Глава 12

Её разбудили шорохи. Шорохи, шаги и тихий скрип тахты, сначала отпустившей человека, позже — принявшей обратно. Она приподнялась на локтях, села осторожно, чтобы не разбудить подругу, и осмотрела комнату. Единственная свеча еще горела, слабо освещая просторную спальню. Девушка поморщилась. В углах густились тени, слишком живые, слишком черные… Она снова почувствовала себя маленькой девочкой. Вот бы заглянул брат, вот бы одним движением руки заставил темноту рассеяться… Кэтрин вздыхает, и заставляет себя посмотреть в сторону тахты. Вампир сидел, спрятав лицо в ладонях. Опять пропали куда-то веселость, наглость, игривость. Что же случилось? Девушка тихо соскользнула с постели, осторожно подошла ближе. Вампир не реагировал, замерев в одной позе. Кэтрин медлила. Что можно ожидать от вампира? Ксавьер был хорошим, добрым, весёлым, но… Права Таня, опасным. Если?.. Нет. Он не навредит. Она прошла ближе, осторожно коснулась его плеча. Мужчина дрогнул, слишком резко выпрямился, кажется, на мгновение даже оскалил клыки. Он не ожидал, испугался. Девочка отдернула руку, сразу отошла. — Боги, Кэти. — Ксавьер потёр лицо. — Прости. Я не услышал твоих шагов. — Всё в порядке. — выдохнула девочка, — Прости, что напугала. Ты чего не спишь? Мужчина пожал плечами. — Проснулся, вот и всё. Тени шепчут, спать нормально не дают. Не беспокойся так, Совёнок, нас они не тронут. Я тебя разбудил, да?.. — Нет. Ничего страшного. — Кай села ближе, зажегся маленький пульсар. Она внимательно всмотрелась в его лицо, изучая. Вампир лгал, и девушка это понимала. Ксавьера разбудило что-то другое. Страшный сон? Шум? Кай видела по глазам — тусклые, грустные. — Точно всё хорошо? Не ври только, ладно? Мужчина вздохнул. — А ты проницательная. — усмешка заиграла на губах. — Всё в порядке. Не бери в голову, госпожа. Кэти понимающе кивнула. Так когда-то отвечал Авиль, когда маленькая сестричка спрашивала о том, почему он злился утром. Брат не отмахивался, не отругивался, но и честно, как она потом поняла, никогда не отвечал. Да и понял бы пятилетний ребенок?.. Кэтрин вздохнула. — Ложись. Думаю, тебе стоит выспаться. — тихо сказала девочка. — Тебе тоже нужен отдых, Совёнок. — мягко сказал он. — Поди спать. — Пойду, как только кое-что проверю. Ксавьер прищурился. Что задумала юная волшебница? Но спорить ему совсем не хотелось, он потянулся и снова лег. Ему почему-то стало спокойнее. — Можно? — он протянула руку, и осторожно потрепала чужие волосы. — Так уж и быть. Я сегодня добрый. — тихо засмеялся он, прикрыв глаза. — Знаешь, ты сейчас чем-то очень похож на Авиля. Помню, я часто садилась рядом с ним вот так же, и рассказывала сказки, которые когда-то он рассказывал мне. Сколько я себя помню, он часто вел себя странно, разговаривал с тенями, ругался, а потом всегда извинялся, и всегда обещал, что темнота меня не обидит. Помню, хотела быть эльфийкой, быть композитором, быть как брат. Ну, в чем-то я всё же преуспела. — девочка кивнула на лютню, что лежала на столе. — Я помню Авиля. — отозвался Ксавьер. — Он всегда защищал тебя, и очень радовался, что ты не боялась его. Хороший был. И чем я, кстати, на него похож? — Тоже добрый. Тоже необычный, волшебный. Что бы про тебя не думали, я буду думать только хорошее. — она мягко улыбнулась, продолжая перебирать чужие пряди — рыжие и непослушные. — Ну и… Такой же остроухий. — Ну, такие вот мы, да… — он усмехнулся, прикрыл глаза. — Если хочешь трогать — трогай. Но аккуратно. — Правда? — Только не засиживайся. Ночь поздняя, надо спать. — голос стал чуть строже — Раз уж я как Авиль, то и ругать буду, как он. Кэтрин засмеялась. И ведь правда, было такое когда-то. На сей раз она действовала с опаской, ещё более осторожно, готовая в любой момент отдернуть руку. — Я знаю, что такое часто успокаивает. Ну, в некоторых случаях уж точно. — Верно… — он снова замер, снова застыл, оценивая ощущение. Что можно ожидать? Как реагировать? Что делать? — Верно, если привык к такому. — А ты привык? — Отвык. Какое-то время он так и лежал, но вскоре тихо выдохнул, расслабился. Даже, кажется, попытался податься на встречу прикосновениям пальцев, но спохватился. — Уже поздно. — тихо сказал он, поймав чужую ладонь, осторожно сжав. — Да и ругать будут. Кэтрин вздохнула, после кивнула. И правда хотелось спать. Вампир осторожно отпустил чужую руку. Неохотно, но отпустил. — Спокойной ночи, Совёнок.

