Глава XLVII

Теци мало что понимал в происходящем вокруг в свои неполные два года. И уж точно ничего не смыслил в политических играх – до них маленькому оборотню не было никакого дела. Но то, что он чувствовал наверняка – это, как напряжены все вокруг в замке. Никто не улыбался малышу, не пел ему песенки, никто не уделял ему столько внимания, сколько ему бы хотелось. Он не плакал, нет. Никак не показывал своё недовольство окружающим. Но ему было очень грустно наблюдать, что мама очень тревожится и переживает, постоянно укачивая братика на руках, папа, который и так редко появлялся в замке, постоянно улетая далеко-далеко в космос на гигантской машине, всё реже и реже приходил в хорошем расположении духа. И в какой-то момент он почувствовал его присутствие. Не вокруг. Он не увидел его в углу комнаты или под кроватью. Он почувствовал его внутри. Когда мир вдруг окрасился багрово-красным и захотелось что-то уничтожить, прямо лапы зачесались. До этого мальчик уже столкнулся со своим первым обращением в волка. Это было страшно, но приятно. И он полностью помнил всё, что делал. Первый громкий вой. Первое ощущение шерсти по всему телу – так тепло и уютно ему не было ещё никогда, даже на руках у мамы. Но сейчас всё было по-другому. Волк не появился. Зато по всей комнате пронёсся громкий шелест, после чего в глазах потемнело и дальше мальчик перестал понимать, что происходит. Наверное, Тецеус всё-таки потерял над собой контроль. Пришёл в себя он, стоя на первом этаже замка. Перед ним – страшный лысый дядька, который часто приходил к нему, когда Теци заболевал. Этот дядя ставил ему болючие уколы и заставлял пить невкусные горькие микстуры. Сейчас этот дядька был крайне недоволен. А почему? — Что ты натворил?! — грозно спросил он. Так громко, что Тецеус закрыл уши руками. Он ещё не мог ответить и не мог рассказать, что именно с ним произошло, ведь Теци ещё не научился разговаривать. Дядя подошёл к нему и больно шлёпнул по рукам, а затем со всей силы дёрнул его вниз за волосы. Его лицо исказила злорадная гримаса. Тецеус прикусил губу, чувствуя, как подступают слёзы. Но он ни за что не заплачет! Не хватало ещё брата разбудить – вот кто настоящий крикун. — Как мне нравится твоё безмолвие. Я могу сделать вот так, — мужчина отвесил ребёнку смачный подзатыльник. — И вот так. — Он пнул его легонько под зад. — А ты не поднимешь шум. Хорошо быть тихоней, верно? А, у тебя уже глаза на мокром месте, как у сопливой девчонки. Но знаешь, почему я это делаю? Почему ты испытываешь боль? Ты ведь понимаешь, что такое боль, верно? Конечно, понимаешь, ты же не тупой, а просто маленький. Тебе больно, потому что ты очень рассердил дядюшку Макгроу. Точно. Макгроу. Вот как его зовут, этого лысого старика, от которого постоянно воняет противными микстурами. Тецеус опустил голову вниз и увидел, что все его руки покрыты красными ссадинами и царапинами, кое-где даже виднеется кровь. Мальчик очень испугался, хоть по-прежнему не издал и звука. Вокруг него под ногами валялись щепки и ледяные осколки. Он что-то сломал? Но почему же он ничего не помнит? — Ты плохо себя повёл, царевич Тецеус. Ты же не хочешь, чтобы об этом узнал сам царь Вольф Ланкастер, твой старший брат? Нет? Тогда мы сыграем с тобой в одну очень хорошую игру. Ты ведь любишь игры… маленький ты засранец. Тецеус понятия не имел, кто такой «засранец». Он вообще половины слов, которые говорил Макгроу, не понимал. Но вот играть малыш-оборотень очень любил. И расстраивать Вольфа совсем не хотел. А что скажет мама, если узнает? Она-то уж точно не