12 Глава. Мальчик

Шарлотта Мягкое дыхание мистера Аластора щекотало мне макушку. Я немного пошевелилась и с любовью посмотрела на его лицо. Было удивительно, что, все еще спя, он мог сохранять легкую улыбку на губах. Я счастливо вздохнула. Мне нравилось смотреть, как он спит. Это было то, чем я давно хотела восхищаться воочию. Несмотря на то, что я прожила уже два года у господина Аластора, то никогда раньше у меня не было возможности стать свидетелем его сна. Было раннее утро пятницы, и я спала с ним пятую ночь. С того воскресного дня я не ложилась спать в своей комнате. Запах от кровати мистера Аластора был чудесным, трепещущим душу. В нем было что-то особенное, что заставляло меня чувствовать себя полноценной и защищенной. Я крепче прижалась к его телу, прижав обнаженную грудь к его теплому торсу, и улыбнулась, очарованная. Мне было так уютно и тепло, прижавшись к нему, что я не хотела думать о том, что скоро зазвонит будильник, возвещая о новом дне. С тех пор, как мы легли в одну постель, я больше не просыпалась от того мучительного морозного холода, которое в последующем сохранялось весь день. Я немного задумалась о том, как тонко все дошло до этого момента. Это была поистине странная, новая и захватывающая неделя. Я закрыла глаза, погружаясь в воспоминания о днях минувших. ... Накануне в субботу, когда я вернулась с кладбища и после того, как заключила завет молчания заклинанием, мистер Аластор поцеловал меня. Страстно и жадно. Как он не осмелился сделать это в мавзолее моей семьи, и как я могла себе представить только в своих самых дерзких мыслях. Это был страстный, жгучий и влажный поцелуй. Во рту преобладает вкус моей крови. Все было новым, головокружительным, захватывающим. Я позволила себе прикоснуться к его рукам и губам. Он ласкал меня почти с отчаянием. Я горячо поцеловала его лицо. Желая, чтобы мое преклонение перед ним было ясно. Это было неожиданностью, когда он расстегнула молнию на моем платье и уложил меня на диван. Я была в самом неистовом ошеломлении. Действительно ли мои молитвы были услышаны? Действительно ли он хотел совершить со мной такой интимный поступок, которого я втайне ждала и желала? Я нервничала. Как бы сильно я ни жаждала чего-то подобного, мои нервы начали наполняться сомнениями. Смогу ли я справиться с ситуацией? Понравится ли ему мое тело, отмеченное шрамами на спине? На нем они выглядели возбуждающе, однако на женском теле это не признавалось привлекательным. Но когда он вытащил нож и приставил его к стыку моего бюстгальтера, я почувствовала сильное волнение, охватившее меня и рассеявшее мою неуверенность. Почти неконтролируемое желание и тоска по нему распространились по всему моему телу. Я, полностью движима любовью и сильным желанием прикоснуться к его коже, рвалась ему навстречу. Видение моего обожаемого лорда Аластора, выходящего из самообладания, о котором я так заботилась каждый день, с выражением желания, граничащего с безумием. Тяжело дыша и волнуясь. Это было похоже на внушительного и неотразимого демона. Мы не двигались с места. Я почувствовала ледяное лезвие ножа в опасной близости от своей кожи, когда он просил моего разрешения разрезать мой бюстгальтер. "Мы не будем делать того, чего ты не хочешь, Шарлотта." сказала он, расплываясь в улыбке. Я была так тронута его словами. Он все то время думал о моем согласии. Даже несмотря на то, что он был намного сильнее меня и мог без проблем заставить это сделать силой. Я не имела возможности сказать "нет". Я не хотела говорить "нет". Я так сильно желала быть с ним слишком долго. И я бы не упустила этот шанс. "Мне нравится опасность, мистер Аластор". я уверенно прошептала с улыбкой. Он сразу же одним движением разрезал лифчик. Освобождение моей груди было величественным. Я и в самых смелых мечтах не представляла его таким страстным. Я чувствовала себя прекрасно. Желаемо. Я думала, что не могу чувствовать большей смущенности, чем видеть, как он кусает и целует мою грудь. Но это было ничто по сравнению с тем, когда он снял с меня оставшуюся часть моего белья, и я почувствовала липкость его языка на своей интимной зоне. Дрожь, которую он вызвал во мне, была чем-то новым, сильным, до такой степени, что мне стало страшно. Я не представляла, что могу испытывать большее удовольствие, чем это. Но я ошибалась. Прошло всего несколько