Глава LVII

Потянулись скучные серые дни, ненаполненные никаким смыслом. Лулу сидела в квартире бабушки в окружении собак и иногда дяди Гармена, который, выползая из своей комнаты, бурчал недовольно что-то наподобие: «Опять ты?» Она не могла выйти на улицу, так как за ней всё-таки следили до суда. Не могла делать уроки, так как её отстранили от занятий. Всё, что ей оставалось – общаться с друзьями через «Древо Дружбы» в ожидании повестки в суд по почте и предаваться ностальгии, перебирая свои старые вещи, оставшиеся ещё с тех времён. Её жизнь действительно разделилась на «до» и «после». И Лулу раз за разом прокручивала варианты, как сложилась бы её жизнь, если бы она была бы обычной девочкой. Удалось ли бы ей узнать правду о родителях? Вообще о магии, Андеадлинге и других планетах? Пару раз девочка пыталась за всё это время связаться со старой подругой Алёной или с кем-то из одноклассников. Но те как будто вдруг перестали существовать. Кто-то сменил номер, в соцсетях страницы не отыскивались. Существовали ли вообще все эти дети из старой школы, или они были всего лишь декорациями, чтобы создать для Лулу иллюзию «нормальной» жизни, пока в ней не проснулась магия? А сейчас, когда девушка находилась вдали и от своих новых друзей, она чувствовала себя одинокой. Вдруг и этот этап однажды пройдёт? Куда денутся все девочки после ИШДОМС? Ведь у всех наверняка появятся семья и работа. Они не смогут видеться каждый день. Неужели Лулу будет чувствовать себя всегда такой одинокой. Зайдя на кухню за очередной порцией подостывшего чая, Лулу едва не выронила кружку, а стекло на балконе вновь чуть не испытало на себе риск быть случайно разбитым. — Однажды ты хотя бы научишься стучаться, — выдохнула девушка, когда вновь обрела дар речи. — А, то есть ты предпочитаешь, чтобы я делал так? Колин послушно вышел на балкон и постучал в стекло с обратной стороны. Лулу не сдержала хохота. На самом деле, она была жутко рада видеть хоть кого-то знакомого, потому что просто сидеть в четырёх стенах в одиночестве почти весь день ей уже порядком надоело. — Тут мало что изменилось, — скептически заметил Колин, возвращаясь обратно на кухню. — Ты бывал только в большой комнате. — Нет, я бывал и здесь. В теневой форме. Но ты об этом не знала. — Ты что, следил за мной? — Было дело, — уклончиво ответил Колин. — Ты ведь не просто так попалась АНК в том году. — Ты дал наводку? — Мне дали. За пределами Андеадлинга и Небыля периодически обнаруживаются случайные маги, оборотни, вампиры и прочие, которые об этом даже не подозревают, пока не начинают беспокоить людей. Тогда и поступают вызовы. Ну и мы отслеживаем подозрительную активность. Твоя энергия была слишком… мощной, так как ты ещё не умела её скрывать. — Почему не схватили тогда? — Лулу сложила руки на груди. — Мне было интересно, — Колин позволил себе маленькую улыбку в дополнение к позеленевшим глазам, — за тобой понаблюдать. Я знал, кто ты такая, ведь знал твою бабушку. — Хочешь сказать, что я тебе понравилась ещё тогда, будучи пятиклассницей? — Лулу усмехнулась. — Это неудачная попытка пофлиртовать со мной? — Колин изогнул бровь. — Нет, мне правда интересно, зачем за мной наблюдать. — Ты сестра Рубины. Меня интересовало всё, что с ней так или иначе было связано. Включая родственников. Лулу не могло это не задеть. «Он всё ещё не считает меня отдельной девушкой. Я – довесок к Рубине. И всегда им останусь. Интересую его только как её сестра». — Ну перестань, — Колин подошёл ближе и ласково коснулся её щеки. — Это неверные выводы, так как ты, в отличие от меня, залезть ко мне в голову не можешь. И не можешь узнать, что я чувствую. — А что ты чувствуешь? Колин не ответил. И его глаза остались изумрудными, даже не посветлели. — Поразительное многословие! — всплеснула руками ундина, отстраняясь от парня. — Чай будешь? — Я похож на того, кто пришёл попить чайку? — Ну… — А какой наливаешь? — Колин растянул губы в широкой улыбке. Лулу не могла этому нарадоваться. Даже если у них не сложились отношения, она всё равно смогла чуть-чуть растопить этот лёд между ними, и Колин действительно стал больше проявлять эмоций. — С малиной и смородиной, чёрный. — Плесни – не возражаю. Лулу, не касаясь руками предметов, сделала всё с помощью магии. Уроки Пафнутия Арчибальдовича на четвёртом курсе всё же не прошли зря – чему-то из бытовой магии она научилась. — Как ты? — Колин коснулся её предплечья. Лулу дёрнулась от неожиданности и чуть не ошпарилась. — Ты же можешь всегда это прочувствовать. — Но согласись, что так приятнее, когда тебя об этом спрашивают напрямую. — Как быстро ты это понял? — Сразу же. Потому что мной, вообще-то, при жизни никто не интересовался. А это важно. — Прости… — Ты не ответила на мой вопрос. — Я? Да нормально, на самом деле. Ничего такого. — В рыбу не превратилась? — салатовые глаза Колина сверлили её двумя насмешливыми