Глава XXVIII

Пятница – это всегда блаженство. После окончания всех занятий накатывает непередаваемое чувство свободы. Время как будто растягивается, ты понимаешь, что впереди целый вечер, а за ним ещё суббота и воскресенье. Уйму всего можно сделать! Для Лулу пятница, в целом, была счастливым днём, так как не было занятия по искусству сирен. Ни один предмет и ни один преподаватель не напрягали её настолько же за всё время обучения, как Сцинтилла. В занятии по метеомагии они со Стором не продвинулись, но мягкий преподаватель не торопил и не продавливал. Он учил девушку правильно медитировать и чувствовать обстановку вокруг, «звуки природы». На самом деле, Безмолвный лес как нельзя лучше располагал к этому, ведь именно здесь не было никаких лишних звуков, на которые бы ты отвлекался. Лулу неоднократно вспоминала, как Крис учил её летать на метле прошлой весной, как хорошо и спокойно было ей при этом. Она шла с занятия на обед с лёгкостью в теле и чувством эйфории в душе. Медитация со Стором позволила ей расслабиться. Пусть ей удалось создать только крошечное парообразное облачко, которое тут же испарилось, не стоило опускать руки раньше времени. Однажды у неё обязательно получится. Лулу казалось, что вот-вот ещё чуть-чуть, и она вызовет свой первый дождик. А пока весь мир казался ей ярче, деревья, изменившие цвет листьев, выглядели все такими невероятно жёлтыми и красными, как разноцветные пятна красок в калейдоскопе. Из-за ствола неподалёку выступила фигура в тёмном плаще. Лулу не сразу увидела её, а когда заметила – бежать стало уже поздно. Вампирша стояла прямо перед ней, накручивая прядь волос на тонкий, бледный палец. — Здравствуй, сестричка. Её восковидное лицо исказила улыбка, растянувшая сухие, серые губы, кожа которых напоминала, скорее, потрескавшуюся бересту. Лулу нахмурилась, прикидывая в уме, зачем Юля могла явиться к ней ещё раз. С Властелином всё было кончено ещё год назад, теперь вампирша была свободна и вольна делать, что захочет. Юля предпочла затаиться, уйдя дальше в лес, и увидеть её так близко к городу не могло не насторожить. — Помнишь, ты обещала оказать мне одну ма-аленькую услугу? Не помнишь? Ай-ай-ай! А ведь нахаляву ничего в этом мире не бывает. Повисла неловкая пауза. Лулу корила себя за дырявую память, а лицо Юли с каждой секундой становилось всё менее дружелюбным. — Жизнь. Ты пообещала мне жизнь. Слайд-шоу из событий прошлого года навалилось на Лулу. Она потёрла лоб, пространным взглядом уставившись на сестру. На языке вертелась мысль: «Что же я натворила…» — Послушай, — Лулу отступила на шаг, как только сестра приблизилась к ней, — это может быть опасно. Ты можешь умереть! — Я уже мертва. — Юля грубо обхватила голову сестры, вынуждая заглянуть в свои белёсые глаза. — Что мертво – умереть не может. «Я должна рассказать ей. Должна отговорить! Лучше всего отвести её к самой Беатрис и показать тетрадь». — Веди, — сказала Юля, отпуская ундину. Девушка судорожно выдохнула и, ничего не говоря, пошла вперёд, направляясь на северо-восток, где, как ей казалось, должен стоять дом сестёр Макалистер. Они шли молча, но эта тишина становилась особенно невыносимой в Безмолвном лесу. Лулу чувствовала, что единственные звуки – это её неровное дыхание и колотящееся сердце. Вампиры передвигались бесшумно, но даже если бы и слышны были их шаги, мягчайший мох Безмолвного леса поглощал все лишние для тихой обители звуки. Тишина давила на мозг, проникала в лёгкие и разрывала грудь тревожным ощущением опасности. Ей нужно было разрядить обстановку. — Беатрис рассказала мне, что это лишь экспериментальная эмульсия. Она испытывала её только однажды на собственной сестре. Вампирша не ответила, лишь неопределённо повела плечами, словно отмахиваясь ото всех предостережений. — Бьянка жива, — поспешила Лулу обнадёжить сестру. — Но дело лишь в том, что Беатрис – опытная ведьма, она смогла вовремя спасти её. И эмульсия сильно повлияла на нервную систему