Часть 10

Киса стоял в коридоре, внимательно изучая экран своего мобильника, пытаясь сосредоточиться на сообщении от Гены. Вокруг него носились школьники, которые в спешке собирались то домой, то на урок, создавая настоящую какофонию. Шум и гам разносились по коридору, перемешиваясь с детским смехом и яркими криками, словно это был не учебный день, а праздник. Рядом стояла уборщица, с недовольным выражением лица, которая сетовала на мелких проказников, оставивших следы на только что вымытом полу. На экране мобильника всплыло сообщение от Гены: «Жду тебя на базе, надо тачку одну подшаманить». Дело не сложное, но муторное: гранату и колодки поменять, по крайней мере, Гена написал именно про них. Естественно, не за бесплатно. За бесплатно Киса даже бы ногу не поднял. Они не впервые занимались такой халтуркой, обычно брали знакомых, чтобы не мучиться с очередным выебистым чучелом, которому что-то не понравится. Кисе на самом деле хотелось бы сейчас пойти домой и просто лечь спать. Он сегодня итак нихера не выспался — всю ночь рубился в доту, и теперь его шея ощущалась так, будто держалась на последнем волоске. Но Гене он давно обещал, что поможет, так как тот обычно в одиночку сам копался. Да и деньги ему были не лишними — можно было бы сводить Карину куда-то, а то они максимум тусовались на базе или у него дома. Из развлечений у них оставалось только потрахаться и посмотреть какой-нибудь фильм на торренте, что быстро стало рутиной. Вообще Киса не сильно любил копаться в тачках, это была больше прерогатива Хенка — надрачивать на какой-нибудь очередной JZ. Для Кисы это умение скорее было вынужденным. Всё началось, когда ему в 14 лет мать купила питбайк. В тот момент он был на седьмом небе от счастья, но радость быстро сменилась разочарованием, когда у него сломался стартер. Киса помнил, как бесконечно бродил по YouTube, изучая видео с инструкциями, пытаясь найти способ починить эту хрень. Он смотрел на опытных мужиков, которые с лёгкостью, из говна и палок собирали хуракан, и в то же время чувствовал себя полным долбаёбом, когда сам не мог справиться с элементарной поломкой. В конце концов, осознав, что руки у него растут не оттуда, он решил обратиться за помощью к Генке. У того в это время уже была жига, и он, казалось, знал о машинах и прочей техники всё. Киса помнил, как тот с энтузиазмом объяснял ему, что и как нужно делать. С тех пор Киса попал в нещадное эксплуататорство имени Генки Зуева. Сначала он помогал другу совершенно бесплатно, просто за компанию и ради дружбы. Но со временем, когда он начал понимать, как это всё работает, до него дошло, что можно и бабки за помощь брать. Так и пошло-поехало: Киса, набивая руку на мелких ремонтах, постепенно стал более уверенным в своих силах. Однако особой любви к этому занятию он так и не приобрёл. В глубине души он понимал, что это не его, вот и всё. Он бы и дальше занимался саможалением, если бы не тонкая, но крепкая рука, которая обвила его шею и потянула вниз, словно повиснув на нём, заставляя Кису сматериться и получить порцию осуждения от уборщицы, которая, склонив голову, цокала языком, недовольно комментируя, какое некультурное поколение пошло. — Ника, бля, отпусти, — сморщившись, начал кряхтеть Киса, ощущая, как его шея протестует против такого обращения. Он понимал, что если она не отпустит, то его голова точно отвалится. — Привет, как настроение? — совершенно непринужденно спросила Кудинова, как будто только что не пыталась свернуть ему шею. Её голос был легким и игривым, но в нем проскальзывал какой-то скрытый подтекст, который Киса не мог игнорировать. — Было нормально, пока ты не пришла, — ворчливо ответил Киса, снимая с шеи её руку, которая оставила на его коже легкий след. — Чё нужно? Он знал по поведению Ники, что она пришла не просто так. Особенно здесь, в школе, где их общение всегда было в тени. Они не сильно распространялись о том, что общаются, и Кудинова сама никогда публично не общалась с ним. Так и Киса не стремился, раз та не хотела. Их разговоры больше протекали за пределами школы, в уютных кафе или на заброшенных площадках, где можно было скрыться от взглядов. Обычно у Кудиновой всегда было что-то на уме, что-то, что она хотела от него получить. Кисе иногда казалось, что она решила, что у него хостел, где можно бесплатно пожить и нещадно обворовывать его запасы сигарет, спрятанные за тумбой. Зря он тогда научил её курить. Да и вообще, с той ночи, она сильно изменилась. За все годы, что они учились в классе, Ника всегда была тихушницей, как и Кудя. Неудивительно, что они были похожи. Но сейчас она словно сорвалась с цепи, и Кисе приходилось её на собственном горбу тащить, когда она была в усмерть бухой. Курила, как паровоз, и смеялась, словно ничего не происходило. Подобные изменения его настораживали, и он не мог избавиться от чувства, что что-то не так. Но Кудинова лишь улыбалась в