водоворотами. Ему было очень весело. — Как смешно! — с сарказмом ответила девушка. — Нет, не превратилась. Но хочу понять, каково это – иметь хвост. Не терпится в школу вернуться. Колин неожиданно склонился над ней и с чувством поцеловал. Холодные губы были слишком напористыми, чтобы девушка могла этому сопротивляться. Но когда бессмертный скользнул рукой под ширинку, Лулу протестующе замычала, и падший отстранился. — Без хвоста жизнь будет намного интереснее, — ангел снова довольно улыбался, хитро прищурив порозовевшие глазки. — Ведь тебе можно будет сделать так. — Вот так вот мне не надо. — Девушка чувствовала, как щёки заливает румянцем. — Уж точно не здесь! В любой момент дядя Гармен вернётся или даже бабушка. Колин вдруг стал серьёзным и резко сменил тему: — Лулу, я знаю, что ундины влюбляются всерьёз только один раз и навсегда. Я сочувствую, что именно я оказался рядом с тобой так невовремя. И что именно на меня пал твой выбор, когда вокруг столько достойных парней. Мне льстит твоё внимание, но ответить тебе взаимностью я не могу. В груди у Лулу что-то оборвалось, рухнуло на землю, оттолкнувшись, сделало сальто и встало на место. Девушка поперхнулась и на всякий случай стукнула себя кулаком по грудине. — Внимание?! — Я много думал о тебе. Не как о сестре Рубины. Но… — Но ты не можешь видеть меня как отдельную личность? — Ну, причём здесь это? Не совсем. Я понял лишь одну важную вещь – наши взгляды на жизнь и отношения в целом, они не совпадают. Я мог бы встречаться с тобой. Мы могли бы стать парой официально, но… лишь на какое-то время. И дело даже не в твоём фиктивном браке с Читерном – чёрт бы его побрал. Дело в том, что ты повзрослеешь рано или поздно. — А потом состарюсь. Это ты хотел сказать. — Нет, но… да. — Мы с тобой как-то поднимали этот вопрос. Тебе просто не хочется со старухой… — Да нет же. Что если ты захочешь семью? Я не смогу тебе её дать. — Да и пофиг. — Это ты сейчас так думаешь, дурочка. А когда тебе будет тридцать? Сорок? Лулу, я чувствую перед тобой глубокую вину, и очень сильно раскаиваюсь, что так вышло. Я отнял у тебя возможность любить и быть любимой. Прости. Лулу почувствовала, как глаза застилают слёзы. Это всё было очень неожиданно. Внутри она металась от ярости. Ей хотелось выкрикнуть, что ей плевать, разгромить всю квартиру и улететь куда-нибудь с Колином, и плевать, что там будет через тридцать и сорок лет. Может, к тому моменту она сама станет бессмертной, и они смогут всегда быть вместе. Лишь одна загвоздка: Колин не ответит ей взаимностью. Он сам это сказал. Поэтому её энтузиазма не разделяет. — Я никогда не думал, что ты можешь быть в меня влюблена всерьёз. Это ценно. Это лестно. Но я этого не заслужил. Чёрт возьми, я подонок, Лулу, бабник. Я совсем не тот человек, которого ты, очевидно, любишь. Что ты во мне нашла? Я ведь даже не пытался, а наоборот… — Влюбляются не за что-то, — сухо ответила девушка и отстранилась. — Пей чай и уходи. — Лу… — Проваливай! — Опои меня приворотным зельем. — Зачем? — опешила девушка. — Оно же не действует на бессмертных. Там вино в основе. Вы не пьянеете. Колин посмотрел на удину исподлобья, присаживаясь на стул. — Действует. Но нужно сильное желание приворожить. Многие ангелы становились падшими именно из-за такой вот порочной любви к смертным. — Но тебе уже больше некуда падать. — Но я могу остаться с тобой. Я бы хотел тебя любить. Но не могу. Рубина… — Иди к психологу, Колин. Перестань меня доставать. Если ты сам никак не можешь смириться с тем, что вы с ней не можете быть вместе, то я тебе уж точно помочь не смогу. У Колина опустились руки. Его обыденное нейтрально-пофигистичное выражение лица не изменилось, но падший разом как-то обмяк и посерел, под цвет собственных глаз-хамелеонов. — Ты права, — неожиданно бодро сказал он. — Но… — Никаких «но». Пока ты не разберёшься со своими комплексами и детскими травмами, я тебя и на метр не подпущу… ай! Колин быстрее фотона оказался за спиной девушки. Мертвецки ледяными пальцами провёл вдоль шеи, чуть задержавшись у нижней челюсти, словно раздумывая – схватить и сжать ли девичье горло или пощадить? Лулу встрепенулась, издала странный всхлип. Колин прижался к её щеке носом, словно вдыхал аромат, хотя очевидно, он не мог этого делать. Его руки скользили по плечам девушки, одновременно опаляя жаром и охлаждая. Контраст распалял, вынуждал ундину податься телом навстречу. Её тянуло к Колину на физическом уровне, она никогда этого не отрицала. Но ведь он сам говорит, что вместе быть не могут! Да ещё и Рубина… Трезвые мысли позволили отпустить реальность. Колин издал приглушённый рык, прикусывая кожицу возле ключицы. Он считывал её эмоции и мысли, питался ими. И ему не нравилось, что Лулу не сосредоточена. — Расслабься, — шепнул он ей на ухо, всколыхнув прядку волос. — Ты ещё никогда не оставалась недовольной, уходя от меня. И