Глава 21

Я навещал отца куда чаще, чем мне того хотелось. Разум протестовал, зная, что как только я попадусь ему на глаза, буду освистан, полит грязью, назван не иначе как ублюдком. Но мне нужно было его видеть. Нужно было запомнить черты — серые глаза, такие же, как и мои, угольные, коротко остриженные волосы, дорогая одежда — остаток роскоши, ведь король постепенно увядал, теряя былое величие. Он старался держать спину прямо, глядел твердо, упрямо не опуская глаз, но я видел, что он постарел. Резко, за одну ночь, как будто пережил страшное горе. Не иначе как мое возвращение так его расстроило. Мы подолгу могли рассматривать друг друга, отмечать схожести, различия, отмечать новые или ранее непримечательные черты. Во мне, думаю, много чего поменялось, и отцу было интересно, насколько изменилось его дорогое чадо. И за эти дни в его глазах не проскользнуло ни крупинки тепла… Я его помнил, это тепло, этот ласковый взгляд родителя. Так он смотрел всего за секунду до того, как наставил на Виктора нож. Я вздохнул. Это была последняя встреча в этой темнице. Там, в одном из залов, беседовали драконы, люди, и эльфы. Готовились открыть портал, чтобы быстро и без происшествий добраться до Древней Тюрьмы. — Доволен, сынок? — спокойно говорит мужчина, подойдя к решетке. — Корона теперь твоя. — Я делаю это не ради короны, — отзываюсь я. — А ради людей, что живут на этой земле. Монарх изменился в лице, губы изогнулись в злой улыбке. — Какие мы хорошие! — рассмеялся отец. — Какие мы правильные! Да ты развалишь всё в первый же месяц, щенок! Где ж ты был все эти годы, а? По морям ходил, с пиратами якшался? И чему они тебя научить-то могли? Чему хорошему? Я столько в тебя вложил, а ты! Ты уже не принц даже, ты самозванец! Ты давным-давно мертв, и для меня, и для народа! Ты… Я упреждающе поднял руку, прося его замолчать. — Твои слова больше не имеют для меня веса, — отрезал я. — Готовься. Коротать свои дни ты будешь на лютой земле железнокрылых. Мужчина нервно хохотнул, но больше ничего не сказал. Догадывался, куда его отправят, отчего совсем не удивился. К счастью, бросаться ядовитыми словами он тоже перестал. Я только махнул рукой, и наконец вернулся в светлые дворцовые коридоры. В горле застрял горький ком, слова отца задели меня куда сильнее, чем хотелось бы. Он прекрасно знал, что я боюсь облажаться. Он прекрасно знал, куда давить. В груди змеей зашевелился страх — скользкий, холодный, опутывающий сердце… Тот самый страх, когда ты только-только дорос до трона, и боишься даже вздохнуть, лишь бы не спугнуть идиллию, не сломать что-то одним неосторожно сказанным словом… А когда на твои плечи ложится целая страна, ответственность огромная. Я мотнул головой, отгоняя дурные мысли. Нужно идти к гостям, открывать портал, отправляться в чужой край. Холодный и жуткий, пускающий сильных и стойких, прогоняющий слабых и трусливых, чтобы… Чтобы покончить с ним раз и навсегда, забыть его, как он когда-то забыл меня. С Виктором я пересекся в коридоре, и судя по его сочувственному взгляду я понял, что выгляжу не слишком радостно. — Что он тебе наговорил? — шепнул он, смотря мне в глаза. — Много чего, — отмахнулся я, прислонившись к стене. — Ты же понимаешь, что он… — начал было товарищ, но я его перебил: — Да. Но его слова всё равно задевают за живое, — признался я. — Ладно, не будем об этом. Валис там? Всё решили? — Тебя ждем. Ты король, за тобой последнее слово. Я киваю. Король… — Передай, что я не поеду. — твердо сказал я, прикрыв глаза. — Чт… что?! — возмутился Виктор, встряхнув меня. — Алекс! — С вами поедет мое доверенное лицо. Советник по внешней политике и мой дорого друг — Эван Шахрай. Советник потупился, а потом нервно засмеялся. — А… Боги, Алекс… — выдохнул он. — Не пугай так больше! Я уж