7 лет назад

Утро выдалось не менее тяжелым, чем ночь. Пропажу Алексиэля заметили за завтраком, и не обнаружив сына в комнате, Дара поняла, что случилось самое страшное. Отправленные прочесывать территорию стражники вернулись ни с чем, городская стража и те, кто нес свой пост у ворот города тоже ничего не знали. Никого не видели. Король был зол. Зол на сына, а не на себя, и не признавал, что самолично пролил кровь. Лишь рвал и метал, ревя о том, чтобы несносного мальчишку поскорей нашли. Но где искать? Город огромен, в нем есть где спрятаться… А если он уже не здесь? Как далеко мог уйти пятнадцатилетний мальчик? И жив ли он?.. Алекс сильный маг, Дарина в нем не сомневалась, но он ребенок… Каким бы взрослым он ни был, он еще юн. Она не могла не беспокоиться о нем, беспокойство грызло душу. Как же так случилось? Почему так страдают сразу трое ее малышей? Она поняла, что он сбежал, когда осматривала спальню. Дверь не заперта, на полу разбросаны вещи, сумка, некогда собранная, осталась на заправленной постели. Он даже не ложился… И самое страшное, это кровавые отпечатки. И кровь даже не его… Долго Дарина стояла посреди этого бедлама, не в силах двинуться с места. Он точно собирался впопыхах… Шел самыми темными коридорами… Он винил себя в том, что взял Виктора к отцу… Дарина знала, король объявил розыск почти сразу, но легче от этого не становилось. Она не знала, захочет ли сын вернуться после всего произошедшего… Да и… Сдержать слезы становилось всё сложнее, но и пролить их она не могла. Боль сидела внутри, но глаза были сухими. «Негоже оплакивать живых» — так она говорила себе, покидая спальню принца. Нужно было проведать дочь, посмотреть, как там Виктор. Даре было стыдно за то, что она обратилась к той силе. Эта сила слишком многих убила, и даже если она может даровать жизнь, остается темной. Запретной. Чужой. Она никогда не признается в этом, просто скажет ему, что рана оказалась не так страшна. Не признается. Ни ему, ни дочери, ни Алексу. Они его найдут. Они должны. Иначе она сделает это сама.

***

Три дня прошли без сна, дворец замер в тревожном ожидании. Король зверел с каждым часом, смутно напоминая кого-то Дарине, кого-то далекого, и почти забытого. Но думать об этом не хотелось. Ядвига была как на иголках, волновалась, и почти сразу призналась матери, что слышала странные звуки из тронного зала. Слышала, да побоялась проверить, чувствуя, что отец зол. Нельзя сказать, что девочка его боялась, просто она тоже видела. Видела, и знает, на что он способен. Поэтому все эти дни старалась проводить с Виктором, который всё еще был без чувств. Ви виделась с отцом только за завтраком, была при нем сдержана и холодна, как и всегда. Она злилась на него, но виду не показывала, и только при матери тихо шептала проклятья. Дарина не корила ее и не ругала, ведь чувствовала то же самое. Ненависть вперемешку со страхом, болью и тревогой. Город гудел, не веря в произошедшее. В смерть лучшего друга принца. В пропажу наследника. За все дни стража и простой люд успели прочесать улицы, отправить весть эльцам… Вдруг мальчик решил отправиться на родину матери? Но границу длинноухих никто не пересекал. Ни зацепки, ничего. Лишь морок от заклинания в спальне, там же оборвавшийся. Надежда