в этот раз я тебя не подведу. — Зачем тебе это нужно? Колин отстранился, улыбаясь от уха до уха, обнажив зубы. Розовые глаза блестели, и в целом вид у бессмертного был почти маниакальный, пугающий. — Ты так и не догадалась? Не смогла ответить на мой вопрос? — Какой вопрос? — Напряги память. Тебе не к чему притворяться дурочкой. Я помогу вспомнить. Школа. Начало осени. Ты вышла на балкон… развеяться, где мы и столкнулись. Моё самолюбие было задето тем, что ты не отвечала на сообщения. И я прибыл в школу, чтобы убедиться, что ты в порядке и передать тебе кое-что. «Лунный камень». Девушка невольно сомкнула ладонь в кулак на пустоте возле груди. Теперь камень покоился там же, где и остальные, дожидаясь своего часа. Мурашки пробежали вдоль позвоночника, когда девушка вспомнила, как Колин застёгивал на ней украшение. Её желание поддаться искушению было слишком велико в тот вечер. — Что я тогда у тебя спросил? — Не… не… — Всё ты помнишь. Так и зачем люди занимаются сексом? — Потому что… хотят? Потому что есть потребность? — Потребность есть у тебя, тут соглашусь. «Да он насмехается надо мной», — вглядываясь в лаймово-зелёные глаза парня, решила девушка. — Мне это неинтересно, как потребность, ты знаешь. — Да, и именно поэтому я понятия не имею, зачем ты занимаешься сексом. — Знаешь, если бы ты была другой, я бы расценил это как попытку флирта. Многие девушки намеренно притворяются глупенькими, чтобы возвысить своего мужчину, придать тому значимости. Но в силу твоей неопытности и в некотором роде здорового эгоизма, мне придётся самому ответить на этот вопрос. Люди занимаются сексом ради удовольствия. Да, доставить физическое удовольствие партнёрше – моя первостепенная задача. И я люблю черпать из оргазмирующих девушек эмоции. Твои эмоции очень яркие, Лулу. Девушка не знала, куда деть себя от стыда, поэтому осушила всю кружку чая залпом за один глоток и тут же закашлялась, поскольку там был кипяток. Колин бережно протянул ей салфетку, продолжая пожирать глазами. — Никто на меня не смотрит так, как ты. — Ошибаешься, — покачал головой падший. — Большинство смотрят на тебя даже хуже. Я лишь представляю, как ты будешь расплываться в блаженной счастливой улыбке, когда я закончу вытворять магию с твоим телом в тех местах, о которых ты даже не подозреваешь. — Лулу снова покраснела полностью до кончиков пальцев. — Но другие раздевают тебя глазами и даже трахают только для того, чтобы удовлетворить свои, как ты выразилась, потребности. — Тебе важно тешить своё самолюбие. Что ты, мёртвый, такой молодец, справляешься с «мужскими обязанностями». Ты можешь говорить всё, что угодно. Можешь говорить неправду. С чего мне тебе верить? Колин вдруг стянул футболку через голову и повесил на спинке стула. Пока Лулу, раскрыв рот, пялилась на его бледное, худое тело, падший развёл руки в стороны и прикрыл глаза. — Я искренен. Весь твой, Лулу. Открыт перед тобой, как книга. Это несправедливо, что я знаю о тебе буквально всё и даже наперёд, а ты – не можешь этого сделать. Но я разрешаю тебе проникать в моё сознание в любой момент. Я готов терпеть неприятные ощущения, связанные с этим необычным перемещением через шрамы от крыльев. Мы уже пробовали так однажды. Ты можешь делать это, когда захочешь. Но Лулу не сдвинулась с места. Звук разрезала трель, напоминающая птичье пение – дверной звонок. Лулу вздрогнула, и всё оцепенение разом прошло. Девушка помчалась открывать. Каково же было её удивление, когда на пороге она увидела одетого по-зимнему встревоженного Майка! — Что ты тут делаешь? — всплеснула она руками, гадая, можно ли его впускать в дом. В голове промелькнула мысль, что это мог быть Бизер или ещё кто-то, кто Майком притворялся. Хотя повязка на глазу выглядела более, чем натурально. — Ты спишь с плюшевым зайцем, — буркнул Майк. — Это пароль. Впускай меня в дом. — А как ты понял… — Я пытаюсь практиковаться в ментализме. Хотя это изрядно выматывает, и у меня не всегда получается это делать. Но такую простушку, как ты, прочесть всегда легко. — Майк закатил глаза. — Очевидно, что ты теперь во всём вокруг подозреваешь Бизера. Майк отряхнулся, разделся и по-свойски прошёл на кухню, даже не помыв руки, словно это была его квартира. Лулу оставалось только закрыть дверь и побежать за ним. В кухне Майк замер с графином простой воды в руках напротив Колина. Падший хотя бы успел одеться, чему Лулу была ужасно рада, однако она надеялась, что бессмертный смоется, стоит кому-то заявиться на пороге квартиры. — И часто он вот так к тебе приходит? — одновременно спросили парни. Глаза Колина поголубели, Майк выругался и схватился за стакан, чтобы налить себе попить. — Между нами больше общего, чем я думал. — Пора заканчивать эту беспочвенную войну и не повторять ошибок прошлых поколений, — пробурчал Майк, закидывая стакан в посудомоечную машину так, словно он это делал уже сотни