Глава LXIII

До каникул время пролетело очень быстро. Сцинтилла неожиданно для Лулу начала учить девушку риторике. Каждое занятие она заставляла её рассказывать какой-нибудь стих, стоя перед микрофоном в большом актовом зале. Или исполнять песни. Сцинтилла всегда снимала каждое выступление Лулу на телефон, а потом они вместе просматривали их и разбирали ошибки. — Ты стоишь очень зажато. Руки по швам, как солдат. Попробуй подвигаться. Свободнее. Представь, что ты медуза, что ты плывёшь. — Нет, никуда не годится. Все эти звуки между предложениями… Видно, что ты сегодня не выучила это стихотворение. Но ты можешь сделать вид, что эти паузы задуманы изначально. Говори чётко, уверенно, не проглатывай последний слог. Сделай вид, что ты просто обдумываешь сказанное собой, а не пытаешься вспомнить следующую строчку. — От твоего пения, конечно, можно умереть. В плохом смысле. Ты всех распугаешь. Ты же училась в музыкальной школе! Академический вокал для тебя не должен быть в новинку. Убираем этот носовой звук, никакого тванга, давай попробуем всё то же самое, но открытым. Не получается таким образом низкий регистр? Ну так ты же сирена, зачем тебе басить! Поначалу Лулу стеснялась, но потом она поняла, что это действительно полезно. «Это может помочь мне чувствовать себя раскованнее, когда я начну репетировать с Колином в студии». Девушка оказалась права. Через пару недель таких активных занятий ей стало гораздо проще и выходить на сцену, и говорить чётко в микрофон без лишних звуков и длинных пауз. Иногда девушка тренировалась в артикуляции звуков прямо в микрофон, училась чётко проговаривать отдельные слоги прежде, чем рассказывать стихи или петь песни. — Кошмар. Принцесса Дельты, а ораторскому искусству тебя не обучили. Позор, конечно, позор, — приговаривала Сцинтилла. И тем не менее, когда ундина пришла на первую репетицию к группе, то корректировки вспыльчивого в своём музыкальном деле лидера казались Лулу куда деликатнее, чем у Сцинтиллы. — Хорошо получается, — одобрил Колин. — Джексон тут пишет новую песню, нам нужно добавить сопровождение из синтезатора. Сможешь написать? Лулу никогда не практиковалась в таком непростом деле как композиция, однако сам Джексон быстро помог девушке сориентироваться. Три простых аккорда разложенных в гармонии спасли ситуацию. Колин остался доволен. Но Лулу кое-что беспокоило. — Скажи, я буду петь или только играть? Девушка видела, что вопрос заставил парня помрачнеть. — Видишь ли… изначально я планировал поставить тебя в бэк-вокал. Но потом я решил, что это слишком рискованно. Ты наполовину сирена и… — И что? Ты же видел, я бездарна! Никого не могу очаровать. — Это тебе твоя сверкающая преподавательница сказала? — Колин скрестил руки на груди, отложив гитару в сторону. — Да она просто издевается над тобой вместо того, чтобы по-настоящему раскрыть твой потенциал. Так ей и передай. Лулу каждый раз поражалась тому, как сильно меняется Колин на репетициях. Он словно становился более живым, если так можно говорить о мёртвых. Словно именно музыка была его настоящей страстью. Но вслух ему она, конечно, этого не говорила. Знала, что падший не оценит такого выпада в свою сторону. Сам Колин говорил, что ему важны все аспекты его жизни: начиная от лаборатории в Небыле, рок-группы, магифлекса и заканчивая заботой о сестре, работой в супермаркете и изготовлении фигурок из дерева. Один раз девушка услышала, как он играет на флейте. Она снова пришла к нему домой. На самом деле, она пришла к Тано, потому что тот потерял в морге телефон, случайно утопив тот в формалине, и восстановить, к сожалению, гаджет не удалось. А Мако попросил передать ему через Лулу информацию о том, что его ждут в ближайшее время на новой тренировке, и занести документы. «Огненные Горностаи» возобновляли свою деятельность! Но Тано в замке Крейвенов девушка не застала. Входная дверь была незаперта, девушка свободно