Глава 2

Встретить нежить безоружным — не самое лучшее дело. Тем более такого — наглого, зубастого, и возможно, больного. Белый Лис скалил зубы и приближался ко мне быстро и неумолимо. Вот-вот тяпнет… Я отступил и вскинул руки. Лис глухо рыкнул. Да, знаю я как вы, твари, колдовство-то не любите. Дважды подумаете, прежде чем броситься на человека… Чем бы от тебя отбиться? И ранить не охота, но и по знахарям потом таскаться не хочется. Странный лис ведь. Но Зверь остановился в сажени от меня. Выпрямился, будто и не собирался делать никаких рывков в мою сторону. Я удивился. И что это? Инстинкт самосохранения сработал, или… Лиса будто вывернуло наизнанку. Я отвернулся. Ух, неприятное зрелище, эта ваша смена ипостаси. Бедные оборотни, вот бы как у драконов, быстро и безболезненно… Когда я осмелился повернуться, то увидел, что вместо небольшого зверька в снегу сидел человек. Ожидаемо, нагой. Светлые волосы юнца сливались со снегом, кожа тоже белая-белая. Я знал, что в этом лесу есть оборотни. Но чтобы оборотни-лисы… Спохватившись, я сбросил кожух и накинул его на мальчишку. Тот кивнул, и поднявшись сказал: — Спасибо. И опусти руки. Не собирался я на тебя кидаться. Руки я послушно опустил, но все еще глядел на юношу с удивлением. Он кивнул в сторону, и теперь мы шагали бок о бок. Колдун и Оборотень. Да, занятная компания. А я ведь просто шел домой… Я покосился на мальчишку. Раньше мы, маги и оборотни, враждовали, но я отношусь к этим тварям нейтрально. Если они, конечно, не хотят перегрызть мне глотку. — Зачем была это показуха? — спросил я, укоризненно глядя на спутника. — Потому что иначе было нельзя. Ты бы просто ушёл, а у меня новости есть. Я смерил мальчика строгим взглядом. Будто не чувствуя холода, тот шел по снегу босиком. Что ж это за напасть такая? То Мелани припёрлась с извинениями, то нежить пришла не пойми зачем. — Ник, ты серьезно? А если бы я навредил тебе? До завтра подождать не мог? — раздраженно спросил я, ежась от холода. — Ну не навредил же. — коротко ответил он. — Надеюсь, проклинать не будешь? Имя-то мое ты помнишь. — Хотелось бы, с такими-то шутками… — буркнул я. — Что за новости? Что тебе нужно? — Мне нужно в столицу. Ты и Ведьма пойдете туда завтра на закате дня. Меня там ждут, а один я не дойду. — спокойно сказал юнец. Я опешил. Вот же гад! Подслушивал походу. Надо будет в следующий раз повесить защиту от нежити… а будет ли следующий раз? Я отогнал неприятную мысль. — Допустим… — кивнул я. — Я ничего не прошу. Мне просто нужно с кем-то идти, но не одному. Одному страшно, да и скучно. — Хорошо-хорошо. А теперь пошли быстрее к дому, я в отличие от тебя, уже околел. — проворчал я. Дома, достав мальчишке чистую рубаху и брюки, я налил тому чай. При свете лампы разглядеть его удалось куда лучше. Его волосы действительно были почти белыми, как и кожа. Только глаза на этом юном лице были темными. Он не стеснялся меня, просто пил чай и грелся. А я потихоньку собирал все необходимое. Немного одежды, книги, свечи… как бы то ни было, в хозяйстве пригодится. Травы, мази, что добру пропадать? Найдя пару полных амулетов, я выпил их силу. Вот она мне действительно пригодится. Вытащил из тайника деньги, в целом положил все более или менее ровно. Хотя, зачем? Я осмотрел дом. Уютное местечко, на обстройку которого я потратил время и силы. Стало ли оно мне домом? Наверное, да. Сев в кресло, я прикрыл глаза и задумался. Пути назад больше нет. Да и не будет. Остаётся лишь сжечь мост, чтобы не возвращаться уже никогда… И всегда почему-то как в первый раз. Всегда появляется желание остаться, или хотя б сохранить мост, чтобы проведать старых друзей, и пройтись по знакомым улицам… Мальчик посмотрел на меня, и нахмурился. То ли у меня на лице все было написано, то ли он мысли читает, паршивец. Насколько я помню, оборотни мысли вроде не читают. Вот и хорошо… — Сжигать мосты всегда тяжело. — сказал Ник, глядя на меня. — Но я не думаю, что для тебя это впервой. Я открыл глаза и бросил взгляд на мальчика. — Ник, если не секрет, сколько тебе лет? — слишком уж ты проницательный для такого юнца. Самое обманчивое в магах и других нелюдях — внешность. Ей никогда нельзя верить. Магу на вид