Глава LXII.II

— Спешишь? — Тано хлопнул друга по спине, заставляя обернуться. Густав вздрогнул, но затем вздохнул от облегчения и кинулся с объятиями. Тано увернулся. — Дорогуша, ты как смерть, подкрадываешься сзади и внезапно. — Да, я такой. Так что, может… выпьем кофе? — Ты приглашаешь меня на кофе? — Тёмные глаза змеевика лихорадочно сверкнули, однако в его голосе Тано отчётливо уловил тревогу и даже какое-то упадническое настроение. Странно, арахниду казалось, что друг будет на седьмом небе от счастья и вообще расценит приглашение как свидание. — Что случилось? — серьёзно спросил Тано. Густав вздохнул и, запустив пятерню в волосы, взлохматил себе причёску. — Как тебе сказать… — Ты в отчаянии? Никогда бы не поверил… — Эй, почему ты меня не считываешь? Это бы сильно облегчило мне задачу… — Хочу, чтобы ты сам рассказал, — пожал плечами арахнид. — Выкладывай. — Ты настоящий садист! — Да, я такой. Но за это ведь ты меня и любишь, я знаю. — Кстати, об этом… Внутри у Тано зашевелилось что-то нехорошее. Густав ему определённо не нравится больше, чем просто друг, и шутка про любовь была всего лишь шуткой. Чувства Густава к нему Тано уже привык воспринимать как само собой разумеющееся, но что если он ошибся? Что это флирт для Густава – всего лишь развлечение, и на самом деле за ним не стояло нечто большее, как ему казалось. «Гипердиагностика», — проскользнуло у паука в голове. — Расслабься, я ведь не гей, — как можно более равнодушно бросил Тано, рукой потянувшись на автомате в задний карман узких джинсов, где раньше всегда можно было найти косячок или таблетку. Разумеется, там оказалось пусто, и Тано мысленно поругал себя, что во время стресса продолжал совершать это автоматическое действие. «Уж сейчас точно нервничать не нужно». — Моя девушка впервые заговорила о семье. У неё была задержка и… Тано схватил его за шкирку и почти закричал в лицо: — Ты что?! Ты что натворил?! Допрыгался, блин, — Тано довольно грубо оттолкнул парня, так что тот едва не стукнулся о стену. — Удивительно, что этого не случилось раньше. И что ты будешь делать теперь? — Я же сказал «была». Всё нормально, это просто гормоны. Но её беспокойство передалось и мне тоже. Я никогда не воспринимал Софи как потенциальную жену. — Погоди, кто?! Софи?! Ты что, совсем охренел?! На этот раз Густава и впрямь впечатало в стену, причём вокруг горла ещё и сжалось ледяное кольцо. — Между прочим… больно… — А будет ещё больнее! С кем угодно, но только не с тобой. Ты как будто вообще не понимаешь, что такое семья. — Как будто ты понимаешь, — Густав сощурил глаза, однако потом расслабился. — Спокойно, это всё было лишь гипотетически, но… я так понимаю, она настроена весьма серьёзно, и хотела от меня услышать, что у нас с ней будет свадьба и всё такое. — Ей шестнадцать! У тебя мозг вообще есть? Ты старше и так себя ведёшь! Блин, уж вот от кого не ожидал, так это от тебя. — Я, конечно, успокоил её. Пообещал ей, что если она захочет, то мы с ней поженимся потом. Ну, точно после школы, — заверил друга змеевик. «А как же я? — хотелось закричать Тано. — Ты что, меня теперь бросишь ради неё?» Тано всегда был уверен, что Густав свободный, как ветер. И никогда не думал, что у такого, как он, появится постоянная партнёрша или партнёр. Семья в жизни Густава точно бы означала конец их дружбе. Но ещё больше его ужасал тот факт, что Густав, по сути, совратил малолетку, а теперь ещё и наобещал ей фиг знает что! Да, у неё были предпочтения по мужчинам постарше, и Густав вообще на фоне всех её предыдущих «дедов» был самым молодым. Да, Софи давно уже перестала быть девочкой, но она всё ещё была ребёнком, и её мечты ничего не имели общего с реальностью. — Так вот в чём дело, — взгляд Густава был заинтересованным. — Что? — Ты сказал это вслух. — Тано почувствовал, как краснеет, и понадеялся, что его кожа достаточно смуглая, чтобы это скрыть. — Никого я бросать не собираюсь. Ни тебя, ни её. Густав взял Тано за руку, переплетая