проникла внутрь и услышала нежную, переливчатую мелодию. Она пошла на звук по лестнице, словно загипнотизированная. Ей казалось, что она летит наверх, стремится слиться со звуком воедино. И ей перед глазами предстала картинка, способная очаровать любого. Колин сидел прямо на подоконнике перед окном и играл на флейте, а за ним простирался необычайной красоты ярко-алый закат. Деревья уже сбросили всю свою листву, отчего казалось, будто всё, что находится за окном, охвачено горячим пламенем. Разноцветные, яркие облака и оранжево-багряные пятна на небе растекались огненным сполохами в разные стороны, словно двигались, но с замедленной скоростью. И Колин, воспроизводя свою мелодию, подстраивался под этот тягучий, но тревожный ритм. Когда он закончил и опустил инструмент на колени, девушку не удивило приветствие: — Привет, маленькая ундина. Признаться, ты застаёшь меня врасплох всё чаще. На этот раз я не сразу почувствовал твоё присутствие. Он не повернулся к ней и не наградил привычным озорным взглядом розовых, голубых, зелёных или каких бы то ни было глаз. Колин продолжал стоять, охваченный этим пламенем заката, словно он и был тем самым огнём, дарил его природе. Стены в его комнате, мебель, пол – всё покрылось теми же угасающими поздними лучами. «А ведь я забыла, что его основная стихия – огонь. Теперь понимаю: ему подходит». — О чём ты думаешь, когда смотришь на этот закат? — тихо прошептала девушка. — Ты знаешь. Да, она знала. Знала, и от того очень печалилась и злилась. Но не могла это показать. Только не здесь и только не перед самим Колином. — Ты всё никак не забудешь… — Да. Это сложно забыть. — Тебе двадцать семь… — Надо же… — Колин повернулся к ней вполоборота, в его голосе слышалась усмешка. — Я думал, ты считаешь нас ровесниками. — Прошло одиннадцать лет. Почему… почему ты так поступаешь и со мной, и с собой, и вообще со всеми? — Если бы я знал, ты бы тоже смогла получить ответ на этот вопрос. — Но ты же страдаешь! — Все падшие страдают. Может быть, это моё проклятье. Вечно страдать, вспоминая прошлое. — Ты мог бы с ней увидеться, если отправишься с нами к Стене Света. — Ты знаешь, где она находится? — удивился Колин. — Мне Майк рассказал. Он догадался про Обливиос. — Кто бы сомневался. Мне он рассказал про Рубину. Что ей в Обливиосе хорошо, и я ей там не нужен. Что она не придёт, даже если я с вами поеду. Колин развернулся к девушке и подошёл вплотную. Легонько провёл большим пальцем по нижней губе, затем коснулся передней прядки волос. Он всё ещё был немного выше Лулу, но не настолько, чтобы девушка ощутила существенную разницу. Хотя когда-то он казался Лулу невероятно высоким. — А ты пришла, — он склонил голову набок. — Значит, я тебе зачем-то нужен. — Я, вообще-то, не к тебе. — Знаю, — усмехнулся падший. — Сегодня тебя интересует мой мрачнющий братец. Но приятно наблюдать за тем, как твоё сердечко замирает. Ты сегодня без камня. — Я ношу его с собой! — Но не на себе. Поэтому я знаю всё, о чём ты думаешь. Это забавно. Намеренно захотела предстать передо мной уязвимой. — Я тебя не боюсь. — Скажи Сцинтилле то, что я тебе говорил на последней репетиции. — Колин отошёл от девушки, и она вновь почувствовала сожаление о том, что всё так быстро закончилось. Падший присел на кровать, оценивая ундину внимательным взглядом. — Ты не представляешь, что ты можешь с даром сирены на самом деле. — А может… может, мне это вообще не нужно! — Твоё право, — Колин развёл руками. — Но тогда ты даже не попробуешь. И не узнаешь, каково это – выбирать. — Тогда ты тоже не попробуешь, — выпалила девушка. — В смысле? — тёмные брови быстро поднялись над поголубевшими от удивления глазами. — Ты что, поверил Майку? Ха, да ему нельзя верить! Даже больше, чем тебе. — Я бы поспорил… — Не перебивай! И вообще, ты всегда был со мной честен, я точно знаю. — Она заметила, как на щеке Колина проступила одна смешливая ямочка – довольно редкое явление, смесь смущения и удовольствия на маскообразном обычно лице, практически лишённым привычной человеку мимики. — Может, Майк просто не хочет из-за своего брата. А ты всё равно приди. — Но, Лулу, что это даст? — Вы поговорите, и ты закроешь все нерешённые с ней вопросы. Может, ты увидишь её и разочаруешься в ней в одночасье, перестанешь наконец-то тешить себя иллюзиями. Ты же не видел её одиннадцать лет, вдруг она поменялась? — Она призрак. Они не меняются. — И что? Душа-то может поменяться, там характер, не во внешности дело. Лулу увидела новую эмоцию Колина – смятение. Бессмертный откинулся на подушки, уставившись немигающим взглядом на противоположную стену. В его глазах кружились цветные калейдоскопы. Он усиленно думал. — Может быть, ты права, — наконец заключил он. Лулу резко выдохнула, осознав, что всё это время задерживала дыхание в ожидании. — В любом случае, это будет после того, как мы разберёмся с текущей проблемой. Когда вы отбываете? — Соника предлагает на этих выходных. Колин удовлетворённо кивнул. — Значит, я тебя обрадую. Узнал, что Макгроу планирует лишать жизни Вольфа на днях. Всё это время он давал маленькому Ланкастеру какую-то бурду, медленно отравляющую его организм. Как я понял, Вольфу осталось недолго. У него язвы по всему желудочно-кишечному тракту, и они кровоточат. Я не специалист – вскрытие покажет. Я собрал немного образца зелья для доказательства, что я не просто творю самосуд, отправляя старика в Небытие. — Вскрытие? — Эту шутку я перенял от Тано. Вольфу придётся умереть, иначе я не смогу убить Макгроу. Лулу похолодела. Царевич ей никогда не нравился, но о том, чтобы убить его, она никогда не думала. Колин с довольным видом наблюдал за её реакцией. — В сделке с нечистью есть всегда свои нюансы. — Ты не говорил… я думала, достаточно будет того, что он просто ему навредил! — Жизнь за жизнь, — покачал головой Колин. — Таков закон природы. Но не переживай: маленький Ланкастер попадёт скорее всего в рай. Ещё не успел натворить бед. Да и вообще, по себе знаю, — радужка глаз Колина потемнела, почти сливаясь со зрачком, — вечно болеющие страдальцы точно попадают в рай без очереди. — Но он такой маленький… и так мало пожил. — Ему тринадцать. Я был немногим старше него, когда умер. Насчёт проблемы с наследованием престола, думаю, переживать не нужно. Очевидно, вы с Майком случайно, но нашли более достойного кандидата, чем двое маленьких оборотней. Лулу потупила взгляд. Колин был прав. По крайней мере, насчёт Сигурда. Целое приключение было с этим молодым совсем-не-человеком. Сначала его долго убеждали в необходимости подтверждать родство Ланкастеру, потом долго уговаривали полететь на Землю, чтобы сдать тест. А уже в космолёте ребята столкнулись с новой проблемой: Сигурд напрочь отказывался надевать обычную гражданскую одежду, не шкуры с мехами. Особенно вожака медведей раздражали штаны. *** — Что это за адское изобретение? Зачем это вообще нужно? — рычал он, когда порвал когтистыми конечностями очередную пару штанов. — Я не стану это надевать! — Пожалуйста, Сигурд, это очень важно, — Лулу сразу же починила порванную одежду заклинанием. — На Земле никто не ходит в таком виде. Это неприлично! Майк вёл космолёт, поэтому даже не стал оборачиваться к ним, но по заливистому смеху стало понятно, как сильно его забавляет эта ситуация. — Я не буду одеваться! — Слушай… это всего на полчасика, а потом ты сможешь раздеться! — Вообще, африканские аборигены до сих пор ходят иногда голенькими, — вставил Майк, не отрываясь от дороги. — Но в Африке тебе с твоей шерстью будет о-очень жарко. — Я думаю, ему и не в Африке будет жарко, — покачала головой ундина. — Тогда зачем одежда? На Хандрозе холодно, я без шкуры мёрзну. А у вас… у вас даже снега, наверное, нет. — Вообще, судя по прогнозу, — Майк потыкал в один из сенсорных экранов на дисплее управления, — снег ожидается