11 Глава. Раскаленные докрасна

Аластор "Мой мальчик, ты такой умный. Ты создан для великих дел." - "С твоим природным талантом ты мог бы достичь самых невероятных вершин! Каких не смог бы достичь ни один другой человек!" - "Нет! Хватит! Не засовывай Аластора снова в сарай!" Я открыл глаза. Я надел очки на переносицу и тяжело вздохнул. Я не мог ослабить бдительность ни на мгновение, пока мои призраки пытались проникнуть в мою голову, дабы завладеть мной. Последние лучи дня пробивались через окна Шарлотты. Я зажег лампу на ее тумбочке и продолжил чтение. Шарлотта долгое время находилась в глубоком сне. И я терпеливо ожидал, как она проснется, сидя на стуле у ее кровати. Я погрузился в чтение "Defundis", чтобы скоротать время. Редкая и вызывающая споры копия посланий Оскара Уайльда, которую мой друг одолжил мне много лет назад, и я так и не смог ему вернуть. Честно говоря, я взял ее с полки без особого энтузиазма, но должен признать, что некоторые цитаты из рукописи были довольно интересными. "Я тоже строил иллюзии. Я думал, что жизнь станет блестящей комедией, а ты - одним из ее очаровательных персонажей. Я понял, что жизнь - это отвратительная и ужасная трагедия, и что зловещим поводом для великой катастрофы были мы сами, без той маски радости и удовольствия, которая соблазнила и сбила нас с тобой с пути..." Я на мгновение закрыл глаза, чтобы спокойно обдумать случившееся. То, что Шарлотта раскрыла мою личность как Линчевателя, не входило в мои планы. И тот факт, что она потеряла сознание от истощения, позволил мне более широко взглянуть на происходящее, более сдержанно. И хотя это была необычная ситуация, я уже думал, что у меня есть пара решений, чтобы оставить все как есть. С наименьшими возможными последствиями. Я поднял глаза от книги. Шарлотта начала шевелиться в своей постели. Она медленно открыла глаза, но тут же закрыла их. Она с трудом села и схватилась за голову одной рукой. Она тихо пожаловалась. Она оглянулась, все еще ошеломленная, и попыталась быстро встать. "Спокойной ночи, дорогая." я сказал. Она была поражена. Я закрыл книгу и оставил ее на тумбочке. "Мистер Аластор! Вы уже одет? Завтрак...! Мне так жаль... будильник не зазвонил и..." - сказала она, пытаясь извиниться. Я поднял руку, чтобы остановить ее. Я встал со стула и сел на край кровати. Она с беспокойством посмотрела на меня. "Уже закат". сказал я, указывая на окно. Она повернулась, чтобы увидеть, как небо окрасилось в черный цвет. Выражение ее лица перешло в самую комичную панику, и она надула щеки. "Что?! Я спала целый день?" она произнесла в шоке: "Как это возможно?" "Ты, видимо, устала, дорогая." я сказал отстраненно. "Кому нужно так много спать?" - нервно продолжила Чарли, очень обеспокоенная: "А вы сегодня ходили на работу?" "Да, но я оставил ее присматривать за тобой, на случай, если ты проснешься". Я указал на свою тень, которая порхала, пока не скользнула по стене, и широко улыбнулась. Чарли взвизгнула и отползла назад, пока не ударилась о металлическое изголовье кровати. "После того, что случилось прошлой ночью, я предположил, что ты захочешь восстановить силы." я сказал просто. Она несколько раз открывала и закрывала рот. Она, казалось, пыталась осмыслить то, что я только что сказал. Я поднял одну бровь и приблизился к ее лицу. Я провел пальцем по всему краю ее челюсти, пока не добрался до подбородка. Я поднял ее лицо, чтобы встретиться лицом к лицу. "О, дорогая, ты же не думаешь, что то, что случилось с призраками в ритуальной комнате, было не более чем кошмаром, верно?" я поинтересовался. Она широко раскрыла глаза, а затем сжала губы. Ее взгляд выражал мучительную тоску. Она с силой закрыла глаза и сделала глубокий вдох, чтобы издать долгий вздох. "П-понятно." она заикнулась: "Значит, это был не плохой сон". Она опустила взгляд и отстранилась от моей руки. Она осталась сидеть, уставившись в никуда. Я ждал, что она скажет что-нибудь еще; какая-нибудь более взрывная реакция со стороны дамы. Какой-нибудь гневный взгляд, с которым я мог бы справиться. Какой-то упрек, полный обидных, нефильтрованных слов от всего сердца. Вещи, которые я мог бы обойти красноречиво и достойно. Я даже ожидал, что она швырнет мне в лицо фонарь; тот, от которого я бы без проблем увернулся. Но она молчала всего несколько мгновений с невыразительными глазами. "Все в порядке?" я спросил. Я протянул руку, чтобы погладить ее по волосам, но она отпрянула от моего прикосновения, увильнула. Затем она повернулась всем телом и встала с кровати, пошатываясь. Именно тогда Чарли заметила, что все еще одета в ту же одежду, в которой она была накануне. Она глубоко вздохнула и заговорила. "Мистер Аластор, с вашего разрешения, я пойду приведу себя в порядок и переоденусь." - сказал она, направляясь к шкафу. Я несколько мгновений молчал, сидя на своем месте. Я предположил, что смогу справиться с ситуацией, хотя у нее не было ни одной из ожидаемых реакций. Наконец я встал и направился к выходу. "Конечно, дорогая, - сказал я, заложив руки за спину, - я дам тебе столько времени, сколько тебе нужно. Я пойду разогрею ужин. Я приготовил картофель с запеченной курицей." Она мне не ответила. Она просто взяла свой халат и быстро прошла мимо меня. Я видел, как она терялась в коридоре, пока не хлопнула дверью ванной. Я вздохнул. Я предполагал, что все могло быть и хуже. Лучше всего было дать ей побыть наедине с собой и позволить собраться с мыслями. Я спустился вниз, чтобы разогреть ужин и накрыть на стол. Я должен признать, что я был не в восторге готовить. Но после целого дня без еды, Шарлотта, должно быть, проголодалась. Через пятнадцать минут я услышал, как она спускается по лестнице. Она вошла на кухню с необычной робостью. "Присядь, дорогая!" - взволнованно сказал я ей. "Мне пришлось зарезать на ужин курицу со свободного выгула, но мне это показалось подходящим, потому что ты не ела уже много часов". Я засмеялся. Она казалась неизменной. Я подал тарелку и чашку дымящегося кофе. "Приятного аппетита!" я пожелал ей. "Спасибо." она музицировала. Она начала есть, не переставая смотреть в пустоту. Мы ели в тишине. Она находилась в почти кататоническом состоянии и явно не собиралась обращаться ко мне. Не то чтобы я ожидал громких разговоров. После подобного опыта ей просто нужно было время, чтобы все это переварить. И правда, она восприняла это лучше, чем я ожидал. У меня сложилось первое впечатление, что Шарлотта отвергнет меня во всех отношениях, когда узнает о моих убийствах и о том, почему я их совершал. Но молчание приводило в немую ярость. Я подавил вздох и отпил кофе. Когда ужин закончился, Шарлотта встала и убрала посуду. "Тебе не обязательно делать это сегодня." сказал я, вставая. Она включила воду и сложила посуду в раковину. "Это моя работа, сэр". она сказал просто и начала перебирать посуду. Я слегка нахмурился. Я ждал, что она скажет мне что-нибудь еще. Но она продолжала молчать при своей работе. Наконец я развернулся и подошел к выходу с кухни. "Что ж, пора спать. Нет проблем, если ты захочешь петь или играть на пианино ночью. Я очень сомневаюсь, что тебе хочется спать." "Отдыхайте, господин." - монотонно промолвила она. Я украдкой посмотрел на нее и направился к своей тени. "Побудь с ней". я приказал. Моя тень оторвалась от моих ног и скользнула по стене, пока не взглянула на Шарлотту. Она подняла глаза и встретилась с глазами моей тени, а затем продолжила свою работу. Все это в раздражающем спокойствии. "Спокойной ночи." я сказал и ушел. Я был расстроен. Я не знал с чем. Я не знал почему. Я надеялся, что со временем нормальность вернется, и мой маленький секрет не будет причиной нарушать естественный порядок в моем доме. Но было бы наивно, если бы я решил все оставить на волю случая. Я переоделся и лег спать. Я с досадой фыркнул себе под нос. То, что Шарлотта угрожала моему терпению, было для меня в новинку. Она всегда была послушной. Всегда любезной. Всегда готовая выполнить мои просьбы в точности, с блестящим отношением и очаровательной улыбкой. Итак, наблюдать за замкнутой Шарлоттой, уклоняющейся от моего присутствия, было мягко говоря... неприятно. Ей нужно будет в ближайшее время подумать о том, какие шаги предпринять, чтобы вернуть себе свет. Я не знаю, сколько часов я провел, уставившись в потолок и не в силах заснуть. Чрезмерные мысли не давали мне уснуть, и тело настойчиво просило немного отдохнуть. Внезапно я услышал, как зазвучали робкие клавиши пианино. Я сразу сел на кровать. Ноты начали складываться в красивую мелодию. Задумчивую. Это было непохоже ни на что из того, что я когда-либо слышал раньше. А в музыке я мог похвастаться тем, что был знатоком. Я снова откинулся на спинку кровати и закрыл глаза. Эхо фортепианной мелодии Шарлотты убаюкивало меня, как будто она была создана специально для меня. Следующее, что я услышал, это то, что у меня зазвонил будильник. Я сразу выключил его и сел, чтобы надеть очки. Я чувствовал себя более бодрым. Внезапно до моих ушей донеслись звуки фортепиано Чарли. Как долго она играла? Я вышел из своей комнаты, все еще в пижаме, и медленно спустился по лестнице. Там она играла, перебирала по клавишам, составляла комбинации нот и время от времени делала пометки в блокноте. Она казалась настолько поглощенной своей работой, что даже не заметила моего присутствия. Я подкрался к ней незаметно. "Что ты пишешь, дорогая?" я спросил. Она подпрыгнула и повернулась, в полной панике уставившись на меня. "Ничего!" - сказала она вслух. Она быстро закрыла свой блокнот. "Доброе утро, мистер Аластор, - сказала она, не глядя на меня, - я немедленно приготовлю вам завтрак". "В этом нет необходимости. Я не голоден". Я посмотрел на свою тень, которая казалась вялой, свернувшейся у ног Чарли в виде спящей кошки. "Надеюсь, она не доставила тебе неприятностей?" я поинтересовался. "Она довольно тихая" промолвила Шарлотта монотонно. Мы молчали. Я сохранял самообладание, хотя мне было очень неспокойно. Шарлотта, казалось, была такой же, что и прошлой ночью. Именно тогда я решил сменить стратегию. Я прочистил горло. "Ты можешь сыграть для меня на пианино, Шарлотта?" - спросил я. Моя просьба, казалось, застала ее врасплох. Она нервно прикусила нижнюю губу. "Что бы вы хотели, чтобы я сыграла?" - уточнила она, не глядя на меня. "Все, что ты пожелаешь, дорогая!" - воскликнул я. "Все, что заставляет твой дух чувствовать себя несколько менее подавленной ." Она подумала несколько мгновений, прежде чем дать согласие на мою просьбу. Она молча устроилась на скамейку у пианино и глубоко вдохнула. "Эта песня была последней, которую я выучила, прежде чем мне пришлось расстаться с жизнью в особняке." - тихо проронила Чарли. Я сел рядом с ней на длинное деревянное сиденье, чтобы