Бьянки. — Пустые слова, — отмахнулась в очередной раз Юля. — Я не тебя прошу варить эмульсию. Ты лишь отведёшь меня к ней и познакомишь. — Боюсь, Беатрис не станет нас даже слушать. Она сама боится неудачи. — В очередной раз убеждаюсь в тупоголовости всех магов. Я, честно, удивлена, что, например, зелье против ликантропизма существует, а против вампиризма нет. Лишний раз доказывает, что мы, вампиры, обделённые существа в этом мире. Нас никто не любит, всем плевать на нашу жизнь. — Если уж на то пошло, вы сами виноваты в этом. — Это всего лишь физиология, — после недолгой паузы ответила Юля. — Всем нужно есть. Почему-то вас не возмущает, что йети, например, едят сырое мясо. Или что вообще все смертные едят растительную пищу. Мы не знаем, вдруг что-то из этого содержит в себе частички не так давно погибшего друида. — Звучит на уровне бреда. — Мы живём в этом бреду. В абсурдном мире, созданном из ничего четырьмя драконами и оставленном ими на произвол судьбы. Выброшенные в водопроводный слив протухшие сосиски. Неудачный проект, который жалко было закрывать и уничтожать полностью. А теперь мучаются все. Ты с этими камнями носишься… думаешь, у тебя что-то получится? «Как изящно она сменила тему». — Я не знаю, — честно сказала Лулу. — Делаю то, что делаю. Что требуется от меня в данный момент. — А требуется ли? — Юля изогнула бровь. Этот жест был излюбленным у всей семьи Хэтчер. — Скоганде сказал… — Скоганде – бог. Ему нет дела до простых смертных. А если ты думаешь, что особенная… — Я ничего не думаю. Не в этот раз. Думать, когда речь идёт о чём-то выше тебя, за гранью твоего понимания, бессмысленно и не приведёт ни к чему хорошему, лишь добавит лишних переживаний и загонов. Остаток пути шли молча. Да он был недлинный – за макушками елей уже на тот момент виднелись пики крыш особняка вампирской четы. Дверь открыла Бьянка, улыбаясь во все свои острые зубы от уха до уха. — А Оскар не у нас, — радостно прощебетала вампирша. Лулу про себя усмехнулась. Как будто единственное, за чем она могла пожаловать к Макалистерам, был её друг-сокурсник. Впрочем, действительно: раньше их точно, кроме Оскара, ничего не связывало. — Нам нужна Беатрис, — пояснила Лулу. — А она… она вас не ждёт, наверное. — Бьянка бегло глянула через плечо на колыхнувшуюся портьеру у входа в смежную комнату. Беатрис притаилась где-то там, желая послушать, но остаться незамеченной. — Спонтанный визит, — обнажила клыки в этот раз уже Юля. Лулу невольно подумала о том, что Бьянка и Юля могли бы подружиться. Две ровесницы-вампирши, мрачные девчонки со схожими интересами. А потом она поняла, что не смогли бы. Как минимум из-за Оскара, который, к несчастью, обеим разбил давно остывшие сердца. Бьянка отступила в сторону, пропуская гостей в дом. Лулу заметила у неё в руках раскрытую розовую тушь. Девушка собиралась на очередную панк-сходку? Концерт? Просто красилась для выхода в город? В любом случае, им пришлось её отвлечь от макияжа. Беатрис, опершись о дверной косяк, слабо улыбнулась, но только Лулу. На Юлю ведьма даже не взглянула. Выглядела Беатрис не очень – сказывалось длительное затворничество. Всё-таки скрытая в лесу обитель вампиров – не самое лучшее место для любой смертной женщины. Даже если она уже в душе дряхлая старуха, которой опостылело общество. — Вы знаете, зачем я здесь, — сразу сказала Лулу без прелюдий и предисловий. Она не умела вести светские беседы, которые ожидались от неё по статусу. Быть может, однажды ей удастся научиться. Беатрис молча выдвинула из-под стола деревянный ящик, запиравшийся на ключ. Смахнув лёгким движением немного пыли с крышки – больше по инерции – шепнула «Aperta», открывая замок. Внутри покоилось несколько колб, обложенных бархатными подкладками. Беатрис подняла одну из них на свет. — Я предполагала, что ты придёшь ко мне, Лулу, поэтому сделала несколько заготовок. Но до последнего надеялась, что ты забудешь об этой сумасшедшей идее. — А она и