подумал… — Прости. Но ехать под своим ликом у меня желания нет. Да и безопаснее, вдруг найдется тот, кто захочет порешать наследничка, чтобы продолжить дело нашего дорогого монарха? — усмехаюсь я. — Я передам, беги, собирайся. Они скоро пойдут за Де Вилье, чтобы перевести его на север. Улыбка трогает мои губы. — Спасибо… Ковровая дорожка скрадывает шаги, я бегу в спальню и замираю около зеркала. Свой лик сложно забыть, особенно если носил его много лет. Волшебные слова сами слетели с губ, окрасив волосы в рыжий. Я встрепал их руками, создав привычный беспорядок. Глаза стали карими. На душе стало легче, будто я не надел, а снял надоевшую маску. Дорогая рубаха и строгие брюки сменилась на более простые. Я натянул сапоги и столкнулся в Лиррой в дверях. Эльфийка воззрилась на меня так, будто впервые увидела и недоверчиво коснулась моей щеки, которую усыпали конопушки. — Ты куда в таком виде? — спросила она, нахмурившись. — Ты у меня и так красивый, зачем эта маска? — Мне так спокойней. Мало ли, что случиться… — И как тебе величать? — вздохнула принцесса, встрепав мне волосы. — Как и до этого, — хмыкнул я, рассмеявшись. — Тебя знала моя подруженька Мелани, а не я. Представьтесь, господин, иначе я подниму крик о том, что в спальню короля проник чужак. — Эван Шахрай, к вашим услугам, — я коротко поклонился. — Ммм… Хорошее имечко, да только фамилия подкачала. Шахраями когда-то хитрецов да лжецов величали. А ты-то честен, сокол? Иль под стать фамилии? — Вам, моя госпожа, я никогда не лгал и лгать не собираюсь. А теперь, мне нужно спешить. Чужая земля зовет. Лирра удержала меня за руку. — Будь осторожней, Алексиэль. Кто знает, на что способен этот мерзавец… Я ласково поцеловал ее в нос. — Всё будет хорошо. Наше дело — убедиться, что его передали в руки надзирателей, наказание свершится позже. На нем тоже надо будет присутствовать… — И сколько ты там проведешь? — нахмурилась она. — Сегодня же вернусь. Отправлюсь туда снова через несколько дней, и… приму корону. — Тогда беги. Кто ты нынче в этой личине? — Советник, — улыбнулся я и махнув рукой убежал. А ведь живя как Эван я и подумать не мог, что этот простак станет чем-то большим, чем временной маской, которая исчезнет в огне, как тот одинокий домик у Мерок… Моряк, городской маг, и разве он мог подняться выше? Мог. И теперь он друг короля и советник. Надо же… Его родители бы им гордились. Я усмехнулся, поправил ворот рубахи и постучавшись, заглянул в залу, где беседовали иноземцы. Они — пара из остроухого племени, Виктор, Валис и еще один черноглазый, неизвестный мне ящер, удивленно воззрились на меня. — Я отправляюсь с вами от имени его величества Алексиэля Де Вилье, — поклонившись, я замер у дверей. Эльфы прищурились, пожали плечами, но спорить не стали. Валис хотел что-то сказать, но прикусил язык. — Мы можем выдвигаться, — кивнул Виктор. — Никс, ваши люди взяли царя под стражу? Дракон безмолвно кивнул, а эльфы, не дожидаясь команды, стали сплетать заклятие. Пара умелых замысловатых пасов, и посреди комнаты возник светящийся прямоугольник. Порталы… вещь хорошая, но если ты слабый маг, или плох в точных науках, то как пить дать свалишься на землю с саженной высоты. Я в этих делах не то чтобы плох, но предпочитаю действовать проще — то есть ходить ножками. Так как-то надежнее. Но эльфам в этом деле доверять можно — остроухое племя знает толк в колдовстве, и уж в порталах точно не потеряется. Я шагнул в свет следом за Виктором, на мгновение оказался «нигде» и открыл глаза уже в холодной комнате с каменными стенами. Брр, ну и местечко… а ведь это, судя по всему, даже не подземелья. В витражные окна проникал холодный свет, создавая крайне неуютную атмосферу. Я поежился и уже пожалел, что вообще сюда отправился. Эльфы недовольно озирались — не нравился