внимательно наблюдать за ней. Все началось со сладкой и кропотливой фортепианной мелодии, прежде чем она начала петь. Parlez-moi d'amour Redites-moi des choses tendres Votre beau discours Mon cœur n'est pas las de l'entendre Pourvu que toujours Vous répétiez ces mots suprêmes Je vous aime Шарлотта не сводила глаз с пианино. Она выглядела полностью вдохновленной и уверенной. Vous savez bien Que dans le fond, je n'en crois rien Mais cependant je veux encore Écouter ces mots que j'adore Votre voix aux sons caressants Qui le murmure en frémissant Me berce de sa belle histoire Et malgré moi je veux y croire Parlez-moi d'amour Redites-moi des choses tendres Votre beau discours Mon cœur n'est pas las de l'entendre Pourvu que toujours Vous répétiez ces mots suprêmes Je vous aime Ее голос был твердым и мелодичным. Выражение лица передавало безмятежность. Как тот, кто знает, что у него все под контролем. Il est si doux Mon cher trésor, d'être un peu fou La vie est parfois trop amère Si l'on ne croit pas aux chimères Le chagrin est vite apaisé Et se console d'un baiser Du cœur on guérit la blessure Par un serment qui le rassure Parlez-moi d'amour Redites-moi des choses tendres Votre beau discours Mon cœur n'est pas las de l'entendre Pourvu que toujours Vous répétiez ces mots suprêmes Je vous aime Она закончила на одной длинной ноте и замолчала. Она опустила руки на колени и склонил голову. "Как Вам?" - она тихо спросила, не отрывая взгляда от своих рук. "Я не понял большую часть текста"- я солгал. Она начала играть большими пальцами. "Но твой голос прекрасен, дорогая" я добавил. На ее губах заиграла улыбка. Но она не задержалась надолго на своем месте. "Не могла бы ты быть так любезна и перевести отрывок?" я предложил. Она на мгновение подняла глаза, чтобы посмотреть в мои, а затем снова опустила взгляд на свои руки. "Расскажи мне о любви. Скажи мне еще раз что-нибудь нежное. Твою прекрасную речь мое сердце не устает слушать, пока ты повторяешь эти высшие слова: "Я люблю тебя". Ты хорошо знаешь, что в глубине души я тебе не верю. И все же я все еще хочу услышать те слова, которые я так обожаю." Она снова опустила взгляд в полном молчании. Затем я заметил кое-что, чего мне не хватало: где был румянец на ее щеках? Судя по прошлым текстам, она обычно очень нервничала и смеялась над смыслом песни. Но вот она предстала; бесстрастная и спокойная. Как будто ее существо и мое были заключены в доспехи. Совершенно не похоже на песню, которую она бы спела. Я нахмурился. Мне было жаль. Я хотел сделать вид, что нет, но мне было жаль. Я начинал бояться, что естественная энергия и жизнерадостность Чарли будут заменены тем неловким напряжением, которое витало между нами. И раздражающая дистанция, которую она сохраняла, начинала становиться действительно неприятной. Впервые за долгое время я почувствовал себя не в своей тарелке из-за того, что чувствовал кто-то другой. Мне нужно было почувствовать, что я снова все контролирую. Пусть баланс восстановится. Мне нужно было вернуть Чарли в нормальное состояние. Я фыркнул и смахнул рукой несколько пылинок с ее плеча. Она не двигалась. "Ты же знаешь, я не собираюсь тебя убивать, Шарлотта." я сказал более серьезно. "Я знаю, сэр, - невозмутимо ответила Чарли, - Если бы Вы уже хотели причинить мне боль, то уже бы это сделали". Я прищурился. "Чего ты боишься, дорогая?" - спросил я, наклоняясь к ней. "Я ничего не боюсь, сэр." сказала она, поднимая плечи. "Даже смерти?" - поинтересовался я со смехом, приподняв одну бровь. "Я уже достаточно раз сталкивалась с ней, она не так плоха, как кажется." - она простодушно заверила. Это было безнадежно. Ее отношение было невыносимым. Ее глаза избегали моих. Ее губы отказывались улыбаться, огонь ее духа угас до слабых угольков. Все это вызывало у меня огромное количество ощущений, которых я не хотел испытывать. Мне нужно было знать, о чем она думает. Мне нужно было знать, что она думает обо мне сейчас. Мне отчаянно нужно было навести порядок. Я начал играть на пианино несколько клавиш наугад. "Я не хотел, чтобы ты знала." я сказал серьезно, не переставая улыбаться. "Я могу понять, почему Вы этого не желали." она ответила без интереса. "Правда я предпочел бы, чтобы дома ничего не изменилось". "Я буду продолжать выполнять свою работу в обязательном порядке, пока вы пользуетесь моими услугами". "Довольно странно видеть, как ты играешь без своего обычного юмора, дорогая." я сказал, не отрывая взгляда от клавиш. "Я предполагаю, что это займет некоторое время, чтобы переварить, сэр. Надеюсь, все вернется на круги своя." Я наклонился к ней, изображая хорошее настроение. "У тебя нет вопросов? Я чувствую себя щедрым. Я мог бы ответить на те вопросы, на которые обычно не отвечаю." "Может быть, позже, мистер Аластор." промямлила та, повернув голову в противоположную от меня сторону. Еще одно молчание. Я перестал играть на музыкальном инструменте. Похоже, ей не хотелось продолжать. И я решил, что больше не о чем говорить. Я встал и направился в свою комнату. Я быстро оделся и спустился к главному входу. Я надел последнюю оставшуюся хорошую куртку и взял кожаную строгую сумку. "Вы не собираетесь завтракать?" поинтересовалась Чарли, не поворачиваясь и не глядя на меня. "Я не чувствую аппетита. Я опаздываю. Хорошего дня, дорогая." я завершил и вышел из дома. Я на мгновение задержался на крыльце и разочарованно помассировал вески. Я перевел взгляд на свою тень. "Составь ей компанию сегодня." я приказал. Она сразу же проскользнул под дверью в дом. Этого было бы достаточно, чтобы держать ее под наблюдением. Честно говоря, я не чувствовал себя спокойно, оставляя ее одну в таком состоянии. Но я должен был прибыть на радиостанцию, чтобы отработать свой привычный рабочий день. Я сосредоточился на работе, насколько мог, чтобы не впадать в бессвязные размышления. Время от времени я посматривал на Шарлотту глазами своей тени. Похоже, она ничего не делала вне своей утренней рутины, за исключением того, что включила радио, чтобы послушать мое шоу. Она покормила животных в конюшне. Убралась и приготовила. Она стирала и гладила. Если не считать ее невыразительного лица, казалось, что она как обычно выполняла свои домашние обязанности. Только ближе к вечеру, когда все было готово, она села за пианино, набрала несколько нот и заплакала. Она горько плакала. Она издавала душераздирающие крики, закрыв лицо руками, сгорбившись на сиденье пианино. Она откинулась на клавиатуру, стуча по клавишам, заставляя их звенеть неприятным звуком. Я решил перестать смотреть. Этот плач был ужасно неловким. Почему было менее терпимо видеть, как она плачет, чем видеть, как мать и ее дети оплакивают мертвого отца семейства на тротуаре? Я попытался сосредоточиться на песне, которая транслировалась в то время на станции. The moon was all aglow But heaven was in your eyes The night that you told me Those little white lies The stars all seemed to know You didn't mean all those sighs The night that you told me Those little white lies I try, but there's no forgetting When evenin' appears I sigh but there's no regretting In spite of my tears Who wouldn't believe those lips Who wouldn't believe those eyes The night that you told me Those little white lies I try, but there's no forgetting When evenin' appears I sigh but there's no regretting In spite of my tears The Devil was in your heart But Heaven was in your eyes The night that you told me Those little white lies Those lies Teeny-weeny little white lies Песня закончилась, и снова загорелся знак "В эфире". "Это была "Маленькая белая ложь ", дамы и господа." Я сказал в микрофон: " Белая ложь может стать вашим лучшим другом, если вы будете использовать ее с умом". Следующие несколько рабочих часов занимали меня. Я напевал каждую песню и больше не заглядывал домой. Я не хотел, чтобы у меня снова возникло это неприятное чувство, если я снова увижу плачущую Шарлотту. В конце рабочего дня я направился в заведение Рози под предлогом покупки еще одного пальто. Честно говоря, мне пока не хотелось возвращаться домой. Она с энтузиазмом встретила меня в своем заведении и пригласила выпить кофе с сырными булочками. "Ты привил мне любовь к кофе, дорогой друг", - сказала она, сидя за скромным столиком в дальнем конце комнаты. "Что я могу сказать? Чай переоценен." я просто ответил. Я примерил несколько моделей, пока не остановился на длинном темно-сером пальто. Изображение, которое преподнесло мне зеркало, мне очень понравилось. "Думаю, я остановлюсь на этом, дорогая Рози." разбавил я томительное молчание, поправляя лацканы. "Мне кажется, этот предмет одежды с отличительной чертой качества и элегантности, которые ты придаешь всему, что делаешь." "Как всегда, льстит". сказала она, намазывая булочку маслом, "Но не думай, что я сделаю тебе чрезмерную скидку". "Ха! Я бы не ожидал ничего меньшего, чем заплатить справедливую цену, мой друг." я ответил, еще осматривая себя. "Кстати, как платье, подошло Шарлотте?" - поинтересовалась она с нетерпением. "Великолепно!" - воскликнул я. "Она была очень благодарна за этот жест". "Это была честная сделка". она сказала, злобно скрипнув зубами: "И как, по-твоему, это выглядело?" Я положил руку на подбородок. "М-м-м... Быть справедливым? Ни одно небесное существо не могло сравниться с Шарлоттой в ту ночь". "Я так и предполагала". промолвила Рози с улыбкой триумфального высокомерия. Она взяла свою чашку и с притворным безразличием начал крутить чайную ложку. "И я предполагаю, что в ту ночь нижнее белье ей подошло." коварно произнесла она. Я остановился как вкопанный и поднял одну бровь, изображая невежество. "Я не знаю, о чем ты говоришь со мной, Рози." я сказал: "Но я, конечно, не открывал содержимое сумки, в которую входила ее личная одежда". Она отпила немного его кофе, прежде чем заговорить. "Я имела в виду, что ты лично в этом убедился, Аластор." - недоверчиво сказала она. Весь день я был в беспокойстве. Я ничего такого не видел, дорогая." я сказал твердо. Она с раздражением нахмурилась. "Шарлотта уже взрослая девушка. Только не говори мне, что никогда не видел ее такой красивой женщиной, какой она стала, Аластор. Потому что это было бы непростительным грехом ". Я снял пальто и накинул его на руку. "О, конечно, Шарлотта - очаровательная леди." - сказал я, подходя к ее месту, - Но ты ошибаешься в наших отношениях. Дома все очень профессионально." Она со звоном поставила свою чашку на блюдце и посмотрела на меня. "Прошу прощения, если я сочла свои предположения ошибочными..." - осторожно сказали они, "Но я действительно верили, что следующим шагом будет брак для вас двоих". Я громко рассмеялся. "Дорогая, ты неправильно понимаешь прекрасную дружбу, которую я