***

Этой ночью ему было неспокойно. Весть от старого знакомого он получил, и прекрасно понимал, что не может не прийти на место встречи. Эван ведь прав, цель у них одна — добиться справедливости. Вот только, что скажет отец? Что сделает? Будет ли рад вообще, ведь… Ведь он похоронил его. Почти сразу, всего через три дня после побега. Алексиэль морщится, смотрит в зеркало, и видит совсем не себя. Он не должен приходить в своем истинном облике, поэтому выбор пал на самый первый, взятый в порыве, взятый, чтобы отречься от человека, коим он являлся. Из глади на него смотрел элец. Черные волосы были острижены, глаза — серо-зеленые, непривычные после синевы глаз прошлой ипостаси — уставшие и напуганные. Он снова считал себя трусом. Он так близок к родному дому, так близок к матери, сестре, отцу, уготованному ему, трону… Значит, его всё-таки придется принять? Ведь люд не просто хочет видеть принца, люд хочет видеть короля… Король Алексиэль Де Вилье… Звучит красиво, как и подобает звучать имени монарха. Он ведь обещал вернуться, он жив, он обязательно вернется, но… почему так скоро? Семь лет — не большой срок, он не успел пожить. Он не успел понять свой народ, и ему было страшно, что он не справится. Алексиэль тихо смеется. Какая же пакость, какой же идиот тот, кто затеял всё это… Но подвести людей он не может. Наверное, пора перестать прятаться под масками, пора выйти на свет, снова стать собой. А собой ли? За годы Алекс позабыл, какого это — быть ребенком царя. Привык делать всё сам, руками, не давя на окружающих своим статусом… Неужели это всё вернется? Мерзость, но нельзя больше тянуть. За годы отец стал только злее, и может перегнуть палку. Развязать войну. Убить кого-нибудь еще. Алекс не мог ему этого позволить. Не мог позволить отцу утопить страну во тьме… Отнять жизнь. Воспользоваться кем-то. Мужчина вздыхает, трет лицо, снова возвращаясь в постель. Откидывается на подушку. А что скажет Лирра? Его Лирра, которой он обещал пышную свадьбу, красивые цветы и весь мир… Помнит ли она о нем, скучает? Жаждет ли найти? Или поверила убийце, отпустив любимого в бескрайнюю Навь? Что сделает она?.. Вернется ли к нему, спустя столько лет? Наверное, это безумие. Она взрослая девушка, ей уже двадцать, и ее отец давно мог подобрать ей другого жениха. Живого жениха… А верит ли сам эльфийский монарх? Эльцы проницательны, их не просто обмануть. Алексиэль устало прикрывает глаза. Надо отдохнуть, надо, ведь завтра важный день. Принц был уверен, что Эван Шахрай — хороший человек. Верный друг, умелый маг, хитрый лис. Но память рисовала другое лицо… Эвана он помнил хорошо, но всплывающий в памяти образ был куда мягче, юнее. И глаза другие, небесно-голубого цвета, и рыжие волосы трогательно вьются… Виктор. Невинный Виктор, убитый рукой его отца. Виктор, готовый пойти на всё ради друга. И отдал жизнь. И Алексиэль ненавидел себя за это. За то, что не защитил. Из груди вырывается тихий всхлип. Какая ужасная ночь. Но завтра он придет, и они решат всё вместе. Ведь один он не справится.

