Глава 14

Лирра узнала о происшествии позже, и теперь ее конь несся во весь опор по улицам города Верелиста. Она не могла поверить в произошедшее: кто-то покусился на жизнь Эвана, и сейчас он во дворце… Жив ли? Мертв? Кто посмел? Как бы ей ни было горько, тревога за товарища, с коим она провела несколько лет бок о бок всё равно не отпускала. Ведь он должен был встретиться с принцем, привести его к ним, столько было планов! Что же случилось? Вопросы всплывали в голове, воображение рисовало самые страшные картины… — Боги, именем вашим, да пусть сгорят все те, кто сотворил это!.. — зло прошептала она, бросив взгляд в небеса, затянутые серым маревом туч. Неужели намечается снегопад? Скоро дворец вырос перед ней, стражи пустили, даже не задав вопросов, куда принцесса Эльская так спешит. Им этого знать не обязательно, правильно делают, что молчат. Их это не касается, их — треклятых людишек, их… даже если не все они плохи, но они не помогли ему. Лирре сказали, что начальник поискового отряда принес во дворец избитого молодого мужчину, найденного у такой-то таверны. Не было смысла спрашивать что-либо, всё сразу стало ясно. Так вот куда сорвалась хозяйка дома… Так вот почему на Дарине в тот момент не было лица… Боги… Она уже неслась по широким дворцовым коридорам, пока вдруг не заметила Ядвигу. Травница заметила ее издалека, и удивленно воззрилась на старую подругу. — Лирра! Дорогая, что… — Где он?! — хрипло спросила эльфийка, глядя в серые глаза девицы. — Тот, которого принесли! Мы… мы вместе с ним до вас добирались, Святые, Ви, просто покажи мне нужную дверь… Ядвига поджала губы, слыша тревогу в голосе подруги. Она подняла руку, прося ее хотя-бы сбавить тон. — Он спит. — мягко сказала она. — Не думаю, что стоит его беспокоить. Лирра… с ним всё в порядке. Раны не смертельны. Да, ему нужно будет немного отлежаться, но… всё куда лучше, чем мы предполагали. Пойдем покамест… выдохни, дорогая. Сегодня… важный день. Лирра непонимающе уставилась на подругу, но спорить не стала. Хотелось спросить о важном дне, но она не посмела, решив оставить это на потом. Эван в порядке, а значит… а значит принц найдется, и всё вернется в прежнее русло. И не будет больше на троне этого чудовища… — Хорошо. — кивнула Лирраэль. — Я рада, что он в порядке. Рада… видеть тебя. И обняла Ядвигу, крепко-крепко. Обняла нежно, привычно, будто и не было тех трех лет разлуки. От нее также пахло травами и теплом камина. Знакомый, ставший родным запах единственной близкой подруги… а теперь и от самой эльфийки пахло также, ведь она выбрала то же самое ремесло. — Я тоже. — шепнула она. — Лирра, я так соскучилась по тебе… Пойдем…

***

Почему в спину не утыкаются холодные камни мостовой? Почему так мягко? Они что, убили меня? Ну нет, нет, нет… Как же так? Я ведь не успел… Я ведь столько всего не успел, Боги, неужели это правда был ангел? Но… где же тогда шум Смердящей Реки? Нет, что-то определенно не так. Я слишком хорошо чувствую последствия развлечений этих… стражников? Синие мантии… Что за шутки такое? На кой ляд им понадобился обычный мужчина, ошивающийся у таверны? Я ведь ничего не нарушал, не бедокурил! Я должен во всём разобраться… На удивление, глаза открыть удалось. Потолок. Потолок с картой звездного неба. Я нахмурился. Что это? Откуда? В доме Дарины такого не было, а постоялый двор бы так не расписали… Я резко сажусь и осматриваюсь. Карта на стене, там и родная Викториана, сосед Игнис, Нордберг, Вальдара, Ясененневые леса… Я выдохнул. Только сейчас в нос ударил запах трав, точнее… это похоже на запах лечебного отвара. Как я сюда попал? Если только… Кем же был этот ангел? Бред какой-то, похоже меня слишком сильно приложили головой. Окна были занавешены массивными шторами, мягко горели свечи… Сколько я проспал? Что происходит?.. — А ну лежи! Совсем уже, только очнулся и уже куда-то бежит. — меня бесцеремонно толкнули в грудь, заставив растянуться на просторной постели. Сумев сфокусироваться, я понял, кто