забыла! — вставила Юля. — Но я всё помню. Потому что только мне одной это нужно. Хочешь, чтобы о тебе позаботились, сделай это сам. Беатрис проигнорировала это высказывание. Она вообще избегала Юли максимально, насколько это возможно. Лулу понимала: издержки профессионализма. Она должна воспринимать Юлю как неживой объект, чтобы в случае неудачи, не мучиться потом ночами, переосмысливая убийство. Даже пусть и нежити, которая уже мертва. Ведьма постучала ногтем, сбивая мутный осадок. — Не уверена… начнём с этой. Пусть ляжет, — приказала она, кивнув на жёсткую кушетку-раскладушку у стены в её маленькой каморке. Юля послушно легла на спину в «позу Ленина», сложив руки на груди, и прикрыла глаза. «Хоть свечку ей давай, да и…», — поймала себя на мысли Лулу, но тут же одёрнула себя. Сестра всё-таки, пусть и мертвячка. Беатрис зажгла свечу заклинанием и поводила в воздухе прямо над девушкой, выписывая странные узоры. Несколько капель воска упали на мраморную кожу вампирши, но та даже не шелохнулась – не почувствовала. Ведьма произносила неизвестные Лулу слова, едва шевеля губами – сразу так и не заметишь. Стеклянный взгляд смотрел не на Юлю, а сквозь неё, как будто в пол под кушеткой. Но что там видела Беатрис, могла знать лишь она. Лулу ощутила на коже липкое присутствие чего-то постороннего. Беатрис предупредила её, что как бы сильно не хотелось, ни в коем случае не нужно отворачиваться и смотреть по сторонам. Если станет слишком страшно, лучше просто зажмуриться. Девушке не впервой было присутствовать на странных ритуалах: восстановление памяти дяде, спиритический сеанс для связи с Рубиной, изгнание демона из одержимой Бофары… Но сейчас ей стало жутко. Она чувствовала, как шевелятся волосы на голове, как кожа покрывается роем мелких противных мурашек, но не смела отвести взгляд даже тогда, когда тело сестры изогнулось дугой и оторвалось на несколько сантиметров от койки. Глаза Юли были одними белками, рот искривился. Девушка издала душераздирающий вопль, и Лулу подумала, что от всех переживаний сама обзаведётся парой седых волосков. Беатрис моментально потушила свечу, и Юля рухнула обратно на тахту, как ни в чём не бывало. Лулу медленно выдохнула, прислоняясь поясницей к стене. Стоять прямо по струнке так долго не выходило. — Тетанус… Пентобарбитал не подойдёт. Может быть… парижская зелень? Лулу ничего не поняла из сказанного, да ей это было не надо. Она смотрела, как Беатрис быстрым движением откупорила следующую колбу и влила эмульсию в рот сестре. В следующее мгновение Юлю начало трясти, словно при сильной лихорадке. Вампирша так дрожала, что койка подпрыгивала вместе с ней. Через несколько секунд изо рта пошла пена. — Нейтрализатор! — закричала Беатрис, раскрывая упаковку одноразового шприца. Одна инъекция, и судороги прекратились. Следующая пробирка пошла в ход. С минуту ничего не происходило. Затем Юля вскочила, согнулась пополам, и её вывернуло чем-то зелёным прямо на пол. Запах был очень специфический, напоминающий гниющее лежалое мясо, и Лулу сама почувствовала подкатывающий к горлу комок. Стараясь дышать реже и через раз, она сосредоточила внимание на Беатрис. — Рановато я… это действие нейтрализатора. Неизвестно, кому ведьма говорила это больше: Лулу или же самой себе. — К-как ты? — Лулу старалась, чтобы голос не дрожал. — Она тебя не услышит. Новая колба влилась в рот. Потянулись минуты. Лулу так и подмывало что-то спросить, но Беатрис сама замерла в ожидании. Юля расхохоталась. Смех был сперва тихий, но затем становился громче и громче. Лулу отметила, что кожа девушки стала менее бледной, но вполне вероятно, что она лишь выдавала желаемое за действительное. — К-хак ж-хе бо-ольно, — прохрипела вампирша, закрывая рот рукой. Беатрис взяла тетрадь, сделала какие-то пометки. Лулу разглядела в неярком свете «Шалфей, вод. перец 2:1». — Это пройдёт, — сказала строго Беатрис. Юля закашлялась. Ведьма рывком, словно котёнка за шкирку, усадила девушку