минут с тех пор, как он приступил к своей работе, и я начала чувствовать, как что-то приближается. Как хищный, разрушительный огонь, распространяющийся по моему телу. Великолепное чувство, которое затопило меня и напрягло мою спину. Это затуманило каждую мою рациональную мысль, ослабило мои ноги, заставило меня кричать и извиваться от волн удовольствия, которые накатывали на меня. Когда это короткое, но сильное чувство закончилось, у меня перехватило дыхание. Я не знала, что это было, но мне это понравилось. Это было так освобождающе и приятно, что я была уверена, что у этого должно быть имя. Но на этом все не закончилось. О нет. Все только начиналось. Я видела это. Его нервозность. Его стремление двигаться вперед. Мое любопытство было выше того, насколько застенчивой я себя ощущала. Я видела эту часть мужчин только в папиных иллюстрированных книгах по анатомии. И мне было очень полезно тайком читать романы моей тети Магды в подростковом возрасте. У нее были книги на розовую тематику, такие как "Грозовой перевал" и "Гордость и предубеждение". Но у также имелись и спорные названия, такие как "Любовник леди Чаттерлей" и "Автобиография блохи", оба из которых я ревностно хранила на старой книжной полке, чтобы мой дядя не нашел их. Но я знала, где они были. Основываясь на том, что я прочитала, я сделала свои выводы. Я знала, что будет проникновение, и я знала, что это доставит удовольствие нам обоим. Он взял меня за руку и пригласил прикоснуться к нему. С любовью, зная, что я деликатна и осторожна, я не отставала. Я наслаждалась чудесными звуками, которые он издавал, явный признак того, что ему нравилось. В конце концов, он прервал меня, и я посмотрела на него, расстроенная этим действием. Он наклонился ко мне. Время пришло. Я была терпелива и сдалась. Позволяя ему устроиться поудобнее и почувствовать себя в безопасности с самого начала. Я решила, что он будет единственным, кому я позволю добраться до меня таким образом. Я держала ноги широко расставленными, приветствуя его, чтобы он наконец лишил меня целомудрия. И он так и сделал. Он вошел в меня, разорвав мою девственность одним движением. Быть полностью захваченным им, когда он с тоской смотрел на меня, было невероятно, тесно и больно. Мои руки блуждали по его по спине, и я целовала шрамы на груди. Сначала, я не буду отрицать, это было неловко. Но боль от того, что он был внутри, начала утихать постепенно, когда он уже набрал темп. Я была в приподнятом настроении. Когда он собственнически схватил меня за ягодицы. Я хотела быть его всем своим существом. Я обняла его, шепча ему на ухо, чтобы он не останавливался. Затем, вскоре после этого, он оторвался от меня и издал приглушенный стон, почти похожий на рычание зверя. На его лице было выражение триумфального торжества. Наблюдая, как он приходит в себя, я на одну чертову секунду почувствовала ужас. Я думала, он встанет, поправит одежду и сделает вид, что ничего не произошло. Но как я ошибалась. Он наклонился ко мне, прижался лбом к моему и с нежностью посмотрел на меня. "Я все еще недоволен, дорогая." он прошептал мне. И только эта фраза стала началом нескольких напряженных дней. В тот субботний день мы были близки почти без перерыва. Мы переместились в его комнату для удобства. Я узнала о себе и о нем такие вещи, о которых никогда бы не подумала в те часы страсти. Ему нравилось быть властным, и мне это нравилось. Он мне очень понравился. Знание того, что я могу делать с ним все, что захочу, и делать со мной все, что захочет он, казалось, очаровало нас. Экспериментирование с позами. Достигая новых уровней наполненности, которые я никогда себе не представляла. Обнаружив, что боль граничит с территорией удовольствия, когда я осознала, что ему нравится сжимать мои ягодицам, пока я заканчивала. И мне это нравилось. Чувствовать эту потребность прикоснуться к нему, исследовать точки, которые могут вызвать у нас стон. О, его стоны удовольствия. Я чувствовала себя такой сильной, зная, что могу заставить его издавать эти звуки. В частности, наслаждаясь одним слабым местом, которое я обнаружил у него: его ушами. Они были очень чувствительны. Ему нравилось, когда я гладила их и шептала. Это сводило его с ума. Мы закончили, когда солнце уже скрылось. Ни один из нас не думал об ужине. Господин Аластор заснул, уже измученный. Я с любовью