Глава 18

Атис вышел из покоев только через час, и тоже остался в зале, куда ранее отправил соседок бестолкового вампира. На вопросы он отвечать не спешил, сначала нужно было убедиться, сработал ли состав, которым они опоили Ксавьера. От крови он упорно отказывался, плакал, как ребенок, бился, но, наконец уснул беспокойным сном, а это значило, что с ним спокойно можно было оставить Дарину. Ему там делать было нечего, а вот побеседовать с его союзницами очень даже хотелось. Но Кэтрин была занята беседой с отцом, и алхимик не стал их отвлекать, понимал, что они должны обсудить многие вещи, ведь давно не виделись. А вот стоящая у окна знахарка… К ней у него были свои вопросы, и сейчас самое время их задать. — Напугал он тебя? — коротко спросил он. — Нет. Просто я не ожидала этого… — отозвалась Таня. — Ничего удивительного в этом нет. — заметил маг, скрестив руки за спиной. — Вторая волна жажды — это обычное явление, тебе ли этого не знать. Девушка нахмурилась. — Белорецк находится аккурат на границе. Я заметил, что ты знаешь их язык, и в целом понимаешь, с кем имеешь дело. Пусть вы обе провели с этим вампиром уже достаточно много времени, даже после того, как он помог тебе, ты все ещё судорожно сжимаешь серебряный клинок. Всё ещё смотришь с опаской, когда он совершенно спокойно поворачивается к тебе спиной. Мне кажется, у тебя есть своя причина опасаться их. — Есть. — коротко ответила Таня. Лицо стало непроницаемым. — И ты предпочтешь промолчать, верно? — Атис прищурился, глядя на знахарку. — Тогда, дай я угадаю. За свои годы я повидал много вампиров, и людей что жили с ними бок о бок. Так ведут себя те, кто видел обезумевшего упыря, или сам стал жертвой нападения. Самого вампира винить не стоит, в такие моменты он не соображает, но человек давно уже запомнил, что странные остроухие представляют опасность. А ты… Свидетель. Ты боишься за близкого человека, который может пострадать. Жертвой ты не стала, но пострадать мог кто-то дорогой. Подружка, дружок, братик, или сестричка… — Что было, то было. — тихо говорит она. — Прошлое никогда не стоит забывать. — полуэльф прикрывает глаза. — Ты молодец, что помнишь об опасности. Ты вовремя позвала нас, ведь прекрасно осознавала, что дверь, даже дубовая, его не сдержит. И она бы не сдержала, если бы он снова почуял кровь. Вторая волна всегда хуже первой, в ней вампир уже не медлит, в ней он нападает. А остановить его можно лишь хорошенько оглушив. Или…убив. — Атис заметил, как замерло на миг дыхание. — Всё ясно. — У меня не было выбора. Иного выхода не было. — Иногда это единственный выход. — рука легла на плечо. — Я сам не раз марал руки. Увы, такова наша работа, госпожа Белорецкая. Мы дарим не только жизнь, но и смерть. Как бы горько от этого не было. — Я не хочу так. — прошептала она. — Значит ты выбрала для себя не ту судьбу. — пожал плечами алхимик. — Никогда не поздно прорубить себе новую, свою собственную тропу. Или совместить ее с чем-то новым. Решай. — Мне нравится это дело. — вздохнула она. — Не хочу от него уходить, но… Я бы… взялась за меч. Хочу владеть им как те бравые форлоратские войны! — Я могу преподать тебе пару уроков, пока мы здесь. — мягко улыбнулся он. — Но для начала, пусть порезы на твоих ладонях заживут. Да и много сейчас работы. — Правда? — глаза девушки загорелись. — Я сам некогда и пел, и бился с мечом. Много на своем веку успел, и надеюсь, что не растерял сноровку. — усмешка тронула губы. — Вы… бард? — В одном из миров уж точно. — загадочно произнес Атис. — Да. Пел и играл вместе Хеледис и Эйфинелем, когда те еще не были святыми. — Ого… а какие они? — замерев, спросила она. — Хель — просто замечательная, но, думаю, ты и так об этом знаешь. Уверен, что вы вместе с подруженькой часто поете ее песни, чтобы прогнать страхи. А Эйфинэль… Обладатель прекрасного голоса, как и подобает эльфу. Но он далеко не так прост, ведь вместе со своим другом они впускали в наш мир крупицы иного, рассказывая истории оттуда. Поэтому, Сказы о