Эпилог

Близилось время расставания. Скоро девушки покинут дворец, переберутся в особняк Барона Арджента, а потом вовсе покинут столицу. Дом в Рыбнике стал родным, не хотелось его оставлять. Да и лавка там, как люд без снадобий будет? Знахарка коротала дни в компании придворной травницы, выбирала травы, что прихватит с собой, записывала рецепты мазей, отваров и настоев. Она хотела усовершенствоваться в своем ремесле, и Дарина глядела на нее с нежностью и гордостью. Нравилось ей наблюдать за тем, как чутко Таня следила за варевом в горшочке, стараясь сделать всё безукоризненно. Нравилось, что девочка горит своим делом. Ночь вступала в свои права. Вампир собирал сумку, готовясь тоже покинуть свою уютную комнатку. - И куда ты пойдешь? – тихо спрашивает Кай, наблюдая за ним. Сердце сжималось, не хотелось расставаться, не хотелось уезжать. - К семье. Поживу там, и как буду уверен, что у них всё в порядке, поеду дальше. - В Рыбник заедешь? – голос предательски дрожит. Мужчина оборачивается, виновато улыбается. - Ну ты чего, Вороненок? – говорит он. – Конечно заеду. Ну-ка утри слезки, я же не навсегда ухожу. Навещать буду. Птичка твоя прилетит, напоминать обо мне будет. - Спасибо… - сдавленно говорит девочка. - Слушай меня внимательно, ладно? - Ксавьер усмехнулся. — Я конечно не Святой, и тем более не Бог, но я благословляю тебя, Кэтрин Арджент. Пусть твоя музыка и картины дарят людям и нелюдям счастье. Стреляй метко, бей без страха. Играй. Может, мое место когда-нибудь займешь. И, ты всегда можешь надеяться на мою помощь, ежели та понадобится, - он вдруг снял одно из колец и вложил ей в руку. — Надеюсь, впору будет. Не драконий камушек, конечно, но чем богаты, тем и рады. Иди сюда. И он обнял ее, потрепав по волосам. - А теперь я пойду и найду Совушку. Не шалите тут, приеду, проверю, не разнесли ли вы мою спаленку. - До встречи? - До встречи, Кай. Мы обязательно еще свидимся. Знахарка нашлась в коридоре. Она как раз возвращалась от Дарины, неся при поясе несколько склянок с бирками и мешочков с порошками и травами. Довольная, радостная, ведь день прошел продуктивно и весело. Ей не терпелось поделиться с подружкой новыми рецептами, рассказать о том, как прошли эти часы и чем они занимались, расспросить саму Кай, поболтать и послушать красивые песни. Как и обычно… Улыбка с лица ушла, как только она завидела вампира с сумкой. - Уже уходишь? – удивилась она, остановившись. – Не думала, что так скоро… - Неужели будешь скучать? – улыбнулся Ксавьер. – А я думал, обрадуешься моему уходу. - Буду, - кивнула она, поджав губы. – Правда буду… - Карту я вам оставил, дороги наметил. Свое дело я сделал, а значит – могу быть свободен. - И… мы больше не увидимся? - С чего ты взяла? - Правда? – блеснула надежда в глазах. - Так просто ты от меня не избавишься, Совушка. Даже не надейся. - Дурак, - шепнула она. – Я ведь серьезно спрашиваю! - Конечно свидимся, Тань. Не собираюсь я прощаться, не бойся. А лучше послушай, - он коснулся ее плеча, - я хочу кое-что сказать. Я уже благословил нашего Совенка, а теперь благословляю и тебя. Пиши картины и бейся с мечом, как настоящий воин. Ты достигнешь любых высот, тебе достаточно только захотеть. Попросишь, помогу. Ты сильная, Татьяна Белорецкая, но поддержка нужна каждому. Мужчина стянул тоненькое колечко и протянул ей. - На память. Бери, не смей отказываться. Знахарка кивнула, взяла, надела. Колечко еще хранило чужое тепло. Глаза защипало от слез. - Ну-ка, ну-ка. Не лей слезы понапрасну, я же просил, - он притянул ее к себе, крепко обнял. – Свидимся, не бойся. Успеешь меня еще за уши подергать. Таня засмеялась, стерла влагу с ресниц. - До встречи, Совушка. Да прибудут с тобой Боги. - Пока! – бросила она, глядя ему вслед. Сегодня в спальне вампира было тихо и пусто. Они долго разглядывали всё то, что он им оставил: клинки, перышки (теперь точно знали – это его рук дело), карандашики и наконечники, а теперь и колечки. Перебирали, не веря в реальность этих вещей. Но они были осязаемы, а значит реальны, и от этого было только горше. В комнату вдруг тихо постучали. - Красавицы, чего одни сидите? – мягко спросила Ядвига, заглянув. – Матушка беспокоится, о вас спрашивает… - Да так, вещички перебираем, отъезжать скоро… - ответила Таня и попыталась улыбнуться. – Всё в порядке, Ви. - По вампиру скучаете? – вздохнула она. – Вы еще встретитесь. Не оставит он вас. Ни вас, ни жену, ни детишек. Не такой он, крепко держится за хороших людей, всегда явится по первому зову… - Детишек? – переспросила Кай. – Сириус же… - А вы думаете отчего мама так на него косилась? – улыбнулась девушка. - Он у подруги время зря не терял… Поэтому не бойтесь так. Возможно вас пригласят познакомиться и со вторым малышом. Девушки переглянулись и тихо засмеялись. Так вот отчего он тогда смутился. - Вот и хорошо, хоть не грустите больше. Пойдемте к остальным, Ханна нашла несколько занимательных книг и хочет, чтобы вы составили ей компанию.