ответ и отшучивалась, называя его душнилой. Вот и сейчас от неё исходило что-то, что явно намекало на не совсем чистые побуждения, и Киса не знал, как на это реагировать. — Ты куда сейчас идёшь? Можно с тобой? — спросила Ника, её голос звучал немного игриво, но в то же время настойчиво. — К Гене иду на базу. Он просил помочь с машиной. А зачем тебе? — ответил Киса, стараясь сохранить нейтральный тон, хотя в голове у него уже роились сомнения. Он знал, что Ника часто приходила с неожиданными просьбами, и это не всегда заканчивалось хорошо. — Ок, тогда я с тобой, — произнесла она, будто пропустив мимо ушей его вопрос. Её уверенность заставила Кису нахмуриться. Порой ему казалось, что в голове у Кудиновой тараканы совокупляются, и он не мог понять, что именно движет её поступками. Киса начал сопоставлять факты, пытаясь разобраться в странностях её поведения за последний месяц. Он заметил, что Ника почти не появлялась дома, и когда она всё же приходила, это были лишь краткие визиты, чтобы переодеться и накраситься. Она словно избегала чего-то — а точнее, кого-то. В его голове возникло имя Рауль. Киса не хотел влезать в разборки между ними, но мысли о том, чтобы Раулю «начистить морду», не покидали его. Тем не менее, Киса не стал сопротивляться решению Ники. Он знал, что если она решила идти с ним, то отговорить её будет бесполезно. Они направились к базе, где их ждал Гена, и Киса пытался отвлечься от своих мыслей, сосредоточившись на том, что ждет впереди. Но в глубине души он всё равно переживал, что за этой легкостью Ники скрывается что-то более серьезное. * * * — Да сука, заебал! Сам с этой хуйней ебись! — выплюнул от раздражения Киса, снимая перчатки и направляясь к раковине, чтобы отмыть руки от всякого говна после ремонта машины. Вода, струясь из крана, смешивалась с черной грязью и маслом, оставляя за собой мутные разводы. Киса с силой тер руки, чувствуя, как под ногтями застревают остатки смазки, и каждый раз это вызывало у него неприязнь. Он в очередной раз за этот час убедился, что даже деньги не стоили того, чтобы сейчас ебать себе мозг и выслушивать предъявы Гендоса о том, что у него руки из жопы. С трудом отмыв руки, он плюхается на диван, который уже облювовала Кудинова. Девушка, устроившись поудобнее, листала рилсы на своём телефоне, игнорируя его присутствие. В комнате стоял запах масла и пота, а на стенах висели инструменты, которые, казалось, были использованы только для того, чтобы усугубить его раздражение. Хотелось закурить. — Ник, сиги есть? — спросил он, потирая лоб, на котором проступил пот. В ответ на это ему кинули в руку целую пачку. Киса поймал её на лету и, тут же достал одну сигарету. Он с неимоверным наслаждением затянулся, чувствуя, как никотин медленно расслабляет его напряжённые мышцы. Хоть человеком себя почувствовал, а не рабом на плантации у "господина" Зуева, который слишком на себя много берёт. Киса закрыл глаза, наслаждаясь моментом, и на мгновение забыл о проблемах, которые его окружали. В этот момент всё, что имело значение, — это дым, который медленно поднимался к потолку, и ощущение свободы, которое приносила каждая затяжка. — Так, Никусь, сгоняй к холодосу. Дай дяде Гене пивка. А то чёт я заебался с долбаебами работать, — непринужденно сказал Гендос, усаживаясь в своё старое кресло, которое скрипело под его весом. Он откинулся назад, вытянув ноги, и с ухмылкой посмотрел на Кису, как будто тот был частью его личного шоу. — Иди нах, — бесзлобно ответил на подъебку Киса, хотя внутри у него всё бурлило от раздражения. Он знал, что Гендос просто подшучивает, но в этот момент ему не хотелось быть объектом чьих-то шуток. Кудинова, с лёгкой ленью и неохотой, встала с дивана, её движения были плавными и расслабленными, как будто она только что проснулась. Она направилась к холодильнику. Киса вот порой не понимал, как у Гендоса так с людьми получается язык общий найти. Он был невыносимым типом, но при этом умел находить общий язык с абсолютно разными людьми. Кудинова при виде Гендоса выглядела как мышь рядом с котом — пугливая и неловкая. А теперь они пивко вместе пьют и стабильно стебутся над Кисой. Кинув ему пиво, Ника не забыла и про Кису, подбросив ему вторую бутылку. С довольной улыбкой она вернулась к любимому дивану, устроившись на нём так, будто это было её законное место. Киса, держа в руках бутылку охлаждённого пива, сделал небольшой глоток. В этот момент он почувствовал, как холодный напиток приятно пробежался по горлу. Но сегодня пить не хотелось, надо было с тачкой закончить. Негоже было на работе бухать — это не в его принципах. * * * Заливая в рот очередной непонятный "коктейль", если его вообще таковым можно назвать, Киса почувствовал, как на его лице появляется гримаса от странного вкуса. Этот напиток был смесью всего, что нашлось под рукой — остатки пива, немного сока и, возможно, чего-то крепче. Но сейчас это