раз. — Лулу, — Майк повернулся к девушке, — ты меня, конечно, сильно удивила. Но я проглочу все свои обиды и ничего не скажу. Я здесь совершенно по-другому вопросу и мне совершенно всё равно, что ты официально мне изменяешь вот с этим вот… — Когда так говорят, обычно не всё равно, — игриво усмехнулся Колин. — Заткнись, будь добр, иначе я возьму блендер и перемелю твою священную тушку в паштет, а регенерировать ты будешь очень долго и мучительно. — Признаюсь, это самая серьёзная угроза, которую я слышал в свой адрес. Лулу, Майку ты тоже посоветуешь к психологу сходить? — Он уже это делает. Но кажется, мы с тобой уже всё обсудили на прошлой неделе. Ты сказал, что… — Да! И поэтому я закрою глаза и сделаю вид, что никакого чёртового Колина Крейвена тут нет. — Хорошо, если тебе так будет проще. — Тецеус пропал. Совсем. Никаких следов волка нет. Никто из слуг ничего не видел. — Либо их могли подкупить. — Не исключено. — Хотя, если судить по взлетевшим вверх бровям Майка, он такой мысли не допускал. — Мы пустили охотников прочесать ближайший лес. Ну, знаешь, это и лесом-то не назовёшь, так – палки с сосульками сверху. Нашли капкан. Сломанный. Вокруг кровь, притом довольно свежая, но крови немного, как если бы животное просто ранили. Собрать кровь из снега оказалось довольно трудным делом, к тому же скорее всего, там уже ничего не осталось ценного. А лаборатория на Дельте, на Хандрозе же ничего нет. Вряд ли получится царевича Тецеуса таким образом идентифицировать. — А что за капкан? — Кустарной работы. Видимо, местных крестьян или, возможно, диких племён, которые питаются сырым мясом. Если второе, то дела плохи, потому что Тецеус может быть уже мёртв. — Он жив, — спокойно сказал Колин. — Я его чувствую. — А что, так можно было?! — Ну, вы никогда не прибегали к помощи ангелов, — Колин облокотился на стол, сложив руки на груди. Кажется, его вся эта ситуация только забавляла. — И ты можешь меня отвести к нему? — Ты настолько сильно любишь брата? — скептично поднял одну бровь падший. — Я настолько сильно не люблю смуту и войну. Ты не представляешь, что сейчас на Хандрозе творится. Все жители разделились буквально на два лагеря: одни ратуют за то, что это конец династии Ланкастеров, топчутся у дворца и требуют Вольфу как последнему представителю сдаваться. Другие же считают, что Тецеуса можно найти, красят волосы своим белым волчатам того же возраста, чтобы выдать за него. Мы устали им отказывать. Но когда это происходит, нас обвиняют в расизме, лишний раз поминая добрым словом мою маму, мол, какой шлюхой она была, что понесла от царя и испортила всю кровь. — А она не была? — насмешливо спросил Колин. — Заткнись ты, грязный выродок без крыльев. Не смей поносить мою мать! Не тебе такие вещи о ней говорить. — Мальчики! Успокойтесь, пожалуйста. Колин поймал запястье Лулу и аккуратно коснулся губами тыльной стороны кисти. Майк же почти кипел, но девушка твёрдо взяла его за руку, возвращая в реальность. — Ваши родители не самые порядочные существа. Но они уже умерли. О мёртвых либо хорошо, либо никак. — Слышал? — Колин позволил себе короткий смешок. — Никаких грязных выродков в мой адрес. Я же умер! — Ну я же не буквально. Что мне ещё сказать, чтобы вы прекратили собачиться друг с другом. — Сделать наконец свой выбор, — произнёс мягко Колин у неё в голове. — Я к тому, что вы можете избежать повторений их ошибок и попытаться хотя бы понять друг друга. Тебе Колин, это точно не составит труда. А Майк… я тебя просто попрошу быть более сдержанным. Потому что если вы разнесёте тут квартиру, вам придётся иметь дело с моей бабушкой! — Но мне нет никакого дела до Хандроза, — задумчиво протянул Колин. — Я даже там почти не бываю. Жители могут все хоть друг друга переубивать – мне от этого не будет примерно никак. И уж тем более я бы не хотел помогать Читерну. С какой стати я должен расходовать свои ресурсы на потенциального соперника? «Сейчас или никогда». — Колин, Хандроз и Дельта – две части одного целого, по легенде. Всё, что происходит на ледяной планете, касается и моих пустынь тоже. Я боюсь войны. Все её боятся. Если Тецеус, действительно, ключ к тому, что можно предотвратить, его нужно найти. — Только если ты это попросишь, Лулу. Скажи, что тебе это важно, и я помогу. — Так и становятся каблуками, — усмехнулся Майк. Колин в ответ наградил его уничижительным взглядом. — Да, Колин, я хочу, чтобы ты нам помог. — А где же поцелуй любви? — Колин вновь растянул губы в ухмылке, видя, как Лулу колеблется. — Она замужем! — Ваш брак фиктивный, и ты сам уже не имеешь виды на принцессу, мне это известно. — Майк… прости, что тебе приходится это видеть. Девушка зажмурилась и, встав на носочки, приблизилась к бессмертному. Тот вместо ожидаемого уже привычного поцелуя, легонько буднично чмокнул ундину в нос и хихикнул. — Помогу вам. Но сперва Лулу следует разобраться с судом.