им стоящий в помещении холод, они предпочитали тепло, живя в прекрасных Ясеневых лесах, в которых преобладали теплые сезоны, одаривая зимой лишь на границах. И только драконы чувствовали себя прекрасно, не разделяя наших страданий. Уроженцы севера, чтоб их… Через какое-то время нас наконец забрали из этого мерзкого места и повели в еще более гадкое и страшное. Спуск выглядел не очень безопасным, но других лестниц поблизости видно не было, а значит будем пользоваться тем, что есть. Темницы находились глубоко под землей и судя по всему, отец уже был там. Шаги по каменному полу сложно было не услышать, в тишине подземелий они звучали слишком громко, заставляя приезжих драконов морщиться — слишком резало по ушам. Наконец лестница закончилась, и мы оказались в древних коридорах. Интересно, сколько сотен лет этому месту? Сколькие провели здесь свой век, отбывая наказание за свои злодеяния? Сколькие еще сюда попадут? И за дело ли, или подставит кто, и жизнь живому разрушит раз и навсегда? Лучше об этом не думать. Валис зябко ежится, морщится. Не нравятся ему эти коридоры, он тревожно озирается, обхватывая себя за плечи. Никто не спешит поднять его на смех — всем хотелось сделать ровно то же самое. — Вот вы где, соколики. Да, мрачно у нас, но уж не серчайте, место такое вот, нехорошее, — это заговорил крепкий мужичок. Он улыбался, будто не чувствовал ни холода, ни ужаса. — Дьюи, — назвался, и посмотрел прямо на меня. — Тебе я доселе не видел… Кем будешь? — Эван Шахрай — друг и советник его величества Алексиэля Де Вилье, — сказал я, выходя вперед. — К вашим услугам. — Привираешь ведь, сокол, — улыбнулся мужчина. — Не так ты прост, Шахрай. Но ладно, оставь свои секреты при себе. Идемте. Нас ждет много не слишком приятных дел… И ведь не солгал. Каменные стены давили на плечи, нагоняли неизменно гадкие мысли, которые всё никак не получалось прогнать, поэтому к концу всех манипуляций с бумагами и нескончаемой прогулки по тысячелетним коридорам, даже эльфы не прятали невольно-усталые выражения лиц. Наконец Дьюи вывел нас в поверхность, где нам стало хоть немного легче дышать. — Вот как значит… — задумчиво сказал он. — В жизни бы не поверил, что этот некогда порядочный мальчик сотворил столько мерзких вещей. Жестоко поступили Боги, наградив Алексиэля таким отцом. И товарища убил, — короткий взгляд в сторону Виктора, — и самого сынишку в землю уложил, убив ради этого невинного человека, — Дьюи морщится. — Сам я не родитель, но не могу представить того, чтобы когда-нибудь так поступил со своими детьми. Даже под влиянием Навьей Дочери, нет, никогда. Ладно, — вздохнул он, — мы отправим вам весть, когда назначим дату наказания. Возвращайтесь домой, соколы, не мучайте себя уж. Эльцы поспешно стали открывать обратный портал в Викториану, а я, заимев свободную секунду, сунулся к окну, чтобы понять, где мы хотя-бы находимся. Континент был далеко, а отделяла его вода. Грохота волн я не слышал, но в момент он послышался настолько явно, что я отшатнулся от окна, будто эта самая волна сейчас накроет всех нас с головой. Бывало пару раз, долго потом плевались всей командой… — Эван! — это Виктор. — Пойдем! Снова шаг с свет, и вот уже теплая, просторная и светлая зала, которая показалась такой уютной, что я едва сдержал нервный смех. Ужас… В зале стояли все, кроме второго дракона, который, похоже, выбрал добраться до дома своим ходом. Эльцы почти сразу раскланялись, и открыв второй портал, пропали, оставив нас троих посреди большой комнаты. Я вздохнул и скинул морок, вернув волосам черный, а глазам — серый цвет. Валис фыркнул. — Лицедей… Я пожал плечами. — Нужно же как-то приспособить эту личину. Расставаться с ней я не хочу, а вот выдать ее за советника — милое дело. Никому так не доверяешь, как самому себе.