вертикально. Изо рта потекло бурое комковатое месиво, заливая собой всё вокруг. В глазах Лулу мельтешили чёрно-белые точки, серым шумом заполоняя пространство. Ундина почувствовала, как съезжает вниз. Возмущённое: — Ещё одной припадочной мне здесь не хватало. И её выставили за дверь. Воздух. Лулу никогда не казалось, что свежий воздух может быть настолько вкусным. А ведь она даже была в подводном царстве, где весь кислород молекулами рассредоточен в воде. В соседних комнатах было тихо. Бьянка уже наверняка смоталась. А из лаборатории не шло ни звука. Впрочем, Лулу не могла отрицать, что Беатрис ставит волшебную глушилку, чтобы ей никто не досаждал. Когда ундине стало легче, она с досадой посетовала на слабый и впечатлительный организм. «Ну, кровь. Ну, вампирская. Ну, выходит фонтаном изо рта. Не такое видела, чёрт». Юля вышла за дверь через полчаса. Сощурившись от резко ударившего света, девушка простонала. Лулу сразу вскочила с кресла и подошла к ней. Из тёмной комнаты на них смотрела уставшая, осунувшаяся Беатрис. — Как ты? — Светло как… как убрать? Лулу вопросительно посмотрела на ведьму. Та лишь покачала головой. — Побочный эффект. Должно пройти, наверное. Лулу внимательно осмотрела сестру, но не нашла в ней каких-то кардинальных изменений. Кожа всё такая же бледная с мраморным рисунком темневших сосудов, глаза – такие же белые и запавшие, с проступающими тёмными кругами под ними, губы – иссушённые, сероватого оттенка. В рот смотреть клыки, конечно, сестра заглядывать не стала – как-то неэтично. — Голова кружится, — пожаловалась Юля. Лулу сразу же отвела её в соседнюю комнату, усадила на диван. Девушка откинулась на спину, запрокинула голову, прикрыв глаза. Лулу заметила, как Беатрис поманила её ладонью назад в лабораторию. Как только девушка подошла, ведьма сразу закрыла за ней дверь и выдохнула: — Она не выживет. Лулу впала в ступор. — В… в смысле? Она ожидала, что сейчас Беатрис расскажет ей о том, какой тяжёлый был эксперимент, что побочные эффекты нормальны, но могут длиться довольно долго до тех пор, пока Юля не станет окончательно человеком. Перечислит их, расскажет, что с этим делать, как ухаживать за «новооживлённой». Попросит деньги за работу, на худой конец. Лулу была готова заплатить. Но совсем не это. — Не жилец она. — Я не пони… — Послушай, — Беатрис схватила её рукой за щёки, притянув к себе. Взгляд был устремлён за спину, на дверь, — тебе нужно самой рассказать ей об этом. У неё осталось слишком мало крови после ритуала обращения ещё тогда, десять лет назад. Возможно, если бы я пыталась влить эмульсию в две тысячи пятом году, всё ещё могло бы получиться. Худо-бедно, с использованием дополнительной плазмы, я бы восстановила её. Сейчас – нет. Она умрёт. — Но… почему? — Я сделала всё, что было в моих силах. Но я предупреждала, что результат будет совсем неожиданным. Она никогда не станет человеком. Даже последние дни своей жизни она проведёт измученным страдающим вампиром. А потом уйдёт навсегда. Повисла оглушающая тишина. Лулу чувствовала её, как пыльный комок, приземлившийся на голову, окутывающий всё вокруг, мешающий взору. — Ты должна ей сама сказать об этом. — Но я… я не могу! Как же, она же сестра! — Вот именно. Ты несёшь за неё ответственность больше, чем я. — Она совсем-совсем не человек? Всё настолько прошло неудачно? Мне ведь надо хоть чем-то её утешить, ободрить… — Никто не знает, что вышло в итоге. Скажу лишь, что всё пошло совсем не по плану, и она умрёт. Постарайся скрасить её последние дни мучений. «Дни…» — Сколько… сколько примерно ей осталось? — Не могу дать точного ответа. Лулу испытывала страх. Не скорбь или печаль, а страх. Она не знала, как вернётся в ту комнату, будет смотреть в глаза Юле, что скажет ей. Она не понимала, как действовать. Ей было совестно. Она чувствовала в происходящем и долю своей вины. «Не убедила отказаться. Не сберегла…» И стыдно. За то, что ожидала от себя большей эмоциональности.