посмотрела на него, пораженная тем, что этот человек заставил меня почувствовать. Я поцеловала его в лоб и вышла из его комнаты. Я не хотела давить на него или доставлять ему неудобства, если бы он увидел, что просыпается рядом со мной. Я вернулась в свою комнату. Я улеглась на кровать, голая, уставшая, но невероятно счастливая. Я слишком вымоталась, чтобы надевать пижаму. Я проснулась в воскресенье очень рано. И я сразу поняла, что ничто из пережитого не было сном. Моя усталость проявлялась в мышечной боли. Моя нагота, следы от ногтей и красные засосы с фиолетовым оттенком на моей коже напомнили мне о том, как восхитительно пылала наша встреча накануне. Я чувствовала странную смесь истощения тела и удовлетворения. Это действительно случилось! У меня действительно была близость с мистером Аластором! Как мне с ним разговаривать? Будет ли все продолжаться так, как будто между нами ничего или что-то изменится? С разбитой головой я пошла принять ванну, прежде чем идти готовить завтрак. Сильный комбинированный запах нашей похоти было довольно трудно игнорировать. Находясь в воде, я спокойно размышляла. Что, если, встретив его за завтраком, он извинится за то, что произошло? Могу ли я спокойно жить, игнорируя все, что мы совершили? И теперь, когда я не была девственницей, означало ли это, что духи будут меньше интересоваться моей душой? Не придя к удовлетворительному выводу, я оделась и спустилась вниз, чтобы приготовить завтрак. Когда я надевала фартук, я услышала звук шагов мистера Аластора на втором этаже. Он уже проснулся. У меня перевернулись все внутренности. Мне пришлось сделать несколько вдохов, прежде чем я снова сосредоточилась на сервировке стола. Я внимательно прислушивалась к любому шуму, пока, наконец, не услышала, как он вернулся в свою комнату после того, как вышел из ванной. Мне нужно было успокоиться, и я направилась включить радио. Я пропустила несколько станций. Некоторые из них были просто белым шумом по воскресеньям. Но я дошла до одной, которая действительно транслировалась. Я вернулась на кухню, слушая рекламу модных моющих средств и мужской одежды. Объявили песню "You are the cream of my coffe". Музыка успокоила меня, когда я начала поджаривать хлеб, и я не осталась равнодушной и начала напевать мелодию. Невзирая на свои нервы. You have a great way An up-to-date way Of telling me you love me It gives me such a thrill I know it always will My head is turning And just from learning Your estimation of me And as for you, I'll say I feel the self same way Я вынула хлеб из тостера, не переставая двигать бедрами, и положила их на тарелку. You're the cream in my coffee You're the salt in my stew You will always be my necessity I'd be lost without you You're the starch in my collar You're the lace in my shoe You will always be my necessity I'd be lost without you Я повернулась, чтобы поставить тарелку с хлебом на стол, и увидела господина Аластора, который стоял в дверном проеме. Он приветливо улыбнулся и начал петь следующий куплет. Most men tell love tales And each phrase dovetails You've heard each known way This way is my own way Он протянул руку и взял меня за руку, чтобы я повернулась и упала ему на руку. Я засмеялась. You're the sail of my love boat You're the captain and crew You'll always be my necessity I'd be lost without you Мы начали импровизированный танец на кухне. И смех между нами был спонтанным. Он продолжал танцевать со мной вокруг стола в игривом вальсе. Когда припев повторился, мы начали петь дуэтом. You are the cream in my coffee And you are the salt in my stew You will always be my necessity I'd be lost without you Он сделал мне пару поворотов, не переставая улыбаться. You are the starch in my collar And you are the lace in my shoe You will always be my necessity Oh, I'm wild about you You give life savor Bring out its flavor So this is clear, dear You're my worcestershire You're the sail of my love boat You're the captain and crew You will always be my necessity I'd be lost without you Он полностью закончил мелодию. Мы остановились, и я широко улыбнулась ему. "Доброе утро, дорогая." сказал он мне, улыбаясь. "Доброе утро, мистер Аластор." я ответила. "Ты отдохнула?" "Немного. Правда, у меня все еще побаливает тело." - сказала я, краснея и снимая фартук. "Хм..." - заинтересованно