перед мной стоит. Черные волосы перевязаны лентой, такого же цвета брови сошлись на переносице. Блестящие глаза отливают серебром, расшитая вязью трав рубаха. Травница, не иначе… А если я правильно понял, где нахожусь, то… — И как тебя теперь величают, молодой человек? Ядвига Ельная строго глядела на меня, потом вдруг помогла снова сесть — аккуратно, придерживая меня, пытаясь не вызвать боли. Она взяла миску и поднесла к моим губам, заставляя выпить ее содержимое. Это действительно был отвар, горький, совсем не вкусный, но судя по всему полезный. — Кхе, фу… — я поморщился, вытерев губы. — Вы что там намешали?.. — Он ускоряет регенерацию, не капризничай. В детстве ты вполне спокойно его пил и не жаловался. — буркнула девушка, усаживаясь в изножье кровати. — А ведь про шрам не лгали… — Она протянула руку и коснулась моей щеки, — Сколько же лет прошло… — Семь. — на автомате сказал я, и сам вздрогнул. Семь лет… Боги… — Вот именно, королевич. Семь лет. — сказала девушка. — Королевич? — удивился я, снова садясь. — Госпожа, вы, наверное… — Алексиэль. — вдруг сказала она. — Я вижу, что это ты. Я быстро коснулся щеки и провел пальцами по рубцу. Старому, но приметному… — Я. — коротко отозвался я, прикрыв глаза. Спорить не стал, уже понял, что паранджа спала. Похоже, заклинание, наложенное стражами, сбило мое собственное, крепко держащееся годами, сосущее силу из моего резерва. Но иначе было нельзя. Я действительно не хотел, чтобы меня узнали, нашли, вернули под крыло ужасному убийце, который лишил меня самого лучшего друга… Подняв взгляд на девушку я понял, что ее глаза полны слёз. — Ви… Вместо ответа девушка прижалась ко мне, а худые плечи стали подрагивать. Вздохнув, я обнял ее, гладя по спине. Боги, как давно я не видел ее… — Ты так выросла… прости, сестричка, я действительно оказался трусом. — прошептал я. — Алекс… О Святые, Алекс… — всхлипывала она, кажется, не веря. — Неужели и это не маска?.. — Маской был тот лик… — вздохнул я. — Тише… Я… здесь. И не дам тебя в обиду. Привычные слова, которые он всегда говорил ей, когда та бывала совсем малюткой. Ядвига всегда видела в братце защиту, помощь, и знала, что он встанет за нее горой. И вот я, живой, снова рядом, но… мне кажется, что я больше не могу ее защитить. Как бы она ни пыталась видеть во мне того же милого юнца, я уже не тот… Я стал старше, но… стал ли я храбрее? Не думаю. — Как ты себя чувствуешь? — спрашивает она, отстраняясь и пристально всматриваясь в мои глаза. — Они… сильно над тобой поиздевались. Я задумался. Призрак боли никуда не делся, но теперь я мог хотя-бы дышать. Это уж что-то, а значит, всё не так плохо. — Нормально. — киваю я, глянув на нее. — Ну ничего, думаю, узнай они… — Они посчитали тебя за Виктора. — тихо сказала Ядвига, хмуря брови. — И решили устранить. — Опять? — невесело усмехнулся я. — Да. Мори вовремя подоспел, скажешь потом ему «спасибо». — на словах о «Мори» ее голос потеплел. — Я… так рада тебя видеть, Алекс. Теперь и на мои глаза навернулись слезы. — И я… — голос предательски дрогнул. — Прости… Я так давно хотел попросить прощения… — За что? — удивилась она, но похоже, и сама поняла. — За то, что сбежал. — бросил я, — За то, что оставил вас с ним одних, повел себя как последний… Ядвига мягко коснулась моего плеча, осторожно сжала. — Ложись. — прошептала она. — Успеем еще с этим разобраться, а пока тебе нужен отдых. Уже довольно поздно, все спят уж… Ложись. Я не стал противиться. Не стал продолжать свою тираду, ведь для нее сейчас не время, Ядвига как всегда права. Мне нужно набраться сил, и узнать-таки, что здесь происходит, понять для чего эта показуха. Улегшись, я перевел дух. Боль отдалась в груди, но также быстро спала. И слава Богам, боль — это страшное наказание. Мне хотелось спросить, сколько прошло времени, где Лирра, знает ли она?.. Но сон забрал меня почти мгновенно, лишив такой возможности…