***

В тот вечер она так и не рассказала сестре о том, что теперь будет. Она отвезла её в отель, заказав такси, сняла девушке номер на ночь. И вернувшись в школу, уселась в одиночестве на балконе, вслушиваясь в звуки засыпающей окраины. И в свои внутренние ощущения. Пустота. Ундина нервно кусала губы. Она ожидала от своей души хоть какого-то отклика. «Она моя сестра! Сестра! Родная! А я бесчувственный чурбан. Я монстр… чудовище. Все гибриды такие?» — Не вини себя, — Лулу вздрогнула от голоса Тано. Арахнид появился чересчур внезапно, проскользнув в темноту через незакрытую стеклянную дверь. — Это нормальные эмоции. Ты не обязана чувствовать к ней привязанности. Вы не были близки. — Но ведь… когда кто-то умирает навсегда, люди плачут. Тано усмехнулся. — Ты ещё такая мелкая. У всех бывает разная реакция на смерть. Кто-то впадёт в ступор, кто-то максимально абстрагируется, кто-то будет непристойно шутить – это защитная реакция, и она нормальна. А кто-то, конечно, будет рыдать из-за раздавленного муравья. — Но Юля – не муравей. — Да, она вампир. Она уже умерла однажды. Причём, осознанно выбрав этот путь. И она сделала выбор второй раз. Ты здесь не при чём. Это бы случилось в любом случае. — Чудес не бывает? — Бывает. Но не в опасных экспериментах. — И всё же я бесчувственная эгоистка. — Ты можешь думать о себе, как угодно, но объективно – это не так. Она для тебя никто. Тано щёлкнул зажигалкой в виде кости, но затем передумал. Улыбнувшись в темноту, сказал себе: — Пожалуй, приберегу последнюю из пачки для особого случая. Лулу кинула взгляд на одинокую сигарету. — Надеюсь, он никогда не настанет. — Я тоже. Электронки, вообще, вкуснее. Хотя я с каждым разом стараюсь добавлять меньше никотина, и иногда ломает. Но не так, как от дурманящего эликсира, конечно. Тано содрогнулся, вспомнив на миг свои не столь отдалённые ощущения. Судороги, скручивающие всё тело, выворачивающие организм наизнанку. Сильнейший озноб, холод, мешающий даже пошевелиться, вызывающий сильнейшую трясучку. Ты не можешь работать, не можешь учиться, не можешь выполнять бытовые функции. Не можешь спать. У тебя нет шанса даже на малейшую передышку. Ты зависаешь между небом и землёй, в пространстве, которого не существует. Как жалкое, дрожащее создание с разрывающимся на части мозгом, чувствуешь сердце где-то во рту, а лёгкие – на уровне глаз. Как будто все органы сместились кверху и вышли наружу, покинув умирающее тело. Туда не хотелось возвращаться. — Как мне сказать ей об этом? — прервала Лулу поток его воспоминаний. — О смерти? Знаешь… это тяжёлый этический вопрос. Не все врачи даже знают, как уведомить пациентов или их родственников о неизлечимом тяжком недуге. Я видел, как иногда звонит мой напарник-патолог людям, вызывая кого-то на дознание. Это… тяжело, но это надо сделать. Для ясности происходящего. Просто надо понять, что это неизбежно. В конце концов, смерть – такая же часть жизни, как и всё остальное. Нас всех это однажды ждёт. «И чем скорее, тем лучше», — добавил он уже про себя, порадовавшись, что Лулу в отличие от него самого не может читать мысли. — Но почему должна говорить именно я? — Чтобы для неё не было шоком. Ты для неё сейчас самый близкий человек, понимаешь? — А может… ну, я допускаю такую мысль, что ей надо тихо позволить умереть. Не зная об этом? Тано задумался, всматриваясь в даль города, за многоэтажки. Затем ответил: — Мне кажется, в этом случае не получится. Через тебя я чувствую, что её состояние оставляет желать лучшего. Сама Юля не сможет не заметить собственного угасания. Она будет требовать ответы на вопросы.