размышлял Ал, усаживаясь во главе стола. "А Вы?" - поинтересовалась я, наливая в чашки горячую воду. "Прекрасно, дорогая". - сердито сказал он, положив подбородок на руку, - "Думаю, я никогда не чувствовал себя таким довольным, проснувшись". Я покраснела до ушей и села. "Рада это слышать, сэр". я сказала, кладя сахар в кофе. Я слышала, как он сквозь зубы смеется. Он внимательно смотрел на меня, помешивая кофе. "Что случилось со вчерашней дерзостью, дорогая?" - сказал он коварно. Я сжала губы. Он насмехался надо мной. "Думаю, эта Шарлотта еще спит." сказала я с застенчивой улыбкой. Он засмеялся, и я немного расслабилась. "Кстати, поскольку вчера мы не ходили на рынок, нам нужно идти сегодня, иначе у нас закончится еда на неделю." - сказал он более бодро. "Нам пришлось вернуться раньше из-за дождя." я согласилась. "Благословенный дождь." - сказал он и спокойно отхлебнул кофе. Я откусила кусочек хлеба, напряженная и немного расстроенная. Если его намерением было доставить мне неудобства, он это делал очень успешно и умело. Я посмотрела на него сбоку. Он смотрел на меня с насмешливым и злобным выражением лица. Похоже, ему действительно нравилось заставлять меня нервничать. Я глубоко вдохнула и набралась терпения. Будет нелегкий день. "Хорошо, тогда договорились." сказал он, поднимая тост: "Я помогу тебе с делами, чтобы закончить побыстрее. В конце концов, я снялся в фильме "Нынешний беспорядок в моей комнате"." Я взглянула на него с раздражением из-за этого комментария, и он одарил меня своей лучшей улыбкой, изображая фальшивую невинность. "Хорошо, так мы закончим раньше". я произнесла надменно. Он громко засмеялся. Мы закончили завтрак и приступили к хозяйству. Когда он помогал мне, все было проще. Я вымыла полы, пока он ходил кормить животных. Вскоре у нас было почти все готово. Я направилась в гостиную со свежей водой для вазы для нарциссами и, отряхнув пыль с каминных полок и книжных полок, приступила к уборке остальной части комнаты. Только тогда я заметила что-то на полу. Я подняла это и с ужасом увидела, что это было мое нижнее белье с предыдущего дня. Я спрятала его в карман фартука, надеясь, что мистер Аластор не заметил бы мою бесстыдную одежду посреди зала. Затем я подошла к дивану, чтобы взбить подушки. И вот когда я увидела пятно засохшей крови, смешанной с нашими жидкостями, на одной из подушек, меня буквально ударило током - мы действительно устроили беспорядок. Я покраснела, думая о том, что делать, чтобы удалить пятно. В этот момент в комнату вошел господин Аластор. Он подошел ко мне, щелкнул пальцами, и пятна исчезли с ткани. Не осталось ни остатков высохшей жидкости, ни крови. "О... это работает и с другими... жидкостями человеческого организма?" - уточнила я, пораженная и взволнованная. "Правда удивляет меня так же, как и тебя". он задумчиво ответил, подперев рукой подбородок: "У меня никогда не было необходимости вытирать что-либо, кроме крови." Я сглотнула и положила подушку на место. Я продолжала думала о сексе накануне. Я вздрогнула, вспомнив интенсивность поцелуев и ласк на этом диване и то, что он заставил меня почувствовать. "Тебя отвлекают какие-нибудь мысли, дорогая?" я услышала, как он сказал это очень близко к моему уху. Я испугалась и повернулась к нему, нервничая. "Нам осталось убрать одну комнату! Мы опаздываем на рынок!" - громко промямлила я и направилась наверх с метлой в руке. Я отругала себя за то, что так отвлеклась. Но, честно говоря, я не знала, как подойти к этой теме. И меня раздражало, что он, казалось, развлекался за счет моей нервозности. Хотя часть меня была рада. Он не отрицал встречи накануне. И при этом он, похоже, не испытывал никаких угрызений совести. Я вздохнул. Мне было стыдно признаться, что я была недовольна. Я желала снова сблизиться с ним. Это странное желание прикоснуться к нему переросло в жгучую жажду. Но я должна была быть осторожной и сдерживать свой энтузиазм. Давление на него могло вызвать с его стороны какое-то неприятие, чем я не хотела рисковать. Я открыла окно в комнате, чтобы проветрить. В окружающей среде витал странный запах, сочетающий в себе наши человеческие сущности. Холодного воздуха было бы достаточно, чтобы он рассеялся. Я взяла одеяла и стянула его, оставив простыни открытыми. Я запаниковала, увидев белые простыни с засохшими пятнами прозрачной