не имело значения. Киса решил, что работа подождёт, как и его принципы. Нет у него их. Да и ради пары тысяч спину тянуть не хотелось. Киса знал, что его работа не горит, а вот возможность расслабиться и хорошо провести время — это то, что он не хотел упускать. В голове крутились мысли о том, как он устал от рутины, и как иногда просто необходимо отключиться от повседневной жизни. И сегодня как раз хотелось бухать, в чём его все здесь присутствующие вполне поддерживали. Той банкой пива они не ограничились. Гендос с ярым энтузиазмом предложил сгонять к Лёхе. Киса не сильно запомнил этого парня, а вот Гендос с ним кентавался. А у того как раз кое-какое мероприятие намечалось на хате. Киса всегда был за всё, кроме голодовки. И с ними ещё Кудинова увязалась. И Киса не знал, было ли это хорошей идей. Спойлер: нет. Пьяная Кудинова — это равно головная боль для Кисы, который сейчас наблюдал, как она старательно трётся об какого-то уебка, пока тот чуть ли не ебёт её прилюдно, лапая везде, где может. А Кудиновой всё равно, у неё полное бамбалейло, судя по его отсутствующему взгляду, который Киса замечает даже в полумраке комнаты. Она смеялась, как будто это было самое естественное дело на свете, не замечая, что её поведение стало слишком откровенным даже для такой компании. Киса, сидя в углу и потягивая коктейль, чувствовал, как его челюсть сжимается от раздражения. Вся эта сцена заставляет Кису скрипеть зубами, пробуждая чувства, которые ему кажутся чуждыми, но Киса оправдывает это беспокойством о подруге. Киса бы так и буравил Кудинову и её патлатого утырка, если бы прямо сейчас кто-то не уселся на его коленки и не затянули в поцелуй. Карина, с её яркими глазами и озорной улыбкой, держала его за лицо, словно хотела запечатлеть этот момент в памяти. Она продолжала углублять поцелуй, и на мгновение Киса забыл о собственном раздражении, о том, что происходит вокруг. Всё, что имело значение, — это она, её тепло и нежность, которые заставляли его сердце биться быстрее. Когда Карина, наконец, прервала поцелуй, на её лице сияла улыбка, полная игривости. Она смотрела на него с таким восторгом, словно они были единственными людьми в этом шумном месте. — Скучал? — спросила она, и на её щеках ещё виден холодный румянец. — Я только что пришла. Гена сказал, что ты тут. Киса, сбитый с толку её вопросом и нежным взглядом, не находил слов. Он лишь приобнял девушку, чувствуя, как её тепло проникает в него, словно спасительный луч света в этой запутанной ситуации. Карина, казалось, не собиралась углубляться в вопросы и не ждала ответов на них. Она просто прижалась сильнее к его груди, и в этот момент всё остальное — и Кудинова, и её утырок, и беспокойство, которое его терзало — отошло на второй план. Время словно остановилось, и Киса почувствовал, как его мир сужается до этой единственной точки — до Кариной и их мгновения. * * * Киса стоял в прихожей, опершись затылком о холодную стену, и чувствовал, как в голове витает туман. Он медленно затягивался электронкой, стараясь прогнать сонливость, которая накрывала его, как плотное одеяло. Хотелось спать. Пиздец как. Он чувствовал, будто из него всю душу высосали, оставив лишь пустоту и раздражение. Вокруг весело гремела музыка, а смех людей сливался в единое целое, но Киса не мог сосредоточиться на этом. Краем глаза он замечал какие-то телодвижения рядом, но не обращал на них внимания, пока не увидел, как тот самый патлатый уебок, с глупой улыбкой на лице, тащит Кудинову в ближайшую комнату. Киса мгновенно ощутил, как внутри вскипает агрессия. Он прекрасно понимал, что этот тип явно не собирается с ней в шахматы играть. Не раздумывая, Киса подскочил к ним, и в следующую секунду всё произошло как в замедленной съемке. Пару ударов, испуганный крик, разбитая губа — и вот он уже тащит Кудинову под руку в ванную, чтобы привести ее сознание. Девушка сопротивлялась, вырывалась из его рук, кусала его за плечо и яростно ругалась. — Опусти, блять! — кричала она, пытаясь вырваться. — Харе уже, Ника. Успокойся нахуй! — ответил Киса, чувствуя, как его собственные нервы натягиваются, как струны. Чтобы она наконец успокоилась, он крепко схватил её за руки, развернул спиной к себе и прижал к раковине. Кудинова застонала от боли, и Киса почувствовал, как её тело напряглось в его руках. — Всё? Успокоилась? — спросил он, пытаясь сохранить спокойствие. Подняв взгляд на зеркало, он увидел её отражение. Размазанная тушь и подводка сделали её взгляд заплаканным и уязвимым. Она посмотрела на него, и в этот момент до Кисы дошло, насколько неуместной была их поза. Он буквально прижимался к ней в плотную, а его другая рука, которая не держала запястья, легла на её шею. Под нежной кожей он чувствовал пульсацию вен. Кудинова замерла, как статуя, лишь продолжая смотреть на них в зеркале, и в её глазах читалось не только недоумение, но и страх. И Киса не знал почему.