пальцы. — Это что ещё за шведская семья получится… — Тано… — В глазах Густава читалось отчаяние. — Прости. Я… я не могу поступить иначе, понимаешь? Для меня всегда желание девушки – закон. — Нет, не понимаю! Это очень тупо! — Тано вдруг расслабился, хрустнул шеей. Чего это он вообще так разволновался? Им точно не по пути. И вообще, этот Распердон ему уже порядком надоел! Пора от него избавляться. Но вслух Тано сказал другое: — Я просто беспокоюсь за тебя. Густав нежно погладил предплечье паука, прислушиваясь к тому, как тот задерживает дыхание от каждого прикосновения. — О, не стоит. Всё будет просто по-тря-са-ю-ще, вот увидишь! Я знаю, что ты ревнуешь. Тано очень боялся это услышать. Раньше Густав постоянно так шутил, флиртовал на его глазах, чтобы якобы вызвать ревность. Однако всё это было несерьёзно. Но что поменялось теперь? В голосе Густава не было и нотки издёвки. — Но понимаешь, тут не нам с тобой решать, что делать. — Я её препод! Если с ней что-то случится из-за тебя, её выгонят из школы. А тебя вообще посадить могут. — Лучшее, что ты можешь сделать – обеспечить ей максимально комфортные условия для учёбы. — С какой стати? — Ради меня. Тано резко выдохнул весь воздух из лёгких, чем даже вызвал лёгкое головокружение. Эх, сейчас бы хотя бы покурить… — Я знаю, что тебе не всё равно, не отпирайся. Иначе бы ты так не нервничал сейчас. — Да ты просто обалдел! — Тано… — Густав снова попытался поймать его ладони. — Не прикасайся ко мне вообще, извращенец грёбанный! Я вообще не понимаю, что ты мне голову морочишь уже почти два года! — Выскажись, — спокойно попросил Густав. — Я всё пойму. — Ни хрена ты не поймёшь. И Софи ничего не поймёт. Но ей нужно объяснить, что для неё будет лучше. И если это не можешь сделать ты, то это сделаю я. Просто потому, что я адекватный. — Я бы с этим поспорил. — Да иди ты на хрен! Густав лишь покачал головой и остался ждать друга в рекреации. Спустя где-то полчаса Тано вернулся ещё больше посмурневший. Повертев в руках зажигалку в виде черепа, так и не решился закурить не только из-за силы воли, но ещё и потому что школьные правила запрещали курение в закрытом пространстве. Разумеется, это правило распространялось на всех учеников и учителей, кроме Зельды Соверейн. — Ну и как успехи? — Я не должен вмешиваться в чужую жизнь, — коротко резюмировал арахнид. — Вот, о чём я и говорил! — Но, когда у тебя будут проблемы, я тебя выручать не буду, Густав. — Но… — Ты свой выбор сделал, и я тоже. *** В те дни, когда эмоции захлёстывали сполна, Тано, чтобы лишний раз не сорваться на соблазн и остаться чистым, отправлялся в дальние пешие прогулки. Не имело значения, какая погода стояла за окном, сколько дел ему ещё нужно было переделать, и в чём заключалась проблема – он шёл. Шёл долго, куда глаза глядят. Особенно ему нравилось выбирать наиболее пустынные и мрачные улицы. Да, таких хватало сполна не только в Небыле, где паук тоже частенько прогуливался, но и в Андеадлинге. Впрочем, арахниду совершенно было плевать, куда именно он идёт, и что его окружает. Он шёл, пребывая в некоем оцепенении, а потом голова прояснялась, и он возвращался назад, ровным счётом не запоминая места, где побывал. Главное – ему становилось легче. Сегодня он выбрал южное направление и шёл пешком почти до самой Арены. Воспоминания калейдоскопом пронеслись в его разуме. Иногда он подумывал о том, чтобы вернуться в магифлекс, ведь в какой-то момент это придавало смысл его жизни и помогало держаться на плаву. Да, сейчас у него появились две работы, новые друзья, увлечения и девушка, однако волей-неволей он вспоминал и светлые моменты в прошлой, «тёмной» жизни, которая, по сути, вела в никуда. Сейчас на душе паука было тоскливо, однако он уже знал, что это пройдёт, а наркотики – не вариант. Рано или поздно все эмоции притупятся и останутся лишь отпечатком, очередной ссорой, которая ни к чему не привела. Мало у него их, что ли, было за столь непродолжительную