жидкости. После того, как я лучше поняла мужскую анатомию, мне стало неловко осознавать, почему Энджел и его клиенты так сильно испачкали пианино после их встреч. В этот момент вошел мистер Аластор и встал рядом со мной. Понимая ситуацию, он щелкнул пальцами, и пятна испарились. "Похоже, вчера здесь было довольно много шума из ничего." он сказал коварно. Я разочарованно фыркнул и встряхнула простыни. "Тебя что-то беспокоит, дорогая?" спросил он весело. "Нет". я ответила сухо. "Твое выражение лица говорит мне об обратном". Я вдохнула воздух и уставилась на него. "По правде говоря, да. Я немного нервничаю." я призналась. "О? Это как-то связано с той бурной встречей, которая у нас была вчера, дорогая?" - сказал он с напускным спокойствием. "Похоже, Вы просто хотите подшутить надо мной..." - возмущенно пробормотала я. Я действительно не знала, что со мной происходит. Я чувствовала себя очень расстроенной. Я не думала ни о чем, кроме как делать то же самое, что и в постели, но в то же время мне было стыдно, что он так спокойно относился к этому. Была ли я единственной, кто жаждал большего? Разве у него не было того отчаянного желания прикоснуться, как у меня? Он оставался таким раздражающе расслабленным и, казалось, наслаждался моим дискомфортом по этому поводу, что меня это поражало. Я обняла себя и вздохнула. Он несколько мгновений осматривал меня, прежде чем заговорить. "Дорогая, если это потому, что ты сожалеешь о том, что..." - начал он на ноте серьезности. Я открыла глаза и быстро развернулась к нему. "Я не жалею об этом!" я прервала его в ужасе: "Я не жалею ни о чем из того, что произошло вчера, сэр!" Он посмотрел на меня с удивлением и восторгом. Он протянул руку к пряди моих волос и поиграл с ней. "Так в чем же проблема?" он поинтересовался вновь. Я глотнула воздуха, чтобы успокоиться. "Просто я не знаю, как мне теперь действовать..." - сказала я, очень нервничая. "Ты не должна переживать. Мы будем жить так, как живем каждый день." он сказал просто. Я прикусила язык. Я не имела огромного желания продолжать в том же духе. Я хотела ему сказать. Я хотела поцеловать его снова, когда захочу. Поиграть с ним, когда захочу. Было унизительно, как я чувствовала себя жертвой своих инстинктов и своего тела, ведя себя, как самка в течке, лишенная достоинства из-за своей скромности или своих принципов. "Но было бы очень полезно, если бы ты сказала мне, хочешь ли , чтобы такое событие, как вчерашнее, произошло в ближайшем будущем..." - сказал он с серьезным видом. Я посмотрела на него сияющими решительными глазами. "Я хочу!" я твердо ответила. "Вы не знаете, насколько сильно". Я это почувствовала. Его удивление искренностью моих слов застало его врасплох. Я заметила, как его улыбка стала натянутой. Его поза изменилась, и он нахмурился, отводя взгляд. Тогда я поняла. Это спокойствие и его шутки по поводу того, что мы сделали, были не более чем прикрытием того, насколько он сам приходил в недоумении. Я была рада этому. "Ты... очень прямолинейна, дорогая." сказал он неловко. Я смущенно опустила взгляд. "Я никогда не делала ничего подобного и никогда не чувствовал себя так раньше." я пояснила. Он внимательно смотрел на меня. "И мне понравилось, как вы заставили меня себя чувствовать, мистер Аластор." я приговорила: "И я надеюсь, что вам тоже было хорошо". "О, ты не представляешь, как мне было приятно, дорогая." - сказал он мне, надменно закрыв глаза. Я улыбнулась, радостная. "Я думаю, Вы уже поняли, что я была девственницей, сэр." я сказала, заламывая руки. "Дело в том, что я сам еще не делал что-то подобное раньше ." он сказал, подняв плечи. "Вы тоже...?" - спросила, удивленно глядя на него. "Точно." он завершил. Я не могла не улыбнуться от бурлящих внутри меня чувств. Напряжение, которое я чувствовала, ослабло, узнав, что он также прибывает не в своей тарелке, как и я. Я была несказанно счастлива; я была его первой женщиной. Хотя, если подумать, неудивительно, что так оно и было. Несмотря на свой возраст, господин Аластор все время был для всех недоступен. И хотя у него был богатый круг друзей, он никогда никого не приглашала домой и уж тем более не имел невест. И знание того, что он подарил мне что-то такое ценное в своей жизни, заставило меня почувствовать себя особенной. Он не сказал мне, что любит меня, и правда в те моменты