таяла на глазах, король стал искать самолично, обходил ближайшие леса, болота, овраги. За городом начинается вековой Викторианский Лес, густой и темный, если не считать протоптанных людьми троп. В нем легко затеряться, укрывшись за массивными стволами. Дара знала об этом, живя за стенами, видя чащобу за окном. Лес всегда был к ней благосклонен, и она верила, что все молитвы, что она шептала в ночи, будут услышаны. Что мальчик найдется живым, или обретет желанную свободу… Главное, чтобы был цел. Она вспоминала их последний разговор. В тот же вечер. В тот же вечер он зашел к ней, и она удивилась, отметив, как он вырос. Он держался прямо, смотрел твердо, и прекрасно знал, о чем просит. И она не могла ему отказать. Дарина прекрасно понимала, чего хотел сын. Негоже лишать его возможности познать жизнь за пределами дворца. Его дом не должен быть золотой клеткой. Дом должен быть Домом. В нем не должна литься кровь самых дорогих. Дни тянулись мучительно, каждый час царапал сердце. Город не мог молчать даже в такое время, и проходя по шумным улицам Дарина заметила женщину. Она чуть ли не на коленях молила стража найти ее сына. — Господин, Богами вас молю… Пропал мальчик! — кричала она, ухватив мужчину за плечи. — Исчез, по ягоду пошел, и нет! Нет его! Всё отдам, всё, что есть, я молю вас. Алленом его зовут! Алленом! Аллен Де Виль! Найдите его, я прошу вас! Кровинушку моего… Сердце сжалось в груди. Эта женщина не держала боль в себе, она кричала, просила, верила. А страж… страж лишь смерил ее холодным взглядом, сказал что-то тихо и пошел прочь, оставив в одиночестве безутешную мать. Вот же урод, так бы за уши и оттаскала мерзавца. Дарина переводит дух, стараясь не показывать своей собственной боли. Подходит, кладет руку на худое плечо, глядит в красное от рыданий лицо. — Они сделают всё возможное, дорогая. Уж я заставлю. А сейчас поднимайся, негоже оплакивать живых. Твой сын будет в порядке. Покажи-ка лик его… — на портрете юный мальчик, ровесник ее собственных детей. Красивый, чернокудрый, с мягким и нежным лицом. — Всё с ним будет хорошо… Верь, главное. Приятно видеть, как озаряется надеждой чужое лицо. Но мерзко было от того, что, скорее всего, слова эти — ложь. Не любила она лгать, но и оставить женщину в таком состоянии не могла. А на губах у безутешной хоть улыбка появилась, благодарная, доверчивая, как у ребенка. — Спасибо вам, госпожа!.. — шепнула та, поклонившись. Узнала может в ней придворную знахарку, может просто, это было неважно. Дарина коротко поклонилась в ответ. — Ступайте. — мягко говорит Дара. — Пусть Боги Гелласа будут к вам благосклонны. И сама пошла прочь, стараясь верить в свои слова. Красивый сын красивой матери… Куда мог пропасть этот мальчик? В груди снова стало тяжело, дурно стало от догадки. Боги, избавьте от дурных мыслей… Это ведь безумие… Дома Дара была молчаливой, не могла найти себе места, руки предательски подрагивали, когда она наливала воду в кувшин. Ночь снова накрыла континент, зажгла звезды. Тихо было, многие уж спали. Она затворила дверь спальни, прошла к окну. Где-то сейчас стоит такая же тишина, но она не давит, не хранит в себе тревогу целой страны. Вот бы… Но ничего не поменять. И Боги молчат, глядя с небес. Ждут.