жизнь? Ноги привели паука сами собой в небольшой закуток. Он не заметил яркой неоново-розовой надписи возле двери, однако понял всё сразу, стоило ему переступить порог. Усмехнувшись сам себе, он нерешительно погрузился в помещение с аурой настоящего гламура и в то же время свободы. На искрящихся серебристых стенах висели разноцветные флаги всех мастей. За блестящими столиками сидели в основном по парам. Никто не обратил внимания на парня в чёрном, потому что в этом баре рады любому, главное, чтобы он был «френдли». Тано доковылял до барной стойки и опустился на высокий стул. Рыжий бармен повернулся к нему, чтобы принять заказ, и замер, уставившись во все глаза. Тано ответил таким же ошарашенным взглядом. — Ты? — Оскар изумлённо вскинул брови. — Ты, — пренебрежительно бросил Тано. — Вот уж где точно не думал тебя встретить, так это здесь. — Взаимно. Мне казалось, ты… — Ты тут работаешь? Вот и выполняй свою работу. Оскар вытер руки о полосатый передник и опёрся о стойку. — Смотрю, у кого-то был плохой день. Дурманящий эликсир не наливаем, ты ошибся адресом. — Да что ты понимаешь вообще! Сделай мне просто двойной эспрессо и иди по своим делам. — Как насчёт малинового рафа? Тано скривился. Это звучало приторно сладко – Густав, например, точно бы одобрил. Но не он. — Хотя не-ет, — Оскар хитро сощурился, — я знаю, что тебе предложить. У нас есть коктейль «Саркофаг». К нему идут мармеладные пауки в комплекте. — Он алкогольный? — Разумеется. — Тогда не стану. — Тебе могу сделать без ликёра. Тано махнул рукой. Если Оскар так хочет втюхать ему авторскую продукцию, то пускай. Всё равно он пока не знал, куда ему податься дальше. Паук внимательно следил за ловкими движениями рук Оскара. Все бармены так или иначе – те ещё выпендрёжники. Им платят не только за вкусные напитки, но ещё и за перфоманс, который они отыгрывают перед пока ещё трезвыми зрителями. Для этого барменам много приходится тренироваться, выполняя различные трюки: жонглировать бутылками, стаканами, наливать жидкость вслепую и за спиной, поджигать коктейли, создавать фонтаны из напитков и многое другое. Сейчас оборотень смешивал одновременно в двух шейкерах разные комбинации фруктовых соков для безалкогольного коктейля, подбрасывая их в воздух и играясь с ними, словно с маракасами. — Как думаешь, это нормально? — Что именно? — Оскар чуть не запнулся, но успел поймать шейкер до катастрофы и продолжить, как ни в чём не бывало. Тано обвёл рукой пространство. — По идее, лица нетрадиционной ориентации нужны для того, чтобы регулировать перенаселение, чтобы был контроль за популяцией. Я прочитал это в одной статье на скучной смене в морге. В теории, они ведь не размножаются, а значит, благодаря этим десяти процентам населения не происходит перенаселения. — Тем временем население Земли – практически семь с половиной миллиардов. К тому же, как ты верно сказал – это всё в теории. На практике, например, у лесбийских пар часто рождаются дети. Тано снова поморщился. Любое упоминание детей вызывало у него чувство брезгливости. — А тебя самого как сюда занесло вообще? Мне казалось, ты не из этих… — Чтобы работать в гей-баре, не обязательно быть геем. К тому же, тут платят в два раза больше, чем в «Тропическом Рае», откуда меня уволили. — Понимаю, — Тано кивнул. — Вопрос в деньгах. Сам пошёл работать в школу из-за денег, хотя ненавижу детей. Но ты никогда не думал… — Думал, — спокойно ответил Оскар, выставляя перед Тано хайбол с трёхслойным разноцветным напитком. — Мне больше нравятся девушки, и официальные отношения были только с ними, однако за сто пятьдесят три года всякое в жизни случалось. Я этого не стесняюсь и не скрываю, однако и не афиширую активно. Тано шокировано уставился на оборотня, обхватывая стакан пальцами. Отхлебнув через трубочку пару глотков, отметил слегка вяжущий сливовый вкус и немного поболтал бокалом. Отпив ещё немного, потянулся за мармеладным паучком. — А почему ты спрашиваешь? — Оскар лукаво