слова была мне не нужны. Я просто мечтала продолжать быть с ним. Я проживу свои дни рядом с ним. Делясь смехом и песнями. Чувствуя его обжигающее прикосновение к моей коже. Всегда быть рядом с ним - вот чего я по-настоящему желаю. "Мне понравилось все, что произошло вчера, сэр." я сказала, ободренная: "Я действительно не хотела бы, чтобы это было лишь однократно..." Судя по его выражению лица, он был согласен. "Я просто надеюсь, что Вы не думаете обо мне плохо сейчас..." - пробормотала я. "Почему я должен думать о тебе плохо?" - поинтересовался он с ноткой недопонимания. Я почувствовала, как краснею. "Вы мой начальник, поэтому я не хочу, чтобы вы думали, что я плохая женщина..." - тихо сказала я. Он засмеялся во весь голос. Он приложил руку к лицу, пытаясь сдержать смех, но ему потребовалось несколько мгновений, чтобы успокоиться. Затем он взял меня за плечи и посмотрел на меня. Он выглядел облегченным. "Увы, дорогая, я ни за что не мог так о тебе подумать." - ответил он, приподняв бровь. Он отпустил меня и ушел. "Ну! Лучше закончить прямо здесь." он ободряюще сказал: "Пора идти на рынок!" Я, не упускаю возможности, оглядела комнату и подобрала одежду, которую с меня сняли накануне. "Я жду тебя у входа, дорогая." сказал он ободряюще. Я направилась в прачечную. Я сложила одежду в корзину и спустилась в вестибюль. Он ждал меня с моим пальто и плетеной корзиной. Мы направились к трамваю. В окружающей среде ощущался характерный холод после дождя, а также запах влажной земли. Но я была рала, находясь очень близко к мистеру Аластору и держась за его руку. После многолюдной поездки на трамвае мы добрались до Французского рынка. Это было место, всегда полное движения и криков, предлагающих свои товары. У людей с разным оттенком кожи были свои прилавки с фруктами, овощами, семенами, специями, корнеплодами и кореньями, и даже с мелкими животными, такими как куры и кролики. Запах, возникший в результате смешения всего этого, был довольно резким для носа. Но не все было так живописно; присутствовало много людей, которые просили милостыню в своих рваных лохмотьях, и детей, которые играли босиком между прилавками, воруя то одни, то другие фрукты. Мы купили все, чего нам не хватало на кухне. В список вошли сахар, оливковое масло, лук, перец, сельдерей и некоторые специи, такие как чеснок, тимьян и лавровый лист. Я купила себе крем для рук, дабы сохранить их мягкость при стирке постельного белья и одежды. И мы купили две пачки нарезанного хлеба на неделю. В атмосфере звучала веселая мелодия песни Бинга Кросби "Пожалуйста" из радиоприемника. Oh, Please Lend your little ear to my pleas Lend a ray of cheer to my pleas Tell me that you love me too Please Let me hold you tight in my arms I could find delight in your charms Every night my whole life through Your eyes reveal that you have the soul of An angel white as snow How long must I play the role of A gloomy romeo? Oh, Please Say you're not intending to tease Speed that happy ending and please Tell me that you love me too Your eyes reveal that you have the soul of An angel white as snow How long must I play the role of A gloomy romeo? Oh, please Say you're not intending to tease Speed that happy ending and please Tell me that you love me too Это была быстрая и довольно обычная закупка. Единственное отличие заключалось в том, что цены были немного выше, чем в предыдущие выходные, что мне показалось довольно странным. "Это из-за засухи". мистер Аластор объяснил мне: "Этот год выдался очень плохим для фермеров". Как только мы покинули рынок, был уже полдень. Он пригласил меня пообедать в ближайшем кафе, чтобы сэкономить время и не готовить по прибытии. Мы оба ели тушеную говядину, охотно обсуждая недавние новости о германо-польском договоре о ненападении, о котором упоминалось в новостях несколько дней назад. "Как вы думаете, этот союз продлится долго, господин Аластор?" я непринужденно поинтересовалась. "Гитлер - жалкий человек, но он умело разыграл свои карты". он прокомментировал: "Мы наверняка будем много о нем слышать еще несколько лет". Некоторое время спустя, за десертом, мы смеялись над невероятной ценностью некоторых произведений искусства. Я поведала ему о том времени, когда в детстве вместе с родителями пошел посмотреть на Мону Лизу в Лувре. "Я побежала искать ее по коридорам, и