Глава 19

Дарина действительно дала наказы, что делать, если состояние вампира будет ухудшаться. Ничего хитрого в ее словах не было, нужно было лишь отпаивать отваром, что приготовил алхимик. Ночевать в той же комнате она не стала, не желая смущать девушек, но осталась в соседней, чтобы в случае чего помочь. Сказала также, что будет заглядывать и проверять, как проходит ночь. Ведь буря за окном только крепчала, и могла призвать плохие сны. В комнате стоял полумрак. Ксавьер спал, укрытый ширмой от любопытных глаз. Лицо его было бледным, под глазами пролегли темные круги, он выглядел больным, изможденным… Вот как выглядит вампир, что пошел против своей природы. Вот как выглядит вампир, что сотворил то, что обычно не творят его сородичи. Жутко, ведь он знал, что так случится. Ведь не просто так он отдал им свои ножи. Хотелось обругать, но без его помощи они бы не раскрыли замыслов царя. Поступок был поистине безумным, но ведь время вспять не повернуть. Кэтрин осматривала комнату, пытаясь найти следы произошедшего. Пытаясь понять, что творилось здесь в их отсутствие. Глаз цеплялся только за оставленную в углу ванной перепачканную одежду. И ничего более. Ни следа, ни запаха. Ну и хорошо. Вряд ли вампир хотел, чтобы они видели, что с ним было. — Расскажешь? — тихо спросила Таня, усевшись рядом. — Что тебя так напугало, луна моя? — девушка не прятала беспокойства, искала в чужих глазах ответ. Кай поджимает губы, пытаясь подобрать верные слова. Не знала, как объяснить, не знала, поймет ли подруга, ведь то, что она ощутила, нужно ощущать самому, чтобы понять. Кэти прикрыла глаза, глубоко вздохнув. — Царь страшный человек, я увидела это слишком явно, — медленно начала она. — Будто ауру рассмотрела, не знаю… За его спиной еще тени клубились, как когда-то за Авилем. Чем-то похожи они… — Тени? Как это возможно? — удивилась знахарка. Сама она ничего не видела, да и не всматривалась. — Не знаю, Тань, не знаю… — вздыхает Кай. — И честное слово, знать не хочу. Мне не нравится он, и гадать, что с ним происходит, желания нет совсем. Не наши это проблемы, так пусть он катится куда подальше, раз у него рука поднялась на самых близких людей. Белорецкая кивнула, задумавшись. Не знала она, каким был Авиэль, не знала, что такого разглядела подруга в короле, но верила ее словам. Никогда ранее она не видела ее такой. — Прости, что спросила. Я волнуюсь за тебя, Кэти, уж пойми меня правильно. — Я понимаю, — улыбается она мягко. — Как руки твои? — Дарина мазь дала, затянутся скоро, пустяки, — тихо усмехается Таня. — Давай лучше в пол глаза отдохнем, за ним, — кивок в сторону тахты, — лучше поглядывать. Жажда — это не шутка. Кай кивает, натягивая одеяло. — Ему станет легче? — глупый, детский вопрос, но сложно было удержать его в себе. — Как сказал Атис, он крепкий молодой мужчина, поэтому, конечно станет. Он сталкивался с более серьезными ранами. — девушка вздыхает. — Укладывайся, почитай, иль сыграй что-нибудь. Музыка часто лечит. Кэтрин привычно провела пальцами по струнам. Ночь обещала быть долгой. Ветер выл, гуляя по коридорам старого здания. Иногда вампир заходился кашлем, хрипел, кажется, даже плакал. Что-то шептал на своем наречии, совсем тихо, сложно было разобрать слова. А что удавалось понять, сразу хотелось забыть. Бред часто подкидывает самые дурные воспоминания, являя их слишком ярко. Тяжело было смотреть, как он начинает метаться — вяло, но шепот тогда становился надрывным, молящим. Приходилось садиться рядом, успокаивающе гладить по груди, менять влажную тряпку на лбу. Под пальцами бешено колотилось сердце. Он ведь не нежить. Он дышит и нуждается в отдыхе, а это клеймо его народ получил только из-за их реакции на серебро и звериную жажду крови. Но они научились жить среди других… Научились держать себя в руках. Да, кто-то срывался, но этот… Этого было жаль. Чувствуя рядом живое тепло, он затихал, выравнивалось дыхание, приходил более спокойный, глубокий сон. Радостно было, что он никого не звал. Ни мать, ни бабку, ни невесту, никого. Кто знает, может и не было того, в чьих объятиях он чувствовал себя спокойно. Оказалось, что повязками укрылись не только плечо да нога, но еще и грудь. Помнила Таня, как упал он, кубарем по полу прокатился, как брякнули о пол клинки. Неудивительно, что