***

Форлоратцы одними из первых покинули наш дворец. Их дом лежал далеко, за морем, и путь займет несколько долгих дней. Пока пересекут территорию Викторианы, пока пройдут через бескрайнюю водную гладь, пока разбредутся по своим королевствам… Седмица уйдет, если не больше. Теперь настал час прощаться с эльфийской стороной. Принцу надоело мерзнуть на чужой земле, поэтому, особо не раздумывая, он решил откланяться. Дэниэль уже накидывал кожух, улыбался сестрице, обещал заглянуть на свадьбу. Сумка с вещами приторочена к седлу, красивый молодой мерин терпеливо ждал своего наездника, готовясь доставить его домой. Лирра беззастенчиво показывала братцу язык - мы еще не решили, когда поженимся, поэтому только пожимали плечами, когда эльф спрашивал: «Когда?». Она бы с удовольствием задала ему тот же вопрос – в свои годы (а элец был лет на тридцать старше меня) Дэниэль еще не завел семьи. Любовницы у него, конечно, были, но «ту самую» он, видимо, пока не нашел. Когда решим, тогда и будем. Не стоит торопить события. Наша любовь и так сильна, мы знаем об этом и без колец. Расставание проходило на веселой ноте, и только Валис был чернее тучи. Может в этом и не было ничего удивительного, он всегда такой, но уж слишком он пристально рассматривал эльца, в черных глазах читалось подозрение. Протянутую руку юноша проигнорировал, только прищурился и фыркнул. Я, в свою очередь, ничего не замечал. С Дэниэлем, на мой взгляд, всё было в порядке, никаких поводов для беспокойства не было. Ни у меня, ни у Лирры, ни у Виктора, который взял с эльфа обещание приехать и на его женитьбу – в один день они с Ви просто появились с тонкими колечками на безымянных пальцах. Вопросы были лишними – Шахрай сдержал своё слово, и я был очень этому рад. На принце было белая рубашка, теплые штаны, дорожные сапоги, на шее красуется фамильная драгоценность. Красный камень красиво переливался на солнце, но скоро был скрыт любопытных глаз под верхней одеждой. Эльф запахнул кожух, поежился. Навязал шарф, порылся в карманах и вынул рукавицы. Мороз беззастенчиво кусался, а ему – высокородному – совсем не хотелось заболевать. Мужчина пожал мне руку и легко запрыгнул в седло. - Ну что, ребятки, свидимся, - улыбнулся он. – Славься, Король Викторианский, жди в гости с гостинцами да подарками! Ну и сам заглядывай, рады будем. Татя наш по тебе соскучился. - Свидимся, Ваше Высочество, - поклонился я. – Обязательно заглянем. Передавай привет и теплые слова. Дэниэль кивнул и подначив коня унесся прочь. А дракон еще долго смотрел вслед эльфийскому принцу. Мы решили не ждать его, пусть смотрит, если охота. Вернулся он спустя час в глубокой задумчивости, но расспрашивать его никто не решился. Слишком мрачный был.