во второй половине дня. Самое время. Но скорее всего он растает. На улице всё-таки плюс. — Вот именно поэтому мы просим тебя одеться прилично. В шкуре слишком жарко, она не подходит под такую погоду, — принялась объяснять полумедведю Лулу, словно ребёночку. — Но ходить совсем без одежды у нас не принято. За это могут наказать. — Что за глупые правила у землян? — пробурчал Сигурд, однако с пятой попытки всё-таки надел пресловутые штаны и даже застегнул ремень. Одно его радовало – на Земле он не останется, вернётся на Хандроз, где можно будет просто спокойно замотаться в шкуры и не переживать о том, что каким-то там людишкам не нравится, как он одет. Разумеется, они прилетели сразу в Андеадлинг и не теряя времени тут же пошли к Научному Институту. — Это точно обязательная процедура? — спросил Сигурд, задумчиво оглядывая высокое модернизированное здание. Сам Андеадлинг и прилегающий к нему Безмолвный лес урсуса не прельщал: зимой в нём сложно было найти что-то примечательное. Да, снега куда меньше, чем на Хандрозе, а ледяной наст только на лужах в асфальте дорог, но те же грустные голые деревья, пусть и выше на парочку метров, не впечатляли, сбросив всю свою живую зелень. — Мы обсуждали с тобой, — вздохнула Лулу. — Это необходимо. — А если я не хочу править? Всё-таки у меня уже есть семья… то есть, клан или королевство, как там у вас это правильно называется… — Тебе и не обязательно, — поспешил успокоить мужчину Майк. — Вполне возможно, что ты не окажешься сыном Ланкастера. Но если ты и вправду его сын, неужели не хочешь поставить на место того урода, который убил царя? — Насколько я знаю, — Сигурд пожевал сухие губы и поправил выбившуюся прядь из светлой косы, — он был довольно жестоким волком и к тому же старым. — Да, но он также был достойным правителем своей планеты, — Майк зыркнул на Лулу, призывая к молчанию, ведь девушка уже готова была спорить, — и мог бы умереть естественным образом, от старости. А Макгроу загнал его в могилу раньше срока. — Он приходит тебе призраком? — прямо спросил Сигурд. Не так давно он узнал, что Майк обладает необычным даром. — Нет. Скорее всего, он попал в адскую часть Замирья. — Хорошие существа – в ад не попадают, — заключил урсус. И не говоря больше ни слова прошёл через автоматические двери в холл научного института. Дальше пошли стандартные бюрократические процедуры, потом их провели в кабинет, взяли анализ крови – Сигурд вздрогнул, когда игла пробурила вену под шерстистой кожей. Обычную руку парень отказался давать. Если и жертвовать – то лапой. Попросили на всякий случай оставить отпечаток пальца и плюнуть в пробирку. — Результаты через месяц, — сообщила им медсестра, складывая пробирки в белый кейс. — Всё. Ты сделал хорошее дело – не сомневайся. Сигурд лишь пожал плечами и протянул руку. Лулу незамедлительно передала ему мешочек с золотом. Майк добавил своего. Потом они какое-то время ещё погуляли в лесу. Но Сигурд выглядел весьма скучающим. — Тихо тут у вас. На ледяном Хандрозе и то больше жизни, чем здесь. — Так поэтому он и называется Безмолвный лес. — А почему он такой? — нахмурился урсус, остановившись. Он принюхался, пошевелил ушами, но так и не заметил какой-то реакции. Всё, что он слышал – звуки суетного города вдали и дыхание новых приятелей совсем близко. — Это… долго объяснять, — признался Майк, запуская пятерню в косматую шевелюру. — На самом деле, этот лес создан искусственным образом. — Что?! — хором спросили и Лулу, и Сигурд. — Не притворяйся, будто не знала этого! — Нет, но… — Тебе разве Бизер не рассказывал? Этот лес выстроен специально для охраны Стены Света. Чтобы её вряд ли кто-то нашёл. — А Стена Света… — Она находится в Обливиосе. Мы видели её. — Это та самая стена из таверны? — удивилась Лулу. Майк кивнул. — Так это же та стена из драконовой книги! — У вас и драконы тут имеются? — удивился Сигурд. — Вот на них я бы посмотрел. — Можешь