***

Майку пришлось вернуться в ИШДОМС, чтобы забрать некоторые свои вещи. Он давно уже не жил в общежитии, но всё ещё пользовался персональным шкафчиком, где иногда хранил даже деньги и некоторые важные штуки. На этот раз он умудрился оставить в шкафчике ключи от личного подержанного космолёта, купленного, естественно, не самым законным путём, ведь у Майка прав на вождение не имелось. Конечно, с его нынешними финансами он мог позволить себе купить и какую-то липовую бумажку. Но отчего-то именно с вождением Майк хотел пройти весь путь полностью сам и сдать экзамен честным путём. Ну, конечно, когда разберётся со всеми проблемами на Хандрозе. А до тех пор собирался водить совершенно нелегально. Закрыв шкафчик, он уже направился обратно, чтобы заночевать сегодня дома в Андеадлинге, как вдруг услышал робкое покашливание, как будто кто-то хотел привлечь его внимание. — Лейкер? — нахмурился Майк. — Чего тебе? Вместо ответа Крис дрожащей рукой протянул Майку какую-то баночку без этикетки. Парень брать не стал, лишь осторожно покосился на содержимое – что-то пастообразное, зелёного цвета. — Что это? — Возьми, п-пожалуйста. — Но зачем? — В-возьми. Майк закатил глаза, нехотя принимая у здоровяка «гостинец». Весила баночка примерно граммов пятьдесят, не больше. Майк осторожно окрутил белую крышку, понюхал. Пахло смесью каких-то трав. Майк совершенно не разбирался ни в травах, ни в зельях, а навык острого нюха, как у оборотня, помогавший узнавать сходу свойства растений, он давно утратил. Поэтому парень молча кивнул Крису. Тот, помявшись, сказал: — Это для тебя. Тебе поможет от ожогов. Я з-знаю. П-проверял. — Откуда это у тебя? — С-с-с-с-с… — О, нет, начинается! — Майка изрядно подбешивало качество Криса начать внезапно заикаться во время разговора. Он в душе понимал, что парень совсем не виноват в своей особенности, но из-за происходящего вокруг был на взводе и никак не мог с собой совладать, кроме как нагрубить кому-то или подстебать. — Ну, давай я тебе помогу. Что ты хочешь сказать? Самосвал? — С-с-с-с… — Стриптиз? — С-с-с… — Сардельки? — С-с-с… — Да ё-моё, Скоганде? Крис вдруг неуверенно кивнул, но набрав побольше воздуха, выпалил на одном дыхании: — Сам сделал. Но рецепт от Скоганде. — Ты что, прикалываешься? — Нет, не шучу. — Хм, а вдруг там яд? — Клянусь, что нет. У меня нет желания тебе навредить, Майк. Знаю, мы с тобой не очень ладим из-за из-з-з… н-ну, н-но… я искренне хочу помочь тебе. Знаю, что ожоги – это очень б-больно. И заж-живают трудно. — Так ты сам вот это сделал? На кивок Криса и его добродушную улыбку у Майка засосало под ложечкой. Червоточина зависти уже проделала огромную дыру у него внутри. «Почему он настолько хорош почти во всём? Только потому что дурачок от рождения, и у него всё случайно получается? Ну и где тогда справедливость?» — Спасибо, — Майк наступил на горло своей зависти и протянул Крису руку. Тот с облегчением выдохнул и пожал её в ответ. — Хочешь, помогу намазать? — Не… не стоит, слушай, там такая жесть. — Я видел много жести, — спокойно пожал плечами Крис. — Мако мне полностью содрал кожу со спины как-то раз. Крис сказал это таким будничным тоном, что Майк уставился на него в неверии. Как можно так спокойно говорить о том, что твой брат издевается над тобой? — Я не мог лежать на спине и носить одежду. В целом, ничего страшного не было, потом зажило. Мазь только не очень удобно было наносить, так как всё сзади и не видно. Приходилось в ней… ну, валяться, — смущённо признался Крис. — Было не очень приятно. Майк сглотнул. И он ещё смеет жаловаться! — А ещё вот, — Крис закатал рукав своего свитера до локтя. На тыльной стороне предплечья красовался побледневший от времени шрам. На его нервной поверхности и вокруг не росли волосы. — Это не так давно было, в прошлом году, после одного из соревнований. Мако не понравилось, как я выступил. Но вот эта мазь спасла меня. Всё зажило просто мгновенно! — Твой брат – подонок, — только и смог сказать Майк. — Ну… — Крис снова замялся и совсем тихо прошептал: — Я знаю, вообще-то. — И уже громче добавил: — Но у него тоже есть на то причины. И вообще, я же такой ленивый и глупый, меня можно только палкой и огнём воспитать. — Это он тебе так сказал?! — Майк был в возмущении. — Ты взрослый мужик, замочи этого гада и всё. — Не могу. Я… я люблю его. Он мой самый родной человек. Каким бы он… как ты выразился, подонком не был, — Крис покачал головой, — я не могу отплатить ему той же монетой. — Ты либо святой, либо больной на всю голову. Тебе можно только посочувствовать. При любом варианте. Я просто не понимаю, как ты вообще… выжил. Кристиан снова дёрнул плечами и скромно улыбнулся. — Может, это поможет и тебе сделать какие-то выводы, не знаю. Майк безропотно позволил Крису обработать своё лицо. В обычном случае он доверился бы только Тано и то, только после длинных препирательств. Но после внезапного откровения Криса Майк вдруг перестал испытывать необъяснимую неприязнь по отношению к однокласснику. Крис никогда не причинит Майку намеренно вред. Ему можно доверять. Мазь была на основе водорослей. Она приятно холодила кожу, оставляя череду мурашек и лёгкое чувство онемения половины лица. — А ты как давно со Скоганде общаешься? — Ох, сейчас и не вспомню… — Что, настолько давно? Или ты просто не умеешь счита… — Майк тут же прикусил язык, понимая, что не стоило затрагивать эту тему. — Да