***

Я проснулся затемно. Ночное происшествие выбило землю из-под ног, и… мне было стыдно. Мерзко и стыдно от самого себя. Боги, зачем я это сделал? Я ведь не хотел ее злить, не хотел отвергать, мне просто нужно было несколько минут, чтобы хотя бы осознать. Осознать, что я работал бок о бок с самой принцессой Эльской. Выйти, что ли, попросить прощение… Но примет ли она его? Не думаю. Сколько мы были знакомы, она никогда не прощала быстро, никогда не отпускала и не забывала… так на что я надеюсь, когда даже не смог подобрать слов? Я тру лицо, пытаясь избавиться от мерзкого ощущения. Нужно приходить в себя и приводить себя в порядок. Сегодня есть одно важное дело, и не должен выглядеть как бродяга. Хотя, в каком виде придет принц? Под каким ликом? Меня он узнает… но как я пойму, что это он? Спохватившись, я снова вынул кольцо. Связаться по намеченному уже следу куда проще… Мне всё равно, что на дворе ночь. «Кодовое слово — серебряник» Короткое сообщение, что точно вырвет человека из сна. Не думаю, что он разозлится, ведь наша встреча выгодна обоим. Глупо конечно, надо было сразу сказать о подобном, но, каюсь, сглупил. Главное, что всё же сделал, а то сидели б в таверне как идиоты, пялясь друг на друга, и гадая, тот ли это человек, или обычный горожанин, пришедший перекусить и выпить. Сон больше не шел. Спрятав кольцо, я покинул спальню. В доме было тихо, и Дарина, и… Лирраэль еще спали. Я не удержался, тихонько заглянул к ней. Девушка лежала поверх одеяла на заправленной постели, обняв себя за плечи. Дыхание было ровным. Славно, скрип двери ее не разбудил. Боги, она уснула, не укрывшись, а ведь зима, холодно… Тихо пройдя в помещение и порывшись в сундуке, я вынул второе одеяло, и осторожно накрыл ее. — Прости, принцесса. Я не держу на тебя зла. И так же тихо покинул комнату, затворив дверь. Это единственное, что я мог сделать сейчас. Просто позаботиться, ведь холод коварен, даже если ты под защитой массивных стен. В главной комнате было мрачно, но тени не плясали, и всё было как обычно. Накинув кожух и натянув сапоги, я вышел на крыльцо и глубоко вздохнул. Утро — самое холодное время. Холодное и страшное. Темнота ночи часто не хочет уступать место свету, и в один момент может показаться, что день никогда не наступит, что мрак навсегда поглотил небо. Сейчас было именно такое время, но я знал, что через каких-то пол часа наступит рассвет. Это обнадеживало, ведь еще ни разу такого не было, чтобы солнце осталось за линией горизонта. Так и в жизни. Солнце всходит всегда, так наказал безымянный создатель, ведь без света нас быть не может. Нет Тьмы без Света, нет Счастья без Боли. И они всегда сменяют друг друга. Значит ли это… Я качаю головой, невольно усмехаясь. А ведь она права была, я пессимист. Мне… я просто не верю, что нас не ждет какая-то западня. Не может быть всё так просто. Король уже похоронил сына, показав стране, что наследников больше нет, но ведь он знал, что мальчик жив. И мальчик может вернуться… Ничего не понимаю. Это ведь натуральное безумие. Боги, надеюсь, у Алексиэля есть хоть какие-то идеи… Еще и этот странный эльф, посланный Лиррой… Холодный воздух не гнал мысли, наоборот, они стали роиться только гуще. Неприятное ощущение. Вопросов было слишком много, а ответов на них — ровно ноль. Так еще и время тянулось ужасно медленно, заставляя нервничать еще больше. Не знаю, сколько я простоял так, но, когда холод начал беззастенчиво пробираться под кожух, я понял, что пора возвращаться. Да и солнышко начало всходить, но вот думы прогнать у него не получилось. В сенях оказалось куда приятней и теплей. Оставив верхнюю