Часть 11

— О-отпусти, — промямляла Ника, её голос был настолько тихим, что Киса еле уловил этот звук сквозь басы музыки, которые гремели даже через закрытую дверь. Музыка, казалось, заполняла всё пространство, заставляя стены дрожать, но в этом моменте она стала лишь фоном для нарастающего напряжения. Кудинова, которая всего пару минут назад вела себя развязно, смеясь и флиртуя с окружающими, теперь выглядела как напуганная овечка. Киса чувствовал, как её тело было натянуто, будто струна, готовая вот-вот лопнуть. Он заметил, как участился её пульс, который ощущался на его пальцах. Голубые глаза, полные страха и слёз, смотрели прямо на него через отражение зеркала. В этот момент он понял, что Ника плачет. — Отпусти, отпусти, блять! — уже громче закричала она, её голос звучал надрывно, как будто в нём слились все её страхи и обиды. Теперь она уже рыдала по-настоящему, и этот звук резонировал в его груди, вызывая волнение. Киса испугался такой резкой смены настроения и, ослабив хватку, отпустил девушку. Ника, словно тряпичная кукла, упала на колени и начала всхлипывать. Он стоял, как долбаёб, не зная, что делать. В его голове крутились мысли о том, что именно он довёл её до такого состояния. Женские слёзы всегда вызывали у него дискомфорт, и теперь, глядя на всхлипывающую Нику, у него будто что-то в сердце сжалось. — Ника, ты чего? Тебе больно было? Прости, я... — Киса пытался оправдаться, но слова выходили неуверенными, словно он сам не верил в свою правоту. Он не хотел причинять ей боль, просто хотел привести её в чувство, но вместо этого всё пошло не так. На попытку дотронуться до её плеча Ника дернулась, словно его прикосновение было электрическим разрядом. Она дрожала, обнимая себя руками, как будто пыталась создать вокруг себя защитную оболочку. Перед ними выстроилась какая-то невидимая холодная стена, которая отделяла его от неё. Киса чувствовал, как эта стена давит на него, и он не знал, как её разрушить. Киса стоял, не зная, что делать. Ника продолжала всхлипывать на полу, и его сердце сжималось от этого звука. Он чувствовал себя виноватым, но не знал, как это исправить. — Ника, прости, я не хотел... — пробормотал он, снова пытаясь дотронуться до неё, но она отстранилась. — Оставь меня в покое! — ответила она сквозь слёзы, её голос был полон боли и ярости. Киса почувствовал, как его охватывает беспокойство. Он не хотел её пугать, но и не знал, как успокоить. Он сделал шаг назад, чтобы дать ей пространство, но оставаться безучастным было трудно. — Я просто... Я увидел как этот утырок куда-то тебя тащит, — сказал он, пытаясь объяснить свои действия. Ника подняла на него глаза, полные слёз и недоумения. — Я не нуждалась в твоей помощи, — произнесла она, и в её голосе звучал почти безучастно. — Я не хотел, чтобы с тобой случилась какая-то хуйня, — повторил он, но слова звучали пусто. Ника, всё ещё на коленях, обняла себя крепче, словно искала защиту. Киса хотел подойти ближе, но боялся снова её испугать. — Не надо, просто не трогай меня, — тихо сказала она, и это было как удар в грудь. Он кивнул, хотя она не могла это видеть. Киса понимал, что сейчас ему нужно просто ждать. Он сел на пол рядом с ней, на некоторое расстояние, и молчал. Время тянулось, и в воздухе витала тяжесть. Ника наконец немного успокоилась, её всхлипы стали реже. — Извини, — произнесла она, наконец, вытирая слёзы. — Я не хотела так реагировать. — Ничего, — ответил Киса, стараясь говорить как можно спокойнее. — Я тоже не хотел. Они сидели в тишине, и Киса чувствовал, как напряжение между ними немного ослабло. Он не знал, как всё это исправить, но понимал, что сейчас главное — просто быть рядом. * * * Киса лежал на кровати, уставившись в потолок и размышляя о том, как за последнюю неделю Ника стала какой-то отстраненной. Она будто решила, что его не существует, и теперь избегает его, как будто он