обрадуется. И как бы ему не был противен этот лысый старикашка, лучше пойти с ним и поиграть в его игры, чем ввязываться в ещё большие неприятности – это Тецеус понимал очень хорошо. Они вышли в пустующий двор. Мягкий снежок покрывал все ледяные дорожки и скульптуры, украшавшие обыкновенно голый ландшафт вокруг. Здесь Тецеус часто играл, строя замки или снеговиков, не без помощи папы, разумеется. Папа часто играл с ним, когда прилетал с другой планеты. Но Макгроу не остановился, не позволил Тецеусу со смехом упасть в снег и сделать снежного ангела. Он вёл его за руку дальше, а малыш семенил короткими ножками, едва поспевая за широким шагом колдуна. Вот они прошли сквозь ледяные ворота, и вскоре те остались позади. Они шли и шли дальше, а вокруг не было ни души. Ни единого здания или волка, который бы пробежал мимо по своим делам. Впереди виднелся Ледяной лес. Так называлась небольшая рощица корявых низкорослых деревьев, которые никогда не цвели. Они покрыты сплошь льдом, надёжно защищающим растения. Но стали настолько хрупкими, что их можно сломать, случайно прикоснувшись. Ледяной лес – место не самое безопасное. Обернувшись, Тецеус различил вдали башни замка, оставшегося далеко-далеко позади. Они уже скрывались размытым туманом. А если пойдёт снег, то замок и вовсе исчезнет из поля зрения. Неужели Макгроу ведёт его в Ледяной лес. Малыш поднял голову и нетерпеливо подёргал руку сопровождающего. Только сейчас Макгроу словно вспомнил, что покинул замок вместе с ребёнком. Он резко отпустил руку малыша, и они остановились. Затем Макгроу присел на корточки перед ребёнком так, чтобы их лица оказались на одном уровне. — Царевич Тецеус, а не сыграть ли нам в прятки? Теци промолчал. Даже если бы он мог что-то сказать, то всё равно не стал бы это делать. Ему не нравилась затея с прятками, особенно, если учесть, что Макгроу никогда раньше не играл с ним в прятки. — Прятаться буду я. Ты – стой тут, только сперва закрой глаза ладошками – вот так вот, да. Я знаю, что ты не умеешь считать, но ты ведь умеешь играть в прятки и без счёта, верно? Тецеус опустил руки и продолжил испуганно смотреть своими дымчато-серыми глазами на взрослого. — Ну, конечно, умеешь. С тобой ведь Майк играл, верно? Он часто с тобой играет, как и положено твоему опекуну. Ты ведь станешь по нему скучать, если он вдруг исчезнет, верно? Это будут уже не прятки, а… Макгроу вдруг умолк и выпрямился в полный рост. Посмотрев в небо, пробормотал себе под нос, игнорируя чуткий слух ребёнка-волка: — Совсем скоро я от него избавлюсь, осталось совсем немного потерпеть, и вся власть будет полностью в моих руках. Я не оставлю ни единого наследника старого хрыча. И какой-то юнец с Земли уж точно не сможет мне помешать. Его жизнь оборвётся, ах… — Макгроу приложил руки к груди с упоением вдохнув морозный воздух. Он словно смаковал события будущего, которые сулили непременно сбыться. — Но для ребёнка, — он снова посмотрел на Тецеуса, — это не должно стать потрясением. Так что, Тецеус, поиграем в прятки?

***

Тецеус не продержался и пяти секунд. Но столько много было вовсе и не нужно Макгроу. Когда малыш отнял ладони от лица, он обнаружил, что стоит совершенно один, заброшенный и беспомощный, посреди голой снежной пустыни. Позади него угрожающе нависали скрученные уродливые деревья. Впереди же – на много километров не было ничего, кроме белого снежного покрывала. Макгроу испарился и замёл за собой все следы – только его и видели. На нос волчонку упала одинокая снежинка, а по щеке скатилась такая же одинокая печальная слезинка.