***

Над Викторианским дворцом нависла тяжелая ночь, слишком тихая и холодная. Тучи висели над городом, но снегопада так и не было. Тревога ощущалась кожей, но три женщины сидели в небольшой зале, делая вид, что не ощущают ее. Каждая старалась отвлечься: Дарина взялась за вязание, Ядвига расшивала алыми нитями рубаху, Лирра пыталась сосредоточиться на чтении. Сейчас они ничего не могли сделать, ведь ночь слишком поздняя, и спят все, все, с кем хотелось бы поговорить. Даже Мориэль уже спал, так и не признавшийся, кто подначил его так резко сорваться с места и нестись в какую-то таверну. Этот человек — или не человек? — объявит себя сам, если того захочет. Ведь этот кто-то, по сути, спас принцу жизнь. А знал ли неизвестный, кого спасает? Возможно… Чем бесы не шутят, кто их разберет? Никто, в том то и дело, отчего остается ждать и искать способы отвлечься, когда сна ни в одном глазу, даже несмотря на потрясения и усталость. Принц теперь во дворце. Об этом знают всего трое, но завтра правду узнает еще и Лирраэль. Обрадуется ли девушка? Оскорбится? Они оба вели хитрую игру на протяжении нескольких лет и не раскусили друг друга, а что станется теперь? Остались ли прежними чувства? Эти мысли не давали Дарине покоя, она боялась за этих деток. Они так любили друг друга! Но признаться Лирре сейчас, огорошить этим известием она не могла. Алекс и Лирра уже не дети. Да, они еще так юны, у них впереди целая жизнь, но решать такие дела они будут сами. Влиять на них бессмысленно и даже опасно, зная характер эльфиской принцессы. Женщина потерла глаза, отложив спицы. Спать всё еще не хотелось, но вот девушки уже зевали. Дара глянула на них и вымучено улыбнулась. — Девочки, может спать пойдете? Уложу вас, прямо как в детстве, авось и поможет. День сложный был, завтра нам силы нужны, а время-то за полночь уже шагнуло. Пойдемте… Ви и Лирра переглянулись. Спорить с матерью не было ни сил, ни желания. Она права, она умеет призывать сны, или призывать тех, кто сможет сделать это. — А как же ты, мам? — хмурится Ядвига. — Небось всю ночь глаз не сомкнешь… — Сомкну. — солгала она, понимая, что сон не придет. — Не тревожься, милая. Откладывай шитье, пойдемте… Ночь сегодня больно холодная, странно тихая. Ее лучше провести под пуховым одеялом, чем изводить себя дурными мыслями. Девушки решили разделить одну комнату на двоих, так было проще и спокойней. Ночь и правда вселяла страх, но вековой ведьме удавалось прогнать беспокойство и боль, заставить замереть ожившие тени. Неспокойно спалось и вампиру, который долго ворочался, а потом просто встал и решил, что боле не ляжет. Сон то приходил, то оставлял его, не оставляя надежд на отдых. Благо, хоть спутницы спокойно спали, не ведая, что происходит, не чувствуя дух беспокойства. А может и чуяли, но не открывали глаз, не желая столкнуться с чем-то страшным. Ксавьер тихо достал еще одно одеяло, накрыв их. Холод ощущался слишком отчетливо, слишком сильно, будто древнее здание поддалось морозу, начав стынуть. Отвратительное чувство, ведь не получалось согреться, сколько ни кутайся в теплый шерстяной плед. Покидать комнату пока не хотелось, хотя позвать бы сюда Дару, способную прогнать странный холод, страх и боль… Но он не стал никого звать. В замке было тихо. И даже Лель не играл на дудочке. Он не стал терять времени. Покинуть спальню всё равно придется, и главное сделать это затемно. Пока все спят. Мужчина вытащил амулет из сумки и глубоко вздохнул. Возможно, он об этом пожалеет, но иного выбора нет. Ему наказали разузнать что-нибудь важное, а значит нужно быть осторожным. У него слишком приметная внешность. Нужного человека он выбрал и усыпил небольшим количеством сонного зелья еще вечером. Так бедолага не проснется в ближайшие сутки… Ну, зато выспится! Таких как он много, а значит, можно будет легко слиться с толпой безликих служащих, одетых совершенно одинаково. Вампир глубоко вздохнул. Просить о помощи кого-либо он не посмеет. Не станет будить, ведь вполне способен справиться с этим самостоятельно. Даже если боль слишком сильна.