разделяю с моей милой Шарлоттой." я исправился. Она положил подбородок на тыльную сторону ладони. Она злобно посмотрела на меня, обнажив зубы. "Правда, Аластор?" - спросила она, улыбаясь, - Я знаю тебя много лет, приятель, но единственная женщина, с которой, как я думала, тебе действительно комфортно, - это Шарлотта ". "Ты на что-то намекаешь, милая?" - сказал я, сузив глаза. Она издала резкий смешок. "О, ты же знаешь, я никогда ни на что не намекаю, если не вижу конкретных фактов, мой дорогой Аластор." парировала та со злым взглядом. "Ты прекрасно знаешь, что мои жизненные планы далеки от твоих прогнозов." я ответил, заложив руки за спину. "Планы, которые ты давно оставил на прошлое. - сказала она весело, - Но спокойно. Продолжай в том темпе, который считаешь удобным. Я просто буду терпеливо ждать, когда ты попытаешься взять бразды правления в свои руки, но твоя карета сойдет с рельсов". Она снова смеется. Моя улыбка стала натянутой, но я решил, что лучше отложить этот вопрос в сторону. "О, кстати, я не мог тебя не спросить." сказал я непринужденным тоном. "Как поживает печень"?" "Жесткая и неинтересная". - ответила владелица, закатывая глаза, - "Ничего хорошего кроме того, чтобы варить ее на медленном огне. Даже мертвым он не принес никакой пользы. Бесполезный Франклин". Я надел пиджак и начал его застегивать. "По правде говоря, я не разделяю твоего экзотического вкуса поедать печень бывшего мужа". я сказал мягко: "Но я здесь не для того, чтобы судить". Она охотно смеется. "Еще раз спасибо за помощь, Ал, - поблагодарила она, доедая булочку, - Я бы никогда не смогла спрятать труп в одиночку". "Для чего нужны друзья?" - сказал я, приложив руку к груди. "Я до сих пор не знаю, как тебе удалось стереть кровь, которую я оставила на полу." замышляла она, вставая. "Волшебник никогда не раскрывает своих секретов." я сказал, расплываясь в улыбке. Она фыркнула, но больше не задавала вопросов. "Это все?" - поинтересовалась Рози, засовывая мое новое пальто в элегантный пакет. "Да, у меня было пару ссор, из-за которых уменьшилось разнообразия моей одежды." я ответил. Я заплатил двенадцать долларов пятьдесят центов и собрался ехать домой. Но Рози передала мне вторую сумку. "И что это?" я спросил с любопытством. "Что-то для Шарлотты". - сказала она, подталкивая меня к выходу, - "Разве ты не замечаешь, какой старомодной она выглядит во всей этой поношенной и давно забытой одежде? При этом она не собирается ко мне за одним из моих оригинальных и бесподобных нарядов. О, позор, что она не заглядывает ко мне, будучи столь привлекательной юной леди!" Мы подошли к выходу, и она открыла мне дверь. Я снял с крючка свою сумку, и она практически вытолкнула меня на улицу. "Это был приятный визит! Хорошего дня! А потом ты мне заплатишь!" - сказал она в хорошем настроении. Она хлопнула дверью, и внутри зазвенел приветственный колокольчик. Рози повернула табличку с "Открыто" на "Закрыто" и задернула шторы в своем помещении. Я остался стоять, невозмутимый, с сумками в руках, глядя на дверь магазина Рози. Я с любопытством посмотрел на дополнительную сумку. Это было женское красное пальто. А на дне сумки было алое нижнее белье. Я зарычал, закатывая глаза. Рози собиралась содрать с меня достаточно за эту одежду. Я предпочел не думать об этом и ушел, направляясь домой. Обратный путь стал для меня излишне быстрым. Я избегал смотреть на Чарли своей тенью, пока не приехал. Я надеялся, что, по крайней мере, она больше не плачет. Уже стемнело, и в доме погас свет. "Иди сюда." я прошептал. Моя тень подошла к моим ногам и взволнованно зашевелилась. "Где она?" я спросил. Она соскользнула вниз по лестнице. "Понятно. Она спит." я сказал с облегчением. Я оставил сумки у входа и направился на кухню. Ужин с тушеным мясом был в горшочке, и я положил себе немного. Это был одинокий тихий ужин. Моя нога начала беспокойно двигаться - привычка, которую я пытался подавить со временем, но когда я чувствовал себя подавленным, она проявилась. Я встал и направился в гостиную, не потрудившись убрать грязную тарелку со стола. Я включил радио и с треском зажег камин. Though I've nothing but love to offer There is nothing I couldn't do Either right or wrong, I could get along Loving you the way I do I could dine in on bread and water Locked in chains with my thoughts on you! Gosh, but love's a crime, but I'd serve my time Loving you the way I do Nothing in this world could divide us Though dark clouds hide us for a while I could find the dullest day exciting To go on fighting for your smile, dear Now I've told you just how I'm feeling If you're feeling the same way too Baby, now's the time, say you're glad that I'm Loving you the way I do Я с досадой посмотрел на радио и выключил его. Я забыл, что вечером транслируются те же песни. Я взял с полки наугад книгу и попытался читать, чтобы оторваться от беспокойных раздумий. Тиканье часов и треск горящих дров были единственным, что составляло мне компанию. Так продолжалось долгое время. Не обращая особого внимания на то, что я читал. И если бы не то, что я узнал слово "Франкенштейн", я бы никогда не узнал название книги, которую выбрал. Я, должно быть, заснул на диване, потому что следующее, что я услышал, был тревожный звук Раззла и Даззла, моих коз в стойле. Я посмотрел на время. Два часа ночи. Я быстро встал, поднялся в свою комнату, чтобы взять винтовку, и, вернувшись в коридор, обнаружил Шарлотту, выходящую из своей ниши, испуганную и в ночной рубашке. Мы несколько секунд в оцепенении смотрели друг на друга в темноте, пока нас не пронзил еще один крик коз. Я быстро спустился по лестнице, Чарли наступала мне на пятки. Мы вышли из дома, и я выстрелил в воздух дробью. Если бы кто-то был поблизости, этого было бы достаточно, чтобы заставить его уйти. "Сделай обход". я приказал своей тени, и ее глаза потерялись в темноте ночи. Я осмотрелся по сторонам, держа винтовку заряженной и наготове на случай, если кто-нибудь появится. Шарлотты больше не было рядом со мной. Я поискал ее взглядом и догадался, куда она направилась. Я быстро пошел в конюшню, где уже стояла Шарлотта. Раззл и Даззл подошли к ней, пытаясь защититься от того, что их напугало, и Шарлотта нежно погладила их. "Я, я, малышки. Мама здесь. Все в порядке." - сладко говорила она, не переставая обнимать их. Что-то перевернулось у меня в груди. Образ Шарлотты, утешающей этих существ, показался мне совершенно очаровательным. Нежной рукой она гладила их и шептала душевные слова. Как мать убаюкивала своих испуганных детей. Почему эта картина могла меня так тронуть? Что отличало наблюдение за тем, как она гладит козу, от того, как мать играет со своим ребенком в парке? Когда они, казалось, успокоились, она поцеловала их в лоб и встала. Она повернулась и посмотрела на меня с обеспокоенным выражением лица. "Что случилось?" она спросила. "Воры. - простодушно сказал я. - Моя тень видела, как они убегали отсюда. Но они уже достаточно далеко, вряд ли подумают возвращаться." "Я рада, что их не забрали". промолвила она, глядя на коз. "Отчаяние может заставить людей совершать варварские поступки." я продолжил, опуская винтовку: "Они наверняка будут очень голодны". "Конечно." Между нами снова повисло неловкое молчание. Я вздохнул. Было холодно, и Шарлотта была босиком. Было заметно морозное дыхание. Я посмотрел на небо. Начинало светать. "Пойдем домой, дорогая." сказал я, начиная идти. Я услышал, как она закрыла загон и последовала за мной. Уже внутри дома я направился на кухню и поставил чайник. Шарлотта выжидающе смотрела на меня из-за двери. "Встань лицом к огню камина, милая", я сказал ей: "Твои ноги будут тебе благодарны". Не отвечая, она направилась в гостиную. Я остался на кухне, пока вода не закипела, и налил две чашки кофе. Я положил Шарлотте три столовые ложки сахара и направился в гостиную. Шарлотта сидела на диване с двумя пледами перед камином. Она жадно смотрела на огонь. Я сел рядом с ней и предложил чашку кофе. Она посмотрела на меня за мгновение до того, как взять ее. "Спасибо." она прошептала. "Пожалуйста, дорогая." я сказал с готовностью. Мы пили из наших кружек, согревая наши холодные тела. Я посмотрел на нее сбоку. Она продолжала смотреть в огонь, край чашки касался ее нижней губы. Я не знал, как долго мы еще можем так просидеть. Конечно, была вероятность, что она уйдет, и у меня были сверхъестественные методы заставить ее остаться. Но мне было совсем неудобно подвергать ее такому обращению. Но я спешил с фактами. У меня все еще были варианты, которые я мог бы использовать, чтобы попытаться восстановить естественность наших отношений. Я наклонился вперед и уперся локтями в бедра, уставившись на свою чашку в своих руках. "Шарлотта, дорогая, - сказал я, стараясь казаться непринужденным, - мне было интересно, не хочешь ли ты завтра пойти со мной куда-нибудь, прежде чем отправиться на рынок." Она удивленно посмотрела на меня. Тогда она казалась довольно неловкой. Я от души рассмеялся. "Нет, дорогая, я не прошу тебя идти со мной кого-нибудь убивать." - ответил я, поправляя очки. Казалось, она немного расслабилась. Я посмотрел на нее. "Забавно". "Что ты говоришь?" - сказал я, прищурив глаза. Она, казалось, немного обдумала это. "Если вы хотите, чтобы я пошла с вами, я пойду". она сказала с оговорками. "Великолепно!" - воскликнул я, вставая. Она вздохнула. Я хлопнул себя по лбу. "Кстати, дорогая, у меня для тебя подарок." я гордо произнес. Я подошел к входу и взял одну из сумок из магазина Рози. "Я надеюсь, что это приемлемо. Завтра, вероятно, пойдет дождь." сказал я, протягивая пакет. Она начала изучать содержимое сумки и достала красное пальто. Она осматривала его и смотрела сияющими глазами. "Надеюсь, тебе понравится". сказал я, улыбаясь. Она на мгновение посмотрела на меня, прежде чем снова взглянуть на пальто. "Большое спасибо, сэр." - тихо поблагодарила она. "Внутри есть и другие вещи, которые Рози положила тебе." я сказал: "Но я настоятельно рекомендую тебе ознакомиться с ними наедине". Она продолжала смотреть на пальто. По крайней мере, я мог чувствовать ее немного менее напряженной. Я подошел к лестнице и посмотрел на нее оттуда. "Что ж, моя дорогая, завтра мы выезжаем в девять часов. А теперь иди отдыхать. Спокойной ночи!" "Спокойной ночи." она спокойно ответила, не глядя на меня. Я подавил вздох и ушел в свою комнату. Я погрузился в сон немного быстрее и умиротворённее, чем прошлой ночью. Не было ни мучительных кошмаров, ни скрытых голосов, которые хотели добраться до меня. За что я был благодарен, когда проснулся. Суббота была одним из лучших дней недели. Я мог позволить себе более продолжительный и сытный завтрак. Я мог готовить вместе с Чарли обед в течение дня, а днем мы