***

— Думала так просто от меня избавишься? Лулу едва не вскрикнула, когда услышала этот голос прямо у себя в голове. А ведь она просто шла с пары по невербальной магии на обед, собиралась встретиться с подругами и наконец-то отдохнуть от общества вредной Фелисити и нудной лекции. Сегодня им рассказывали про сны. Магия снов также входила в программу невербальной магии, ведь многие волшебники были уверены, что сны даются не просто так и несут в себе какой-то особый, сакральный смысл. По снам можно читать тайные знаки, а также снами можно управлять. — Кто-нибудь знает, что такое вещий сон? — спрашивала их преподавательница Глорианна Линнет – миловидная фея с планеты Фудланд, одна из жителей королевства Бофары Пирожковой. — Сталкивался ли с ним? Фелисити пустилась в разглагольствования о том, что очень много вещих снов видела на Лысой Горе, чуть ли не всё своё будущее на несколько лет вперёд. Лулу лишь качала головой, думая, что ведьма наверняка приврала, чтобы выглядеть более продвинутой и произвести впечатление на доверчивую учительницу. Сама же ундина таким опытом похвастаться не могла. Да и вообще в магию снов особенно не верила, ведь ей снилась зачастую какая-то сюрреалистичная ерунда. А вот в последнее время ночью ей стали видеться сны немного другого толка, заставлявшие её просыпаться утром с раскрасневшимися щеками и приятным тянущим спазмом внизу живота. — Колин! Ты напугал меня. Зачем так внезапно? Тёмная тень отделилась от стены и приобрела человеческие очертания. Что-то не меняется даже спустя несколько лет. — Я не нашёл лучшего решения, чем просто прийти к тебе в школу, ведь ты решила меня игнорировать. Лулу не знала, как ответить бессмертному, поэтому просто зашагала дальше. Тонкие брови Колина взмыли вверх, а глаза стали лазурными. Он нагнал девушку. — Думаешь, что если заблокировать телефон, можно сделать вид, что ничего не было? Ундина остановилась и со вздохом сказала: — Колин… я устала и очень хочу поесть. После обеда у меня ещё рунология и урок по стихийной магии. — Давай куда-нибудь сходим пообедать. — Вдвоём? — Ну, могу прихватить с собой Васелиска, — в глазах бессмертного проскользнули озорные искорки, и Лулу почувствовала, как по коже рук пробежали мурашки. С Васелиском у неё связан второй полёт в её жизни на первом курсе. Сколько же времени с тех пор прошло! — Я угощаю. За час успеем. — Ты что, изучил моё расписание? — Мне пришлось, ведь я не хотел тебя беспокоить во время занятий. Между прочим, поймать тебя оказалось довольно сложно. — Скажи, какую цель ты преследуешь? — Тебя. — Я – цель? — Да. Лулу не выдержала и расхохоталась. Всё происходящее казалось ей каким-то абсурдом. Она хохотала, закрыв руками лицо, а Колин терпеливо ждал и ловил каждый её взгляд, словно пил каждую эмоцию девушки. — Нет, какой же дурдом, — она покачала головой. — Никогда бы не поверила, что уроки Сцинтиллы принесут свои плоды. А ведь я даже не применяла способности сирены! — Ты думаешь, что ты интересна мне только из-за своих способностей? — Колин изогнул бровь. — Отнюдь. — Просто я не понимаю, почему ты резко начал со мной общаться, ведь до этого я вообще тебя не интересовала ну, никак. — Ты свободна, и я свободен. Почему бы не попробовать? Я тебе нравлюсь. — НравиЛся, — Лулу подчеркнула прошедшее время. — То, что было в прошлом, лучше путь там и остаётся. Всему своё время. — Как же так… Лулу увидела в глазах Колина впервые в жизни некий намёк на тревогу, но бессмертный быстро взял себя в руки. — Я не поверю, что ты пришла ко мне домой просто так, не имея никаких чувств, и согласилась на близость без хотя бы симпатии. Лулу, у тебя не получится соврать. Девушка остановилась. Сердце в груди билось гулко-гулко, казалось, его слышит вся школа, а не только они вдвоём. Она развернулась к бессмертному, чтобы видеть его эмоции. Оба всё поняли без слов.