вот она была прямо передо мной. Я была слишком маленькой!" я воскликнула: "Переоцененное дерьмо! С глазами мертвой акулы. Я проехала тысячи миль, чтобы увидеть ее прекрасную улыбку... и она была уродливой!" Мистер Аластор отхлебнул немного своего кофе до того, как разразиться смехом, и дабы не поперхнуться, ему пришлось сдержаться. Он вытер рот салфеткой, продолжая смеяться. "Я могу себе это представить!" - едва сдерживая смех, произнёс он. "И никто не мог объяснить мне, почему все были так одержимы ею." я продолжила с раздраженной улыбкой: "Где были ее брови? И лицо было похоже на лицо раздутого трупа!" Он продолжал корчиться от смеха. Люди смотрели на него с упреком, но его, похоже, это мало волновало. Ему потребовалось несколько мгновений, чтобы немного прийти в себя. "Определенно переоцененное дерьмо". согласился он, отдышавшись. Я любила смешить его (когда это было моим намерением). Я наблюдала, как он с трудом пересиливает себя, улыбаясь мне искренне. Он достал еще одну салфетку и начал вытирать пролитый кофе. Затем он положил подбородок на руку и уставился на меня. Я напряглась на своем месте и потрогала свое лицо, думая, что крошки от яблочного пирога остались на нем. "Кстати, дорогая, я подумал, может быть, тебе пора сменить гардероб." - сказал он мягко, - Одежда пятнадцатилетней давности тебе не подходит". Я этого не ожидала. "О, но это не то, к чему я стремлюсь. Я большую часть времени дома." я сказала, нервничая. "И, честно говоря, я уже накопила достаточно, чтобы купить себе туфли и несколько платьев, просто у меня не было времени". То, что мистер Аластор платил мне, я всегда принимала с большим сопротивлением. Я всегда считала, что все то, что он для меня делал, было достаточно. Он не взимал с меня плату за проживание или еду, которой я довольствовалась. Он постоянно заботился обо мне, мы вместе ходили на прогулки, пели и танцевали, делились хобби и смеялись. Все это уже казалось мне достойным вознаграждением за то, что я делала дома. Но он с самого начала настаивал на том, чтобы заплатить мне. "Теперь у нас есть время." - продолжил он отрывисто. "Сейчас?" - в ужасе сказала я. "Но я не принесла свои деньги и..." "О, не волнуйся, я позабочусь об этом." сказал он с широкой зубастой улыбкой. Он встал, чтобы пойти заплатить наличными за то, что мы съели, не дав мне возможности возразить. Вскоре мы вышли из ресторана. В одной руке он держал плетеную корзину, а другой - меня. Я прикусила губу, увидев, как он так спокойно идет. Мне действительно было неловко. "Сэр, по возвращении домой я Вам все деньги, что потрачу сейчас." я твердо сказала Он засмеялся. "О, дорогая. Это подарок." сказал он с любопытством. "Мне будет неудобно, если вы заплатите за это..." - возразила я с опаской. Он поднес руку к моему уху и злобно прошептал мне на ухо. "Я в долгу перед тобой за то, что вчера разрезал твой новый бюстгальтер, дорогая." По моему лицу пробежал румянец. Он посмотрел на меня с торжествующей улыбкой. Дальше спорить было не о чем. Но был один вопрос, который мучил меня весь день. "Мистер Аластор..." - сказал я застенчиво. "Да, дорогая?" "Теперь, когда я не девственница... духи потеряли ко мне интерес?" Он посмеялся сквозь зубы. "О, моя милая Шарлотта. Ты придаешь слишком большое значение "такой" чистоте." "Значит ли это, что они имели в виду не такую "чистоту "?" - уточнила я в замешательстве. "Дорогая, конечно, твоя физическая девственность была чем-то вроде нескольких дополнительных штрихов к острому соусу в хорошей джамбалае. Но то, что у тебя его больше нет, не означает, что ваша душа не так ценна для демонов, которые вас преследуют. У тебя есть много других качеств, которые делают тебя аппетитной." "Я имею в виду, что они все еще хотят поглотить мою душу... это слегка обнадеживает." пролепетала я устало. "Конечно, но я все еще представляю для тебя угрозу." он сказал со злобой: "Есть несколько способов кого-то развратить". "Что Вы имеете в виду?" я спросила, нахмурившись. "Это кажется хорошим местом!" - внезапно воскликнул он. Я поднял глаза. Это был небольшой магазин женской одежды в витрине под названием "M&M" (и, что интересно, на вывеске было написано "+ B" маркером). Господин Аластор открыл мне дверь и элегантным жестом пропустил меня внутрь. Прозвенел колокольчик приветствия. "Добро пожаловать!" мы услышали, что