***

Вампир чувствовал себя значительно лучше, только засыпал рано, начиная клевать носом задолго до отбоя. Время уже близилось к ночи. Ксавьер перебирал струны лютни, не обращая внимания ни на что вокруг. Перевязки он терпел, стиснув зубы, и очень радовался словам о том, что отбитое нутро почти зажило, и не нужно будет перевязывать грудную клетку. Кэтрин уже с пол часа на пару Таней зарисовывала что-то в книжечке, осматривая комнату внимательным взглядом. Зарисовки получались бессмысленными, простыми — столик, кресло с оставленной там одеждой, большой шкаф. Просто обстановка их временного пристанища, что хранит отпечаток совсем другого существа. Кстати, о существе… Девушки переглянусь. Их давно мучал вопрос о том, что же они всё-таки видели там, на аудиенции. — Кстати, может, объяснишься? — прищурилась знахарка, посмотрев на мужчину. Вампир поднял глаза и изогнул бровь. — Что? — Ты колдун? — резко спросила Кай. — Что за выступление ты там устроил? С каких пор вампиры такое бросаются боевыми пульсарами? Ксавьер потупился, даже лютню отложил. — Ну, кхм… Принц ведь маг. Нужно было соответствовать… — под строгими взглядами вампир сник. — Я же не чистокровный. У меня имеется маленький резерв, позволяющий мне, например, создавать пульсары и всякое такое по мелочи. Да и… и без резерва возможно колдовать. — Это всё мне известно, — спокойно сказала Таня. — Но я хочу знать, как ты это всё провернул. — Ну, не сам, конечно же. Дело нехитрое, немного эликсира, пара усилителей, и вот я уже могу выдать себя за самого обычного рядового мага, способного наколдовать хороший портал или навести качественную иллюзию, которая продержится до нескольких дней, — мужчина вздохнул, сделал короткий пас, и в сторону девушек понеслись два золотистых перышка, после рассыпавшиеся блестящей пылью. — Такие незамысловатые трюки я могу делать с самого детства. Они не тратят много сил и нравятся детям. Ну и выглядят зрелищно. — Усилители? — спросила Кэтрин. — Амулеты? — Да, и не только амулеты. Много где можно заключить силу, чтобы использовать ее позже. Кольца, серьги, даже клинки. Но тогда я надел только амулет и пару простых колец, надеясь, что их мне хватит. Да вот не хватило… Пришлось черпать с ауры. В совокупности с быстро нарастающей жаждой… гадость еще та, поверьте уж на слово. — А во время нашей поездки ты чародействовал? Я иногда чувствовала какую-то магию, но на тебя не думала, — Таня отложила карандаш и бумагу. — Бывало, но только ради согрева. Не хотелось показывать своих умений, вампир ведь, о каком чародействе может идти речь… Ну что, выяснили то, что хотели? — Да. Спасибо, что ответил честно. Хотя… честно ли? — Честно. Сейчас я не в состоянии лгать, — вздохнул мужчина. — Да и зачем? Вы всё увидели, нет боле смысла скрывать. Рано или поздно догадались бы. Но богов ради, не зовите меня колдуном. Не колдую я почти, и не могу им зваться. Вот так вот. — Ладно уж, не будем, — усмехается знахарка. — По крайней мере, попытаемся. И помигивает подружке. Кэти смеется. — Совушки, — строго говорит он. — Ну правда. Не стоит, не заслужил я… — Хорошо, хорошо. Договорились, сокол, — кивает Белорецкая. — Если будешь хорошо себя вести, то не станем. Вампир фыркнул, но больше возмущаться не стал. Только дураком себя выставит.