улыбнулся. — Есть какие-то… нестандартные интересы? — Все мои интересы можно назвать нестандартными, — усмехнулся паук. — Ты знаешь, о чём я. У тебя никогда не возникало мысли, что ты встречался с девушками, чтобы банально отвлечься от наркотиков и продержаться на плаву? — Да, жить ради кого-то, стараться меняться ради того, чтобы выглядеть нормальным в глазах партнёрш, — кивнул Тано. — Но тебя они не особо интересовали. Арахнид пожал плечами. Кажется, этот диалог запутал его ещё больше. Прикрыв глаза, он снова увидел перед собой Густава и не сдержал вздоха. Нельзя же испытывать симпатию к друзьям, это неправильно. И не взаимно. — Как типичный бармен и немного дед, позволю дать тебе совет: расставайся с Фелисити. Если она тебе не нравится, не морочь голову ни себе, ни ей. Не нужно встречаться с девушками только для того, чтобы казаться обществу нормальным. Вообще, не нужно быть в отношениях, чтобы тебя считали нормальным. Я всё-таки считаю, что отношения надо строить, если есть чувства, а не из соображений долга. Как говорил Юнг: «Встреча двух личностей подобна контакту химических веществ: если есть какая-то реакция – изменяются оба». И это важно. Тано невесело усмехнулся и сделал ещё два глотка. — Дурак этот твой Юнг. — Отнюдь. Я бы поспорил, но на трезвую голову таким не занимаюсь. — Что если… что если я изменился в лучшую сторону, а другой человек – нет? — Значит, это не твой человек – всё просто, — Оскар пожал плечами и машинально начал натирать стаканы салфеткой, как делал обычно, когда было нечем занять руки. — Может быть, ты привязан к нему, потому что тебе хотелось бы верить, что именно он приложил усилия к твоему становлению на лучший путь, но на самом деле, ты изменился безотносительно вашего общения? — Может быть. Наверное, ты прав. Я просто… мне не хотелось бы терять с ним связь. Мне казалось, мы близки. — Может, всё-таки виски? Ирландский! — Я не пью. — Зря. А я бы хлебнул, не будь я на работе. — Иногда мне кажется, что со мной что-то не так… — С тобой всё не так. — Спасибо, блин, за поддержку, Макгайр. — Всегда пожалуйста, Фелпс, обращайся. — Я просто не знаю, может, я надумываю себе всё… — Ты был влюблён в Колина. — Что?! — Тано едва не поперхнулся. — Нет, он твой брат и всё такое, но ты это не скрывал, давай так. Создал из него себе идола. Особенно когда ты торчал на кладбище и постоянно разговаривал о нём сам с собой. — Не было такого. И вообще, я же не… — Ты можешь это сколько угодно отрицать, но почему-то ты здесь. — И ты тоже. — Мне за это платят. А тебе – нет. Ты пришёл сюда с какой-то целью. Если бы выпить, я бы это понял. Однако ты взял безалкогольный коктейль и пытаешься – пусть очень и неудачно – рассказать о своих невзаимных чувствах к какому-то парню. Я не лезу в твою личную жизнь и не пытаюсь что-то дополнительно выведать, но ведь ты явно не со мной сюда пришёл поболтать, ты даже не знал, что я тут работаю. — Оскар нагнулся к нему через стойку. От оборотня пахло стойким старинным одеколоном. — Так чего же ты хочешь, Фелпс? — Забыться, — выдохнул паук. Тано не мог отвести взгляда от голубых глаз Оскара, даже перестал моргать. Паук поразился, насколько у оборотня интересная, кристально чистая радужка, без единого вкрапления других цветов. И насколько молодыми кажутся его глаза, несмотря на почтенный возраст по паспорту. Оскар тоже не сводил с него взгляда. Какое-то время они пялились друг на друга в полном молчании. Оскар сдался первым. — Тогда моё предложение налить тебе сто грамм всё ещё в силе. Когда Оскар вернулся к своим бутылкам и стаканам, наваждение словно спало с Тано. На него вдруг свалилась сильнейшая усталость. Он провёл рукой по щеке, быстро сграбастал оставшийся мармелад и закинул его в рот. Сунув под пустой хайбол купюру, встал из-за стойки и зашагал к выходу, не прощаясь и не оборачиваясь. В этот бар он больше ни ногой. И никто не должен узнать, что испытал Тано, когда лицо Оскара оказалось настолько близко к нему.