Глава 17

Странно смотреть на человека, что является точной копей тебя самого. Странно понимать, что именно так видят тебя другие люди. Всё время я пристально следил за тем, как вампир медленно менялся, с каждой секундой становясь всё больше похожим на меня настоящего, когда сам я сейчас был простаком, выходцем из Игниса, однофамильцем покойного друга принца, Эваном Шахраем. Ксавьер сидел смирно, прикрыв глаза. Одетый в дорогую рубаху, он почему-то напоминал мне меня подростком. Тем самым мальчиком, сбежавшим из отчего дома, тем самым мальчиком, что сломал золотую клетку. Хотелось что-то сказать ему, — или себе? — лишь бы душу отвести. Чувство вины неприятно сдавило грудь… Нет, нельзя давать волю эмоциям, сейчас они могут всё уничтожить. Нам этого не нужно. Сейчас нам нужно донести правду. — Готово… — сказала Дарина, отстраняясь от вампира и придирчиво рассматривая свою работу. — Похож. — заключила она. — Действительно. — кивнула Лирра, усмехнувшись. — Возможно, я перепутала бы. — Эй! — окрысился я. — Ой, да шучу я. Ты у меня неповторимый. — улыбнулась эльфийка, потрепав меня по волосам. — Но король вряд ли заметит подвох, ведь мы его с тебя делали, а у остальных в распоряжении только изображения юных лет. За семь лет кто угодно изменится и повзрослеет. — Я бы поспорил. — отозвался Ксавьер. — Вампиры, например, меняются медленнее, эльфы и драконы тоже, да и люди… — А я тебя не спрашивала. — отбрила эльфийка. — Я прекрасно знаю это по себе. Вампир только пожал плечами, рассматривая себя в зеркало. — Сколько у нас времени? — вздохнул я. — Аудиенция начнется только через два часа, выдохни. — мягко сказала Дарина, потрепав меня по плечу. — Всё пройдет хорошо, я в это верю. Да и они тоже. — Алекс, она права. — добавил Ксавьер. — Твой папаша, конечно, страшен, да только мало кто обрадуется серебряному клинку. — мужчина осклабился и покрутил в руках небольшой ножичек. Проверил остроту на ногте и довольно заулыбался. Дарина только покачала головой. — Я не хочу идти туда совсем безоружным. А со своим, привычным, мне попросту спокойней. — он пожал плечами. — Если получу, то это уж мои проблемы. — Сейчас от меня получишь. — нахмурилась ведьма, погрозив ему кулаком. — Совсем себя не бережешь! — Да. — спокойно сказал он. — Но сама посуди, сейчас иных вариантов нет. Поздно поворачивать назад, мы должны вернуть Алексиэлю трон. Моё состояние — это последняя проблема, и о нем мы будем думать, только если что-то случится. Закроюсь в ванной, в конце концов. Двери крепкие, выдержат. — Идиот. — констатировал алхимик. — Ладно, Дарина. Мальчик взрослый, должен знать о последствиях. Да и, признаюсь, прав он. Не для этого разве мы здесь собрались? Если случится, поможем. Вампир вдруг напрягся. — Я предпочту справиться с этим самостоятельно… Но если понадобится какая-либо помощь, то я… Полно, Богов ради! Еще ничего не случилось. Я вздыхаю, отворачиваясь к окну. Всем неспокойно, страшно, и мне тоже. А если прихвостни отца решат всё-таки меня добить? Если… я одергиваю себя, гоню мысли в их клетки, запираю на сто замков. Права была Лирра. Боги, и как с такими мыслями я собрался на трон садиться?! Благо, она будет рядом, и мама, и сестричка. Один я не выстою. Вот бы Виктор был здесь… Мориэль подходит, кладет руку на плечо. Хваткая крепкая, светлые глаза смотрят твердо. — Я рад, что ты нашелся. И я постараюсь сделать всё, чтобы никто из вас не пострадал. Верь мне. Как Лирре веришь. Захочешь, советником твоим стану, руку помощи протяну, когда будет нужно. Не только по ее просьбе я тебя искал. Мои губы вдруг трогает улыбка. — Спасибо. — шепчу я. Элец кивает, и так и замирает рядом, тоже глядя вдаль. Двор шумит, по дорожкам бегают люди — и слуги, и гости, и все разные. — Я не разочарую их. — губы произнесли это сами. Тихо, но Мори услышал. — Я знаю. — отозвался он. Ксавьер тоже нервничает, то и дело касается рукоятей, проверяет, как ложатся в ладонь. Время течет пугающе долго, и даже Атис начинает нервно постукивать пальцами по подлокотнику кресла. Как бы мы не пытались развеять тревожную атмосферу, страх поселился в каждом, а тени снова стали оживать, дышать холодом в спины, шептать. Девочки, спутницы вампира, сидели тихо, лишь иногда обсуждая что-то с Ядвигой. Знахарка и Баронесса за эти дни хорошо сдружились с моей сестричкой, и та с радостью рассказывала им тонкости травнического ремесла. Дарина иногда тоже давала некоторые советы, предлагала даже показать несколько рецептов, но только после аудиенции. Ее радовал их интерес, открытость к новому. Даже завидно немного, ведь я правда не очень хорош в этом деле. Ну ладно, попрошу Лирру меня подтянуть, она ведь столько времени занималась этим в Мерках. Эльцы всегда хорошие травники, помнится, я даже удивился, что глава города поставив на тот пост человека, когда городок лежал не так уж и далеко от эльфийской границы. Приятно вспоминать, хотя не так уж и давно это было. Или наоборот, очень