может быть не более тридцати, а на деле — он давно перешагнул рубеж в сто пятьдесят лет. Видал я таких, уж знаю, о чем говорю. И это касается всех. Меня в том числе. Нет, я, конечно, не старик… Опытный маг может казаться моложе или взрослее своего истинного возраста. Вот слабым — сложнее. Их силы не всегда достаточно, чтобы долго поддерживать тело молодым и красивым. Но это зависит и от того, кем ты являешься. Вампиры стареют намного медленнее, эльфы вообще способны разменять даже седьмую сотню. Оборотни живут минимум в два раза больше человека. Сильные маги живут минимум под три сотни. Так что я, в свои двадцать три, совсем еще мальчишка. — А сколько дашь? — прищурился он. — По морде дам. — Семнадцать. С половиной. — сказал Ник, и снова отпил чай. — А тебе… либо двадцать два, либо двадцать три, не больше. Но на вид тебе не больше двадцати. Глаза все равно выдают настоящий возраст. Так всегда. Хотя, мне часто дают больше, чем есть на самом деле. Возможно, читают по глазам. Глаза тоже иногда лгут. — Верно. — кивнул я. — Двадцать три года. Ладно. Уже поздно. Домой пойдешь, или как? — Гонишь меня уже? — хмыкнул лис. — Негостеприимный ты, Эван. Я закатил глаза. — На лавке спать будешь. Лис усмехнулся. На том и порешили. *** Мы встретились на закате. Днем я закончил все дела в городе: сдал должность градоправителю, выслушал упреки, потом пожелание хорошей дороги. Заглянул в корчму, попрощался с корчмарем. Тот, кажется, расстроился. Больше прощаться мне особо было не с кем. Мелани прискакала на своей кобылке. К ее седлу была приторочена сумка. Похоже, она тоже не собиралась возвращаться. Мальчик же, сменив ипостась, подметал белым хвостом снег. Я сидел в седле и ждал. Девушка подъехала ближе, и кивнула мне. Я кивнул в ответ, и посмотрел на дом. Пора. Вскинув руку, я стал читать заклинание. Пора сжигать мосты. Я опустил руку и щёлкнул пальцами. Дом окутало пламя. Де Руд смотрела на это действо с открытым ртом. Я — с тоской. Расслабился ты, некромант. Если бы узнали, горел бы вместе с хатой своей, и не посмотрел бы люд на твою помощь. Поэтому возьми себя в руки. Это не первый мост, который пришлось сжигать. Пламя охватывало здание, съедая его целиком. Сгорали оставшиеся, не очень нужные вещи. Сгорали книги, хранящие в себе запретное, черное колдовство. Сгорало прошлое. Сгорал дом, в котором я прожил последние три года. Лис на дом вообще не смотрел, нюхал воздух и тер морду лапами. — Но… зачем? — понизив голос спросила девушка. — Чтобы не возвращаться. Я мотнул головой, и пустил коня рысью. И больше я не оглядывался. Не хотелось поддаваться нахлынувшим эмоциям. Отъехав достаточно далеко, я замедлил своего мерина. Нечего мучить животинку, путь предстоит долгий. Лис трусил впереди, обнюхивая снег, залезал в кусты и изучал местность. Но как-то лениво. Я знал, что делает он это только для вида, поскольку в этой части леса Николас уже бывал, и смысла досконально обнюхивать следы смысла не было. Мелани осматривалась с неподдельным интересом. То-то. Не сеностав месяц на дворе, знакомые кустики потеряли листья и ощетинились нагими ветвями. Что-то вспомнив, она очень неодобрительно проглядела на меня и спросила: — И сколько силы ты влил в этот треклятый костер? Опять с пустым резервом небось едешь? — она попыталась ухватить меня за ворот кожуха. — Всего четверть резерва. Он почти полон. — сказал я, уклоняясь. — Не беспокойся за меня. — Я не за тебя беспокоюсь, а за себя. Замерзнем…! Ругательство ей пришлось проглотить, поскольку кобылка запнулась. Мел фыркнула, задрав носик, но тут заговорил лис. В животной ипостаси Оборотень может разговаривать, но для этого нужна практика. Молодой волкодлак обычно разговаривает неуверенно, ему это чуждо в таком обличии. Животная глотка не предназначается для человеческой речи. Но мальчик говорил свободно. Закрой глаза, и покажется что перед тобой не животное, а человек. — Птицы беспокоятся… где-то там. — он указал мордой туда, откуда действительно поднялась кричащая птичья стайка. — Мы близко подошли, нас почуяли. — Кто? — понизив голос спросила девушка. — Испугалась? — хохотнул я. Пришлось уклоняться от затрещины. — Да тихо вы! И кто, и что. Дом… печь не