нутро отбил. Мужчина мотнул головой, дрогнули губы. — Sald affer… Darro… Yora evve… — совсем тихо произнес. — Uvvi… — вздохнула Таня. — Тшь… свечи горят, слышишь? Она тебя не тронет… Он чертыхнулся еще пару раз, перевел дух и снова затих. Успокоился, похоже, и правда услышав ее слова. Благо, язык она не позабывала, хотя и не использовала его долгие годы. Многое, конечно, пропало из памяти, но оставшихся знаний ей хватало, чтобы понимать его бессвязную речь и отвечать, если понадобится. Ночь стояла поздняя, и надо бы уже ложиться. Надо бы, ведь и подруженька давно уснула, не дождавшись своей очереди бдеть. Она проснется, услышит, если что-то произойдет. Но страшно было его оставлять, вдруг снова метаться начнет, растревожит раны? Нет, не должен… ведь дышит глубоко, ведь спит крепко, ведь забылся спокойным сном. Сон укрыл ее быстро, она едва успела лечь. Слишком сложный день, слишком много произошло. Как оказалось, Дарина действительно посещала их спаленку, да и сейчас — когда серый день навис над Викторианой — тоже была здесь. Сидела у тахты, перебирая рыжие пряди спящего вампира. — Выспались, красавицы? — тихо спросила женщина, глянув на них. — Сколько он вас своими метаниями мучил? Всю ночь небось? Если хотите, отдыхайте дальше, никто нас беспокоить не станет. Большинство гостей распустили, тут теперь тихо, спокойно. Отдыхайте. — Не всю, — отзывается Кэтрин. — Шептал что-то, метался иногда, да и только. — успокаивает знахарку Таня. — Затихал, когда кто-то подходил. Женщина тихо усмехается. — Совсем как ребенок еще… скучает по ласке, теплу, вот и успокаивается, чувствуя кого-то рядом. Вы уж не серчайте на него, не знает он родительской любви, поэтому и ведет себя так. Ластится, потому что доверяет, чувствует в вас защиту. И во мне чувствует. Повезло вам, не каждому откроется представитель самой скрытной расы. А он уж тем более… — Давно вы его знаете? Каков он? — спрашивает баронесса. — В первый раз мы повстречались, когда он был совсем маленьким. Лет одиннадцать ему было, или около того. Его тогда Дэниэль подобрал, и не зная к кому обратиться, высвистал меня. Ксавьер тогда совсем другой был, тихий, спокойный мальчик. Да он и сейчас такой. Может и не верится, но он очень хороший. — женщина слабо улыбнулась, заправила за уши выбившие пряди. — Для каждого разный, и лишь для единиц такой. Открытый, ласковый, мягкий. Много плохого познал, но остался добрым. Вовремя ему показали, что иные расы не только боль приносят. Пусть он ведет себя высокомерно, нагло, но он хорошо воспитан. Уж элец об этом в свое время позаботился. — Подобрал? — переспорила Таня. — Думаю, если он захочет, то сам расскажет вам свою историю. Вряд ли, я имею право раскрывать ее. Лучше расскажите, как себя чувствуете? Голодные, наверное, пойдемте, провожу вас до столовой. Женщина бросила последний взгляд на вампира и поднялась с места. Она была высокая, статная, крепкая, но глаза запавшие, похоже она почти не спала в эту ночь. Но даже уставшей она выглядела как королева. Было в ней что-то, что встречается в монархах — некий стержень, сила. — Может вы отдохнете? — всё же тихо спросила Белорецкая. — Мы дойдем, знаем куда… — Что, настолько сильно отразилась на мне эта бессонная ночь? — усмехнулась женщина. — Отдохну, как только буду уверенна, что вы сыты. Да и… спала я, пусть и совсем немного. Не беспокойтесь, красавицы, мне уж не впервой кого-либо выхаживать, не впервой не знать сна. Пойдемте, пойдемте. Пришлось послушаться. Не хотелось им спорить с придворной знахаркой, да и интересно было расспросить ее о всяком. Ведь видна в черных глазах вековая мудрость, ведь не врут легенды. Они шагали по коридору, и дрожь пробирала от стоящей здесь тишины. Даже шагов слышно не было. Дворец будто вымер, только иногда мимо проходили безликие слуги. Не было ни намека на то, что вчера что-то происходило. Гостей, казалось, не было, а если и были, сидели по покоям, не выказывая носа. — Здесь всегда так тихо? — подала голос Кэтрин. — Да, — отзывается Дарина. — Когда людей нет, дворец молчалив. До ухода Алексиэля здесь было совсем иначе. Но знаете, давайте не будем о плохом. Вижу, что много вопросов вертятся на ваших языках. И хороших, и не очень. Задавайте, пока идем. — Вы ведь не викторианка, верно? — решилась