давно. В прошлой жизни. И пусть я снова ношу лик деревенского простака, им я больше не являюсь. Я снова Алексиэль Де Вилье. Будущий король Викторианы. За думами время ускорилось, и скоро мы уже шагали по коридорам к тронному залу, изнывая от любопытства и замирая от страха. Сегодня, вот буквально сейчас всё решится! Осталось лишь не оступиться, и сделать всё согласно безумному плану вампира. Я был одет, как и всегда — не особо нарядно, не вычурно, ведь я простой человек, приведший принца в руки поискового королевского отряда. А Ксавьера облачили в балахон, скрывающий лик, скрадывающий фигуру. В случае чего, его легко можно будет скинуть. Со спутницами вампира мы разминулись, и скорее всего они уже добрались до зала. Надеюсь, они последуют совету Ксавьера, и не встанут слишком близко. Двери зала за время чуть обветшали. Не так блестело серебристое покрытие, еще больше потерлись ручки. Неприятное чувство отдалось мурашками по всему телу — это ведь уже было. Нас ждал отец, а мы несли ему страшную правду, такую, из-за которой он испачкал руки в крови. Я поморщился, проходя сквозь резные двери. Многолюдно, но от этого не легче. Какое же гадство… Нельзя об этом. Я боле такого не допущу. Никогда. Смотреть на отца я не мог, глаз цеплялся лишь за Мори, что стоял за правым его плечом, и Дарину с Ядвигой, что стояли за левым. Нет, я не боялся на него смотреть, не боялся взгляда металлических глаз. Мне просто было мерзко. Вспомнились все его грехи, но я не хотел судить его раньше времени. Я дам ему страшное наказание, но сейчас я хочу увидеть лишь его реакцию на то, что некогда любимый, убитый им же сынок, встанет перед ним в полный рост. Живой и невредимый, вернувшийся именно за тем, чего так хотел отец. За властью. И я не намерен оставлять ему это место.

***

Тронный зал не напугал их. Для Кэтрин эти места не были новы, в ее поместье тоже были такие помещения, где собирались люди, где праздновались именины, рождения, поминались усопшие, проводились балы. Иногда хорошо иметь статус, но здесь она всё же не как баронесса. Она просто гостья, жаждущая узнать правду. Таня держалась прямо, изучая люд цепким взглядом. Не часто бывала она в подобных местах, но тем не менее, заполненный тронный зал не вызвал особого беспокойства. Обычное место, где собрались совершенно разные люди, длинноухие эльфы, черноглазые драконы, рыжие форлоратцы… И все они ждали. Ждали принца, не веря в общем-то ни в его смерть, ни в жизнь. Ведь странное это было дело, открытие поисков мертвого спустя столько лет. В свои тогдашние тринадцать Таня помнила новости из газет, и вместе с родителями молчала, не веря, что такое возможно. Сейчас она стала старше, и читая тогдашние заголовки о розыске решила, что будет ждать. И даже представить не могла, что увидит это вживую. Девушки действительно послушались вампира, не встав в первый ряд. Благо, вид всё равно открывался хороший. Дух захватывало от того, сколько здесь было принцев. И все… так похожи. Голоса, лицо, манеры… Но как они собираются доказывать то, что они именно те, кого искали все эти недели? Интересно будет послушать, прекрасная зная, что все их слова будут ложью. Глупой и наивной… Таня заметила, как подруга замерла, глядя в сторону трона. Помимо уже знакомых им советника и знахарок там был король. Статный, черноволосый мужчина, чью голову венчала корона… и вроде ничего удивительного, но Кэтрин застыла, как загнанный в ловушку зверек, и страх ее ощущался кожей. — Кэти? — тихо позвала она, взяв подругу за руку. — Что с тобой? — Я… — девочка смотрела, не отводя взгляд. Она никогда не видела его, но было в нем что-то неприятно знакомое. То же самое она видела в Дарине и Мориэле, то же самое было в покойном Авиле, учившем ее не бояться темноты. Но как бы она не старалась, страх побеждал, ведь что-то потустороннее было в этой тьме, ведь не просто так с наступлением сумерек тени в углах начинали причудливо извиваться, тянуть руки, смеяться, чуя чужой страх. — Всё нормально… — У тебя ничего не болит? Руки ледяные, и белая как полотно… — Нет-нет… Не тревожься попусту. Я всё расскажу, просто, я не уверена… — Кэти сжала руку в ответ и глубоко вздохнула. — Надеюсь, мне просто показалось. Таня только кивнула, упорно пытаясь понять, чего же такого увидала баронесса. Что не так было с сидящим на возвышении царем? Но она не видела, хотя пробежал-таки холодок, ведь не просто так… Не часто человек замирает, глядя на другого с таким видом. Сама она некогда глядела так на вампиров — с неподдельным ужасом, пожирающим изнутри, и пусть другие не видят, не знают, не ощущали никогда, она то знает, и не хочет повторения того, что случилось когда-то. Пришлось тоже перевести дух, отгоняя назойливые мысли, не давая проснуться воспоминаниям. Но вторая рука сама потянулась к рукояти, хотя, от кого ей сейчас защищать подругу и защищаться самой? Король далеко, Ксавьер тоже, никакой очевидной опасности. Но неспокойно было на душе.

