25.

— Чего вы здесь столпились? Я просил позвать меня, если найдёте что-нибудь! — Юнги вошёл в комнату, сложив руки на груди. — Мы нашли папку со всем, что нужно, — ответила я. — Здесь всё, что мы должны знать о приюте, — я передала папку Юнги, и он молча взял её. Мы с Чонгуком обменялись взглядами, пока он просматривал записи. — Вот оно! — он быстро перелистывал страницу за страницей, затем остановился и прислонился к стене позади себя. — Значит, все наши предположения подтвердились. — Да, мы были правы почти во всём, — подтвердила я, и Юнги кивнул, сжав зубы. — Здесь всё, что перевернуло наши жизни с ног на голову. Они превратили нас в подопытных животных, — Чонгук молчал, но отвёл взгляд, выглядя расстроенным. — Ты не сделал никого счастливее, старик, — процедил сквозь зубы раздраженный Юнги. — Жаловаться уже бессмысленно. Он мёртв, — ответил я. — А мы всё ещё здесь, на грани жизни и смерти, — я прикусила губу. Я понимала, что не должна говорить за всех, но Ким ошибался, полагая, что это будет во благо. — Посмотрим на ситуацию с другой стороны. Мы уже довольно много узнали, — решила подбодрить я ребят. — Ты такая оптимистичная, — ухмыльнулся Юнги. — Разве это плохо? — Это часть твоего обаяния. Всегда приятно услышать что-то хорошее, особенно в такой отчаянной ситуации. — Этот приют, — прервал нас Чонгук, — он ведь был просто прикрытием, не так ли? — Абсолютно верно, — кивнул Юнги. — Но Тэхён всё-таки жив, — я снова перевела тему. — Сначала нам нужно его найти, — бросив на меня взгляд, Юнги снова начинает просматривать бумаги. — Да, найти Тэхёна — это сейчас задача номер один. Эксперимент уже не представляет никакой тайны. — У вас есть какие-нибудь идеи насчёт того, где он может быть? — с надеждой спросила я. — Я бы сказал в больнице, но, учитывая обстоятельства, это очень вряд ли. — Да уж, ни одна нормальная больница не примет на лечение пациента, который впал в кому из-за безумного эксперимента, — заключил Юнги. — А значит, он, скорее всего, где-то на территории приюта, — я вспоминаю комнату, где впервые встретила Тэхёна в мире кошмаров. — Если я правильно помню, в задней части архива должна быть дверь, ведущая в другую комнату… — наконец упершись в глухую стену, я интуитивно постучала по ней. Звук удара изменился, и я поняла, что стена полая, а за ней скрывается дверь. Юнги сомкнул кулаки, вместе с Чонгуком они быстро пробили стену, и в проёме возник проход. — Я так и знала. Она полая с другой стороны. Здесь должна быть дверь! — Интересно, — протянул Мин, — мы нашли Тэхёна именно в этом месте в мире кошмаров, — Юнги бьёт ещё, и дверь легко поддаётся.       Затаив дыхание, мы вошли в маленькую комнату, наполненную медицинским оборудованием и лекарствами. — Здесь пахнет как в больнице, — прошептала я.       Напротив нас стояла кровать, на которой лежал молодой человек с чёрными волосами и бледной кожей. Его тело было иссечено трубками и проводами, а лицо закрывала кислородная маска. Внезапно до меня дошло, что это и есть Тэхён. Волна эмоций хлынула во мне: облегчение, волнение, неверие. Слёзы навернулись на глаза, и я крепко обняла Юнги. Он лишь прижал меня к себе и прошептал: — Мы нашли его. Мы нашли Тэхёна, — я подошла к кровати и провела рукой по его лицу, чувствуя тепло его кожи. Он был жив, он был рядом с нами. Я больше не могла сдерживаться и разрыдалась.

***

      Среди монотонного писка аппаратов и мерцания экранов Юнги сосредоточенно изучал состояние Тэхёна. Он провёл рутинный осмотр, нажимая на панель монитора для получения дополнительной информации. – Странно, – пробормотал он, нахмурившись. – Что такое? – спросили мы, с тревогой глядя на него. – Посмотрите на показатели, – сказал Юнги, указывая на экран. – У него отмечается повышенная мозговая активность. – Повышенная? – спросил Чон. – Но как это возможно? – Чтобы понять это, нам нужно проанализировать старые ЭЭГ. Сравнение этих записей покажет, всегда ли его мозг был настолько активным, – ответил Юнги, набирая что-то на клавиатуре. – ЭЭГ? – спросил я. — Электроэнцефалограмма, — объяснил Юнги. — Она фиксирует электрическую активность мозга, — аппарат издал низкое гудение, и парень распечатал полученную запись. На ней были видны хаотичные линии, прыгающие и выходящие за пределы нормы. Даже непрофессионалу было ясно, что это ненормально. — Его мозг не спал, — сказал Юнги. — Даже когда его тело находилось в коме, он находился в состоянии повышенной активности, — мы переглянулись, наши мысли растерянно кружились вокруг этого факта. — Подойди к нему, — попросил меня он, жестом приглашая приблизиться к кровати. — Думаю, ему будет приятно услышать твой голос, — я сглотнула, подавляя новые слёзы, и склонилась над Тэхёном. — Эй, Тэхён, — прошептал я, осторожно взяв его за руку, — мы здесь, — его рука была теплой, и я на мгновение почувствовала, как у меня защемило сердце надеждой. Тэхён был заперт в одинокой клетке своего собственного разума, не осознавая нашего присутствия. Но мысль о том, что он мог бы слышать нас, всё же придала мне сил. – Мы здесь, Тэхён, – повторила я, сжимая его руку. Я продолжала говорить с ним, но ответа не было. От осознания безнадежности его состояния у меня сдавило горло.       Мы собрались вокруг кровати, наблюдая за Тэхёном. Наши сердца были полны надежды, страха и решимости. Мы не знали, когда и как он проснётся, но были твёрдо намерены быть рядом с ним, поддерживая и защищая его.