ходили на рынок. Мы могли позволить себе поболтать на площади Пласа-дель-Конго без суеты и понаблюдать за бродячими музыкантами и артистами. Иногда я даже соглашался пойти с ней в кино, даже когда картинки на экране мне не совсем нравились. Мы разделяли одно и то же чувство юмора и охотно смеялись над одними и теми же шутками и комментариями. А вечером, после ужина, мы читали в гостиной или пели дуэтом под песни, которые транслировались по радио. Суббота определенно была отличным днем, все без исключения. Но на этот раз у него были планы, далекие от приятной прогулки. Было семь утра. Немного позже, чем я обычно встаю по выходным. Я направился в ванную, чтобы привести себя в порядок. Я оделся как мог и спустился к завтраку. Шарлотта уже была там. Она уже была готова к выходу в красном платье, которое я подарил ей днем ранее. Она не напевала, пока наливала утренний кофе, и, похоже, не замечала моего присутствия. Я молча смотрел на нее, стоя у входа на кухню. Мне нравилось это красное платье. Он заставлял Шарлотту демонстрировать все свои благородные и чувственные качества элегантным и величественным образом. Так, как это могла сделать только портье. На ней были подчеркивающие стройные ноги черные легинсы. Я подумал, не носит ли она также новый комплект нижнего белья, который Рози передала ей в сумке. Я схватился за переносицу и с досадой закрыл глаза, чтобы отбросить эту мысль. "Доброе утро, мистер Аластор." сказала она монотонным голосом. "Доброе утро, дорогая!" воскликнул я с широкой улыбкой. "Присаживайтесь, пожалуйста. Ваш завтрак готов." сказала она, ставя тосты на стол. "Ты столь добра" я промолвил, садясь. Она села рядом со мной, и мы начали есть. Я снова мог почувствовать напряжение предыдущего дня, как огромную толстую невидимую стену, которую она воздвигла между нами. Она игнорировала меня. Она, казалось, находила полусгоревшие края своего хлеба более интересными, чем поднимать глаза, чтобы поболтать со мной. Я наскоро поел и встал. "Поторопись, дорогая! Или мы опоздаем!" я сказал в хорошем настроении. Она посмотрела на меня с оговоркой. "Куда мы идем, сэр?" поинтересовалась она, наконец. Я широко улыбнулся ему, сузив глаза. "На кладбище." я ответил. Я не услышал ни претензий, ни неуверенности. Я просто подошел к входу, достал свое новое пальто из сумки с эмблемой бутика Рози и надел его со всем спокойствием, на какое был способен. Шарлотта поспешила за мной. "Мистер Аластор, я действительно не думаю, что... разумно ехать." она попыталась оправдаться. "Ерунда, дорогая." сказал я, поворачиваясь к ней. "Мне нужно, чтобы ты пошла со мной, чтобы обсудить некоторые незавершенные дела." "На кладбище?" "На кладбище". Казалось, она хотела возразить, но глубоко вздохнула и сняла с вешалки свое новое пальто. Она надела его и завязала пояс вокруг своей талии, плотно сжав губы. Я не мог не осмотреть ее с ног до головы. Пальто очень шло. Рози была права: Шарлотта теперь была настоящей женщиной. Красивой, элегантной женщиной. Я взял зонтик у входа и предложил ей руку. "Пойдем?" - с улыбкой пригласил я. Она приняла мое предложение, не глядя на меня. Мы вышли из дома, направляясь к трамваю неторопливым шагом. Лучше было все сделать пораньше. Дорога из камня и грязи была влажной от безмятежности погоды. Небо было серым из-за облаков, которые грозили дождем, и наши шаги были единственным, что нарушало тишину тихого леса. Мы подошли к трамваю, и толпы людей в выходной день были заметно меньше, учитывая очевидный обещанный ливень. Шарлотта оставалась задумчивой и отстраненной. Я не прилагал особых усилий, чтобы завязать разговор по дороге, который, несомненно, закончился бы монологом. Поэтому, сойдя с трамвая, мы молча двинулись по улице. Я посматриваю надменно на нее, а она смотрит в любую другую точку, кроме меня. "Цветы! Покупайте цветы на все случаи жизни!" мы услышали, как кто-то кричал. Я повернулся, и это была пожилая дама в скромной тележке с разнообразными цветами. "Как удобно!" я воскликнул: "Дорогая, выбери те, которые тебе больше всего понравятся". Шарлотта посмотрела на меня, приподняв одну бровь. "Это по уважительной причине". я сказал, подняв плечи: "Мы не можем прийти с пустыми руками". Она скептически посмотрела на меня, но затем повернулась и начала копаться в растениях. "Но какая у них прекрасная пара". сказала миссис "Мы не пара, мэм." сказала Шарлотта нейтрально. Я усмехнулся и посмотрел на неловкую пожилую женщину. "У нас была плохая неделя." я сказал уверенным тоном. Пожилая женщина открыла глаза, а затем издала робкий беззубый смешок. Я наблюдал за тем, как Шарлотта взяла небольшой букет красных цветов с оранжевым оттенком. "Ты уверена, что хочешь их?" - поинтересовался я, пораженный простотой цветка. "Это луковицы канны Люцифер. Папины любимые. У него было много таких около дома." ответила она задумчиво. "Мы возьмем вот эти, букет желтых нарциссов и еще один букет лилий, пожалуйста". Пожилая женщина с энтузиазмом приняла заказ и аккуратно упаковывала цветы в газетную бумагу. При оформлении заказа я взял белую розу, положил ее в карман пальто и подмигнул хозяйке. Она улыбнулась и посчитала этот цветок. Мы снова направляемся к кладбищу. В такой серый день здесь было еще мрачнее. Белые могилы, запятнанные грязью из-за жестокости временем, памятники гипсовых ангелов в позах плача и страданий перед могилами придавали этому месту дополнительный оттенок мрачности. Те немногие люди, которые были на пути, убирали могилы и возлагали цветы в честь своих умерших. Мы шли по прямой главной дороги кладбища. По мере того, как мы продвигались вперед, гробницы становились все более сложенными и с гораздо меньшей тщательностью сооружались. До такой степени, что некоторые из них были полностью разрушены, с изношенными названиями, полностью стерты или уничтожены мародерами. Шарлотта выжидающе следила за мной, и я предполагаю, что она долго обдумывала то, что хотела сказала мне. "Куда мы идем?" "Увидеться с кем-то особенным." я ответил. Итак, мы подошли к большому огороженному участку. Забор из металлической сетки был завален свежими и более засушенными цветами, посланиями любви и скорби в конвертах и даже несколькими игрушками, привязанными к нему лоскутками ткани, потертыми и грязными. На другой стороне был обширный участок земли размером с три футбольных поля. У него были наполовину уложенные доски, поверх которых явно были дыры в полу. Много дыр. Несколько оборванных на вид людей стояли неподалеку, стоя на коленях и бормоча молитвы. "Это... братская могила?" - изумленно промолвила Шарлотта. "Правильно, дорогая." я сказал. Я передал Чарли лилии, которые нес. Я взял букет нарциссов и в стороне начал аккуратно доставать их из газетной бумаги, и начал тихо укладывать их на металлическую сетку. Шарлотта с уважением наблюдала за мной, пока я выполнял свою работу. Когда я закончил, я не мог не грустно улыбнуться. "Где-то в этом месте находятся останки моей матери." я сказал, заложив руки за спину: "К сожалению, я не смог найти ее тело, даже с помощью черной магии. Прошло слишком много времени, и кости уже превратились в прах". "Я думала, что костям требуется гораздо больше времени, чтобы превратиться в пыль." прошептала Шарлотта. "От обычного грешника. Но моя мать практиковала черную магию. Кости ведьмы обычно не оставляют следов в мире смертных. Заключив договор с загробной жизнью, они берут на все, чем вы были в своей земной жизни". "Она научила Вас...?" спросила она сдержанно. "Основы. Да". я просто отозвался: "Хотя многое из того, что я знаю, было достигнуто благодаря исследованиям, которые я провел сам". Шарлотта посмотрела на нарциссы на решетке. "Она, должно быть, была хорошим человеком." она промолвила. Я улыбнулся. "Она была великолепной женщиной. Но, несмотря на свои обширные знания, за исключением случаев, когда это было необходимо, она никогда не приносила больших жертв, чем мелкие сельскохозяйственные животные, для своих заклинаний ". Я погладил один из лепестков нарциссов. "Она убил только двух человек за свою жизнь, и в обоих случаях она спасала меня". Она посмотрела на меня с удивлением. "Убийство людей дает гораздо более мощные способности к заклинаниям в течение ограниченного времени, или можно сохранить эту силу в резерве." объяснил я. "Разве нельзя оживить мертвого?" внезапно спросила Шарлотта. Я засмеялся сквозь зубы. "Нет, дорогая. Есть правила даже для магии. Оживление человека требует довольно большой цены и подходящих условий." я прокомментировал. "Жертвы". - прошептала она с пониманием. Я широко улыбнулся "Чтобы оживить кого-то, есть максимум шесть часов с момента смерти. - продолжал я. - И что кто-то готов пожертвовать частью своего жизненного времени, чтобы отдать его человеку, которого вы собираетесь вернуть". Я посмотрел на Шарлотту, и она казалась пораженной. Затем мы несколько мгновений в почтительном молчании смотрели на пантеон. Несмотря на все, что произошло за последние несколько дней, этот момент был совсем не неловким. У меня были смешанные эмоции. С одной стороны, неизбежная ностальгия, которую я испытывал, стоя перед могилой моей матери, и, с другой стороны, душевное спокойствие, которое я испытывал, делясь этим моментом с Чарли. "Что ж, есть еще места, которые стоит посетить." - сказал я, протягивая ей свою руку. Она взяла ее, и мы пошли обратно, повернувшись спиной к братской могиле. К счастью, наш пункт назначения был недалеко. Мы прошли между несколькими древними гробницами, пока не достигли небольшой поляны, где полукругом стояли каменные скамейки. В центре поляны стояла небольшая керамическая скульптура богини Тамис с ее безошибочной повязкой на глазах. Намного белее и ухоженнее, чем все другие скульптуры, которые мы видели до. Скульптура не соответствовала мрачному виду этого места. Гробница со святыми символами христианского мира, казалось, холодно отвергали эту маленькую фигурку богини справедливости. Надпись на основании гласила: "Res non verba". "Факты, а не слова." сказала Шарлотта рядом со мной. "Я удивлен, что ты знаешь латынь, дорогая." я произнес заинтересованно. "Меня научил мой отец." - простодушно ответила Чарли. Фигура была усыпана у ног цветами и письмами, вложенными между ее пальцами, в открытые складки, но, прежде всего, на чашах весов. "Что это?" поинтересовалась Шарлотта, глядя на письма. "Письма. С благодарностью. Дань уважения." я ответил безразлично. Я взял письмо и начал спокойно его читать. Шарлотта выглядела обеспокоенной. "Что Вы делаете?" - сказала она с раздражением, - разве Вы не видите, что все это предназначено для какого-то языческого божества?" Я громко рассмеялся. "Успокойся, дорогая, эти письма для меня." сказал я надменно. Она смотрела на меня, разинув