***

Отец выглядел скучающим, глядел на пришельцев совершенно равнодушно, легко находя ложь в их словах. В моменты сомнений он бросал взгляды на Дарину, которая подтверждала, что «принц» никакой не принц, и вообще, не похож. Иногда попадались совсем уж странные люди, приводившие с собой не менее странных кандидатов на трон. Это выглядело смешно, но иноземцы смотрели и слушали с замиранием. Некоторые из них помнили Алексиэля еще ребенком, и из толпы то и дело вырывались недовольства и откровенные обвинения. То-то же. Даже приятно стало… Но время шло, а настоящий принц так и не объявился. Я видел, как на осунувшемся не то от эликсира, не то от усталости лице появлялась довольная ухмылка. Она лишь слегка трогала губы, но он точно был доволен тем, что все эти люди лишь подделки. Развлечение для иноземцев, ведь все знают, что мальчик мертв, и всё это не больше чем очередной способ устроить поминальный пир в мою — принца — честь. И чего бы они там не ждали, пусть подавится этот советник с его бестолковыми затеями и угрозами… Эти мысли читались очень уж хорошо. Ну погоди, отец… совсем скоро ты вспомнишь, о том, что когда-то говорил. Злоба снова дала в голову, но я отдернул себя. Успею поквитаться. Сначала — Моя Честь. После — Его Бесчестие. Такому человеку не место на троне. — Перед нами всего три человека. — подал голос Ксавьер. — Ты готов? — А ты? — отозвался я, осознавая, что он прав. — Я первый спросил, как ты вообще с царским сыном разговариваешь? — строго сказал он, но в глазах заплясали смешинки. Вампир пытался разрядить обстановку, а может, просто дурачился. — Ладно, готов. Тут дело не хитрое, справлюсь. — Я тоже готов. — киваю я, крестив руки на груди. — Будь осторожней. — Надеюсь, Атис уже следит за стражами. Меня то не жаль, а вот второго принца у нас уже не будет. — А он был прав. — вздохнул я. — Ты безумец. — А то. — хохотнул он. В его голосе сквозило беспокойство, пусть он и пытался всеми силами его скрыть. Ожидаемо. — Ты хороший лжец. — прищурился я. — Меня оберегают хорошие Боги. — пожал плечами он, покрутив кольцо на пальце. — Надеюсь, они не дадут меня в обиду. Мне вспоминался лишь один Бог Обмана, входящий в один из форлоратских пантеонов. В своем истинно обличие Ксавьер был даже похож на него внешне — такой же рыжий и остроухий, такой же изворотливый и хитрый. Не знаю, каков этот Бог, но надеюсь, он благосклонен к своим подопечным. Сейчас нам определенно нужна его поддержка. Как и всех других. Верховные, услышьте. Нам без вас не обойтись. По спине пробежались мурашки. Настала пора выходить нам. Гости успели заскучать, похоже, лишь единицы верили, что юнец находится в толпе. Отец же не скрывал торжества, уже готовясь и нас отправить куда подальше, обвинив во лжи. Но встрепенулись стоящие за его левым плечом женщины, жадно внимая, следя за каждым нашим шагом. Король, отметив это, нахмурился. В очередной раз они видят покойного братца и сына в пришлых юнцах, и он уж не знал, доверять ли им. И что, что Дарина воспитала мальца с пеленок? Она не родная мать, вполне может ошибиться. А уж сестра тем более, как-никак, семь лет прошло, не факт, что девка помнит своего братца достаточно хорошо. Но мы уверенно шагали по дорожке, готовые, как-то и подобается, приклонить колени. Поднявшись на ноги, я посмотрел царю в глаза. — Здравствуй и процветай, мил государь. Мир тебе, твоему дому и твоей стране. — начал я. — Многих ты повидал сегодня, многих отсеял, не нашел еще того, кого растил, кому отцом был. Очень надеюсь, что я привел того самого. — и окинув взглядом гостей, я приказал: — Покажи себя, дорогой друг. Принц делает пару шагов вперед и стягивает капюшон. Люди уже по привычке замирают, тянут шеи, стараясь лучше рассмотреть очередного кандидата в царские сыны. Не сказать, что мой принц слишком отличался от других — те же волосы, тот же стан, глаза, шрам… Всё, что стало привычным за эти два часа. — Посмотри на черты, государь. — подала голос Дарина. — Твои они. Позволь мне пару вопросом ему задать? Хочу, чтобы ты доверился словам моим, ведь на сей раз я уверена, вот он, твой сын. Царь только коротко кивает, вглядываясь в лицо человека перед ним. И правда ведь, с годами я еще больше стал похож на отца. Все те дни знахарка штурмовала нас по моей биографии, желая найти то, что никто не знает, кроме нас самих. Мы терпеливо ждали, пока женщина подберет правильный, не заданный ранее вопрос. Ее взгляд был строг и холоден. — Скажи, милок, коль вспомнишь. Кем тебе я прихожусь? — голос ее почти не выражал эмоций. Этого она действительно еще не спрашивала. Многие, конечно, знали, кем мне приходится Дарина Ельная, но тем не менее, не все. — Как ты можешь такое спрашивать, матушка? — мягко улыбнулся принц. — С пеленок ты меня растила, хоть и по крови родной никогда не являлась. Женщина кивнула, и в глазах ее сверкнул огонек. — А шрам этот страшный кто тебе оставил? — вопрос, задававшийся каждому, кто лгал достаточно хорошо, чтобы отец поверил. Вот только правильного ответа еще никто не дал, ведь правду все эти годы знали лишь двое — принц и король. — Как кто, матушка? — прищурился «Алексиэль». — Татя родной, когда друга моего при мне убивал. Реакция отца сказала куда больше слов. От лица его отлила кровь, а губы сжались в тонкую линию. — Клевета… — прошептал он сквозь