нет, подсчитать бы я мог, если бы помнил точно, когда это случилось в первый раз. Просто это давно было, я ещё очень маленьким был. Скоганде часто ко мне приходил. В разных формах, иногда просто поболтать, иногда что-то серьёзное рассказывал, например, вот, рецепты. Или заклинания какие-то. — Заботился о тебе? — Ну… может быть. Он же Бог, он обо всех заботится, разве нет? Майк задумчиво ухмыльнулся. — Я вот видел его только один раз. Случайно, когда проклятье снималось. Мне кажется, он сам был в шоке. В поздравлениях распинался, — смеялся Майк. — Не знаю, как снимаются проклятья, — пробормотал вдруг Крис. — Ну, зачем тебе это знать? Ты ведь никого заколдовывать не собираешься, верно? Громко хлопнула входная дверь. Расслабленной походкой в гостиную прошёл Оскар и замер, как вкопанный, заметив растянувшегося на кожаном диване Майка и склонившегося вдвое над ним Криса. Оборотень округлил глаза, но, моментально сообразив, замахал руками: — Я ничего не видел. Всё нормально, мы все толерантные. — Ты о чём? — взревел Майк, поднимаясь с места. Судя по краснеющему лицу Криса, засмущались все присутствующие. И тут Оскар наконец-то заметил баночку с мазью в руках у волшебника. — А что?... А, кхм… ладно, я просто подумал что-то не то. Что-то у меня в последнее время мысли всякие, — вервольф покрутил пальцем у виска, но затем внезапно вспомнил, что означает этот жест, и предпочёл спрятать руки за спиной. — А ты чё тут делаешь? — напал на него Майк. — Тебе разве не нужно на смену? — Так меня уволили, — Оскар добродушно улыбнулся и развёл руки в стороны. — Допрыгался! — почти торжествующе воскликнул Майк, хотя и сам не понимал, чему тут радоваться. — Т-тебя? Но за что? Ты же такой крутой бармен! — Короче, дело было так. В прошлую пятницу у нас в «Тропическом Рае» был аншлаг – ну вот прям очень много гостей. На стойку просто наваливались все. Ну и в общем под шумок всеобщий кто-то свистнул дорогой коньяк Мартелл Экстра Олд. Когда инвентаризация была – не досчитались, вот и уволили. — А почему тебя-то? Были преценденты? — злорадствовал Майк. — Ну, кхм… потому что я выпить люблю, наверное. — Оскар пожал плечами. — Вот они и решили. — Бедный! Как же ты теперь? — посочувствовал Крис. — Да чё вы паритесь. Меня уже в другое место приняли на работу. Называется «Сахарный Леденец». Повисло секундное молчание, после которого Майк прыснул, позабыв на миг даже о том, что от напряжения мышц ожог растянулся и начал снова болеть. Майк тут же поморщился и заохал, но всё равно продолжал аккуратно посмеиваться. — Нет, ну а что плохого в гей-баре? — возмутился Оскар. — Такое же место, как и другие пабы, между прочим. Ничего страшного. — Кроме того, что тебя там лишат твоей анальной девственности, — Майк продолжал угорать. — Сорян, конечно, но я за правду. — На работе надо работать. А всякие личные штуки – это всё после. — Ну ты же бармен, ты что, не в курсе всяких пикаперских штучек? Да я не поверю! — Да мне деньги нужны. А в «Леденце» неплохо платят. Какая разница, кто туда вообще ходит? Пусть хоть сам Юлий Цезарь вместе с братом Людовика Четырнадцатого. — Это я тебе тоже могу устроить. Будут у тебя не просто геи в бар приходить, а ещё и геи-призраки. Оскару оставалось лишь закатить глаза.

***

Лулу вспомнила, как когда-то на её месте сидел Бизер, а она против него давала показания. Сейчас же против неё показания давал Майк. И его врачи, которые, по их словам, сшивали парню лицо заново. Её окружало множество звуков, но все они звучали как будто из-под гигантского купола, внутри которого сидела девушка. Всё вокруг шуршало, гудело и стучало – нормальные звуки жизни. Для Лулу же жизнь замедлилась, если не сказать, что совсем замерла. Она смотрела на судью – женщину с хмурым лицом, тронутым годами – ведь только от неё зависела, на самом деле судьба ундины. По крайней мере, она в это верила. Хотя Лулу и понимала, что учитываются многие факторы, а судья лишь выносит вердикт, к которому пришло большинство – такое она видела в любимых бабушкиных сериалах. К слову, в зал суда родители не приехали, только бабушка, но в качестве моральной поддержки. Родители же старательно делали вид, что их это не касается никоим образом. Лулу очень удивилась, когда незадолго до дня судебного заседания к ним домой пришла госпожа Летиция Распердон. Лулу никогда не видела маму Густава, но знала, что она действительно хороший адвокат, и ей стало как-то легче. С Густавом они были совершенно непохожи. В отличие от своего взбалмошного, яркого сына, эта ведьма была предельно собрана, в строгом костюме и больших очках с толстыми стёклами на крючковатом носу – они придавали ей статусность. Её нельзя было назвать худой, скорее плотной, «сбитой» женщиной. Она выглядела бы гораздо моложе, если бы носила всё то, что обычно надевают женщины её возраста по моде, но предпочитала официальный, аккуратный стиль. Идеальная укладка каштановых волос чуть ниже ключиц. Большая грудь вздымается из-под плотно застёгнутой отглаженной белоснежной блузки. Идеальная осанка. Ни единой складки на одежде. Ни грамма макияжа. «Интересно, — подумала тогда Лулу, когда узнала, кто перед ней, — какие у них отношения с Густавом? Наверняка он может указывать матери на какие-то недостатки в одежде». Сейчас она сидела рядом с Лулу, сжимая плотно влажную от пота ладонь. Спокойная и собранная. Уверенная в себе. Именно последнее объединяло их