***

Вечера в общей зале случились сами собой. Сначала там отдыхала Дарина — сидела за шитьем, погрузившись в раздумья. Потом туда стала заглядывать Ядвига — просто отдохнуть, почитать книгу или вместе с матерью расшить какую-нибудь вещь замысловатым узором. Через время подружке присоединилась Лирра, и девушки часто коротали вечер за бессмысленной беседой и сладким травяным отваром. Постепенно туда стеклись все, и даже вампир с его спутницами заходили, дабы не оставаться в одиночестве. Дарина внимательно наблюдала за всеми нами, и иногда откладывала шитье, дабы проверить, как самочувствие у того или иного гостя, и в случае чего отправляла спать, чтобы никто, не приведи Боги, не уснул прям в кресле. Мы с Виктором обычно тихо обсуждали насущные дела, планы, а бывало вспоминали детство, изучали карты и старые книги. Приятно было делиться с ним историями со времен службы на корабле — он слушал их очень внимательно, задавал вопросы. Ему было действительно интересно, ведь он еще помнил то, как горели глаза мальчишки, что заперт в золотой клетке. Кэтрин и Таня первое время не задерживались надолго, уходя вместе с засыпающим на ходу вампиром, но через время стали засиживаться допоздна, обсуждая с девушками и знахарское дело, и местные красоты, и даже заводили разговор о старом и почти забытом, об иноземцах, что живут за морем, о чужих Богах, жестоких, но справедливых. Сам вампир иногда приходил с лютней и пел, успокаивая народ мягким голосом и спокойной песней. Только уходил он неизменно рано, заглушая струны, унося голос и сказку, спетую им. Но обычно Ксавьер приходил с пустыми руками, забирался в кресло и просто слушал мерный гул голосов, намеренно не присоединяясь к диалогу. Иногда захаживал и Атис, приносивший девушкам старинные фолианты. Ловил наш с Виктором завистливый взгляд — таких книг не было в наших библиотеках, и страшно хотелось узнать, какие тайны скрыты под кожаными обложками. Полуэльф всегда снисходительно усмехался и кивал, разрешая подойти и присоединиться. Девушки были не против, и рассевшись на полу мы дружно принимались за изучение Эльфийских, Драконьих и человеческих текстов. Древние языки я знал не слишком хорошо, поэтому пришлось искать еще и словари, чтобы не тюкать Атиса ради перевода того или иного слова. — Helias… — прочитала Кай. — Звучит знакомо… — Геллас, — поправил Атис, заглянув через плечо. — «Солнечный» со старофорлоратского. Так наш с вами мир кличут. Много у него имен, в ваших землях обычно «Сонной» звали, но уступили иноземному названию. — Вот как… — кивнула она. — Да, точно, я читала об этом когда-то! — Я тоже, — отозвалась Таня. — Что-то даже записывала себе, и слово это было, именно на древнем наречии… — Геллас называли Сонной или Свеллой. В древних книгах, что сохранились в наших библиотеках, Геллас называли как Гелиа, — подал голос вампир, усаживаясь рядом. — В наших тоже, — хмыкнула Лирра. — Неудивительно, одна раса, одна история. До поры, до времени, но всё же. — Угу-м… — отозвался мужчина, потерев глаза. — В Вальдарских библиотеках было много интересного, самая скрытная раса, как-никак. — Может ты спать пойдешь, касатик? — подала голос Дарина. — А то глазки вон уставшие. — Да надо бы… — вздохнул он. — Надоела эта слабость, как дите малое, рано засыпаю… — Скоро отпустит, — мягко сказала женщина. — А пока иди, отдохни. Не стоит мучить себя. Вампир не спорил, неохотно поднялся на ноги и пряча зевок в ладонь, покинул залу. Я потянулся, притянул к себе один из томов и открыл на случайной странице. — Фиэль… Дом Драконов, Земля Крылатых. Одна из стран Форлората, говорят, их королева была хорошей подругой Викторианы Великой и возлюбленной Короля Нордберга. — Верно, — свернул глазами полуэльф. — Давно уж это было, но говорят, что их союз был очень даже плодотворным. Царица Ильхавъерд помогла королю Нордбергу победить в Девятой Холодной Войне, а потом и… Ну, слухи не лгут, общие дети у них точно были. — мужчина усмехнулся, и отступил к освободившемуся креслу. — Вам его многое предстоит узнать, ваше величество.