зубы. — Как вы смете говорить такие вещи?! — короткий взмах руки и… Мы ошибались. Над нашими головами взорвались люстры, рассыпались стекла в окнах. Стража стояла, как ни в чем не бывало, и стоило ведь догадаться, что не они главные подручные нашего царя. Истинные палачи умело прятались. Отец вскинул руки, собираясь не то подать очередной сигнал, не то пустить пульсар, и в тот же момент Ксавьер отпрыгнул, уворачиваясь от магической атаки, и, к моему удивлению, отвечая тем же кому-то невидимому. В следующем прыжке он еще и ножи бросил, удачно ранившие отца в руку, но… Он был один, а прихвостней — много. Всё случилось очень быстро. Клинок настиг его внезапно, оцарапав плечо. Второй задел ногу, отчего вампир приземлился не слишком то удачно, благо, хоть сгруппироваться успел. Паранджа спала, явив гостям его настоящее лицо. По залу пронесся удивленной вздох, похоже, никто не ожидал такого исхода. Но вампир легко вскочил на ноги, и даже не зажав кровоточащую рану, громко произнес, обводя гостей взглядом. — Видали, люди добрые, что делается? Не так уж и ждет царь своего сыночка, раз спешит разделаться с тем, кто надел его маску! А так плакался, так плакался, когда известно стало о гибели мальчика! — Так это что же получается? Нет никакого принца? Сгинул? — раздался голос из зала. — Ан-нет! — усмехнулся он, посмотрев прямо мне в глаза. — Давай, Алексиэль. Пора. И я скинул паранджу. Тот же лик, что носил вампир, тот же шрам, и только волосы были короче, да одежда проще. Я сделал несколько шагов вперед, надеясь, что алхимик нашел способ задержать убийц. Лицо отца было перекошено злобой, животной ненавистью, а тени в углах сгустились в непроглядный мрак. — Это всё ворожба! — нервно хохотнул царь, — Вы же сами видели, гости дорогие, что было? Нет сына моего! А выродку этому клыкастому место в темнице! За ложь, да за… — он попытался подняться с трона, но стоящий по правую руку советник усадил его на место. Элец так сжал плечо мужчины, что тот болезненно поморщился. — Не делай поспешных выводов, государь. Лучше вспомни, как на днях слуге чуть череп о стену не разбил, и то, что перед этим ему поведал. — Что? — растерялся король. — Я знал о твоих планах, и мы были к этому готовы. — свободной рукой он обвел присутствующих. — Увы, защитить люд от твоих злодеяний мы не смогли. Но мы можем наконец рассказать им правду, что ты скрывал столько лет. — Мориэль поднял глаза. — Люди добрые, всё, что было сказано Ксавьером Вальдарским — чистая правда! И настоящий Алексиэль Де Вилье действительно стоит сейчас перед вами. Живой. — Кого же похоронили тогда? — раздался растерянный голос. — Его звали Аллен Де Виль. — объявила Дарина. — Государь убил мальчика, и наказал мне и моей дочери выдать его за принца. Алексиэль и Аллен были очень похожи, отчего сделать это оказалось достаточно просто. Вы можете винить меня за молчание, но я как никто другой знаю, на что способен этот человек. — На что же? — Да, на что? Говорите, не молчите! — Неужели нам все эти годы лгали?! Люд вскипел, осознавая всю ситуацию. Я стоял, глядя ему в глаза, и видя только лютую ненависть по отношению к себе. Не осталось в нем ко мне нежности, да и вряд ли он по-настоящему любил меня, раз так легко убил. Ответная злоба вскипала в груди, но я держал себя в руках. Держал голову холодной. Как там про меня говорили, что я справедлив и умен? Так пусть убедятся, что я не растерял своих качеств, и мой трусливый побег пошел нам лишь на пользу. — Много страшного мой отец сотворил. — произнес я. — Портил придворных женщин, прекрасно зная, что они не посмеют противиться ему. Сестра моя от насилия рождена, знали вы это? Не знали, конечно же… — Ложь!.. — Ложь, говоришь? Об этом правда знали лишь единицы, но не просто так тебя придворная знахарка боится, не просто так… Больно ты ей сделал, отец, очень больно. До сих пор она слезы льет, вспоминая ту ночь, ту боль. Спросишь, откуда знаю? А вот поведали мне, еще юнцом совсем был, как узнал, как убедился в том, что не человек ты совсем, что хуже кровожадной нежити будешь. А о крови на своих руках помнишь? Много ее, не смыть ее тебе, ничто не поможет. Друга моего, самого дорого, верного, на глазах прирезал, пытаясь преподать мне урок. Доволен теперь, батюшка? Вижу, не очень, вижу, правда глаза режет, неприятно, когда все грехи твои напоказ выставляют. Да и мальчик тот, что за меня в могилу лег? Заслужил он, по-твоему, такой участи? Не думаю. Он юней меня был, совсем ребенок, а ты жизнь у него отнял. — Клевета это всё! Нет сына моего, это очередной самозванец! — Да? — медовым голос спросил Мориэль. — Знаешь, государь, я искал его все эти долгие годы, верил, что он жив, ведь сколько бы я ни обращался к духу, сколько бы я ни пытался, не было отклика. — я замер, вслушиваясь в его речь. — Не было в нас веры, что он погиб. Если дух молчит, значит нет его ни в одном из мертвых миров. Уж мой аргумент опровергнуть будет нельзя. Пусть в глазах моих тогда стояла пелена, но слышал я, как ты родного сына ранил. Мориэль провел ладонью по волосам, и белые пряди сменились рыжими вихрами. Пропали длинные уши, став самыми обычными, и теперь за спиной царя стоял совсем другой человек. За годы он стал крепче, выше, лицо стало строже, и это уже был не тот мальчик, что лежал посреди этой же залы в луже собственной