рот. "Это небольшой памятник, который горожане восприняли как способ отдать дань уважения образу Линчевателя". я объяснил без особой важности: "Использование богини справедливости в качестве символа, по правде говоря, кажется мне довольно разумным". Я протянул ей письмо, которое прочитал, и передал его. Ее лицо омрачилось. "Понятно. " "Спасибо, Линчеватель, за смерть убийцы моей сестры.'" она читала. Она взял еще одно письмо. И еще одно. "Наконец-то я могу спать спокойно. Да благословит тебя Господь, Линчеватель. Ты отомстил за честь моей дочери.'" "Спасибо, что расправились с убийцей моего мужа. Ты герой нашей семьи.'" "Спасибо большое..."" Шарлотта несколько мгновений смотрела на письма. Казалось, она размышляла над теми словами, написанными незнакомцами, которые поклонялись фигуре скрытого существа, отправляющего жестокое, но удовлетворяющее правосудие. "Добрый день." мы слышим за спиной. Я повернулся и увидел старика. Он нес букет ромашек и потрепанного плюшевого мишку в руках. "Добрый день." я ответил сердечно. "Я вижу, что вы тоже восхищаетесь работой, проделанной линчевателем." он охотно сказал. "Это верно, мы пришли выразить свое уважение такому благородному служению городу." Я произнес, приложив руку к груди: "Мы принесли букет лилий в качестве подношения". Шарлотта напряглась рядом со мной. "Не так ли, Шарлотта?" - сказал я, подмигнув ей. "О, конечно..." - размышляла она. Она присела на корточки у основания статуи и положила туда букет белых цветов. "Я рад, что так оно и есть". мужчина тоже присел на корточки: "Он святой всех незащищенных от правосудия". Она положила букет ромашек и выпрямилась. "Линчеватель помог мне обрести покой с тех пор, как была убита моя дочь". - меланхолично рассказывал мужчина. "Вы не представляете, как я был счастлив, узнав, что покончили с субъектами, которые надругались над ней и убили ее парня. У них было так много планов..." Его плечо издало сдержанный всхлип, и он вытер одинокую слезу с глаз. "О, мне очень жаль, что вам приходится слушать бред старика." сказал он с принужденной улыбкой. "Не обращайте внимания". тронутая Шарлотта сказала. Старик положил лежащего медвежонка к ноге фигуры. "Я надеюсь, что моя дочь и ее парень наконец-то смогут упокоиться с миром." заключил старик. Он повернулся к нам, извинился и ушел. Я посмотрел на Чарли. Выражение ее лица подсказало мне, что у нее была довольно большая внутренняя борьба. Я снова посмотрел на туманное небо. Начали падать несколько капель. Я раскрыл зонт и устроился рядом с ней. "Пойдем?" я предложил. Она медленно кивнула и взяла меня за руку. Мы направляемся в сектор кладбища с самыми большими и тщательно продуманными могилами. Они выглядели как маленькие белые домики с изящными колоннами, поднимающимися по карнизу у входа, и портиками с аккуратными бесплодными лестницами. "Здесь должен быть мавзолей твоей семьи, верно, дорогая?" - уточнил я, приподняв одну бровь. "Если я правильно помню, рядом с ним был фонтан." - она ответила, оглядывая окрестности. Указанный предмет находился чуть дальше. Благодаря подсказке Чарли мы смогли найти мавзолей. Это было более крупное и изящное сооружение, чем окружающие его. У входа были скульптуры замысловатых витиеватых лиан, которые тянулись по всей двери. Наверху была тщательно продуманная вывеска, часть того же фасада, с надписью "Magne". Мы подошли к решетке, и Шарлотта посмотрела на массивный ржавый замок, преграждавший нам путь. "Нет проблем." - сказал я и щелкнул пальцами. Замок чисто открылся. Я снял замок и открыл дверь, чтобы пропустить его. Она напряглась, прежде чем войти. Я последовал за ней. Внутри мавзолей Магне прекрасно олицетворял величие семьи. Мозаика из окрашенного стекла на верхних окнах позволяла проникать внутрь разноцветным лучам. Семейные могилы располагались у стены на заднем плане. Всего могил было шестнадцать, девять из которых уже были заняты людьми, а одна, похоже, была полуразрушенной. Перед могилами стояла длинная скамья из полированного мрамора, а на каждом углу стояли огромные керамические вазы с давно увядшими розами. Между каждой конструкции могилой были прикреплены небольшие цветочные горшки, в который также можно было положить цветы. Сбоку от комнаты стоял небольшой столик с открытой библией с псалмами, пожелтевшими и влажными листьями. Шарлотта осталась стоять, глядя на сложенные гробницы. Она казалась еще бледнее, чем обычно. Я положил руку ей на плечо и улыбнулся, дабы придать смелости. Она сжала губы и подошла к двум могилам, которые были ниже и выглядели как самые последние. На каждой могиле была бронзовая табличка с именем умершего. "Это они?" - спросил я, вставая рядом с ней. "Да. Это они." ответила она смиренно. Она разместила цветы, которые принесла, в цветочный горшок, стоявший между могилами обоих родителей. Она посмотрела на другие могилы. "Те, что внизу, принадлежат моим бабушке и дедушке, моим прабабушке и дедушке." она говорила, указывая. "Ни с одним из них мне не удалось познакомиться". Она обняла себя и посмотрела на могилы. "Странно, наконец-то приехать, - промолвила Шарлотта, - я бы принесла что-нибудь, чтобы их почистить. Они очень грязные." Я подошел к разбитой могиле. Казалось, что ее насильно осквернили, но внутри она была пуста. И судя по порядку, в котором она находились, казалось, что эта могила принадлежала кому-то, кто умер раньше своих родителей "А эта?" - сказал я, указывая на разбитую могилу. Шарлотта нахмурилась и присмотрелась. "Я не знаю." она ответила. Она подошла поближе, чтобы хорошо изучить ее. "Я думаю, в ней что-то есть". она сказала и протянула руку, насколько могла, и вытащила что-то металлическое и квадратное. Шарлотта осмотрела табличку и вскрикнула от ужаса. Она отпустила ее, и та с металлическим лязгом упала на пол. Я поспешил подойти поближе. Шарлотта прикрыла рот руками. Я подобрал то, что вызвало такие эмоции у нее. Это была металлическая табличка, как и на других могилах. Но она выглядела намного старше и изношеннее, чем те, что были у ее родителей. А надпись на ней гласила: "В честь Шарлотты Магне, любимой дочери. 1910-1918." Я посмотрел на Шарлотту, которая все еще была слишком шокирована, чтобы говорить. "Это табличка с твоим именем". я сказал, подперев подбородок рукой: "В твоей семье нет других Шарлотт?" Шарлотта решительно помотала головой и посмотрела на меня. Она выглядела испуганной. "Почему здесь табличка с моим именем?" - спрашивала она, отступая, чтобы занять место на мраморной скамье. Я сел рядом с ней с табличкой в руках. "Я не знаю, почему, дорогая." я просто сказал: "Возможно, твой дядя подготовил ее для тебя, чтобы попытаться убить тебя гораздо раньше". Она посмотрела на меня. В его глазах был настоящий страх. "Мистер Аластор, всю мою жизнь мой дядя говорил мне одно и то же:" Шарлотта Магне давно умерла", она мрачно сказала: "Я так и не поняла, что он имел в виду. Но он никогда не относился ко мне как к человеку. Он держал меня взаперти в доме, смотрел на меня так, как будто с минуты на минуту я взорвусь. Он всегда держал меня под наблюдением. Он дал мне образование, чтобы люди не подумали лишнего... Но он всегда относился ко мне так, как будто я была проклята". Чарли обхватила голову обеими руками и сгорбилась. Слишком подавлена, чтобы продолжать говорить. Затем правда настигла меня, как луч света. Откровение. Все встало на свои места. Старинная мемориальная доска с именем Шарлотты. Безвременная смерть ее родителей. Безразличие и загадочные слова ее дяди. Настойчивость завладеть душой Шарлотты. Гримуар Магнов. Это было. Ответом. Замечательный ответом. Я начал смеяться. Я громко рассмеялся. Это был освобождающий смех. Тот смех, который исходит от того, что мы нашли решение, к которому так долго стремились. Я перевел дыхание и посмотрел на Шарлотту, которая смотрела на меня в замешательстве и обиде. "О, я чувствую, что теперь вижу вещи более ясно". я сказал и сделал глубокий вдох. Я положил руку ей на голову и посмотрел в ее глаза. "Дорогая, тебе не о чем беспокоиться. - заверил я ее, - То, что случилось с твоим дядей, не должно быть поводом для мучений твоей души. И все, что написано на этой табличке, - не что иное, как мерзкая ложь". Она не отстранилась от меня, когда я положил руку той на подбородок. "Ты здесь и сейчас, и это главное". Она нахмурилась и выдавила улыбку. "Думаю, я могу попробовать." она сказала. Я улыбнулся шире. Пару минут мы молча смотрели на могилы. Снаружи начали доноситься звуки дождя. "Я хотела бы поговорить с родителями". внезапно сказала она. "Попробуй." я спокойно ответил со слегка видным кивком. "Я уверена, что Вы считаете нелогичным и бессмысленным разговаривать с могилами. Они меня не услышат." прошептала она расстроенно. "А ты нет?" - сказал я, склонив голову. Она прикусила губу и опустила взгляд. Я положил руку ей на плечо. "Я так и думал." сказал я удовлетворенно. "Они, конечно, меня не услышат, но я хочу попробовать." сказала она решительно. Я понял, что она имел в виду. "Давай, дорогая." я сказал, слегка подталкивая Чарли. Она встала. Она набрала воздуха и подняла глаза. "Привет, мама. Привет, папа." она шептала. Она на мгновение остановилась, прежде чем продолжить. "Папа, мама, мне жаль, что я не навестила вас раньше". она молвила, глядя на могилы: "Искренне прошу прощения за то, что у меня не хватило смелости. Но мне действительно было очень тяжело без вас. С тех пор, как дядя Мигель стал главным, дела дома у всех пошли очень плохо. И у меня тоже не было возможности управлять поместьем, чтобы доказать всему миру, что не все Магне ужасны. Хотя я, вероятно, сделала бы это неправильно... Без надлежащей помощи я бы, вероятно, заблудилась. Вы мне все еще очень нужны, даже если покинули этот мир." Она улучила минутку и продолжила. "Возможно, вы уже в курсе, но сейчас я живу с мистером Аластором. Он спас мне жизнь и дал дом. Как тот, которого я не чувствовала с тех пор, как вы, мои любимые, ушли. Он очень хороший человек, и я была бы рада, если бы вы с ним познакомились. Я уверена, что вы бы очень хорошо поладили." Она сделала глубокий вдох и успокоился, прежде чем снова заговорить. Она сжала кулаки. "Я научилась многим интересным вещам. Я научилась готовить и ухаживать за хозяйством. Мне бы хотелось, чтобы вы посмотрели, чем мы занимаемся в мастерской по таксидермии, или попробовали джамбалайю, которую я теперь могу приготовить..." На мгновение мне захотелось, чтобы они ее услышали. Она замолчала, а затем повернулась, чтобы посмотреть на меня; как будто спрашивая у меня разрешения. "Моя мама пела мне песню каждый вечер. - внезапно сказала она, - Я до сих пор ее отчетливо помню. Она адаптировала ее под мое имя." "Было бы уместно спеть им, пока они спят". я сказал, не