Золотых Драконах взялись не из воздуха, уж поверь мне. Наш мир не одинок, просто знай это… — Другие Миры… Я, кажется, читала о них. — задумалась Таня. — И всегда верила, что их можно посетить. — Можно. — кивает Атис. — Но путей никто не знает, поэтому лучше будь там, куда тебя направили. Вторжения редко заканчиваются хорошо. Но когда-нибудь мы посетим каждый из них, даже не зная, где были в прошлый раз… — Как это интересно, но… Откуда вы всё это знаете? — Я прожил достаточно, чтобы повстречать тех, кто слышал о других мирах. Ну и я много читал, ведь в летописях можно найти много интересного. Вот так вот, госпожа Белорецкая. — Как он там? — тихо спросила она, бросив взгляд в сторону двери. — Боишься его, а волнуешься. — усмехнулся алхимик. — Молодой, крепкий мужчина, да и раны его действительно лишь царапины… Хотя он спиной хорошо приложился, когда упал, ну ничего. Выкарабкается. Через пару дней придет в норму, а пока ему необходимо набраться сил. Колдовство и жажда очень истощают. — Колдовство? — не поняла девушка. — Так он действительно колдовал? — Да. И я предупреждал его, что такие вещи несут за собой последствия, но он, конечно же, меня не слушал. — Ксавьер дал нам по клинку. Наказал защищаться, если что-то произойдет. — Разумное решение, он готов защищать вас ценой своего здоровья и разума. Меня, кстати, очень обрадовал факт, что он правда хорошо собой владеет. Рассказывала мне Дара когда-то, что он еще ребенком не позволял себе дуреть. Напоить кровью его тогда, всё же, пришлось, малой ведь, мучился, но в таком полуголодном состоянии он провел около двух недель, а такое не всегда выдержит даже взрослый вампир. В общем, молодец он. Хотя, плохо противиться своему естеству. — Плохо… — кивает она. — Но… — Они не могут сдерживать это полностью. Жажде сложно противостоять, она заставляет искать кровь, чтобы восстановить ткани организма. Если бы его порезали обычными клинками, всё могло бы обойтись, но серебро блокирует возможность стянуть рану, и именно поэтому вампиры нуждаются в чужой крови. Здесь много факторов. Они не одуреют, если, например, слегка порежут палец, но чем тяжелее рана, тем сильнее нужда. А если уж клинок специальный… Не легка их доля, но кто уж виноват в том, что они такими родились, никто не помнит. Слишком давно то случилось, слишком давно мой род раскололся на два. — Что? — нахмурилась девушка. — Вы… — Эльф. Такой, какие были тысячи лет назад. В первозданном виде мы сохранились на Форлорате, и местные, восточные эльфы тоже когда-то были такими. Когда-то очень давно. Мы не слишком различны, но ты ведь заметила, что я «не такой», как привычные тебе уроженцы Ясеневых Лесов. — мужчина вздохнул. — Здесь с ними что-то произошло. Это было… с несколько тысяч лет назад. Некоторые стали дуреть, нуждаться в крови, а вскоре меняться, становясь уже совсем не высокородными эльфами. Стали собираться в общины, отделяться от своих нормальных сородичей… Им повезло стать самостоятельной расой, но не повезло стать нежитью. Возможно, в этом преображении виноваты местные упыри, или, может, волкодлаки, но увы, я так и не нашел никого упоминания об этом. Хотя, признаюсь, искал, изучал, интересовался разумными расами. — Я тоже, немного, чисто ради понимания, чем лечить и как. — отозвалась Таня. — Похвально. Важно знать, с кем имеешь дело, ведь не приложишь к каждому посетителю серебряную монету, чтобы удостовериться. Оборотня вообще сложно будет раскусить, в человеческой ипостаси он мало чем будет отличаться от обычных людей. Захаживают к тебе такие, м? — Да. Уверена, что да. — задумалась она. — Вампир, по крайней мере, точно. Элец хмыкнул, кивнув. — Молодец. — мужчина обернулся к двери. — Думаю, ночевать вы будете там же. Мальчик больше не несет угрозы, только… бредить может, но вы уж не слушайте. Будет становиться хуже, зовите, хотя, я уверен, что Дара даст вам наказы, что делать в таких ситуациях. — Хорошо. Спасибо вам. — За что же? Я выполнил свою работу, не более того. — улыбнулся Атис.