крови. Вампир за моей спиной хмыкнул. То ли догадывался, то ли знал, и решил удивиться хотя бы ради приличия. — Ты убил меня, но я остался жив. Я вернулся, чтобы показать, какой ты на самом деле человек, государь. Чтобы воротить на трон того, кто на самом деле этого заслужил. Ведь он собирался уходить не ради того, чтобы остаться простаком, а, чтобы народ свой понять. А ты убил меня, вместо того, чтобы поддержать благие намеренья своего сына. Мерзкий ты человек, государь. — Он прав, отец. — подала голос Ядвига. Пол сотрясся, раздался раскат грома. Что это? Гроза? Посреди зимы? — Слышал, государь? Верховные Боги подтвердили слова этих людей. — Атис прошел в залу, под его сапогами хрустели осколки стекла. Он коснулся плеча вампира, отпуская его, и посмотрел на короля. — Я с самого начала был против тебя на этом троне, такие как ты превратили в руины многие дворцы, почти похоронили целые империи, но меня никто не послушал. Ведь, как ты тогда сказал? Я лишь иноземец, и слово моё ничего не весит. Но пусть люди видят, слышат, каков ты на самом деле. Что ты убийца и насильник, прячущийся за маской справедливого короля. И ты, увы, не отмоешься, ведь вот они, люди, которые пострадали от твоих рук. Как бы твои люди не старались, им не защитить тебя. Этот трон боле тебе не принадлежит, пора передать его по праву. — он посмотрел мне в глаза. — Решай, мальчик. Что станется с этим чудовищем? Я поджал губы. — Да казнить его! — раздался голос из толпы. — Негоже таким в Яви жить, да и в Нави ему не место! — Ну ничего, наши Боги с ним повеселятся, уж помяните мое слово! — Подождите, люди добрые. — сказал я, подняв руку, тем самым прося люд замолчать. — Я сам чувствовал на себе его гнев, но я не хочу опускаться до его уровня. Отведите его в темницы. Я и мои люди решим, что с ним делать. — Как ты смеешь, щенок?! — король попытался кинуться на меня, но Виктор удержал его. — Надо было убить тебя еще тогда!.. — Стража! — крикнул советник. — Увести его немедля! — Вот и всё. — улыбнулся Атис. — Добро пожаловать домой, малыш.

***

Ксавьер кивнул, и пошел прочь, так и не зажав рану на плече. В толпе он ухватил девушек за запястья и увел из тронного зала вслед за собой. Им боле там делать нечего, да и мало ли что еще может произойти. — Как вы? — спросил он уже в коридоре, внимательно оглядев их с головы до ног. Таня показала ладони. Осколки стекла повредили ей руки, и свежие раны стоило обработать. — Ох… — мужчина поджал губы. — Пойдем, быстро. Он шагали по коридорам, и наконец добрались до покоев. Они не стразу поняли, где оказались, но знакомые плащи, висящие на двери, говорили о том, что комната принадлежала Ксавьеру и им самим. — Садитесь, садитесь. — бросил он, скрываясь в маленьком помещении. — Не стойте. — Сильно болит? — тихо спросила Кэтрин. — Не надо было меня защищать… — Позже это обсудим. — отозвалась Белорецкая. Вышел мужчина, неся в руках лохань с водой и пару тряпок. — Ну всё, всё… — он опустился на стул рядом с постелью. — Принц будет в порядке, не стоит беспокоиться. Вас тут никто не обидит. — он говорил мягко, будто они были детьми. Случившееся явно их напугало, ведь не каждый день на их глазах пытаются убить человека. Взяв в изножье постели плед, он накинул его на плечи Кэтрин. — Вот так. — улыбнулся он. — Выдохни, совенок, а я, пока что, разберусь с нашей совушкой. Смочив тряпку в воде, он вопросительно глянул на девушку. — Можно? — Таня кивнула, позволяя стереть кровь со своих рук. Вампир действовал аккуратно, умело. — Ты знахарь? — спросила она, изучая его взглядом. — Что ты, нет. Просто за годы многому пришлось обучиться. В том числе и делать перевязки. Так, лучше скажи, есть какая-нибудь заживляющая мазь? А то зачем мучиться от каких-то там порезов, верно? — Таня кивнула на сумочку, стоявшую на столе. Там она хранила мази и травы. Раздобыв бутылек, он наконец закончил все манипуляции с руками художницы. — Вот так. И на варгане поиграть сможешь. Хороший составчик у мази, кстати. Дарина похвалит. — Ксавьер, а как же ты? — отозвалась Кэтрин. — А что я? — хмыкнул он, не двигаясь с места. Вот только Таня видела: плечи вампира как-то странно напряжены, пальцы дрожат, будто он забулдыга. Но болтает он так же резво, соловьем разливается, пытаясь отвлечь ни то ее от боли, ни то себя. Появилось дурное предчувствие, не нравилось ей то, как он выглядит. С порезами на чужих ладонях вампир разделался быстро, умело, лохань отставил, перевел дух. Девушка оценивающе глянула на перевязанные руки: неплохо. Ксавьер, похоже, действительно знал, как это делается. Знал, и применял. — Может помочь? Рана то не шуточная… — Таня указывает на чужое плечо. Боялась, но не могла не предложить. — Чем нанесли? — Не на каждом клинке моя кровь закипит. — усмехнулся он. — Нет-нет, сам справлюсь. Лучше помоги баронессе, вижу, тоже порезалась. — и быстро скрылся в маленькой комнате, заперев дверь. Девочки переглянулись. — Ты тоже заметила? — тихо спросила Кэти. — Руки свои давай… — отмахнулась Таня, не желая развивать тему. Конечно она заметила, и надеялась, что дверь выдержит. Кто знает, на что способен этот вампир. Кэтрин решила больше ни о чем не спрашивала, тоже видела, хоть и не до конца верила. Неужели так это выглядит? Что происходит там, за закрытой дверью? А если он пострадает еще больше?