познакомиться с моей кузиной, — бросила Лулу. — Она весьма милая девочка. — Твоя двоюродная сестра – дракон? — Наполовину. Только тс-с. О таких вещах лучше не распространяться. — Чудеса! А много, оказывается, гибридов вокруг. Ты тоже гибрид? — Ну вот ещё! — Майк скрестил руки на груди. — Быть больсетмафом мне бы уж точно не хотелось. И вообще, в шкуре ликантропа я и так проходил одиннадцать лет – надоело. Магом быть прикольнее. Это хотя бы немного контролируется. — Силу оборотня тоже можно контролировать, — сказал урсус. — Я за многие годы научился подавлять её настолько, что все были уверены, будто я гибрид урсуса и человека, а не волка. — Ты был вынужден скрываться, чтобы тебя никто не убил. Такой, как Макгроу, например. — Неприятный тип, — когтистая лапа оборотня сжалась в кулак. Затем они проголодались и решили дойти до излюбленной кофейни «Удачная Встреча». Майк настоял на том, чтобы заплатить за всех. Сигурд был только за, а Лулу какое-то время колебалась. — Всё ещё могу официально это делать, — усмехнулся Майк. — Пока не развелись. Лулу почувствовала, как краснеет. Пока Сигурд с серьёзным видом внимательно изучал меню, они отошли в сторонку и принялись тихонько перешёптываться. — Нам нужно будет попасть к Стене Света, когда соберём все камни. Ты сможешь это устроить? — Отчего нет? — пожал плечами парень. — Но мне нужно будет знать точное количество человек, чтобы достать нужное количество дублонов. — Майк, — девушка закусила губу, — а ты не смог найти никакой камень, способный переносить нас сразу в Обливиос через Порталиус? Это было бы в разы удобнее. Например, рубин, подаренный моей сестрой. — Дорогая, — Майк нарочито выпятил это слово, — к сожалению, рубин использовать невозможно. Если я вставлю его в Порталиус или в его реплику, мы не сможем потом перенести его в Стену Света. — Чёрт… — Вот-вот. А других камней я пока не находил. К тому же, есть большая вероятность, что таким способом нас раскинет в разные пространственные и временные отрезки города. Он же мёртвый город. Помнишь, когда мы путешествовали три года назад по Обливиосу, мы не могли найти ничего, даже используя карту? А ещё нам казалось, что мы гуляем всего пару дней, но тут, в Андеадлинге, прошло целых два месяца? Честно говоря, мне нужно тебе признаться: я не был уверен, что мы вообще сможем вернуться обратно в тот же год. Из Обливиоса живыми не возвращаются. Этот город – настоящая временно-пространственная аномалия всей нашей планеты, если не всего мира. Но я достану дублоны, обещаю. *** — Ладно, Колин, я всё поняла, — вздохнула девушка. — Мне… мне будет тяжело принять тот факт, что я виновата в чьей-то смерти. В очередной раз. Сперва сестра, теперь… — Ты не виновата, — Колин вновь оказался перед ней и легко коснулся щеки, словно успокаивая. Хотя на самом деле, все прикосновения Колина вызывали у девушки нервную дрожь. — Вольфу всё равно суждено умереть. Поздно или рано. — Всем нам суждено умереть, — усмехнулась Лулу. — Кто-то вон уже это сделал. — Я живу сейчас больше, чем когда-либо, — покачал головой падший. — Но речь не о том. Вольф изначально не нужен никому. Ни своим родителям, ни своей планете, ни Лили, ни Макгроу – никому вообще. — Кстати, а что случилось с его матерью? — Это долгая и неприятная история, — поморщился Колин. — Царь её казнил за какую-то мелочь, как он любит. — Странно, что Вольфу самому не перепало. Бедный мальчик! Наверняка ему пришлось непросто. — Он был слишком мал, чтобы осознать смерть матери. Его выкормили другие волчицы. Если бы у Ланкастера имелся другой известный ему наследник, Вольф мог бы и пострадать от тяжёлой руки царя, — серьёзно сказал бессмертный. — Я… я лишь надеюсь, что у нас всё получится. — Конечно, — кивнул парень. — А теперь иди сюда. Вечер обещает быть долгим. «И явно нескучным», — подумала про себя Лулу, наблюдая за тем, как губы бессмертного расплываются в игривой улыбке.