прокажённый. Каждый раз, когда он пытался поймать её взглядом, она отворачивалась, словно он был невидимкой. Хотя, по-видимому, ей казалось, что Киса не заметил перемен. Как бы не так. В тот день, когда они разошлись, всё выглядело вполне нормально, но Ника была бы не Никой, если бы снова не начала играть в свои бесконечные качели. Да, Киса понимал, что он, возможно, был груб. Он не имел права обращаться с ней, будто с вещью, но делал это из добрых побуждений и, казалось, не заслужил, чтобы его избегали, пиздели в лицо и устраивали свои крысиные игры. Ему хотелось просто взвыть от этого непонятного чувства. Почему его это так волнует? Он не загонялся так даже после ссор с Хенком, хотя они тоже друзья. С Никой они ведь тоже друзья, не так ли? Вдруг его размышления прервал резкий запах, такой мерзопакостный, что Киса чуть не закашлялся. Он подскочил с кровати, чувствуя, как сердце колотится в груди, как ненормальное. Дым валил из-под двери, и он, не раздумывая, выбежал в коридор. Кашляя, он увидел свою мать, которая в панике пыталась потушить горящую дверь, охваченную огнем. «Какого хуя?!» — единственное, что пронеслось у него в голове. Киса быстро забежал на кухню и схватил первую попавшуюся кастрюлю с жидкостью. Это был суп, который они собирались есть на ужин. Да, это было глупо, но у них даже воды не было — отключили из-за долгов. Сраные коммунальщики. Как на зло, всегда так. Он злился, как никогда, на коллекторов, сволочей, которые подожгли им дверь. Похоже, эти уебки таки решили исполнить свои угрозы. С горем пополам он начал лить суп на пламя. Сначала огонь только разгорелся сильнее, но вскоре пламя стало утихать. Киса чувствовал, как его адреналин тоже уходит, оставляя после себя лишь усталость и пустоту. Пламя было успешно ликвидировано, но оставалась лишь мама, которая явно была на грани истерики после всего случившегося. Она сидела на полу в слезах, её лицо было искажено страхом и беспомощностью. Киса присел рядом с ней и обнял. Рукой поглаживая её волосы, он шептал ей в ухо: «Всё будет хорошо», — говорил он, стараясь успокоить её, хотя сам не знал, как всё исправить. Его голос старался звучать уверенно, но внутри него бушевали сомнения насчёт правдивости своих обещаний. «Мы справимся, не переживай, мам», — повторял он, хотя сам не знал, как это сделать. Но сейчас, глядя на мать, он понимал, что ей нужно было не столько решение, сколько поддержка. * * * Киса вышел, отряхиваясь, из заброшенного дома. Не самое удачное место, но сойдёт. Он пытался убрать пыль и грязь со штанов, которые успел испачкать, пока пол обтирал коленками. Всё же нужно было одеться во что-то другое. Одежду было жаль. Закинув рюкзак на плечи, он пошёл дальше, стараясь не думать о том, что его ждёт впереди. Каждый шаг отдавался в его голове как эхо, напоминающее о том, что он снова оказался в этом круговороте. Киса в тысячный раз обещал маме, что завяжет, что всё будет по-другому, но после всего, что случилось, он понимал: надо брать "подработку" у Сявы, чтобы хоть как-то поднять бабла. Ему нужны были деньги, и чем быстрее, тем лучше. Сява, как всегда, был на связи. К его удивлению, тот быстро нашёл ему "занятие", даже местами обрадовался, что Киса снова в строю и готов пополнять процент торчков в их небольшом населённом пункте. А Кисе было тошно. Киса шёл по двору одного из панельных домов, стараясь не привлекать к себе внимание. Сумрачные тени вечернего времени окутывали его, но сердце колотилось в груди, как будто предчувствуя надвигающийся пиздец. Киса даже забыл это ощущение, когда очко сжимается при виде любого человека, который внешне напоминал мента, да и любая проезжающая рядом машина вызывала в нём напряг. И, возможно, поэтому Киса сам себе накаркал проблемы. Ворона, блять, ебаная. Рядом остановился "патриот" с мигалками. Блять. Киса почувствовал, как холод пробежал по спине. Он знал, что это