***

Я устало откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. Ночь стояла поздняя, но спать не хотелось. Голова забита мыслями, хочешь, не хочешь, а уснуть всё равно бы не получилось. За окном снова валил снег, он засыпал дороги и мостовые… Зима осерчала, ударили морозы, благо они не мешали нашей работе. Дворец был обшарен вдоль и поперек, но причину, по которой были поставлены те ловушки, найти не удалось. Ничего ценного в тех комнатах спрятано не было, поэтому, сколько бы мы голову ни ломали, так ни к чему и не пришли. Если я когда-нибудь встречусь с отцом, то обязательно узнаю… По крайней мере, теперь там можно ходить без страха – стрелой в лоб точно не получишь. Зато там нашлось много интересных вещиц – украшения (красивые, пусть и потускневшие со временем), флаконы с неясным содержимым (их пригреб Атис, желал проверить, что это за дрянь такая), одежда, книги, записные книжки (почерки были самые разные – нужно будет почитать, чего такого в них писали). В столах были даже документы, пусть и не очень важные. Убедившись в том, что ничего полезного в них нет, мы, вместе с найденными книгами, снесли их в библиотеку. Предавать огню было жалко, вдруг пригодятся? Последние гости уедут через пару дней – им тоже пора возвращаться к своим обязанностям, возвращаться в свои земли, домой. За эти дни мы обсудили очень многое – пошлины, совместные празднования, балы, торговлю… в общем всё то, что можно было обсудить, когда у вас не так много времени. Еще удалось выяснить, с какими это баронами повздорил мой отец, и что наговорил им. Я слушал рассказ, скрипя зубами. Да как он вообще смел говорить подобное? Как он смел нанести им такое оскорбление? И ведь он даже не думает о том, чтобы извиниться. Я тогда было открыл рот, но Дэниэль, усмехнувшись, поднял руку, прося молчать. «До отца та информация не дошла, поэтому всё в порядке». Я фыркнул. Ох уж эти остроухие. Но я был очень благодарен ему в этот момент – уж с кем с кем, а с эльцами портить отношения никто не хочет. Ярл Игнисский, чьи приближенные тоже успели наябедничать и обругать соседа, пригладил рыжую с проседью бороду и успокоил меня тем, что втолкует «обормотам», что им всё приснилось. Мы тогда долго хохотали… Король Александр не успел слишком всё усугубить, большая часть была решена простым разговором, без ругани и объявлений войны, но дел всё равно остается много… Всё-таки я слишком долго отсутствовал при дворе и мне многое нужно вспомнить, многое узнать, со многими познакомиться и наладить отношения. Семь лет – срок не малый, многое изменилось в высших слоях общества за эти годы. В какой-то момент я стал сомневаться. Когда флер веселья сошел, я снова стал нервничать, снова ощутил тяжесть ответственности. Получив подзатыльник от Лирры, я честно попытался прогнать дурные мысли. Девушка бдительно следила за мной и душила мои страхи в зародыше, не позволяя им проникнуть в сердце и сжать его холодной рукой… У нее это прекрасно получалось, за что я ей был очень благодарен. Больно, конечно, но действенно. Такая вот у них манера – жестко и радикально, зато результат на лицо. Я поднялся на ноги, потянулся. От долгого сидения тело затекло, надо бы пройтись, размяться. Уперев руки в бока, я осмотрелся. Карты и книги из спальни перекочевали в «кабинет», сделав его уютнее. Он стал именно таким, каким я хотел его видеть. На столе, помимо бумаг, лежали книги – да не простые, а со сказками. Я отыскал ту самую, которую читал подростком, и уже без