одежду, я запер дверь и прошел обратно в главную комнату. Всё так же тихо… Значит, не долго я свои косточки морозил… Но закрываться у себя не хотелось, поэтому я присел за кухонный стол и стал скользить взглядом по интерьеру домика. Нового ничего не было, а вот старое можно разглядеть чуть получше. У Дарины было много разных трав и баночек на кухне. Когда-то я заглядывал к Мел, и у нее было так же. Да и что греха таить, и у меня тогда висели несколько связок из трав… Вещь полезная, из них можно столько всего наделать. И отвары, и мази, и чаи разные… Я обходился чаями и отварами, ведь мази готовил я плохо, да и знахарь в городе уже был, моя специализация совсем иная. Нужды и желания конкурировать с Де Руд у меня не было. Пусть бы спорили другие, их не жаль, а мне под горячую руку попадать не хотелось. Надо будет поговорить с Дариной о всяких травах, права принцесса, кому-кому, а мне уж точно стоит подучиться этому ремеслу. Уютная у нее кухня, хорошо здесь, наверное, коротать вечера… Дальше взгляд запнулся за уголок, отведенный Святым. Лики зимних были видны в полумраке — чернокудрая, коротко остриженная девушка и белокурый мальчик в ромашковом венке. Иванна и Милан. Оба они приходят с первым снегом и служат самой Моране. Иванна благоволит волкодлакам и укрывает от метелей, выводит путников из холодной чащи, но сама она нередко олицетворяет бури. Говорят, она храбрый воин и верная жена, но характер у нее совсем не сахар. А вот Святой Милан… Говорят, он был ангелом во плоти. Милый и добрый юноша, боящийся солнца. Он приходит тихо, укрывает поля снегом, как одеялом, и совсем не любит сильный ветер. Защищает люд, как и его боевая подруга, и помогает богине. Именно Дариной было наказано, что в качестве подношения этому святому нужно оставлять венки. Ему, по ее словам, они очень шли. Я вздохнул. Наверное, хорошо, что никто из моих близких нее стал святым. Ведь Святые — жители Нави. Нави, и других царств, куда отправляются мертвые. Из дум меня вырвали шаги. — Ты чего не спишь, сокол? — женщина на ходу плела косу. — Проснулся. — отозвался я. Глупый, слишком очевидный ответ, но что еще отвечать в таких ситуациях? — Доброе утро. — Доброе. — кивает она. — Неспокойная ночка была, да? Я вздыхаю. И правда, неспокойная. — Я не хотел ее обидеть…- прошептал я, глядя на дверь спальни. — Клянусь, я… — Я не буду осуждать тебя. Девочка тоже повела себя неправильно, и она уже не держит на тебя зла. Это был… первый порыв. Лирра иногда бывает вспыльчива, ты уж не серчай. — мягко сказала женщина. — Всё в порядке… Я ведь действительно повел себя как дурак. — Я бы тоже удивилась, окажись мой близкий совсем другим человеком. — отрезала Дарина. — И, скорее всего, разозлилась. Эван, твоя реакция не плохая, не смей себя винить. Вам просто нужно поговорить и всё решить. Да, это сложно, но иного выхода у вас не будет. — Знаю… — хотелось снова сказать о том, что это я ошибся, но женщина явно этого не оценит. Решил не рисковать. — Сегодня? — спросила Дарина, заглянув мне в глаза. Я не сразу понял, о чем она говорит. — Да. Надо бы собираться, не думаю, что нам с ним нужны лишнее уши. — киваю я. День только входил в свои права, но многие таверны работали и в такую рань, на радость забулдыгам, страдающим от головной боли. Даже в такое время там бывали люди. Я потянулся. — Дурное у меня предчувствие…. — Что такое? — женщина хмурится, отрываясь от готовки чая. — Даже не знаю, как объяснить… Словно меня на флажки гонят, как волков. Дарина вздохнула, подошла, приобняла меня за плечи и поцеловала в макушку. — Святые не дадут нас в обиду. И мне захотелось ей поверить.