не просто случайность. Внутри него всё натянулась — инстинкты кричали о том, что нужно бежать, но ноги словно приросли к земле. С каждым очередным вопросом от них Кисе хотелось, как страусу, засунуть голову в песок. Авось отъебутся. Но он же не в ебаном мультике "Луни Тюнз". Киса пытался отвертеться всеми способами, которые приходили ему в голову. Он сам себе удивлялся, что может так уверенно заливать в открытую. Но хуй там. Наверное, даже самая слепая бабка с деменцией заметила бы его нервозность, которую Киса никак не мог контролировать. Взгляды мусоров становились более настороженными, и он понял, что его попытки скрыть рюкзак не удались. — Что у тебя там? — спросил толстый мент, указывая на рюкзак, который Киса старался прятать за спиной. — Ничего, просто вещи, — ответил он, но в его голосе уже звучала паника. Блять, блять, блять. — Давай, показывай, что там внутри, — произнёс второй мент, уже собираясь выйти из тачки, и Киса вдруг осознал, что его время вышло. Сука. Он должен был сохранять спокойствие, но тело, будто на автопилоте, уже готовилось к бегству. Товар в рюкзаке был запрятан в скрытый карман, и это добавляло уверенности не больше, чем ведро с водой в горящем доме. То есть нихуя. «— Да пошло всё нахуй!» — выругался в голове Киса, начиная бежать. Он проклинал всё: себя, ситуацию, коллекторов, долги. Бежал, как ненормальный, пока сзади раздавались крики ментов. Он знал, что если остановится, это будет конец. Здравствуй, Магадан, блять. Он мчался по двору, перепрыгивая через лужи и стараясь не споткнуться о трещины в асфальте. В голове крутилось лишь одно: "Беги! Беги, блять!" Его дыхание стало тяжёлым, а сердце колотилось, как будто пыталось вырваться из груди. Звуки позади становились всё громче, и Киса понимал, что у него нет шансов скрыться. Он свернул за угол, надеясь, что сможет скрыться от них, но вдруг врезался в кого-то, пока бежал как угорелый. — Ай! — раздался женский голос, и Киса взглянул на обладательницу. Кудинова, ебать. Она стояла там, с широко раскрытыми глазами, словно только что увидела призрака. В её руках был пакет с продуктами, который теперь разорвался, и содержимое начало катиться по асфальту, создавая хаос из банок с консервами и пакетов с чипсами. — Ника! — выдохнул он, но времени на обмен любезностями или споры не было. Киса заметил мэрский мерседес, который стоял рядом, припаркованный. По блатным номерам сразу было ясно, что это тачка Кудинова-старшего. В голове Кисы зашевелились мысли, и он, не раздумывая, потянулся к Нике, схватил её за руку и потащил к машине. — Что ты делаешь?! — воскликнула она, но он уже запихнул её на заднее сиденье и сам сел за руль. Благо, водить он умел — спасибо Гендосу. Киса не помнил, сколько они ехали, и, честно говоря, ему было на это глубоко похуй. Главное, что поблизости не было никаких ментов, и он чувствовал, как напряжение постепенно уходит. Он заехал на пляж, чтобы самому успокоиться и наконец выслушать все её претензии, которые Ника явно держала в себе весь путь, ведь за время дороги даже голос не подала. Ника явно не была в восторге от ситуации, судя по её выражению лица, которое Киса заметил через водительское зеркало, и он понимал, что сейчас будет не сладко. — Ты что, с ума сошел? — начала она, когда он выключил двигатель. — Это что за хуйня была? Киса только пожал плечами, уставший до предела. Он был слишком измотан, чтобы объяснять. — Ну и какого хуя ты молчишь? Вань! — её голос звучал яростно, но в нём также чувствовалась растерянность. Киса лишь выдохнул, выбрался из машины и закрыл за собой дверь. Ему хотелось просто подышать свежим воздухом, чтобы избавиться от стресса, который накатывал, словно волны, бьющиеся о берег. Ника вышла за ним, и он почувствовал, как её взгляд сверлит ему спину. Развернувшись, он подошёл к ней вплотную. Внезапно его руки, будто сами собой, обняли её. Это было неожиданно и странно, но в то же время с Никой стало как-то спокойнее. Она смотрела на него с недоумением, и он понимал, что её мысли сейчас были полны вопросов, но в этот момент всё, что он хотел — это просто быть рядом. — Ты в порядке? — наконец спросила она, её голос стал мягче, но в нём всё ещё слышалась тревога. Киса кивнул, хотя сам не знал, в порядке ли он на самом деле. Он стоял на пляже, его сердце колотилось в груди. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь шумом волн, которые с глухим стоном накатывались на берег. В воздухе витал запах соли и свежести, но он не ощущал этого. Весь его мир сужался до одного момента, когда он обнял Нику. Его руки, словно сами собой, нашли её талию, и он прижал её к себе. Это было неожиданно — он никогда не думал, что будет делать что-то подобное. Но в этот миг, когда их тела соприкоснулись, он почувствовал, как его напряжение начинает спадать. Её тепло, её мягкость — это было то, что ему так не хватало в последние дни, полные тревог и стресса. Он ощущал, как её дыхание становится ровнее, как будто она тоже искала утешение в этом объятии. Киса закрыл глаза и на мгновение забыл о всём, что произошло. В голове проносились обрывки мыслей, но сейчас, когда он держал Нику в своих объятиях, всё это казалось неважным. Он чувствовал её сердцебиение, и это было успокаивающим ритмом, который помогал ему справиться с собственными демонами. — Прости, — выдохнул он, не открывая глаз. Это слово вырвалось само собой, словно он искал способ объяснить всё, что произошло, но не знал, как. В этот момент он не знал, за что именно он просил прощения — за свои действия, за то, что втянул её в этот беспорядок, или за свою собственную слабость. * * * Киса не сразу понял, когда всё дошло до того, что они сидели на заднем сиденье машины и пили шампанское. Кисе оно не сильно нравилось, но выбора особо не было. Всё началось с того, что его взгляд упал на бутылку шампанского, оставленную её отцом после какого-то важного ужина, по словам Кудиновой. Он тогда ухмыльнулся и почувствовал, как его настроение начинает меняться. — Слушай, давай бухнём? — предложил он, поднимая бутылку. — Повод есть. Я как минимум ещё несколько лет похожу на свободе. Ника, казалось, задумалась. В этот миг Киса заметил, как её губы слегка приоткрылись, а в глазах заиграла искорка. Она кивнула, и он с облегчением открыл бутылку. Звук пробки, вылетевшей из горлышка, напоминал взрыв фейерверка в тишине их маленького мира. Они пили, смеялись и вспоминали прошлое. Каждая капля шампанского, скатывающаяся по горлу, приносила с собой легкость, словно унося все тревоги и страхи. Киса чувствовал, как напряжение уходит, и с каждым глотком они становились всё ближе друг к другу. После нескольких глотков, когда смех и разговоры уже стали неразрывной частью их общения, в воздухе повисло что-то странное. Ника смотрела на него, и в её взгляде было нечто большее, чем просто дружеское понимание. Это было как электричество, пробежавшее между ними, как будто весь мир вокруг исчез, оставив только их двоих. Подняв руку, он осторожно коснулся её щеки, ощущая тепло её кожи под пальцами. Ника, казалось, затаила дыхание; её глаза расширились от неожиданности и, возможно, от волнения. Он не мог удержаться. В этот момент, когда все проблемы, казалось, растворились, он наклонился к ней и поцеловал её. Это было пьяно и неосознанно, как будто всё, что их беспокоило, на мгновение исчезло. Он почувствовал, как её губы мягко касаются его, и это вызвало в нём волны тепла, которые разливались по всему телу. Ника ответила на его поцелуй; её руки скользнули по его шее, притягивая его ближе. В этот момент всё вокруг исчезло. Они были только вдвоём, заперты в своём маленьком мире, где не было места для сомнений и страхов. Киса обнял её за талию, притягивая ближе, и почувствовал, как её сердце бьётся в унисон с его.