с Густавом как родственников. Бабушка Лулу осталась лишь в качестве зрителя и моральной поддержки. Другие родственники и друзья предпочли не приходить, чтобы не мешать процессу. — Дамы и господа, попрошу всех встать, — объявила судья. Все как один поднялись со своих мест, скрипя стульями – дань традиции. — Судебное разбирательство Андеадлингского городского суда считаю открытым. Подлежит разбирательству дело по обвинению… И далее, и прочее всё в таком духе. Лулу показалось, что судья никогда не закончит до самой её старости тянуть кота за причинное место со всеми этими приветствиями и расшаркиваниями. — Подсудимая, встаньте! Лулу резко подскочила, как уколотая из сиденья. Спросили её личные данные, потом пояснили права, которые у неё есть. Затем тоже самое коснулось и Майка. — Слово предоставляется потерпевшему. Расскажите, как было дело. Хмурый до этого Майк вдруг доброжелательно улыбнулся и, как показалось Лулу, подмигнул девушке здоровым глазом. — Расскажу всё по порядку. В день накануне происшествия мы расписались в ЗАГСе, то есть, брак заключили. Лулу попросила меня не рассказывать никому об этом, но… я не сдержался и немного украсил школу… — Немного? — фыркнула Лулу. Судья застучала молоточком. — Соблюдайте тишину, пожалуйста. — Ну, не немного, Лулу права. Пожалуй, я и вправду переборщил с плакатами и флажками. — И вас это взбесило, подсудимая? — подала голос прокурор. — Вы из-за этого ударили потерпевшего, применив при этом заклинание огня? Летиция чуть сильнее сжала руку девушки под столом и прочистила горло. — Ваша честь, моя подопечная будет давать ответы на вопросы только тогда, когда до неё дойдёт очередь. Дослушаем потерпевшего. — Спасибо, — кивнул Майк. — В общем, Лулу утром всё увидела, и у нас случилась небольшая перепалка возле столовой. Есть свидетели, вы это знаете. Возможно, даже есть записи, так как частично мы стояли в коридоре, и могли попасть в поле зрения камер, которые висят в ИШДОМС. — Ваша честь, — снова подала голос прокурор, — у нас есть записи с камер наблюдения. Разрешите? — Вы торопите события! — отрезала судья. — Продолжайте, потерпевший. — В общем-то, это всё. Я нарушил данное Лулу обещание о неразглашении, поэтому она… меня ударила. — Ваша честь, если бы это было без применения магии, то мы бы провели это дело как статью по домашнему насилию, — вновь вступила в бой прокурор. — Всё могло бы обойтись простой пощёчиной. Но девушка намеренно хотела ранить моего подопечного и изуродовать ему лицо. Взгляните на экран, — вот кадры из больницы во время перевязки. У Лулу в глазах заплясали мушки, и она поспешила отвернуться. Ожоги оказались и вправду слишком сильными. Но Майк сконфуженно отвернулся, пробормотав что-то вроде: «Ну, всё не настолько ужасно, сейчас уже даже не болит». Судья услышала этот невнятный шёпот. — Потерпевший, вы можете снять бинты и продемонстрировать всему залу свои повреждения? Лулу видела, как Майк заколебался. «Всё настолько ужасно?» Она с замиранием сердца следила за каждым неровным движением пальцев бывшего, молясь про себя, чтобы там всё было лучше, чем она это видела в день их стычки. Но она не выдержала и отвела взгляд. Себе этот поступок она никогда не простит, как бы гнусно Майк себя не повёл. Сегодня судят не только её. Сегодня судят всех гибридов. Когда Майк снял бинты, толпа ахнула, но не от напряжения. Вздох, скорее получился изумлённый. — Ну, как я вам? Лулу не могла поверить глазам. На месте уродливых ожогов с волдырями, слезшей кожи, обугленных участков теперь красовалась молодая розовая кожица. Кое-где, конечно, остались шрамы, но они и вполовину не были такими уродливыми. — Это что, какая-то магия? — воскликнула судья. Майк загадочно улыбнулся. — Что ж… — судья принялась хаотично перекладывать бумажки, — в вашей выписке из больнице всё было не так… оптимистично, как мы видим сейчас. — Видимо, у меня быстрая регенерация, хоть я и не вампир, — Майк подмигнул. Лулу почувствовала, как краснеет. — Вынуждена объявить перерыв в связи с пересмотром текущего дела. Довольно быстро работники суда посовещались и минут через пятнадцать судебное заседание продолжили. В перерыве девушка подавала Майку знаки глазами, немым вопросом спрашивая, что же случилось с его лицом. Майк старательно игнорировал девушку. После перерыва обратились к Лулу. Начала прокурор: — Кем вы приходитесь пострадавшему? — Я его… мы женаты. Недавно расписались. — На фоне чего у вас произошёл конфликт? Лулу ужасно раздражали эти вопросы. Дело плёвое – она готова признать свою вину. Но и садиться в тюрьму не хотелось. Она украдкой бросила взгляд на бабушку. — Как раз из-за этого. Из-за того, что накануне вечером мы расписались. — Подсудимая Хэтчер, расскажите нам свою подробную версию происходившего. — Для начала, — она откашлялась и покосилась на Летицию. Та скрестила пальчики на удачу. — Я виновата. Лицо госпожи Распердон тут же вытянулось. Она сняла очки и едва раскрыла рот, чтобы воскликнуть: «Протестую!», но Лулу её опередила. — Это правда. Но правда так же и в том, что я просила Майка не рассказывать о заключении брака, а он нарушил данное обязательство. — У вас есть, чем подтвердить данное заявление? — спросила прокурор. — Может быть, диктофон? — Какой диктофон! — девушка махнула рукой. — Я ему верила. — То есть вы признаёте, что намеренно ударили своего новоиспечённого мужа… огнём в связи с личными