***

Дверь за спиной вампира закрылась, и он позволил себе опереться рукой о тумбу. Ему было душно, дурно, противно. Жажда давила, так еще и запах свежей крови… так близко, совсем рядом, ведь можно попросить, всего пары капель хватит… Он рухнул на колени, стиснув зубы. Нет. Нельзя. Нельзя, чтобы они поняли, чтобы они слышали, видели… Ведь не просто так Таня не верила ему. Она явно знала, на что способна такая нежить, как он. И Ксавьер понимал, что она права, что страх имеет под ногами твердую почву. И хуже всего, что именно он, Ксавьер, сейчас пытается сдержать свою истинную сущность. Мужчина заставил себя подняться на ноги, пройти к зеркалу, включить воду. Холод не отрезвил. Он сорвал с себя порванную рубашку, снова умылся. Дурнота накатывала волнами, стоять становилось всё тяжелее. Рука скользнула по краю раковины, он оступился, сбил стакан. Раздался звон стекла. — De prodo ve saldseve… — шепчет он, глядя в зеркало. — De prodo ammo ve saldseve!.. — Ксавьер? — голос из-за двери. Похоже, Белорецкая не могла не помочь, профессия обязывала. — Всё в порядке? Точно не нужна помощь? — Всё нормально! — отозвался мужчина. Он постарался придать голосу спокойный, ровный тон. — Не нужно. Да я и тут немного… в чем мать родила. Не думаю, что эта картина вам приятна будет. Сам справлюсь, спасибо за предложение. Держаться становилось сложнее. Жажда заставляла искать, терять рассудок. Надо перетерпеть… Надо пережать. Хотя бы сейчас, а потом он найдет, где спрятаться. Дверь должна выдержать, крепкая, вроде… Ему было мерзко от самого себя. Отвратительно, его так подкосили простые царапины, нанесенные серебром. Это ведь не тяжелая травма, пустяк, не более. Вот только за год он посмел забыть, что такое жажда. Он слишком давно не чувствовал этого, расслабился. И теперь жалеет. Жалеет, что был дураком. Снова холодная вода. Вода скрадывает боль, но легче почти не становится. Он уже много раз это терпел. Ксавьер уже знает, что скоро должно стать легче. Нужно просто заняться ранами, отвлечься. Мужчина нашел бинты и спирт. А дальше — кропотливая работа, ведь руки почти его не слушались. Но скоро правда стало легче, стало отпускать. Но надолго ли?.. — En’toro… — выдохнул он, вытирая мокрые волосы. Авось и поверят они, что он ванну принимал. Правда, выглядел он плохо, слишком изможденным казался. Ну, пусть думают, что хотят, то их дело. Главное, что ему легче, главное, что у него есть время обратиться за помощью. Накинув свежую рубашку, он наконец вышел из ванной, и сел в кресло. Сразу поймал на себе взгляды, и оба были обеспокоенными. Кэти явно держалась, чтобы не засыпать его вопросами, Таня же поступила проще. Прищурилась, и спросила: — Что-то плохо ты выглядишь… Точно всё хорошо? — но она не подошла, лишь продолжала смотреть, подмечать детали. — Долго ты слишком, уж… — Всё хорошо. — Ксавьер поднял руку, прося ее замолчать. — Сейчас опасности я не несу, если тебя это волнует, Совушка. Ты поймешь, когда надо будет браться за клинки. Девушка поджала губы. Не нравился ей ответ, не нравилось ласковое обращение, не нравилось ничего в его словах. Но допытывать его она не стала, лишь кивнула, и отвернулась. Сам разберется, он не ребенок. Да и он им помог, разве это не показатель? Он перетерпел. Но и сама Таня забыла, что такое жажда. Вампир сидел долго, возможно, даже задремал, но вдруг резко выпрямился. Прошло чуть меньше часа, было слышно, как по коридору ходят люди, ища свои собственные покои. Значится, в тронном зале всё закончилось. Девушки не отметили в поведении вампира чего-то странного — ну, похоже проснулся, чего удивляться? Со всеми бывает, на кой ляд гадать? Мужчина поднялся на ноги и снова направился к ванной. Уже у двери он обернулся. — Тань, пойди сюда, пожалуйста. — попросил он, приоткрывая дверь. Девушка нахмурилась, но послушалась. Вампир стоял, держа руку на ручке двери, и она видела, как крепко он ее сжимал. — Что такое? — в груди снова собрался тревожный комок, стал бесконтрольно расти, заставляя выравнивать дыхание, чтобы не выказывать страха. Кажись, он это заметил, но не стал насмехаться. — Бери Кэтрин, и ищите Атиса и Дарину. Заприте дверь снаружи. — он говорил совершенно серьезно, не смеясь. Страх сильнее сдавил ребра, ведь видела она этот взгляд. В серых глазах будто поселился туман, медленно пропадал из них разум. — Быстро. Дважды повторять нужды не было. Мужчина скрылся за дверью, щелкнул замок. На ее лице читалось беспокойство. Кэти