глядя на нее. Она молчала. Она смахнула одинокую слезу с глаз и набрала воздуха, чтобы запеть. Fais dodo mon petit Charlotte, J' t'apprendrai à filer la laine, Fais dodo mon petit Charlotte, J' t'apprendrai à fair' des sabots. Fais dodo mon petit Charlotte, Tu n'iras jamais à l'école, Fais dodo mon petit Charlotte, J' t'apprendrai tout ce qu'il en faut. Fais dodo mon petit Charlotte, Tu sauras cultiver la terre, Fais dodo mon petit Charlotte, J' te donn'rai voiture et chevaux. Fais dodo mon petit Charlotte, J' te donnerai-z-une bon époux, Fais dodo mon petit Charlotte, Un beau jour t'auras des marmots. Он закончил песню с трудом, между стонами. "Я люблю вас". она выговорила с трудом. Она вытерла слезы. Она несколько раз глубоко вдохнула, чтобы успокоиться. Я продолжал сидеть, глядя на ее фигуру, стоящей спиной ко мне. Я подумал, что это был один из моментов, который я не желал прерывать. Встреча Шарлотты с ее мертвыми была тем, чего мы все хотели избежать. Взгляд в прошлое, где жизнь была проще, в окружении людей, которые ее обожали, осознавать, что ее будущее будет светлым, и что внезапно его прервала реальность и эфемерность существования. Вот почему я предпочитал держаться подальше от банальностей. Я сосредоточился на более важных вещах, которые нужно было сделать и извлечь выгоду из своего пребывания на земле. В конце концов, быть грешником имело последствия, и я не был заинтересован в том, чтобы заслужить прощение в ближайшее время. Когда Шарлотта издала последний долгий вздох и похлопала себя по щекам, я встал, чтобы встать рядом с ней. "Тебе лучше?" я поинтересовался. "Немного, правда, - сказала она, обнимая себя, - Ничто не заставит мертвых восстать из могилы. Но, по крайней мере, я могу быть уверена, что смогу максимально использовать свою жизнь и заставить их гордиться, где бы они ни были.." "О, они бы гордились тобой, моя дорогая." сказал я, улыбаясь. Она повернулась и посмотрела на меня сияющими глазами. Полные меланхолии, но с оттенком надежды. Она улыбнулась. Спустя два дня она, наконец, одарила меня искренней улыбкой. И я и не догадывался, как сильно я по ней скучал. "Спасибо, проводили меня сюда, господин Аластор. Я бы никогда не осмелилась приехать одна." произнесла она смиренно. Я засмеялся сквозь зубы. Я достал розу из внутреннего кармана пальто и поставил ее в вазу с букетом Шарлотты. "Ты продолжаешь недооценивать себя." я ответил. "Кроме того... мне нужно с вами поговорить." сказала Чарли, опустив взгляд. Я внимательно и выжидательно посмотрел на нее. Она подняла лицо, чтобы посмотреть на меня. Я мог видеть печаль в ее глазах, но, прежде всего, много решимости. "Мистер Аластор, я хочу, чтобы вы кое-что поняли: я вас не боюсь." она твердо сказала. Я был поражен ясностью тех слов. То, как она говорила мне это, глядя мне в глаза, не дрогнув. "Все, что вы делали с тех пор, как я вас узнала, - это просто давали мне быть самой собой". она продолжила: "Вы никогда не причиняли мне вреда, вы приняли меня в свой дом и научили быть более независимой. Я думаю, что с тех пор, как была маленькой девочкой, я не чувствовала себя такой счастливой, и я больше не боюсь быть собой. Это вдохновляет меня петь и делать то, что мне нравится, и наполняет мое сердце". Она закрыла глаза и вздохнула. "И я не хочу этого терять." она снова посмотрела на меня. Я не мог моргнуть от впечатления. Я тихо засмеялся. "Дорогая, я никогда не хотел, чтобы дома было что-то напряженное". я сказал, приподняв одну бровь. Я взял одну из ее прядей и поиграл ею между пальцев. "Твоя душа редка и богата для призраков." я сказал: "Но разнообразное количество человеческих душ вполне компенсирует это". Я злорадно улыбнулся. "Вы не можете винить меня за то впечатление, которое произвело на меня знание этого и просмотр всего, что оно скрывало." она сказала, нахмурившись. "Конечно". я ответил, не придавая этому особого значения. "И меня чуть не унесли, чтобы сожрать мою душу." сказала она расстроенно. "Давайте уточним, что это было из-за твоего собственного любопытства." - парировал я, отпуская прядь ее нежных волос. "Есть еще кое-что, о чем я должна вас спросить". "И я отвечу на так, как сочту нужным". я сказал, подняв брови. Шарлотта была в ярости. Восхитительно злая. И мне было бесконечно приятно видеть, как она хмурится. Я наклонился к ее лицу и погладил по щеке. "Можешь не сомневаться, что я продолжу свою подпольную деятельность, моя дорогая Шарлотта." - сказал я, прищурив глаза. "Это общественная работа, которой я увлечен". Она сжала губы, прежде чем продолжить. "То, что вы делаете со своей работой Линчевателя... я буду держать в секрете." сказала она смиренно. "Я ни секунды не сомневался в этом." я ответил, сузив глаза. Она заломила руки и прикусил губу. "Быть Линчевателем - это одинокая работа." я сказал. "Это не обязательно должно быть... в конце концов, Вы стали линчевателем, дабы защитить меня." она расстроилась. "Я не ожидал, что ты узнаешь. Это не та информация, с которой каждый мог бы справиться, не желая извлечь из этого выгоду ". Она, казалось, обиделась на мое утверждение. "Как ваша горничная, я должна позаботиться о том, чтобы ваши действия оставались анонимными, сэр." она осторожно сказала: "Мое чувство долга перед вами очень сильно. Я позабочусь о том, чтобы никто больше об этом не узнал." Нахмурившись, она облизала нижнюю губу. "Несмотря на то, что я всего лишь ваш наемный работник, я очень забочусь о вас." - заключила она. Я заправил прядь волос ей за ухо. Я поднял ее подбородок рукой. "О, дорогая, ты уже часть моей семьи." сказал я, широко улыбаясь. Она моргнула от впечатления и тронуто улыбнулась мне. Затем она издала короткий смешок. "Спасибо, мистер Аластор." заключила она, будучи очень счастливый. Я почувствовал, как между нами спадает напряжение. Броня, которую надела Шарлотта, казалось, слетела с нее, и я почувствовал прилив спокойствия в груди. Ее улыбка была искренней. Ее глаза снова излучали энтузиазм. Наконец-то все вернулось на круги своя. Чарли снова была прежней, и ее великолепная энергия снова начала исходить от нее. "Я скучала по разговору с вами." - внезапно сказала она. "Правда в том, что через некоторое время монологи заканчиваются." я ответил. Она смеется. А потом улыбается. "Я знаю, что все еще привыкаю к переменам. Но... несмотря ни на что, я могу заверить вас, что мне нравится жить с вами." Я широко раскрыл глаза от впечатления. Ей нравилось делиться со мной своей жизнью, невзирая ни на что. Я действовал, не задумываясь. Я выронил зонт из руки. Я взял Шарлотту за плечи и наклонился, пока мои губы не коснулись ее губ. Это был прерванный поцелуй на полпути, но ни один из нас не пошевелился. Наши вздохи смешивались, наши носы соприкасались, а рты так и не соединились. Электричество в этом тонком контакте было непреодолимым. Когда я пришел в себя от того, что делал, я взял зонт и встал прямо. Я улыбнулся ее как можно лучше и рассмеялся. "Итак... что ты будешь делать с этой табличкой?" - нерешительно спросил я. Ее щеки покраснели, а выражение лица было совершенно ошеломленным. Она внезапно вздохнула. Казалось, она не осмеливалась спросить о том, что только что произошло, и я бы избегал любых вопросов по этому поводу. "О, хм..." - размышляла она. Она взял старую мемориальную доску и положил ее обратно в разбитую могилу. "Думаю, Вы прав. Эта табличка лжет." заключила она с серьезным выражением лица. "Я предпочитаю не ошибаться." я сказал высокомерно. Она повернулась, чтобы посмотреть на меня, и фыркнула от изнеможения с полуулыбкой. "Пойдем домой, дорогая?" - сказал я, протягивая руку. Она ухватилась за меня, и мы тронулись в путь. Мы вышли из мавзолея и вернули замок на место. Моросил слабый дождь, и я воспользовался зонтом, в цели защитить нас от воды. Мы идем по мощеной дорожке кладбища, направляясь к выходу. Многие люди начали уходить, оставив свои подношения в виде цветов на своих могилах. Шарлотта все еще молчала. Я боялся, что напугал ее своей вспышкой. Она оглядела окрестности, чтобы убедиться, что мы одни, прежде чем заговорить. "Мистер Аластор?" начала она застенчиво. "Да, дорогая?" "Как Вам удается всегда приходить домой без крови на одежде?" она задумчиво поинтересовалась: "Убийство кого-то должно оставить ее..." "На моей одежде?" я закончил за нее. Она кивнула на оговорку. В ответ на все вопросы я передала ей зонт, достал из своей сумки нож и слегка порезал палец. Не обращая внимания на испуганное лицо Шарлотты, я капнул пару капель на свое новое пальто и щелкнул пальцами. Кровь бесследно испарилась. "Вот так просто можно очистить человеческую кровь, моя дорогая". Похоже, она уловила суть. Шарлотта была очарована. "Это простое заклинание. Если бы не оно, у меня было бы много проблем, бродя по городу в красных пятнах после каждого убийства". Я громко рассмеялся. "Только человеческую кровь?" - спросила она заинтригованно. "Верно." Она фыркнула. "Я бы хотела, чтобы это подавалось и оленьей крови. Чтобы мне не пришлось замачивать одежду, когда Вы возвращаетесь с охоты." Я охотно рассмеялся. "Конечно, это было бы очень полезно. Но нет. Оно очищает только человеческую кровь". Мы вышли на улицу и направились к трамваю. Уединение улиц, вызванное дождем, позволяло нам говорить тихо, не привлекая внимания. "И Вы использует те же таксидермические ножи на своих жертвах?" "Только тот, который я использую для снятия шкуры. У него очень хороший клинок." "И как Вы находите жертв, если они на свободе? Даже полиция не смогла их поймать". "Это легко, если спросить тех же теней". "Неужели никто никогда не замечал этого? Это потрясающе!" - вскликнула та в изумлении. "О, ты мне слишком льстишь, дорогая". У нее было ненасытное любопытство, и я без колебаний ответил на все ее вопросы. Я чувствовал себя странно комфортно. Мне никогда не было так заманчиво делиться такими подробностями с кем-либо, но обсуждение их с Шарлоттой дало мне новый подход к вещам. Быстрое принятие Шарлотты моих увлечений заинтриговало меня. В какой-то степени я чувствовал, что она была в восторге от мысли, что я убиваю преступников. Как своего рода городской герой. Несмотря на то, что я сам подверг ее опасности в самом начале, и на то, что я был последователен в своих убийствах, чтобы спасти ее от призраков. Поездка на трамвае была многолюдной и напряженной. Те, кто вышел на улицу и был застигнут моросящим дождем, спешили скорее добраться до своих домов. Я все время держал Шарлотту рядом с собой. Иду домой по лесу. Морось прекратилась, и дорога была грязной. Я предложил Шарлотте держаться за мою руку на случай, если она может поскользнуться. "Я буду честен с тобой, дорогая. Я думал, ты больше не захочешь со мной разговаривать, узнав, чем я занимаюсь." я