***

Отца отволокли в подземные темницы. Холодные, темные помещения, где соседями тебе становятся духи и тени, и никого более. Даже стражи проходят здесь реже, чем хотелось бы того заключенным. Правда, сейчас там был лишь один человек. Я услышал его ругань еще на лестнице. Он бранился, кричал, совсем не выбирая выражений. У меня даже заболела голова. День выдался очень трудный, и даже трехчасовой отдых почти не принес плодов. Рядом со мной вышагивал Виктор, вернув себе облик советника Мориэля. Элец был против этого визита, желая, чтобы царь-батюшка подумал над своим поведением в полном одиночестве, но я хотел внимательней его рассмотреть. Рассмотреть и понять, какого итога он для себя заслуживает. — Алекс, может ты отложишь это на завтра? Нам бы всем отдохнуть… — Я не звал тебя с собой, Вик. Остался бы… — отозвался я, когда мы уже шагали по темным коридорам. — Не могу я отпустить тебя к нему в одиночку. Он хоть и ограничен в использовании колдовства, но всё еще может быть опасным. — Поздно поворачивать назад, я просто хочу на него посмотреть. Я не видел его семь лет. Пойми меня правильно, я должен сделать верное решение. — Как скажешь, мой друг. — вздохнул он, опустив руку на рукоять меча. Пленник притих, услыхав голоса и шаги. Понял, кто идет, но не знал, чего ожидать. Мы замерли по ту сторону решеток, глядя на человека, закованного в цепи. Я видел в его личине себя, но более взрослого, более грубого, жестокого. Годы поменяли его, подселив в серебряные глаза крохи безумия, проявившиеся черными вкраплениями. В волосах поселилась седина, стали заметней морщины. Я попытался вспомнить, сколько ему лет… А ведь не так много. Отец еще не старик, но злоба, что хранилась в его душе, старила его быстрее. Он тоже смотрел, сжав губы, вероятно ища в моем облике ответы на свои вопросы. Мы были похожи, мы были отец и сын. Родные по крови… Стало жутко. Не хотелось мне становиться таким же, как он. — Чего пялишься, сынок? — последнее слово он буквально выплюнул, скорее всего желая сказать «щенок». — Смотрю на того, кто лишил меня жизни. Кто грозился убить, и убил того, кто был мне семьей. Кто надругался над моей матерью, чтобы увеличить шансы на наследника. Кто собирался утопить наши земли в крови и боли, благо Мори успел предотвратить всё это. — Шарился в моих бумагах? — усмехнулся он. — Свободолюбивый выродок… — Не оскорбляй королевского советника. — отрезал я. — Он был мне верен, в отличие от тебя. — Вот как! Ты еще не царь, щенок, ты лишь прибежавшая ради денег и трона шавка, как и все они… — Нет, отец. Я вернулся, чтобы показать людям, какой ты человек. Рассказать правду. Защитить честь своего рода, ведь ты запятнал его хуже, чем кто-либо другой. — Да? Ты сбежал, как последний трус! — Считай так, отец, я не могу заставить тебя поменять свое мнение, но трон больше тебе не принадлежит. Спокойной ночи. И я пошагал прочь, не желая продолжать диалог. Всё равно я уже сделал выводы, зачем мне выслушивать оскорбления в адрес дорогих мне людей? Конечно, хотелось вернуться, поругаться, показать, что я вырос… Но какой в этом смысл? Только опозорюсь. Мы молча шли по коридорам, Виктор двигался рядом, словно тень, и от этого было жутко. Коротко остриженные белые волосы, светлая кожа, светлые глаза… Он чем-то был похож на нашего друга Николаса. Красивый получился элец, так еще и колдун сильный, раз сумел столько всего провернуть. Приятно было его видеть, живого, здорового, ставшего строже, серьезнее, увереннее. — И это того стоило? — тихо спросил он. — Вижу тоску в твоих глазах, и мне она не нравится. — Стоило, Вик. — вздохнул я. — И не тоска это, а усталость. Многое сегодня произошло… — Да. — отозвался он. — Ты… рад? — Думаю, рад. Как-никак, приятно вернуться в родной дом. Но… я боюсь. Очень боюсь, Виктор. — Я не лгал, сказав, что стану твоим советником. — вдруг улыбнулся он, остановившись. — Стану, и помогу вести все дела. И Лирра поможет. И Ядвига. И все те, кто остался верен Викториане, а не ее темному королю. — Спасибо. — я улыбнулся в ответ. — Я… так хорошо, что ты здесь. Я скучал по тебе, Виктор. — Я тоже. — усмехнулся элец, потрепав меня по плечу. — Пойдем. Я настаиваю на том, чтобы ты набрался