***

Ядвига слышала, как ругаются мать с отцом. Отец говорит тихо, но зло, мать отвечает спокойно, игнорируя тон короля. — …хоть слово скажешь против… — рычит монарх, и слышит девушка короткий, звонкий удар, будто пощечина. — хоть одна шавка узнает… Захотелось открыть дверь, встать между, лишь бы он больше не трогал ее. Но нельзя. Мать строго наказала ждать за дверью. Зайти можно лишь когда отец уйдет. Кулаки сами сжимаются, ногти больно впиваются в ладони. Боль отрезвляет лишь слегка, не унять растущей в груди ненависти. Он почти лишил ее жениха. Из-за него пропал ее брат. Из-за него страдает мать. — Ненавижу… — шепчет она, выдыхая сквозь зубы. Дверь отворяется резко, монарх выходит, даже не глянув на стоящую в коридоре дочь. Похоже, он ее даже не заметил, настолько был увлечен собственными мыслями. Ядвига вздыхает, и получив приглашение от матери, проходит в комнату. Глаз цепляется за укрытое белым…тело? Она вздрагивает, глядит на мать, отмечая красноту на ее лице. Ведь правда ударил… Дарина вскидывает руку, накрывает щеку, устало вздыхает. — Только не смей кричать, ладно? — тихо говорит она, строго глядя на дочь. Проходит, запирает дверь. Ядвига видит, насколько мать устала. Как вымотали ее эти страшные дни, так еще и алеющий след от удара на щеке… Возможно, сама девушка выглядит не лучше, но… за себя не так больно. За мать куда больнее, ведь всего за четыре дня она потеряла двух сыновей. Виктора «похоронили», чтобы не вызывать подозрений, а Алекс… Ядвига прекрасно понимала, кто лежит под покрывалом, и не хотела в это верить. Но глаза не врут. Дарина стягивает покрывало, и Ви едва успевает зажать рот ладонью. Крик рвался из груди, пришлось чуть ли не до крови закусить губу, но она сумела сдержать себя. Только слезы покатись по щекам. — Мам… — надрывный, тихий шепот. — Мама… Пожалуйста, скажи, что это не он… Я молю тебя… На столе лежал юноша, чье лицо было до боли знакомо девушке. Она видела, как он рос, видела улыбку на его губах, жизнь в глазах… Жизнь, которой больше не было. Алексиэль был мертв. Но страшнее всего кровавая рана на шее. Синяки на теле. Святые, кто так поиздевался над ее милым братцем? Кто посмел убить принца? Девушка закрыла лицо руками, пытаясь сдержать рыдания, а мать будто… будто и не скорбела. Будто не… — Ядвига. — окликнула ее женщина. — Не лей слезы понапрасну. Понапрасну?.. Прямо перед ней лежит ее мертвый брат, как тут не лить слез?! Ей хотелось кричать, выть, ударить, или удариться самой, лишь бы заглушить боль. — Это не он. — тихо продолжила женщина, проводя рукой над лицом мертвеца. И оно изменилось. Волосы легли иначе, глаза поменяли цвет, пропал ненастоящий порез с щеки. Лицо Алексиэля было лишь мороком, на столе лежал кто-то чужой. Но легче не стало. Юноша казался чуть старше ее самой, он не заслужил такой участи. Участи быть убитым… рукой самого короля? Неужели ее отец — убийца? Неужели ее отец сделал это ради… ради чего? — Я видела мать этого мальчика на площади. — начала Дарина, не глядя на дочь. — Она билась в истерике, умоляя стражников разыскать ее ребенка. Я попросила ее не плакать, ведь мальчик тогда был еще жив. А сегодня… Твой отец наказал, чтобы мы похоронили его как Алексиэля. Той женщине ни слова о том, где ее сын. А если и попытается что-то, как он выразился, вынюхать, просто сказать, что пропал без вести. Утоп в болоте или ближайшем озере. Что угодно, кроме правды. Ты поняла? — Но почему?.. — Я не знаю. — отрезала женщина. — Я не знаю, милая, но придется послушаться. — она подходит, и крепко обнимает дочь. — Прости, прости за то, что тебе приходится это видеть… Но он не позволил мне позвать на помощь Де Сарума… — Всё в порядке, мама… — отвечает Ядвига. — Ты не виновата… — Я солгала ей, Ви. Я солгала ей, что с ее сыном всё будет в порядке. — голос Дарины предательски дрогнул. — Ведь понимала же, что слова мои — ложь… Девушка только сильнее прижалась к матери, глубоко вздохнув. — Когда-нибудь тайное станет явным. Мы найдем его, мам. И та женщина узнает правду. — Прав был Атис… Александр очень страшный человек… — Дарина мягко отстраняет дочку. — Ладно… пора взяться за работу. Завтра мы должны сообщить, что принц Алексиэль Де Вилье официально мертв. Вспоминать тот вечер было тяжело. Ночью Ядвига снова не смогла сдержать слёз, и проплакала до рассвета. В одночасье потерять брата и жениха… Даже если последний вот он, совсем рядом, живой, но… какой-то другой. Лик тот же, взгляд уставших глаз нежен, но Ви не могла не отметить, что Виктор стал жестче. Она понимала, ее любимый чуть не погиб, после такого точно не останешься собой, и всё же тревога сжимала сердце. Но мать расспрашивать она не смела. Да и вряд ли она ответит. *** Прощание прошло тихо, «в кругу семьи», но город был тих еще несколько дней, а дворец вообще будто вымер. Не было больше веселого смеха юного принца, никто больше не резвился на тренировочной площадке, никто не сидел подле отца на троне, никто больше не улыбался каждому встречному. Скорбели все. Ядвига долго обнимала крошку Лирру. Она — обещанная ее брату — долго лила слезы в объятиях сначала старшего брата, потом и самой Ви. Лирра не верила, что такое могло случиться, не верила, что ее любимого человеческого мальчика так жестоко убили. Ядвига не смогла признаться эльфийской принцессе, что здесь лежит не Алексиэль. Они еще долго сидели, глядя на выбитое на камне изображение. Брата запомнят, как улыбчивого красивого мальчика со светлыми глазами. Юного, ведь ему не исполнилось и шестнадцати лет. Лирраэль стерла влагу с глаз, глубоко вздохнула. Выпрямилась, будто и не рыдала здесь с минуту назад. Повернулась к подружке, и Ядвига вздрогнула, увидев этот взгляд. Упрямый и грустный. — Не верю я, Ви. — тихо сказала она, глядя вдаль. — Он не мог погибнуть. — маленькая ладошка сжимала подаренную некогда подвеску. — Я найду его. Где бы он ни был. Во что бы то ни стало. Ядвига смогла только кивнуть, а в душе затеплилась надежда. Рано или поздно люди узнают, что похоронили совсем не принца. И найдут принца. Найдут, чтобы свергнуть чудовище, что сидит на троне. Чтобы тайна королевского двора стала явью.