***

— Кто мы теперь? Кто мы друг для друга? Колин сидел на краю кровати и курил. Сигарета медленно тлела у него между пальцами, а пепел оседал прямо на пол. Лулу лежала на спине, укрытая одеялом, и смотрела в потолок. Она старалась выкинуть из головы мысль о том, что прогуляла не только обед, но и занятие по рунологии. Голос совести внутри перекрывался нежным шёпотом Колина, которым бессмертный совсем недавно говорил ей дивные, непростительные вещи прямо на ухо. Девушку снова бросило в краску от воспоминаний. Они сорвались и поехали в особняк Крейвенов. Это было очередное наваждение. Не говоря ни слова, раздели друг друга дрожащими руками и улеглись на кровать Колина. Бессмертный прижимал девушку к себе так сильно, словно боялся, что она вот-вот исчезнет. Растает, словно мираж. И Лулу чувствовала по отношению к падшему то же самое – она боялась, что всё это ей только снится. — Я верю, что судьба нас свела неслучайно, ещё тогда, в поезде до Небыля, — признался Колин. От этой фразы у Лулу по спине пробежали мурашки, но Колин не дал им испариться, покрыв шею девушки чередой чувственных поцелуев. — Кем бы ты хотела, чтобы мы были? Ундина поёжилась. Колин сказал это слишком равнодушно, совсем не так, как несколько минут назад говорил с ней в постели. — Я… я не знаю. Это тебе решать. — Обычно решаю не я. Лулу прикрыла глаза. Иногда она забывала о том, что она у Колина далеко не первая и скорее всего не единственная. И уж точно не последняя. — Я у тебя тоже не первый и не единственный, — усмехнулся падший, оборачиваясь через плечо. Лулу оценила его благородный профиль – из всех Крейвенов Колин был самым красивым и утончённым. — Как будто это большая проблема. — Не то, что бы… Колин быстро потушил сигарету, и улёгся рядом с Лулу набок, мягко коснувшись холодными пальцами её макушки. Когда бессмертный перебирал её волосы, Лулу готова была простить ему то, что эти пальцы секунду назад держали сигарету. — Но ведь сейчас нам хорошо вместе, так? Зачем омрачать себе эти короткие мгновения тяжёлыми мыслями о грядущем? Я не знаю, как долго нас будет влечь друг к другу. Думаю, ты согласна, что это не может продлиться вечность. — Почему? Ты ведь бессмертный. Для тебя вечность не имеет значения. — Моя маленькая ундина, — Лулу вздрогнула от этого «моя», хоть Колин и обратился к ней, как к ребёнку. — Сейчас мы ровесники. Но ты ведь повзрослеешь и станешь… — Старой и некрасивой? Ну да, морщины и прочие прелести старости тебе не нравятся, — усмехнулась девушка. — … мудрее. Ты поймёшь, что я – не то существо, с которым что-то стоит строить и которого следует держаться. Все через это проходят. — Падший коснулся губами её лба – Лулу обожгло ледяным поцелуем. — Но я польщён, что ты сохранила свои светлые чувства спустя все эти годы. — Бессмертный сделал паузу, скользнув рукой под одеяло, коснулся девичей груди, аккуратно стиснул. — Меня ведь многие ненавидят. — Есть за что. — Ты так считаешь? — Колин выгнул бровь. — Я вообще-то пытаюсь быть хорошим. — Лишь ради своей выгоды. — Тано мне недавно так же говорил. — Почему ты вспомнил? — Лулу села в постели, сбрасывая руки Колина с себя. Бессмертный ухмыльнулся. — Не знаю, я просто хочу быть с тобой откровенным. Ты ведь считаешь меня таким таинственным, просто настоящей загадкой. — Я этого никогда не говорила. — Но думала. Лулу вздохнула. — Мне гораздо больше нравится, что ты делаешь, а не что ты говоришь. — Я знаю. Глаза Колина вспыхнули ярко-розовым. Бессмертный осторожно коснулся скулы девушки, провёл вниз. Палец замер у губы. Лулу видела, каким взглядом он пожирает каждую черту её лица, как ловит каждую перемену в мимике и настроении, словно