не могла слышать их короткий диалог, слишком уж тихо говорил вампир, но понимала, что происходит что-то плохое. Она даже не стала ничего спрашивать, только кивнула, пойдя следом. — Нам нужно найти знахарей. — сказала Белорецкая, дергая дверь. Прочная, должна выстоять. — Без их помощи мы не справимся. Баронесса снова кивнула. Коридоры дворца петляли, люди расступались, не понимая, куда девицы так спешат, но не кричали ничего плохого вслед. Слишком были ошарашены произошедшим, и реагировать на такие мелочи попросту не было сил. Где же они могут быть? А если он поранится снова? Таня видела лишь одного вампира в жажде, и всю дорогу ругала себя, что не вспомнила об этом раньше. Нужно было сразу идти за Дариной. Сразу просить о помощи, а не ждать. Вдруг, это кончится так же, как кончился прошлый раз?.. — Вы куда так несетесь? — Кэтрин замерла, услышав голос. — Кэти? — Папа? — и она не ошиблась. Винсент Арджент стоял у стены, и похоже, успел побеседовать с кем-то из стражи. — Папа! — девочка бросилась отцу на шею, прижалась. Два года она его не видела, и вот наконец он перед ней здесь. Больше седых прядей было в волосах, но синие глаза всё такие же яркие. — Дочка… Как ты выросла, о Святые… — мужчина встрепал ей волосы, коснулся губами макушки. — Моя мышка, как я скучал! — Папа… — улыбалась баронесса, но снова посерьезнела. — Нам нужна помощь. Ты не видел Дарину Ельную и Атиса Де… — Сарума? Этот паршивец здесь? — хмыкнул он, отпустив девочку. — Должен быть здесь, сир. — подала голос Таня. — Но, прошу, оставим былые ссоры на потом, на правда нужна их помощь. — Да какие ссоры? — удивился барон. — Видал, вон в тронном до сих пор. И Атис и Дара. Чего случилось то?.. — Вампир. — лишь одно слово заставило мужчину напрячься, рука сама потянулась к ножнам. — Точно, этот рыжий парнишка вальдарец… Он вас не ранил? — Нет-нет. — покачала головой знахарка. — Простите… Кэти, если хочешь, оставайся, а я… — Нельзя. Пап, мы должны ему помочь. — сказала девочка, глянув отцу в глаза. — Пойдем. Еще одна пара рук лишней не будет. — решительно ответил он. — Взрослый вампир в жажде — это страшно, сталкивался я по молодости… В зале действительно нашлись все нужные им люди. Но слова были не нужны, знахари поняли всё по лицам. Принц… или теперь король?.. не спорил, похоже, тоже поняв всю ситуацию. — А я его предупреждал. — ворчал Атис, быстрыми шагами несясь до покоев. — Предупреждал паршивца, что поранится, что придется потом страдать! — Замолчи. Мы должны поторопиться. Но подожди… — Дарина глянула на девушек. — Слишком много времени прошло, как… — Да вторая волна это, дай боги, если он там всё не разнес. Винсент, поможешь его скрутить? В нем весу то, должны справиться… — Ну коль просишь, помогу… — кивнул барон. — Только скрутить? — С остальным мы сами справимся, и то не факт, что близко к себе подпустит. Крупицы разума всё же не дают бросаться на всех подряд, но, всё, конечно же, индивидуально… Сюда? — алхимик замер у покоев, глядя на запертую дверь и прислушиваясь. Таня кивнула и тоже обратилась в слух. Тишина. Неприятная, давящая, и какой бы гомон не стоял вокруг, в спальне царило молчание. Что там происходит сейчас? Все понимали — за дверью скрывается дикий зверь, способный убить, и глазом, не моргнув… Но вдруг он еще не до конца отдался голодному безумию? Тогда утихомирить его будет проще. Ксавьер упоминал, что предпочтет справиться с этим самостоятельно, но выдержит ли он? Истощенный колдовством, на которое способен не каждый вампир. — Открывайте, и идите вон в ту залу, там есть, где отдохнуть. — строго сказал мужчина, протягивая ладонь. Знал откуда-то, что именно у знахарки хранится нужная ему вещь. — Руки тебе кто перевязывал? — спросил Атис, когда девушка передала ему ключ. — Он. — кивнула она на дверь. — Хм, раненный вампир, в опасной близости к свежей, горячей крови… и он не делал попыток воспользоваться ситуацией? — Таня отрицательно покачала головой. — Значит, у нас есть все шансы… Всё, брысь. Не нужны вам лишние шрамы. Пришлось послушаться, слыша, как открывается дверь. Слыша тихие, неразборчивые переговоры мужчин, слыша, как кто-то из них вынул клинок из ножен…