сил. Этот монстр подождет своего наказания, а ты нужен нам целый и невредимый. Задело тебя осколками? — Немного. — я махнул рукой. — Ничего страшного, Лирра всё давно обработала и перевязала. — Замечательно. — кивнул он. — Я проверил гостей, никто серьезно не пострадал. Можешь не беспокоиться. А теперь иди. — Еще раз спасибо. — сказал я, уже стоя у дверей. — За что же? Я лишь выполняю свою работу, государь. Улыбка снова заиграла на моих губах. Я скрылся в покоях и глубоко вздохнул. Неужели…мы это сделали? Я опустился в кресло и прикрыл глаза. Волна воспоминаний унесла меня, и я решил ей не сопротивляться. …Ветки бьют по лицу, оставляя ссадины. Слезы обжигают свежие ранки. Он не позволяет себе остановиться, желая уйти как можно дальше от отчего дома. Ему было стыдно и страшно, перед глазами всё еще стояло красное море посреди тронного зала. Ненавижу. Вдали выли волки, их песнь неслась вместе с ветром, подгоняя его, заставляя цепляться за остатки сил, и бежать, бежать, будто за ним гонится самый страшный монстр из всех существующих. Он не колдовал. Магия понадобится позже, когда нужно будет снова менять лицо. Алекс не знал, куда держал путь. Он уже не знал ничего. …Его скит длился уже большего года, он уже привык к такой жизни. Иногда он скучал по мягкой постели, теплом ужине, но всегда одергивал себя. Нужно учиться жить самостоятельно, разве не для этого он это затеял, разве не поэтому здесь находится? Он снова бежал, подгоняемый рычанием страшной твари, желавшей разорвать его на части. Силы были на исходе, но он не мог позволить себе остановиться. Но вдруг глаз зацепился за странный отсвет. То были окна, то был дом, пусть пустой и темный, но там он сможет укрыться от когтей-клыков хищника. Укрыться, вооружиться, и в конце концов порешать врага. Дверь поддалась легко, и он успел задвинуть засов. Тяжелая туша ударилась о доски, и когти стали остервенело драть их, в попытке добраться до слабой добычи. Но мальчик не слышал скрежета, ведь видел глаза. Свои же, в маленьком зеркальце, висящем напротив двери. Серые глаза… Начала спадать паранджа, являя его истинную сущность. Всё-таки повезло, что здесь никого не было. Он уже несколько месяцев не видел своего лица, и видеть его часть сейчас, в полумраке заброшенного дома, в маленьком истрескавшемся зеркале, где только они — глаза — были настоящими, было слишком странно, неправильно. Он снова видел принца, и от этого было горько. Тогда, игнорируя тварь за дверью, он прошел ближе к зеркалу и стал колдовать. Менять черты, менять всё, превращая себя в совсем другого человека. Создавать облик, который станет его маской на ближайшие годы. Новый лик. Новое имя. Новая легенда. Закончив, он взял кочергу. Меча у него не было, но и этой штукой он вполне может порешать скребущего дверь зверя. Возвращался в домик он с улыбкой на губах. И в зеркале уже не было никакого принца. Был только он. Эван Шахрай. Уроженец Игниса, ищущий свое призвание в огромной Викториане и бегущий прочь от страхов прошлого… Из мыслей меня выдернул стук в дверь. Похоже, я задремал, отдавший воспоминаниям… сколько прошло времени?.. — Открыто! — бросил я, пытаясь разглядеть что-то в завихрениях метели за окном. — Как ты, Алекс? — Лирра проходит в комнату, затворяя дверь. Садится рядом, смотрит в глаза, хмурит темные брови. — Всё в порядке. — мягко говорю я. — Лучше скажи мне, как твои дела? День такой, устала небось… — За меня уж не страшись. — отмахивается она. — Спал уже? — кажись, Лирра отметила мой помятый вид. Я только кивнул. Этот сон был совсем не долгий, такой, который не чувствуешь, отчего нет уверенности, спал ли ты вообще. Я тру глаза, а эльфийка берет меня за руку, отводя к постели. — Ложись уж, герой. Завтра будешь ныть, что спина болит… — вздыхает она, укладывая меня. — А сама то? — смеюсь я, поворачиваясь на бок, рассматривая ее лицо. — Если я ложусь спать, то ложусь в кровать, а не засыпаю в кресле. — ворчит Лирра, поправляя одеяло. — С тобой остаться? — Ну я же не ребенок. — смеюсь я. — Оставайся, я всегда тебе рад. Она ласково поцеловала меня в лоб. — Ты молодец. — шепчет Лирраэль, обнимая меня. — Молодец… Я прижался к ней. И так и уснул, уже не слыша вой метели.