Таня. — Не викторианка. Были и есть среди моих родных уроженцы этой земли, но сама я родилась в Нордбёрге. Крохой меня отдали в один из викторианских приютов, и на родину я так и не вернулась, хотя и было к кому. Но здесь у меня был любимый человек, а потом и муж, и дети. Я считаю Викториану своим домом, и никак иначе. Как бы черны ни были мои глаза, я остаюсь человеком. Магом. Но не драконом. — Отдали? Почему? — удивилась Кэтрин. — Как объяснился потом Мираж, мне там не место. Я не железнокрылая, и мне будет лучше среди людей. Увы, прошло слишком много лет, он и сам не помнит, что заставило его оставить меня на попечение Анне Захаровне. — Это как-то… грустно. — шепнула волшебница. — Такова жизнь, милая. Я привыкла, и уже не хочу, чтобы меня жалели. — вздохнула женщина, пропуская девочек в столовую. — А как принц? — спохватилась знахарка. — Алексиэль отдыхает, я заходила к нему сегодня. Он рад оказаться дома, и без устали болтает с сестрицей и невестой. Улыбается. Как же хорошо снова видеть его улыбку… — Дарина вздохнула, махнула кухаркам, прося о двух порциях завтрака для приведенных ей девочек. — Нам всем нужно прийти в себя после вчерашнего. Но долго сидеть сложа руки нельзя, впереди много дел, которые надо сделать, и много проблем, которые нужно решать. Если мне понадобиться помощь, смогу ли я обратиться к вам, красавицы? — Конечно! — в один голос сказали девушки, переглянувшись. — Замечательно. А теперь кушайте, набирайтесь сил.

***

Вампир зашевелился поздней ночью, наконец приходя в себя. Сел, обхватывая себя за плечи, и, похоже, пытаясь осознать, где находится. Жажда и эликсир очень истощили его, но скоро он поднялся, и скрылся в ванной комнате. Шуршал там какое-то время, разбудив чутко спавшую знахарку. Она не стала заглядывать, дождалась, когда он выйдет сам, и только тогда подошла. Он сидел, обхватив голову руками. Вся его поза так и сквозила напряжением. А что ещё ожидать? Дикий зверь, только отошедший от приступа безумия. В голове крепко засел его тон. Напуганный, тихий, но твердый, просящий, как можно скорее позвать сюда старших знахарей. Позвать, или запечатать дверь магически, чтобы она устояла. Таня тихо окликает его, замечает, как вздрагивают острые уши. Услышал, понял, кто стоят рядом. Уже хорошо. Тогда девушка тянет руку, намереваясь осторожно коснуться плеча. Ксавьер довольно резко останавливает ее, хватает за запястье, не больно, но ощутимо. Смотрит глаза в глаза, а она видит, что взгляд его туманный, зрачки расширены. — Давай без глупостей. — тихо говорит вампир, разжимая пальцы. — Прости, если напугал. Говорил мужчина вполне складно, но не было в голосе привычной игривости. Простая просьба, и слышатся нотки страха, вины, боли. И всё это было Тане знакомо. Точно так же вёл себя братец, когда приходил в себя после жажды, когда наконец прекращал колотить дверь маленькой комнатки в порывах безумия. Он замыкался, сторонился других, ведь не знал, навредил ли дорогим ему людям. Вот и Ксавьер сейчас выглядел неприятно знакомо, но теперь она была старше. И страха не было. — Как ты себя чувствуешь? — спрашивает она, мимолетом обернувшись на спящую подругу. Не хотелось ее беспокоить. — Не трогай меня. — бросает он. — Не делай глупостей. — Сейчас я не стану ничего делать. Ты… очень плохо выглядишь, тебе нужен отдых. Ложись. Вампир кивнул, но не спешил укладываться. Бросил взгляд на маленький столик, на котором стояли стакан и кувшин с водой. Стакан был полон. Мужчина протянул руку, взял, морщась отпил. Отставив стакан закашлялся. Горло жгло, и это жжение можно было лишь перетерпеть. В его случае лишь перетерпеть. И всё это время он старался ловить каждый ее жест. — Вы обе в порядке? — спрашивает он. — Да. Они успели вовремя. — спокойно отзывается Таня, поправляя одеяло. — Никто не пострадал. Спи. А ведь он не верит. — Я знаю, что ты чувствуешь. Я видела таких, как ты, и знаю, как это происходит. Ты никому не навредил. Ни мне, ни Кэти, ни Атису и Дарине. Всё в порядке. Мужчина прикрыл глаза. Ему сложно было сопротивляться болезни, пришедшей после жажды. Наконец он лег, устало откинулся на подушку, переведя дух. Девушка медлила, но всё же укрыла его, стараясь не касаться, не беспокоить. — Спи. — сказала она. — Мы рады, что ты проснулся.