядов и вымученно улыбаться.       Тем же вечером в закоулке дома, когда больше половины гостей пьяные валяются на полу или совокупляются где-нибудь на втором этаже, даже не удосужившись запереть дверь, Пасифика пытается отговорить Мэйбл от замечательной прогулки по белой дорожке перед ней. Та мягко улыбается в ответ, но отталкивает ее руку и вдыхает кокаин.       Пасифика — мягкая и улыбчивая, как нежное утреннее солнце. Мэйбл — импульсивная и жесткая, как смертоносный ураган, который пройдётся по городу и даже камня на камне не оставит.       Мэйбл цепляется за Пасифику когтями, занимает собой все пространство, не оставляя места для других вещей. Смеётся, шепчет, то зовёт танцевать босиком под kovacs, то посылает нахрен, а затем возникает из ниоткуда с букетом пышных роз и бутылкой шампанского.       Однажды Мэйбл дарит Пасифике ожерелье с сияющем бирюзой камнем. Бирюза — цвет Пайнсов. Это известно всем. Мэйбл надевает на нее украшение, и Пасифика чувствует, что задыхается, то ли от того, что цепочка застегнута слишком туго, то ли от того, что подруга находится так близко, что она кожей чувствует ее дыхание. — Тебе очень идёт, — замечает Мэйбл. Пасифика оборачивается, и Пайнс обжигает ее холодом бирюзовых глаз, в которых она тонет, и когда проваливается под лёд, даже не предпринимает попыток выбраться и спастись. Момент уже упущен.       Успеваемость Пасифики медленно падает, ведь вместо зубрежки, для неё у Мэйбл другие планы. — Ты когда-нибудь целовалась, м, Пас? — спрашивает как-то Мэйбл, от которой несёт алкоголем. У Пасифики разум тоже затуманен, и она расслаблено мотает головой. — Так даже лучше, я тебя научу.       Губы Мэйбл на вкус, как кислая вишня, а ее пальцы тонкие, гибкие и очень холодные. Они пробегают по блондинистым волосам и крепко вцепляются в шею. Как-будто бы невзначай.       Мэйбл идёт ко дну. Быстро и бесповоротно. И она вознамерилась утащить Пасифику с собой.