топится, если бы топилась, мы уже видели бы дым. Мракобесы играют, что ли. Ну и дрянь… — лис сморщил морду, и вполне спокойно потрусил дальше. Снова пошел мелкий снежок, потихоньку начинало смеркаться, а вскоре стемнело совсем. Теперь мы шли четко за белым пятном лисьего хвоста, который вел нас к дому. Я на всякий случай вытащил клинок, от чего заметил, как лис недовольно повел ушами и отбежал вперёд на пару саженей. На опушке, где стоял домишко Ник остановился, и оббежал полянку вокруг дома. Чисто. Похоже мракобес почуял чужаков и решил не рисковать. В доме было холодно, поэтому мы стали быстро искать то, чем можно будет хотя-бы разжечь печь. Предыдущие хозяева не оставили и бревнышка! Найдя более или менее хорошие ветки, мы наконец вошли в домик. Лесничья лачуга. Две кровати, одна для хозяина, вторая для гостя, кресла, тоже кстати два, печь, стол, стулья и шкафы. Уютненько, кстати. Пустив пару пульсаров чтобы осветить помещение, я запер дверь. Дверь сеней тоже на всякий случай закрыл за засов. Кто знает, кто рыщет в ночи? Хороший такой засов, от нежити скрываться само то… Спохватился и открыл дверь в сени. Нужно будет ещё снега натаскать, чтобы вода для чая была. Уложив дрова, и вытащил из сумки две одежки. Мелани смотрела на это все со стороны и не мешала. Лис, сцапав шмотье, шмыгнул за печь, в закуток. Оттуда послышалось шуршание. Через минуту из закутка показалась беловолосая головешка в рубахе и брюках, и стала возиться с печью. Самостоятельно. Николас без труда разжег пламя, и выразительно посмотрел в сторону двери. Потом всунул мне ведро, мол, давай, не стой столбом и делай полезное дело. Мелани же, стала копаться в своей сумке, достала травы, припасенную еду и сменную одежду. Я все-таки свалил на улицу, уведя за собой один пульсар. На улице ничего не изменилось, но воображение нахально твердило что в кустах спрятался менее адекватный волкодлак, а из леса уже прут разъяренные тролли, желающие отбить у нас дом, и выбить из нас души, отправив их на тот свет. Я набрал снега, и решил обойти дом. Неплохой вроде, добротный, бревенчатый. Еще и в глуши такой… ну, лесник ж не дурак, чтобы сидеть в шалаше из еловых веток. Всем хочется уюта, тепла, мягкой кроватки, в конце концов. Наконец вернувшись внутрь, я запер двери, поставил ведро к печи и стал переодеваться. Пока меня не было это же успела сделать Мелани. На ней была рубаха, явно с чужого, не женского плеча, и серые брюки. Вздохнув, я стянул рубаху. Мне, в отличие от нее, стесняться нечего. Переодевшись, я наконец нормально осмотрелся и приметил место для сна. Мальчик уже облюбовал кресло, и глядел на нас оттуда, навострив уши и сверкая глазами. Частичная смена ипостаси… Красота. Настало пора заняться обычными делами. Покушать, начать готовиться ко сну. Быт меня вообще успокаивал. Они хорошо помогали отвлечься от ненужных, скверных мыслей. Поэтому я стал изучать травы, что Мелани крошила в банку. Протянул руку, взял сушеный смородиновый листик и покрутил его в пальцах. Девушка стукнула меня по руке и отняла его, закинув к остальным ингредиентам. Пришлось просто наблюдать. — Уйди. — прошептала она. — Мешаешь. — Чем? Я просто смотрю. — Рожей своей наглой мешаешь. Брысь, говорю. — огрызнулась она. Я скорчил обиженную моську и уселся в кресло. Ну и злющая же девица… даже смотреть на нее не охота, всё настроение испоганила! Вздохнув, я откинулся на спинку и прикрыл глаза. Надо будет добраться до ближайшего города, до столицы путь не близкий, идти будем долго… Кожух теплый, другой вроде не нужен, деньги и еда есть, не пропадем… Разум заволокла дремота, смазала мысли. Нужно было выспаться, а не по городу таскаться… Рука мягко коснулась моего плеча. — Эван. — рука сжалась крепче. Я открыл глаза и глянул на спутницу. Кивнул и потер глаза. — Успеешь еще поспать. Чай готов. — Угу… — я поднялся с кресла и перебрался за стол. Девушка подсунула мне под нос чашку и уселась на лавку, напротив. Чай пах просто прекрасно — медом и ромашкой. Я глубоко вздохнул и отпил. Да, прекрасно… То-то она лучшая травница в городе, то-то ее товары пользовались таким спросом. Никогда у меня так вкусно не выходило. Ну, я и не травник. Мелани же внимательно