сказал. Она посмотрела на меня, нахмурившись. Холодный ветер развевал наши пальто. "К этому трудно привыкнуть, правда." она признался: "Но после сегодняшнего дня, я думаю, что принимаю это с другой точки зрения". Я посмотрел на нее сбоку. "Жертвы казненных злоумышленников, сэр, были не единственными, кто пострадал. И я пытаюсь поставить себя на место людей, которым Вы помогли." Она еще немного сжала мою руку. "Пострадала не только жертва того убийцы или насильника. Но и вся его семья. Родители, братья и сестры, друзья, у которых связаны руки, потому что правосудие осуществляется медленно и ограниченно. И, в конце концов, те, кто совершает преступления, остаются безнаказанными, продолжая совершать проступки. Жизнь в условиях полной свободы и желание продолжать совершать еще более ужасные преступления против невинных". Она сжал губы. "Но Линчеватель существует. Человек, который казнит мужчин и женщин, которые живут вне закона и думают, что им это сошло с рук. Линчеватель выслеживает их и мстит за невинно убиенных. Это дает душевное спокойствие тем, кто скорбит по своим мертвым." Я улыбнулся. "Твое описание заставляет меня звучать как злодей из романа." сказал я, приподняв бровь. Она замолчала, глядя на дорогу, прежде чем ответить. "Но, хотя вы убиваете хулиганов из корыстных побуждений, польза, которую вы приносите сообществу и всем участникам, как следствие этого, выше. И судить Вас за это было бы... несправедливо." "Тебе не нужно так льстить моей работе, дорогая." я ответил весело: "Помни причину, по которой я все это начал". "Чтобы защитить меня." она приговорила. Я молчал. Непреложная правда, принятая ею, полностью меня напрягла. "Я верю во второй шанс." она твердо сказала. Я засмеялся сквозь зубы. "Ты что, даешь мне второй шанс?" сказал я наиграно сердито. "Что ж, если вас это не интересует..." - сказала она с притворной невинностью, безразлично глядя на свои ногти. Я засмеялся. Искренне и свежо. Ох, эта девушка. "Дай мне подумать". я сказал, отдышавшись". Она смиренно улыбнулась. Я начинал чувствовать себя лучше. Снова почувствовать сущность Шарлотты без этого мучительного расстояния было действительно приятно. Наконец-то мы вернулись домой. Мы оставили мокрые туфли и пальто на стуле перед камином. Чарли подбросила несколько поленьев, и я одним щелчком зажег его. "Думаю, я могу к этому привыкнуть." промолвила она с застенчивой улыбкой. Я засмеялся сквозь зубы. На обед мы приготовили быстрое рагу, и, когда мы сели есть, мы непринужденно и душевно поболтали. И я чувствовал себя спокойно. Покой, который мне дарил разговор с ней. Казалось, все вернулось на круги своя. Но у меня все еще была пара неотложных дел. Мы закончили есть, и Шарлотта приступила к мытью посуды. Я наблюдал, как она выполняет свою работу, напевая. Как и несколько дней назад, но тогда без прекрасной мелодии. Я встал. "Дорогая, нам нужно кое-что сделать, чтобы оставить наш маленький секрет". я сказал, заложив руки за спину. "О чем это Вы?" - с любопытством сказала она, вытирая руки. "Проходи в гостиную." я приказал. Она послушно последовала за мной. "Подожди здесь." Я вошел в свою студию, пошатываясь. Я взял со стола блокнот, конверт и графитовый карандаш. Шарлотта продолжала стоять, и я жестом руки пригласил ее сесть. Мы устроились на диване, и я протянул ей блокнот и карандаш. "Это очень просто, дорогая." Я заверял с уверенностью: "Тебе просто нужно записать простое письмо, в котором ты клянешься никогда никому не рассказывать о моих праведных истреблениях и моих действиях с загробной жизнью". Я широко улыбнулся ей, и она посмотрела на бумагу. "В этом есть необходимость, господин Аластор?" - обиженно сказала она. "Я бы никому не смогла рассказать о том... чем Вы занимается". "О, я уверен, что в этом нет никакого умысла, моя милая Шарлотта". я сказал, коснувшись кончика ее носа. "Но это просто из предосторожности. Если они когда-нибудь придут тебя допрашивать, ты сможешь солгать о самом искреннем невежестве по этому поводу ". Она, казалось, обдумывала это несколько мгновений, прежде чем посмотреть на меня. "Хорошо... Мне это кажется вполне справедливым." в заключение ответила она. Я улыбнулся. Она написала в блокноте, оторвала лист и передала его мне. Я внимательно прочитал: "Я, Шарлотта Магне, торжественно клянусь никогда не раскрывать личность мистера Аластора как Линчевателя или его отношения с загробной жизнью." "Этого будет достаточно." сказал я, довольный. Я сложил листок и спрятал его в конверт. Затем я передал его Чарли. "Почти готово. Не хватает только одной детали". Я достал свой любимый нож из внутреннего кармана жилета и вытащил его из ножен. Шарлотта сразу напряглась. Я не мог удержаться от смеха. Я протянул ей нож, и она в замешательстве посмотрела на меня. "Тебе нужно порезать кончик языка, дорогая." я объяснил: "Затем, когда пойдет кровь, ты должна запечатать конверт ее, и все". Она сжал губы и дрожащими руками взял нож. "Необходимо ли...?" она попыталась протестовать. "Только если ты хочешь, чтобы заклинание сработало". я сказал ей серьезно. Она решительно посмотрела на нож и сделала глубокий вдох, чтобы набраться смелости. Она высунул язык и вонзил в него острый кончик. Шарлотта скривила лицо от боли, но не закрыла рот. Из раны кровь свободно стекала по языку, пока не смешалась со слюной. Вид ее крови неожиданно всколыхнул меня изнутри. Сильное желание попробовать ее охватило меня, как неуправляемый и мощный инстинкт. Знакомое учащенное сердцебиение начало вызывать у меня дискомфорт в промежности. В последнее время меня довольно часто удивляла такая неожиданность, и единственной константой во всех этих возможностях было присутствие Шарлотты. Когда она порезал палец во время приготовления овощей. Увидев, как она играет на пианино ловкими руками, обнажая кожу на шее и плечах в облегающем красном платье. Пылкий поцелуй, которым она одарила мне той самой ночью, приняв меня за какой-то нечистый сон, пробудивший ее дремлющую женственность. Или недавнее происшествие с Шарлоттой в ночной рубашке и восхитительное, обжигающее прикосновение ее пальцев, испачканных моей кровью, когда она залечивала мои раны. Ее глаза кричали, умоляли, жаждали, чтобы ее губы взяли в тот раз. Чтобы находились полностью в моей власти. И если бы не мое тогдашнее плачевное состояние, я бы поддался ее мольбам. И сопротивляться становилось все труднее и труднее. И я чуть не сдался в порыве страсти в мавзолее Магне. Я тяжело сглотнул. Я крепко сжал кулаки и впился ногтями в ладони. Мои сбившиеся с пути мысли не давали мне покоя. Она взяла конверт и пропитала марку своей кровью. Затем она закрыла его. Размытый цвет малинового оттенял белизну бумаги. Шарлотта передала его мне, и я улыбнулся ей. Я подбросил конверт в воздух, и он сгорел в огне, не оставив ничего, кроме пепла. "Все готово, дорогая." я сказал ей: "Наш секрет в безопасности. Только постарайся больше не копаться в том, чего не желаешь знать." Я громко рассмеялся, и она смиренно улыбнулась. "Все было не так уж плохо, правда?" - поинтересовался я, улыбаясь. Она только покачала головой. Он посмотрела на меня выжидающими глазами и поджала губы. Я поднял одну бровь. "Что происходит? Мыши съели твой язык?" я иронично сказал . Она с раздражением нахмурился. "О. Тебе больно." Она кивнула и нервно заправила прядь волос за ухо. Потом я увидел это. Кровь из недавнего пореза вытекала и стекала тонкой струйкой по нижней губе Чарли. Ее приоткрытые губы, казалось, были окрашены в самый изысканный оттенок красного, который я когда-либо видел. Я мог видеть часть ее зубов, также окрашенных в карминовый цвет. Движимый любопытством, я поднес большой палец к его губам, вытер несколько красных капель и поднес их ко рту. Она широко раскрыла глаза от удивления, и ее щеки покраснели. Соленый вкус ее крови был интенсивным, возбуждающим, как вызывающая привыкание амброзия. Я снова провел большим пальцем по его рту и слизал кровь, которую собрал. Я посмотрел на Шарлотту. Она крепко сжала кулаки на коленях, хватаясь за юбку своего платья. Она была напряжена и с горящими глазами. Она тяжело дышала. О, моя милая Шарлотта. Ты была для меня открытой книгой. Я хотел посмотреть, какие еще лица ты умеешь строить. Какие еще жесты и звуки он может показать мне. Я поднял ее подбородок рукой и приблизил свое лицо к его лицу. Я посмотрел на нее прищуренными глазами, и она не пошевелилась. Запах крови изо рта ударил мне в нос. Я высунул язык и провел кончиком по его нижней губе. Она дрожала от влажного прикосновения, но не отстранялась. Я продолжил осмотр с большей уверенностью. Я провел языком по его верхней губе. Соленость крови и сладость слюны начали смешиваться. Я еще не был удовлетворен. Я покопался немного глубже. Я провел руками по ее щекам и притянул ее ближе к себе. Прижимаю свои губы к губам Шарлотты. Мой язык проник в ее рот, пока не столкнулся с ее. Я ни на мгновение не переставал следить за выражением ее лица. Она нервничала, ее глаза говорили мне об этом. Но она смотрела на меня с тоской и преданностью. Отдана на мою милость. Я двигал своим языком, касаясь ее, в коварной, влажной возне. Прошло несколько мгновений, прежде чем она ответила мне взаимностью робкими прикосновениями, которые откликнулись на мой призыв. Я провел кончиком языка по ране, которая закрывалась. Я крепко положил одну руку ей на затылок, чтобы она не отстранилась. Она закрыла глаза и просто сдалась. Я вторгся в ее неприкрытый рот сильнее. Я воспользовался возможностью, слизав все остатки крови, оставшиеся внутри. Это были минуты глубоких размышлений. Там, где воздуха начинало не хватать, а наши рты становились все более и более голодными. Я немного отстранился от нее. Тяжело дыша, но осознавая, насколько это было приятно. Она продолжала сидеть с приоткрытым ртом, с остекленевшими глазами и красными щеками. Я чувствовал себя властным, глядя на нее. Недолго думая, я неловко погладил ее скулу большим пальцем. Чего я от нее хочу? Что это было за отчаянное желание, чтобы она была так близко ко мне, чтобы расстояние между нами не существовало? Целовать ее не входило в мои планы. Честно говоря, встреча с ней не входила в мои планы. Я верил, что моя жизнь более или менее спланирована, чтобы сделать ее максимально управляемой по моей милости и прихоти. Приняв правильные решения, я бы, конечно, предпочел все держать под контролем. Но постепенно этот план был свернут с намеченного пути из-за той женщины, с которой мне нравилось проводить дни вместе. И теперь она предстала передо мной, умоляя о чем-то, что долго сдерживал я сам. Охваченный волнением и похотью, я снова поцеловал ее. Я много раз целовал ее в губы, и она с энтузиазмом целовала меня в ответ. Я крепко держал ее лицо в своих