силился запомнить всё в мельчайших подробностях. Девушка подалась ему навстречу, и их губы встретились в леденяще обжигающем поцелуе. Колин придвинулся почти вплотную, и от Лулу не могло уже скрыться то, как сильно бессмертный желал её на физическом уровне. У ундины вырвался стон нетерпения, которого она сама не ожидала. Колин усмехнулся прямо ей в губы. От него пахло сигаретами, но совсем чуть-чуть – мятная жвачка спасала. Впрочем, Лулу это уже нисколько не смущало и не останавливало. Пальцы Колина – такие холодные и пьянящие – выделывали что-то феерическое там, куда Лулу иной раз опасалась заглядывать. — Мне так нравится, что ты даже не пытаешься сдерживать свои стоны, — улыбнулся бессмертный. — В тебе оказалось неожиданно много страсти. — Неожиданно? — Я ценю то, что ты открываешься мне совсем с другой стороны. Лулу подалась вперёд к нему, перед глазами уже плясали искорки, но ангел сбросил темп. Девушка нетерпеливо заёрзала, и Колин рассмеялся – как умел только он, когда никто не видел: без тени издёвки и очень громко. — Скажи, чего ты хочешь. — Ты же сам зна-аешь, — закапризничала девушка. — Ты всегда можешь прочитать мои мысли. — Но я хочу, чтобы ты мне сказала. Лулу отстранилась. Сбивчивое дыхание немного, но позволило прийти в чувство и собрать разбежавшиеся мысли в кучку. — Хочешь, как в прошлый раз? — Нет… — Нет? — удивился бессмертный. — Ты не перестаёшь меня удивлять, я вижу обратное. — Нет… я готова к большему.

***

— Не думала покраситься в рыжий? — Что? После события, которое навсегда поменяло представление Лулу о плотской любви, они переместились в каминную комнату на третьем этаже. По сути, кроме камина и пары кресел здесь не было ничего, так что совсем непонятно было, зачем вообще нужна эта комната. Падший пояснил о том, что его отец Балтор Крейвен часто использовал её для медитаций и восстановления сил. А сейчас в ней ощущалась так нужная им двоим уютная пустота. Колин зажёг огонь с помощью своих способностей, сдвинул кресла так, чтобы они стояли вплотную, и теперь Лулу лежала у него на коленях, а бессмертный перебирал её волосы. На некоторые прикосновения те реагировали неярким свечением у концов. — Рыжий цвет волос. — Колин задумчиво накрутил одну из прядей себе на палец. — Мне кажется, тебе бы пошло. — Может, мне ещё и пирсинг сделать? — Ну, было бы неплохо, — усмехнулся бессмертный. — Погоди-ка, ты что, проецируешь на меня свои какие-то незакрытые детские травмы? Колин глупо заморгал голубыми глазами. — Не прикидывайся дураком! — Не злись, — мягко сказал Колин, — я без всякой задней мысли… Мне правда кажется, что тебе пойдёт. — А мне кажется, что это из-за Рубины. Ты что, считаешь, что я достаточно взрослая, чтобы стать её заменой для тебя? — Лулу… — И как давно тебе пришла эта идея в голову? — Лулу! Да вы же даже не похожи! — Да, ты мне говорил это в тот раз, когда отшил. И что поменялось? Я ведь тебе всё так же неинтересна, как и раньше. Ты просто видишь во мне свою старую любовь. И, видимо, до сих пор не можешь забыть её. Ты ведь любишь её? Бессмертный отвёл взгляд в сторону, чтобы Лулу не видела его эмоций. Девушку это разозлило. — Ты пытаешься её забыть, но не выходит, — догадалась Лулу. И хоть в глазах ундины стояли слёзы, она вела себя довольно сдержанно, никак не показывая то, что её ранят истинные намерения падшего. — Ты находишь утешение в других женщинах и… во мне. — Это не совсем так. С тобой всё по-другому. — Чушь! — Лулу вскочила с кресла и принялась расхаживать вдоль камина от двери до маленького окошка под чердаком. — Тано был прав: ты… ты обманщик! Ты никого не любишь. — Бессмертные не умеют любить… — Да. Да, я в курсе! Как