***

Новый день и новый человек. Завидев Лирру в своей спальне, я сразу сел, воззрившись на нее во все глаза. Грудь сразу сжало чувство вины, отвращение к себе и своим действиям, а может, это побои дали о себе знать. Она молча глядела на меня, сидя в кресле. Я не мог подобрать слов. Мне было стыдно и горько. — Лирра… — Так вот к чему была та шутка… — спокойно сказала она, хоть я и видел боль в ее глазах. — Признаюсь, я тогда подумала, что ты меня раскрыл. Значит… мы все эти годы жили рядом, даже не подозревая? Я хотел что-то сказать, но она упреждающе подняла руку. — Я не стану ругаться, ведь тоже лгала все эти годы. Мы не знали, кто мы есть, и раскрыть карты было бы смертельно опасно. Здесь я понимаю тебя, Эван. Но почему ты умолчал, когда я всё же открылась тебе? — она задумалась и покачала головой. — Прости. Я… Не должна была так себе вести, такие потрясения часто выбивают землю их-под ног. Главное… — Я испугался. — сказал я, взяв волю в кулак. — Я не смог признаться, ведь… от удара всплыли самые мерзкие воспоминания. Лирра, я… — Главное, что ты жив. — сказала она, подойдя. — Главное, что я тебя нашла, как и обещала… Эльфийка прошла ближе и крепко обняла меня. Обняла совсем иначе, мягче и нежнее обычного, а потом поцеловала в лоб. — Обещала? — не понял я. — Я поклялась на твоей могиле, что люди узнают правду, Алекс. Поклялась, что найду тебя, найду вопреки всему, даже воле Богов. Но как видишь, они оказались на нашей стороне. — в ее голосе появились веселые нотки. — А теперь отдыхай. Время у нас еще есть, да, его немного, но тем не менее… — Останься. Теперь уж… нет никаких преград. Я не хочу оставаться здесь один. И она осталась, ведь все эти дни обещают быть сложными. Хоть у них в запасе целых три дня, это совсем не много. Решать что-то нужно уже сегодня. Как бы ни было тяжело и страшно, пора прекращать прятаться, разбить маски и взять в свои руки царящее здесь безумие… — Спи. — тихо сказала Лирра. — Я разбужу тебя. Мы должны всё понять… *** В покои царя нередко заглядывали слуги. Он привык к ним настолько, что считал их за часть интерьера, не стесняясь ругаться при них и высказывать свои безумные идеи. Знал — эти бедолаги верны ему, да настолько, что пятки целовать будут, лишь бы государь не гневался. Александру это нравилось, ведь ими легко можно управлять, прямо как куклами. Он смеялся, думая в такие моменты о старшем баронском сынке, развлекающем себя не только красивой музыкой, но и игрой в «куклы». Марионетки в руках мальчишки легко двигались, ведомые старым, запретным заклятием… Как же царю нравилось, когда очередной служка выполняет какое-нибудь гнусное поручение. Иногда, конечно, у царя просыпалась совесть, но хорошо было, что многие свои дела слуги просто забывали. Стоящего у дверей юношу он не замечал. Тот, вроде как, принес чай и привычно замер, выжидая новых наказов или хотя бы гонений. Прогонять его было откровенно лень, он всё равно ничего не расскажет, а если и посмеет, то не сносить ему головы. Но сейчас Викторианский Король об этом не думал, весь его разум занимали совсем другие мысли. Возвращение сына. Мальчишки, который бросил трон ради какой-то неясной дурости! Разве он имеет право занять трон? Боги, король даже не думал об этом, пока не объявился этот треклятый элец! Но что-то подсказывало Александру, что идти против остроухого ублюдка нельзя. Против него самого уж точно. До него можно добраться и потом, сейчас страшнее то, что до ключевой даты остались считанные дни. Этот план мужчина лелеял всё то время, сколько идут злосчастные поиски. Просто убить. Убить как в прошлый раз, даже не моргнув глазом. Мужчина нервно засмеялся. — И почему я не убедился, что он сдох, м? Почему я предпочел убить какого-то глупого крестьянина, чем спустить всех собак на этого малолетнего идиота? — теперь король обращался к