обидами? — Протестую! — выпалила Летиция, поднимаясь с места. — Это провокация! — Тишина в зале суда! — Судья ударила молоточком. — Продолжайте. — В связи с чем вы хотели сохранить данную тайну? — Брак фиктивный. Мы хотели расписаться ради одной цели, а потом развестись. — Что за цель, вы можете нам рассказать? — Ваша честь, — подал голос Майк. Лулу почувствовала, как у неё дрожат коленки. Сейчас он её сдаст. — Разрешите вставить слово? Это я её уговорил. — Потерпевший, вы уговорили подсудимую заключить с вами брак, а она попросила вас не рассказывать об этом вашему окружению, и вы нарушили слово, я вас правильно понимаю? — Всё так. — Подсудимая, вам есть что добавить? — Нет. — Остались вопросы, госпожа прокурор? — Да, но… — Слово переходит адвокату, — закончила судья, даже не дав прокурору вставить слово. Та обижено поджала губы. — Ваша честь, в защиту своей подсудимой скажу, что потерпевший провоцировал мою подопечную на конфликт: он демонстративно украсил здание школы, надеясь таким образом создать конфликтную ситуацию. — Конфликтная ситуация из-за украшений? — усмехнулась прокурор. — Именно! Моя подопечная просила потерпевшего не рассказывать об их браке, но он сделал всё, чтобы окружающие узнали это. — Это не повод набрасываться с кулаками. — А как насчёт того, что потерпевший совершил неудачную попытку принуждения подсудимой к действиям сексуального характера? Лулу, не веря ушам, повернулась к Летиции. Это было их козырем, и девушка просила на всякий случай не упоминать данную информацию до последнего момента. Она, конечно, хотела себя оправдать, но не ценой того, чтобы Майк оказался за решёткой. Покушение на изнасилование – статья гораздо более серьёзная, чем та, по которой судили её саму. — Потерпевший, вам есть что сказать? Майк выглядел абсолютно растерянным. — Я не… это ведь моя жена, чёрт возьми. — Он прав, — Лулу подняла на него тяжёлый, серьёзный взгляд. — Я приукрасила то, что между нами было накануне ночью. — Но… — Я приукрасила, — настаивала Лулу. — Подсудимая, вы знаете, что это называется дачей ложных показаний? — Знаю. Признаю это своей ответственностью. После ещё некоторых уточняющих вопросов, просмотров видео с камер-наблюдений, небольшой перепалки между прокурором и адвокатом, суд удалился из зала для обсуждения и вынесения приговора. Наконец, наступил момент истины. — В связи с тем, что комиссией по рассмотрению данного дела, а также судебно-медицинской экспертизой не были зафиксированы тяжкие телесные повреждения, включая неизгладимое обезображивание лица, а подсудимая признала собственную вину об умышленном причинении лёгкого вреда здоровью, суд постановил… признать виновной Хэтчер Лулианну и назначить штраф в размере двенадцати тысяч золотых монет. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит! Двенадцать тысяч золотых монет. Родители её закопают живьём в одной из пустынь Дельты – не иначе. Это огромная сумма даже для её королевской семьи. А родители вообще не должны были узнать об её обвинении. — Подсудимая, вам слово. — С-спасибо, — дрожащим голосом сказала она. — Всем вам спасибо. — Выпустите подсудимую из-под стражи.

***

Лулу поразилась тому, какой свежий воздух на улице. Бабушка утром сказала, что наступил Покров, а значит, что тепла уже ждать неоткуда. Но в здании суда оказалось слишком душно, просто от волнения она этого не замечала. Конечно, сперва она кинулась к бабуле, которая оплатила ей адвоката, которая пришла поддержать её. Поблагодарила Летицию. А потом взрослые оставили девушку наедине с Майком. Тот терпеливо ждал, когда она закончит. — Майк, прости меня. Я не… — Я знаю. Лулу, на войне все средства хороши. Пусть я и не Макгайр, чтобы цитатами бросаться, но я могу тебя понять. Тем более я и вправду виноват перед тобой. Но можно ли теперь, — он кивнул в сторону здания суда, — считать этот конфликт закрытым? — Мы чуть не упекли друг друга за решётку… — Именно. Это должно нас хоть чему-то научить. — Я ещё раз извиняюсь за ожог. — А я ещё раз попрошу прощения за попытку домогательств. Они пожали друг другу руки, напряжённо смотря друг на друга. — Как ты… — Скажи спасибо своему дружочку Лейкеру. Это он спас нас обоих. — Крис? В смысле? — В прямом. Принёс мне какую-то мазь собственного приготовления. Всё затянулось, как на собаке. А я давно уже не собака. — И именно поэтому они посчитали, что я нанесла только лёгкий ущерб, — догадалась девушка. — Чудеса! — Лулу, — Майк засмеялся, — ты живёшь в магическом мире уже не первый год и продолжаешь удивляться такой ерунде. — А твои шрамы пройдут? — Не думаю, — Майк поскрёб щёку, где теперь не везде росли волосы из бороды. Щетину парень, конечно, предпочитал сбривать до гладкого состояния, но, так как Майк был брюнетом, его проплешины на лице казались более заметными. — Потребуется шлифовка. И пересадка волос. Но это уже мелочи жизни. — Он подмигнул. — Тем более, что ты мне это всё оплатишь. — А куда потратишь остальную сумму со штрафа? — Так никуда. Это ведь семейный бюджет, — посмеялся парень. И тут же снова стал серьёзным. — Вот что, раз уж мы теперь оба свободны от всяких уголовных обязательств, давай займёмся кое-чем более актуальным. Спасением царевича Тецеуса. [1] Непереходящий великий православный праздник, отмечаемый Православной церковью. В традиции русского православия праздник отмечается 14 октября. Считается, что в этот день выпадает первый снег.