страха осуждения перечитывал ее. Как хорошо было окунуться в историю, которой когда-то жил! При отце, помню, здесь было серо, мрачно и жутко. Даже слуги (хоть и старались вести себя отрешенно) раньше совсем не желали здесь задерживаться, а теперь они с удовольствием заглядывали, приносили что-то, расспрашивали о том, как идут дела. Многие из них помнили меня еще ребенком, и были рады видеть вместо мальчика взрослого мужчину. Горели свечи, на стенах плясали причудливые тени. На полках красовались разноцветные корешки, стояли вырезанные из дерева фигурки, макеты кораблей, и много еще всякой всячины. И никто меня не осудит. Задумавшись, я задул огоньки, оставаясь в кромешной темноте. Безошибочно пройдя к окну, раздвинул тяжелые шторы. В комнате сразу стало светлее – снаружи, несмотря на поздний час, горели фонари и небо было очень светлое. Снег сыпал за окном, сильный-сильный, холодный-холодный, но такой волшебный. Безветрие позволяло расслышать шепот снежинок даже так, через закрытое окно. Только вот утром горожане с ума сойдут, разгребая завалы около своих домов. А что творится в селах поменьше? Помнится мне, как я разгребал сугробы у своей лачуги за стенами Мерок, желая хотя бы выбраться на улицу. Эх, было время… Но чем новое время будет хуже? Почему корона должна лишить меня возможности работать, жить? Не поднимать меча, не выкапываться из снежных завалов? Отец бы сказал: «Негоже» … Но отца здесь нет. Никто больше не воспротивится тому, что я хочу быть ближе к народу, что я хочу помогать ему, а не отсиживаться за оградами. Мои предшественники не боялись тяжелого труда. Так почему я должен бояться? Я открыл окно и впустил в кабинет холодный воздух и снег. Он обжег лицо и руки, но отрезвил и прогнал зарождающуюся злобу. Ее место заняла уверенность. Ух, ну и мороз! Я поспешил закрыть ставни, чтобы не простудиться. Глупо будет в первые дни правления слечь с лихорадкой… Губы сами растянулись в улыбке. Холод прогнал беспокойство, которое теплилось в душе всего несколько минут назад. Теперь я был уверен: мы победили. Мы справились, никого не потеряв. А значит… Пришло-таки время короны. Шаги я расслышал не иначе как чудом. Зажег пульсар и обернулся. На пороге как раз замерла Лирра, явно собиравшаяся узнать, чем это я в темноте занимаюсь. Помятая со сна, в одной ночной сорочке, она хмуро глядела на меня, безмолвно спрашивая: «Какого лешего ты не в постели, дорогой мой король?». Произнесенный вопрос был куда мягче. - Что-то случилось? – в голосе сквозит беспокойство. Эльфийка проходит в комнату, но свеч не зажигает. - Знаешь, что я понял? – тихо спросил я, глядя ей прямо в глаза. - Алекс, только попробуй… - Если бы я тогда не ушел, то вряд ли бы вернулся. Погиб бы от тоски или руки короля. Скорее всего, всё сложилось бы совсем иначе. Не так, как сейчас, - девушка открыла рот, но перебить не посмела. – Я думаю, я поступил верно. Сделал всё правильно. И… Боги, как я счастлив. Я притянул ее к себе, звонко поцеловал в щеку и крепко обнял. Девушка засмеялась, сразу расслабилась. Так мы и стояли у окна, глядя на снегопад. Я - беглый принц, оставивший дом ради глупой мечты… Нет, не так. Я - честный король, и я поведу свою страну дальше. И поможет мне в этом моё Бесчестие.

Викториана-Нордберг-Викторина

935—936гг.

«В этот мир приходит время без страдания и бед,

Где насилию и войнам места больше нет.

Только этот день наступит через много-много лет,

А пока — да воссияет Солнца свет!»

Эпидемия – «Солнца свет»