за мной наблюдала. — Вкусный чай у тебя, ведьмочка. — вздохнул я и довольно улыбнулся. — Спасибо. Она хмыкнула. — Твой тоже был неплох, не прибедняйся. — отозвалась она. — Пей, и спать будем. Нам нужно выспаться, чтобы спокойно добраться до какого-нибудь городка. Доставай-ка карту, колдун. Нужно решить, что лежит ближе. Я послушно притянул к себе сумку, порывшись, вынул карту и угольный карандашик. Расстелил ее на столе и провел пальцем по бумажной глади. Вот городок Мерки, — обвожу его в кружок, — отсюда мы вышли. — Пункт назначения — Столица. — я указал на значок, подписанный как «Верелист». — Идти до него мы будем около недели, но учитывая зиму, дольше. Ближе всего — Дарск. Город довольно большой, там можно будет закупиться едой и узнать из газет, что происходит. Я уверен, что не мы одни охотимся за правдой. И не мы одни хотим найти Алексиэля Де Вилье. Девушка только кивнула. Спорить она не стала, просто отняла у меня уголек и обвела им городок. — Подружка ездила туда, говорила, милое место. — сказала она, допивая чай и отнимая у меня пустую чашку. — Иногда даже подумывала туда перебраться, да не хотела, чтобы девки-неумехи люд своими варевами травили. Мел сполоснула в тазу посуду и обтерла руки полотенцем. Ник, как оказалось, улегся в кресле и давно уже сопел, не слушая наших планов. Я усмехнулся и решил последовать его примеру, заняв одну из кроватей. Скоро потух висящий под потолком пульсар, погрузив комнату во мрак. Ночь. Пора было спать.

***

Я не знаю, через сколько я проснулся. Часов в комнате не было, за окном стояла непроглядная ночь, а в груди комом засела тревога. Гадость… Я судорожно вздохнул, и призвал маленький пульсар, мне уже не хотелось оставаться в кромешной темноте. Потёр лоб и удивленно растер бисеринки пота между пальцами. Вспоминать содержание сна не хотелось, да и спать теперь тоже. Неприятное чувство накрыло будто одеяло, не давая спокойно дышать. Я встал, пересел за стол. Хотелось выйти на улицу, вдохнуть ночной холод, упорядочить мысли… Сон был неприятным, перед глазами вспыхивали обрывки, будто крича, не давая о себе забыть. Это всё сон. Этого не случится снова. Просто чертов сон. Я больше не допущу этого ни с кем из близких мне людей, никогда… Это дурной сон, дурное воспоминание… На мое плечо мягко опустилась рука, и я поднял глаза на ведьму. Похоже, я разбудил ее, отчего стало немного стыдно. Однако, Мелани выглядела обеспокоенной, осторожно погладила меня по плечу и села, напротив. — Ты чего не спишь? — шепотом спросил я. — Проснулась, вижу ты сидишь… что случилось, Эван? — Да сниться бред всякий, пустяки. Не стоит волноваться… — ответил я. — Неужели беспокоишься? — я заставил себя усмехнуться. — Беспокоюсь. — кивнула она. — Вот только не за тебя, а за себя. Перебудил тут всех, вот не выспимся, ты виноват будешь. — Де Руд подошла, и снова дотронулась до моего плеча. Мог поклясться, грубила она только ради того, чтобы отвлечь меня. — Я не буду спрашивать, что тебе снилось. Ты все равно мне не скажешь. Пойдем спать. Нам предстоит долгий путь, и нужно набраться сил. — я удивленно посмотрел на нее. Тон ее был мягким, будто она говорила с ребенком, прибежавшим к маме после страшного сна. Я послушно встал, и позволил провести себя к кровати. Лег, и посмотрел на девушку. Все-таки, я в ней ошибался. Она действительно не так плоха, не всегда она язвительная вредина. Мелани присела на корточки около изголовья, и убрала прядь с моего лба. Странная сцена. Человек, который то и дело крысился на тебя, прямо сейчас вершит лёгкие, успокаивающие и усыпляющие чары, помогает успокоиться после кошмара… Я приподнялся на локтях. Мел вздохнула, и погладила меня по щеке. По той, которую я обычно касаюсь сам… и ушла к себе. Стыдно признаться, но мне хотелось попросить ее остаться рядом, здесь. Посидеть, подождать, пока я не усну… Но кто я такой, чтобы просить об этом? Не в том я положении, чтобы просить о подобном. Я дотронулся до щеки, запоминая ощущение тепла чужой руки. Я не могу просить ее повторить этот жест. Могу лишь запомнить, и дозволить это ей, не сопротивляясь… Но возможно, это просто забота о союзнике… Я постарался выбросить это из головы и всё-таки уснул.