слуге. — Вот скажи мне, Савка! А теперь слушай сюда! Мужчина размашистыми шагами прошел до юнца и встряхнул его за плечи, жарко дыша в лицо винным перегаром. — Вякнешь кому-то, прибью. — почти ласково шепнул король. — А теперь слушай да запоминай, Савка! Этот щенок не заслуживает жизни! Я соберу магов, и когда станет ясно, кто из приезжих мой дорогой отпрыск, от него не останется мокрого места! Ведь никто — слышишь? — никто не смеет идти против моей воли, пока я ношу этот венец! Хочешь сказать, что я добрей был, да? — Александр снова грубо встряхивает слугу, смеясь от того, как тот старается не морщиться. — А вот не был. Ты понял? Этот выродок должен сгнить. Запомни ж мои слова, Савва Андреевич! — хохочет мужчина и отталкивает юнца. Толкает так, что тот равновесие теряет, падает, приложившись светлой своей головушкой о стену. — А теперь пошел вон с глаз моих, пока не добавил! Слуга поднимается, удерживаясь от желания коснуться затылка. Болит жуть как, но если он сделает это сейчас, то целым из царских покоев он не выйдет. А то и не выйдет вовсе, ведь царь с превеликим удовольствием избавится от нежелательного свидетеля. Пришлось в срочном порядке убегать, жить то хочется… Слуга покидает комнату и судорожно переводит дух. Боги, какая мерзость… Так еще и башкой приложил так, что в глазах потемнело, удивительно еще, что вообще в сознании остался! Ксавьер морщится. Нужно срочно найти Мориэля. Но глянув на время, мужчина понял, что опоздал на обсуждение плана, да и вряд ли он выстоит в таком состоянии. Но эльца всё равно надо найти и хотя-бы предупредить… А потом уж можно отдохнуть и подкинуть своих идей. Мориэль укрылся в выделенной ему спальне и пытался обдумать то, что сегодня удалось понять. Правда, сначала пришлось объясняться перед принцем, к чему вся это игра, и как вообще ему удалось уговорить царя. Уговорить и не удалось, удалось запугать, но ведь получилось же! Эльф не захотел больше спорить с Алексиэлем, сказав, что эту тему можно отложить на потом. Сейчас это не главная проблема, а значит, ей можно пренебречь. Но к чему-то путному они так и не пришли. Не было достаточного количества сведений, не было пока понимания того, на что будет способен царь. Вдруг он ведет какую-то свою игру? Где этот несносный вампир, его что там, прибили?.. Мысль проскользнула сама, заставив эльца открыть глаза. А ведь правда. Время неумолимо близилось к полуночи, а от него ни слуху, ни духу. Однако, совсем скоро в дверь тихонько поскреблись, и дождавшись ответа, вошли. На пороге стоял вампир собственной персоной в одежде слуги. Слишком бледный и тихий, Мори резко стало неуютно. — Почему так поздно? — напустился он на Ксавьера, — Ты что, прям так туда и ходил? Башкой своей рыжей светил? Эй! — Нет… — отозвался вампир, показывая скрытый под рубашкой амулет. — Я же не идиот, Мори. Элец дураком не был, да и пазл легко сложился. — Ты точно безумец. — выдохнул он. — Он хочет убить Алексиэля. — Ксавьер посмотрел в глаза Мориэлю. — Как не сказал, но очень красноречиво распинался о том, какой он дурак, что не нашел и не убил его сразу. — мужчина смолк, переведя дух. — Будь другом, подлечи. Не хочу Дарину попусту беспокоить… Мори обошел вампира и охнул. — Это он тебя так? — Об стену приложился. — почти честно признался вампир. — Давай, не хочу соседок своих пугать… Ксавьер не привык к лечению магией, предпочитая полагаться на силы собственного организма. Но сейчас иначе было нельзя, да и он сомневался, что в таком состоянии вообще добредет до комнаты. Когда руки эльца перестали касаться затылка, вампир резко отпрянул, морщась. — Тише. — строго сказал Мориэль. — Иди отдыхай. Совсем уж плохо выглядишь… — Я не знал, что использовать энергию ауры настолько… тяжело. — отозвался вампир, проходя по стенке до двери. — Спасибо. Спи спокойно, пусть Святые тебя оберегают.