же я сразу этого не поняла. Ты просто паразитируешь на старых эмоциях, которые ты испытывал, когда ещё был жив! — Я говорил об этом. — А я тебе доверилась. Как наивная дурочка, которой ты запудрил мозг. Как любая твоя пассия из прошлых, нынешних и будущих. Колин прикрыл глаза, откидываясь на спинку кресла поглубже. — Но тебе ведь так хотелось побыть… особенной. Я говорил тебе то, что ты хотела услышать. Дал тебе то, что ты хотела получить. И мог бы дать больше. — Ты в этом так уверен? — Лулу развернулась к нему. На лице отразилась неприкрытая ярость. Колину это очень нравилось. Гнев – одна из самых сильных эмоций у смертных. — Хочешь сказать, что с тобой я могу рассчитывать на розовые сопли? Лицо Колина вытянулось. В изумрудных глазах застыли смешливые лучики. — Если тебе будет так угодно… Ваше Высочество. — У-у-у! Прекрати паясничать. Ты думаешь, это смешно, да? — Да, это весьма… забавно. Но вообще, — падший перехватил тонкую руку девушки до того, как она успела отпрянуть, — я ведь сказал, что могу дать тебе то, что ты хочешь. Значит, так и будет. Я достал тебе лунный камень. Я на твоей стороне. Лулу сперва ошарашено переводила взгляд с застывшего лица бессмертного на их руки, которые теперь переплетались друг с другом, а затем сощурилась. — А если я попрошу брак? Детей? В будущем! — Тебе не стоит этого говорить, — цепкие холодные пальцы сжали запястье чуть сильнее. — Почему это? Я принцесса Дельты, я могу захотеть наследника. — Потому что это неправда, и мы оба это знаем. «Чёртовы менталисты», — вздохнула Лулу про себя, а Колин лишь усмехнулся. — Земная смертная девушка, — задумчиво пробормотал падший. — Вы не знаете, что следует опасаться своих желаний. Есть вещи, которые хотеть просто нельзя. Такие вещи могут породить настоящего монстра, чудовище. На глаза Колина набежала серая поволока, его зрачки и радужка словно подёрнулись лёгкой дымкой – так часто бывало, когда бессмертный погружался в свои воспоминания и забывал, что рядом есть кто-то ещё. Однако падший тут же проморгался, и это наваждение быстро исчезло. — К тому же я почти стерилен. — Почти? — Тебе не о чем волноваться, я хорошо себя контролирую. — Мне кажется, или так говорят вообще все парни. Колин хрипло рассмеялся. — Твоя правда, конечно, но здесь тебе не стоит переживать. Я даю своё слово. Мне можно верить. Колин Крейвен – это последнее существо, которому Лулу хотелось верить. Однако сейчас у неё не было выбора, когда он смотрел на неё пронзительными глазами цвета сирени. От него веяло аурой спокойствия и непоколебимости, и девушка согласно кивнула. — Ну и вообще, я хотел сказать, что семья – это тяжёлое бремя, которое не всем подходит. Я готов исполнять твои желания до тех пор, пока они не идут в разрез с моими интересами. — Так я и думала, — девушка резко выдохнула. — Звучит, как какой-нибудь контракт. — Можно сказать, что формально это он и есть. Ты ведь устанавливаешь границы дозволенного с бессмертным. Нет разницы: ангел или демон. — Я раньше думала, что для вас нет ничего недозволенного. — Даже у демонов есть свои нерушимые правила и законы. Мир погрузился бы в хаос, если бессмертные бы обладали полной свободой воли. Лулу не совсем поняла, почему Колин вообще уклонился от темы их взаимоотношений в законы Замирья. Как это могло быть связано? Но спросить она не успела. — Ты только недавно открыла свою сексуальность, — на этих словах Лулу бросило в краску, и Колин игриво закусил губу. — Лишь в начале пути, проводником по которому стану я или же кто-то другой. В тебе много страсти и тебе ещё много что предстоит открыть. Это как магия с нескончаемым внутренним резервом. Думаю, так тебе понятнее.