***

— Нет… нет, нет… уходите! — хрипел загнанный в угол вампир. Рана на плече снова начала кровоточить, но он не подпускал их к себе. — Не трогайте… Я не могу!.. Я не приму! Он скалил клыки, в безуспешной попытке напугать, отвадить от себя, лишь бы они не приближались, лишь бы не пострадали от него. Но и от заготовленной на этот случай крови он отказывался. Не хотел, не хотел быть упырем. Быть тем, кем всю жизнь его считали. Атис делает короткий пас рукой, и Ксавьер обмякает, оставаясь на грани яви и сна. В таком состояние перетащить его на постель будет куда проще, по крайней мере, он не будет сопротивляться. — Надо связать ему руки. Ситуацию усугубляют открытые раны… — бросил он, роясь в сумке, когда вампир уже лежал на тахте. — Да где же… — Что ты ищешь? — спросила травница, ища хоть что-нибудь, похожее на веревки. — Один составчик… Он подействует почти как кровь, избавив от мерзкой сухости во рту и боли в клыках, но это будет крайне неприятно. Его будет лихорадить, возможно, он будет нести бессвязный бред, но это куда лучше, чем несколько часов провести в состоянии безумия. Вот не воспользуйся он колдовством, легче бы перенес это всё… — вместе с баночкой мужчина вынул из сумки несколько мотков марли. — Как он это сделал, кстати? — нахмурилась Дарина, помогая связать вампиру руки. — Он же не чистокровный. — уклончиво сказал Атис. — С помощью усилителей вполне может колдовать, не используя энергию ауры… Барон, ты можешь идти. Пойди, успокой девчонок, перепугал он их, наверное. — Будьте осторожны. — кивнул Арджент и покинул покои, затворив дверь. — Да как уж тут… — вздохнул алхимик. — Бестолковый мальчишка. — Ты не лучше. Точно руку к этому приложил! — напустилась на коллегу Дара. — Приложил. — не стал спорить Атис. — И глубоко раскаиваюсь в своей недальновидности. — Не похоже. — фыркнула она, выискивая свои мази, чтобы обработать ими порезы. — Я просто выполнил заказ. Мое дело — сготовить эликсир, я не в ответе за его судьбу. Да и он прекрасно знал, на что идет. Не считай меня эгоистом, ведьма. Таков наш с тобой удел. Дарина лишь вздохнула. Их ждала сложная ночь. Тем временем за окном стал завывать ветер.

***

Маленький Сириус не боялся шума, но раскат грома, который, кажется, услыхали все, и последовавшая за ним метель заставили его повыше натянуть одеяло. Мальчику было неспокойно, ему казалось, что происходит что-то плохое. Но мама, кажется, была спокойна, или просто не показывала эмоций сыну. А самому ему сейчас очень хотелось увидеть папу. Он приходил всего пару дней назад, был веселый, улыбался, даже сказку рассказал, и обещал прийти еще раз через несколько дней. Сириус его очень ждал. Папа приходил редко, ведь путешествовал по разным городам и пел песни людям. Малыш всегда по нему скучал, но сейчас он чувствовал еще и неясное беспокойство. Будто папе сделали больно, поэтому он не может прийти в гости и поиграть с ним. Мама когда-то говорила, что папа вампир, и иногда ему бывает плохо. Сириус не до конца понимал, как это. Он не знал, что значит «плохо» для вампира. Но Сири никогда не боялся его. Папа никогда не обижал, всегда заботился, обнимал и гладил по волосам, обещая, что как только он подрастет, то будет учиться играть на лютне. Той самой, красивой, расписанной неизвестными художниками. На этой лютне он всегда играл волшебные мелодии, спокойные колыбельные, задорные частушки. Сириус любил папу с лютней, и расстраивался, когда он приходил без нее. Но сейчас он бы обрадовался просто папе, ведь не хотел, чтобы ему было больно. — Лили! — обратился он к маленькой святой. Она часто приходила к нему играть, и всегда отзывалась, когда он звал. — Мне страшно за папу! Скажи, ты знаешь, где он? — Не знаю, Сири! — отозвалась девочка, потрепав его по вихрам. — Старшие меня не пускают, прости. — А они где? — удивился мальчик. — Многие сегодня помогают во дворце, даже Хеледис ушла, хотя это не ее работа. — вздохнула Лилиана. — Ты же слышал гром? Представляешь, это были Верховные! — Кто? — не понял он. — Боги. Старшие Боги, которые следят за всем! — объяснила она. — Ты уже большой, должен знать! — Просто я не знал, что они так умеют. — признался Сириус. — Теперь знаешь! — улыбнулась она. — Лили! — голос послышался откуда-то снаружи. — Ой! Это Звон! Мне нужно бежать… Пока, Сири! Я приду, как только смогу! Ничего не бойся, мы всегда рядом! — девочка обняла его, и пропала так же резко, как и появилась. Мальчик даже не успел сказать «пока». Оставаться в одиночестве ему совсем не хотелось. Он не выдержал, спрыгнул с кроватки и пошел искать маму. С ней всегда спокойнее, она всегда успокоит, убедит, что папа в порядке и скоро придет. Ведь страх был слишком велик, а Сириус был слишком мал, чтобы справиться с ним в одиночку.