руках. Это были почти отчаянные поцелуи, настойчивые, накопившиеся со временем. Я целовал ее губы, лоб, щеки. И Шарлотта делала то же самое. Она целовала мое лицо энергично, с обожанием, прижимаясь к моим щекам. Я поцеловал ее в шею, и она издала глубокий звучный стон. Я крепко обнял ее, сунул нос под ее челюсть и вдохнул естественный аромат ее кожи, смешанный с ее потом. Я открыл рот и приложил язык к его яремной вене. Она вздохнула и осмелилась положить руки мне на спину. Когда я целовал ее шею, она все крепче цеплялась за ткань моей куртки. Твердость моей эрекции достигала болезненных пределов. Я должен был что-то с сделать. Мое тело кричало мне, что мне нужно присоединиться к телу Чарли. Я скользнул рукой по ее спине и расстегнул молнию на ее платье. Она застонала, когда переднюю часть обнажила ее новый бюстгальтер. Одним врожденным движением она попыталась прикрыться, но я решительно убрал ее руки и толкнул ее так, что она оказалась лежащей на диване, а я возвышался сверху. Я взял нож, которым она нанесла себе рану на языке. Я просунул острое лезвие под центральный стык бюстгальтера, между обеими грудями, и оставил его там. Затем она посмотрела на меня. В ее взгляде не было страха. Это было чистое ожидание. У нас обоих перехватило дыхание. С последним проблеском здравомыслия и благоразумия, которые у меня остались, я смог говорить. "Мы не будем делать того, чего ты не хочешь, Шарлотта." я сказал, расплываясь в улыбке. Она удивленно моргнула и заговорщически улыбнулась мне. "Мне нравится опасность, мистер Аластор." - уверенно прошептала она. Одна эта фраза положила начало всему, и точки возврата уже не было. Одним движением я разрезал центр ее нового бюстгальтера. Ее грудь освободилась из этой проклятой тюрьмы. Я мог внимательно их рассмотреть. Мягкие, круглые, белые и открытые. Это было совсем не так, как в первый раз, когда я увидел ее в том лесу; они вызывали у меня дискомфорт, а не жгучее желание прикоснуться к ним. Шарлотта смотрела на меня молча, нетерпеливо и преданно. Ее тело богини было неподвижным и обнаженным. Дает согласие на то, чтобы грешник снял ее с пьедестала. Действительно ли было место для слов, когда мы пришли к молчаливому согласию с нашими действиями? Одним быстрым движением я сел на нее верхом и начал сосать ее соски. Она сразу же начала безудержно стонать и, отнюдь не раздражая меня, побудила меня продолжить. Я целовал, кусал, царапал, сжимал и сосал ее грудь. Раньше они были полностью белыми, теперь на них были легкие красноватые отметины, указывающие на мои действия. Но Шарлотта только вздыхала от удовольствия. Она запутывала пальцы в моих волосах, приглашая меня не останавливаться. Я снова поцеловал ее в губы. Дико и неуклюже. Отсутствие у нас опыта компенсировалось нашим энтузиазмом. Она боролась с пуговицами на моем жилете и рубашке. Я опустил одну руку и погладил ее ноги, обтянутые чулками, по длине до бедер. Я массировал ее упругие ягодицы открытыми ладонями, сжимая их, энергично наслаждаясь мягкостью ее молодости. Я вонзил ногти в ее плоть. И, даже не глядя на нее, я знал, что оставил на них красноватый след. Шарлотта задохнулась от восторга и боли. Ей удалось расстегнуть пуговицы на моей рубашке наполовину, и она обняла меня, притяжательно и голодно. Целует, лижет и сосет мою шею. Смесь недавней крови и ее аромата заставила меня вздохнуть от удовольствия. Я осознал, что у меня было много терпения. Замечательная сила воли, позволяющая мне сдерживать себя раньше. Но знание того, что она верна мне, даже в моменты горькой правды, превзошло все мои ожидания. Она дала мне небольшой толчок, который был столь нужен, чтобы взять то, что она так долго предлагала мне. С каждым напряженным взглядом, каждым румянцем, каждым движением бедер и в каждой песне. Она бессовестно предлагала мне прикоснуться к ее телу, а я избегал этого. Я грубо гладил ее скулы большими пальцами, не переставая целовать ее и в искушении кусать ее губы, которые наполнялись моих дыханием. Я не был экспертом в романтическом вопросе, но хорошо знал, к чему это должно привести. Я задрал ее юбку до талии и посмотрел на ее новое нижнее белье алого цвета. Я посмотрел на Шарлотту, и ее лицо было совершенно красным. Она прикрыла рот рукой. И на мгновение она, казалось, смутилась из-за того, что мы делали. Но прежде чем я успел пожалеть об этом, я опустил лицо на уровень ее трусиков и коснулся пальцем ее интимной зоны через ткань. Влажная. Полностью промокла. Движимый любопытством и возбуждением, я схватил ее трусики и одним рывком стянул их с ее ног, пока они не упали на противоположную сторону дивана. Шарлотта смотрела на меня смущенно, но выжидательно. Итак, я раздвинул ее колени и увидел все. Было невероятно, как много мужчин вздыхали и даже совершали ужасные поступки, просто дабы добраться до этой части женщины. Но в моем случае меня никогда не интересовал это болезненное, почти ретроградное влечение к количеству женщин, которыми они пользовались и хвастались этим перед своими сверстниками. До того, как Чарли вошла в мою жизнь, плотские утехи не давали мне причин для беспокойства. Но вот я стоял и с обожанием смотрел на эту запретную, мокрую и непристойную часть девушки. Я наклонился над ней и высунул язык. Шарлотта немедленно вздохнула и издала сдавленный стон. Я энергично и без заминки облизал губы. Я положил руки ей на бедра и крепко их раздвинул, чтобы судороги ног не мешали мне в моей работе. Меня особенно заинтересовал небольшой выступ, который вызывал сильные толчки у Шарлотты, когда я проводил по нему языком. Я поэкспериментировал с ней еще немного. Используя два больших пальца, я отодвинул еще немного мягкой плоть вокруг него и атаковал ее свои языком. Я развлекался этим. Я наслаждаюсь этим редким и изысканным вкусом. Я держал Шарлотту за бедра, чтобы она не мешала мне. Пока стоны Шарлотты не превратились в бесстыдные крики. Она начала извиваться с еще большей силой. "... Мистер Аластор. Что-то... Что-то приближается... я..." она пыталась сказать, задыхаясь. В этот момент ее спина выгнулась, и она прикусила предплечье, чтобы заглушить мощный крик, вырвавшийся из ее горла. Это был крик чистого наслаждения. Ее ноги неудержимо дрожали от спазмов. Когда она перестал двигаться, я поднял глаза. Шарлотта смотрела на меня остекленевшими глазами, покраснев и приоткрыв рот. Она дышала очень взволнованно, как будто пробежала марафон. Ее взгляд по-прежнему был полон желания. Я подошел к ней и поцеловал, ощутив недавний привкус ее самой во рту. Она яростно атаковала мой рот своим языком и с силой схватила меня за щеки. Точно так же, как тот украденный поцелуй в коридоре той ночью. Но было кое-что, что оторвало меня от реальности. Простой поступок, на который я и не подозревал, что она осмелится: она с силой прикусила мне губу. Боль заставило меня отреагировать резко и по-звериному. Я смотрел на нее полсекунды, прежде чем продолжить безудержный поцелуй. Затем я встал, расстегнул ремень и быстро спустил брюки. Я остановился, прежде чем снять нижнее белье. Шарлотта выжидающе смотрела на меня. Нетерпеливая. Взволнованная. Я сделал вдох и стянул трусы. Шарлотта открыла глаза от удивления и смущения. То, что она не сводила глаз с моего мужественного члена, вызывало у меня определенное иррациональное и первобытное удовлетворение. Я взял ее за руку и повел, чтобы она прикоснулась к нему. Ее нежные руки робко сжали мой член по окружности. Она казалась очарованной теплой твердостью тела. Она завороженно смотрела. Я смотрел на ее взволнованное лицо, когда он начала двигать рукой поверх его, давая разрешение продолжать в том же темпе. Ее нежное прикосновение заставило меня почувствовать себя беззащитным, отданным на ее милость, в то время как волны удовольствия накачивали меня каждый раз, когда она опускала и поднимала руку. Мне пришлось откинуться на спинку кресла и откинуть голову назад, в то время как Шарлотта невозмутимо продолжала заниматься своим делом. Она обретала уверенность, делая движения все увереннее и увереннее, не обращая внимания на то, что ладонь ее руки начинает покрываться пятнами от спермы, вытекающей из кончика. И я начинал сходить с ума от этого нового, потрясающего ощущения. Вскоре я почувствовал, что нахожусь на опасной грани. Что-то, что мне нужно было найти. Я взял Шарлотту за руку и быстрым движением отвел ее в сторону. Я несколько мгновений смотрел на нее, затаив дыхание. Она выглядела расстроенной. Я прервал ее. Как всегда услужлива. Ей удавалось выглядеть совершенно очаровательно даже в такой ситуации. Итак, я взял ее ноги и поднял их, оставив ее снова обнаженной. Я зашел в нее, аккуратно и не скрывая удовольствия. Я в последний раз взглянул на ее покрасневшее и похотливое лицо. Итак, я начал двигаться, чувствуя, как горячая кровь ее девственности покрывает меня. Я немного раздвинул ее ноги и увидел наш союз. Я лишил его чистоты. Я посмотрел на Шарлотту. Я увидел боль в его искаженном выражении лица. Но не только боль. Это было еще и удовольствие. Из самых чистых и дерзких побуждения. С почти животным отчаянием, охватившим нас, мы стремились соединить наши тела. Это видение лишило меня последнего проблеска рациональности, который у меня остался, и мое увлечение им проявилось. Чарли задыхалась при каждом ударе о ее бедра. Ее грудь покачивалась в такт. Я хотел продолжить. Я хотел почувствовать в ней все. В этом состоянии безумия ничто не имело значения. Я восхищался тем, как она сжимала меня, ее ноги обнимали мою талию. Я слышу его умоляющие крики, неприличные и непристойные вздохи у моего уха. Она просил меня не останавливаться. Эти звуки были сладкой и дикой мелодией, которую только я имел право услышать от нее. Моя собственная боль, когда я почувствовал, как ее ногти впиваются мне в спину, когда она крепко обняла меня, желая еще теснее прижать свою грудь к моей обнаженной груди, побудила меня продолжать. Все было идеально. Наконец я не выдержал. И, зная, что меня ждет, я быстро вытащил из нее свой член и издал приглушенный крик наслаждения. Мое тело охватила фантастическая дрожь, горячая, покалывающая и освобождающая, которая затуманила мои мысли, разрушив всякое самообладание. Мне потребовалось несколько мгновений, чтобы отдышаться. Если это было то чувство, которым она хотела наградить меня все последнее время, а я игнорировал знаки, которые Шарлотта посылала мне в течение нескольких месяцев, она имела право строго упрекнуть меня. Мне казалось, что я потратил впустую так много времени. Я улыбнулся шире. Я наклонился к ней и откинул прядь волос с ее вспотевшего лба. Я прижался лбом к ее лбу, и мы посмотрели друг на друга. "Я все еще недоволен, дорогая." я прошептал ей. Все еще тяжело дыша, она улыбнулась мне в ответ.