***

Вампира не было весь день. Ночь уже накрыла континент, часы пробили полночь, а от него ни весточки. Это начинало смущать, ведь… неужели он оставил их здесь, а сам куда-то убёг? То вчера, то, вот, сегодня… Им уж хотелось пойти искать его, ведь не верилось, что он способен… В коридоре в очередной раз послышались шаги. Мимо комнаты уже много раз проходили слуги, но никто еще не посмел зайти. А этот — посмел. Сначала девушкам показалось, что это обычный дворецкий, и первым порывом было вежливо попросить его уйти, ведь не звали, ведь ничего не нужно. Но рыжая макушка показалась очень уж знакомой. Ксавьер затворил дверь и прижался к ней лбом, шумно переведя дух. Постоял так какое-то время, и наконец прошел в комнату. Непривычно было видеть его в таком виде: простой костюм, белые перчатки, собранные в аккуратный хвост волосы. Слуги всегда выглядят как тени, эта одежда скрадывала вампира, будто и не стоял перед ними нахальный бард. Жутко, и красиво одновременно. Кэтрин припоминала слуг, что жили в Доме Барона. Одинаковые, вышколенные мужчины и женщины, помогающие с бытовыми делами… Ксавьер рухнул в кресло, откинувшись на спинку и прикрыв глаза. Стянул ленту, держащую рыжие пряди и болезненно поморщился. Девушки переглянулись. Шептаться было б глупо, он всё равно услышит, так еще и на смех поднимет. Но бард выглядел странно — очень уж уставший, слишком бледный и дышит тяжело. Кэтрин тихо спустилась с постели, отложив лютню, и прошла ближе. — Не подкрадывайся. — сказал он. — Иначе… — Иначе — что? — нахмурилась девочка. — Иначе я приму это за угрозу. — голос тихий, строгий. — Что случилось, Ксавьер? — Таня тоже прошла ближе, внимательно изучая вампира взглядом. Мужчина стер со лба испарину. — Устал. — коротко ответил мужчина. — Не берите в голову. — Ничего не болит? — не отступалась баронесса. — Ты… не ранен? — Совенок… — сказал он, всё же глянув на них. Глаза туманные, сонные. — Я же сказал, всё в порядке. Мне просто нужно отдохнуть, завтра я продолжу вас кошмарить, не беспокойтесь. — губы тронула легкая улыбка. — А пока… — гримаса боли снова скользнула по лицу мужчины. — Боги… — Что? — тревога отразилась на лице обоих девушек. Что же так утомило вампира? Чем он занимался всё это время? Он потер виски. — Голова раскалывается…- признался тот. — Может… отвару дать? — сжалилась Таня. — Или знахарей найти? — Нет. — вскинулся мужчина, снова болезненно морщась. — Ты точно не… — Нет. — солгал он. Упоминать о разбитой и уже залеченной голове совсем не хотелось. — Я потом всё объясню… Странным было его поведение. То, что он имел какую-то тайну было очевидным, но… — Точно объяснишь? — нахмурилась знахарка. — Ловлю на слове. — Боюсь, вы сами всё увидите… — после его слов ее рука сама потянулась к поясу, куда обычно крепились ножны, вот только их там не было. Лежали на тумбе около постели, ведь разве тронет кто-то? Вампир хохотнул. — Нет, будь я в жажде, я бы вёл себя совсем иначе. Я не собираюсь вредить вам, красавицы. Не берите в голову, отдыхайте. — Ну уж нет. — запротестовала Белорецкая. — Ты нагло врешь нам, при том, едва стоишь на ногах! Богами прошу, хоть приляг. Мы… правда за тебя волнуемся. Вампир хотел пошутить, но не смог подобрать правильных слов. Только мягко улыбнулся. — Хорошо. Только при условии, что завтра вы пойдете со мной. — Идет.