к нам кто-то направлялся. К нам подошла симпатичная женщина с коричневой кожей. Она была ниже меня ростом, но ее тело было очень гармоничным в черном платье. У нее были выдающиеся передние зубы и заметная родинка под правым глазом. "Я Милли". она сказала с отчаянием: "Могу я вам помочь?" "Добрый день, этой прекрасной леди нужно купить одежду, которая оправдает ее красоту." произнес мистер Аластор, стоявший рядом со мной и державший меня за руку. "Какой великолепный союз!" сказала женщина в восторге. Я собиралась сказать ей, что мы не женаты, но она с энтузиазмом отвела меня в примерочную. "Иди сюда, дорогая." она сказала оживленно: "Думаю, у меня есть кое-что, что тебе может понравиться". Она стала копаться в платьях, выбирая, в каком из них лучше всего одеться. В этот момент вошел еще один человек с беловатыми светлыми волосами и заметными веснушками. На ее лице была явная усталость. "Дорогая, как хорошо, что ты приехала, - сказала ей Милли, - ты не была с ним слишком груба, правда?" "Я послала его купить пончиков". она ответила: "Он ушел только тогда, когда я сказала ему, что он может пойти с нами поужинать". "О, бедный Блитцо, - сказала тронутая Милли, - Он просто хочет быть частью семьи, Мокси". "Но почему он должен быть нашей?" она разочарованно вздохнула. Милли подошла к ней и поцеловала в щеку. "Да, детка. Не могла бы ты дать господину что-нибудь почитать? У меня здесь много работы." - сказала она ей с любовью. Мокси, казалось, уступила вниманию Милли и улыбнулась. Она подошла к книжному шкафу и протянула пару журналов господину Аластору, который устроился в кресле с высокой спинкой. "Добрый день, сэр, я полагаю, вы будете судьей по одежде леди." - смиренно сказала Мокси. "Милли не торопится выбирать подходящую одежду для своих клиенток. Я прошу Вас о терпении." "О, не обращай внимания, милая. Терпение - хорошо вознаграждаемая добродетель." мистер Аластор вежливо ответил. Это был целый час переодевания в платье за платьем. Милли уделяла особое внимание поиску того, которое лучше всего подходило бы мне, наряду с обувью и аксессуарами. Платья были из хлопка, в отличие от шелковых и атласных платьев в заведении Рози. Но они были очень удобными и очаровательными. Я представила мистеру Аластору несколько альтернатив, и он всегда бросал на меня одобрительные взгляды и комментировал, хваля меня за то, как хорошо я выгляжу. Я не могла игнорировать дрожь, вызванную тем, что он внимательно осматривал мое тело взглядом. Я весь день пыталась сдержать свои непристойные мысли, но постепенно это становилось все более невыносимым. Но я поклянусь, что он заглядывал в журнал лишь для того, чтобы притворился, что читает, дабы посмотреть мне в спину. В конце сеанса моделирования Милли вышла из-за прилавка с одеждой, которую она мне подобрала, и (по ее мнению, больше, чем по моему) она мне подходила. Она начала быстро набирать номер на счетчике. "Этот выглядит потрясающе на тебе, а этот сочетается с твоими глазами, дорогая". - говорила Милли, держа мои платья в руках. "У этой юбки такой тонкий крой, и эта комбинация из двух частей идеально подходит для прогулок. А здесь я порекомендую туфли на тонком каблуке и туфли на низком каблуке. Серьги и браслеты. О, это ожерелье продается!" "Минутку, - сказала я в панике, - Это много! Мне просто нужна пара платьев!" Я повернулась и увидела мистера Аластора, который подошел и встал рядом со мной, заложив руки за спину. Он, казалось, обдумывал ситуацию, и на мгновение мне показалось, что он поддержит меня в моем отказе. "Идеально. Мы берем с собой все." - сказал он спокойно. Милли широко улыбнулась и продолжила добавлять. Я недоверчиво посмотрела на мистера Аластора. "Но...!" я попыталась протестовать. Он только высокомерно улыбнулся мне. "Я могу и позволить это, дорогая." он сказал. Он подошел к моему лицу и взял меня за подбородок. "Или ты хочешь помешать мне подарить тебе что-нибудь подарить?" - поинтересовался он, приподняв одну бровь. Я нахмурилась и скрестила руки на груди. Но я ничего не ответила. С одной стороны, я была благодарна, а с другой - он знал, как сильно меня раздражало то, что он тратит на меня большие деньги. Я восприняла это как побуждение попытаться меня расстроить, и его довольное выражение лица подтвердило это. Милли хихикнула и посмотрела на нас сияющими глазами. "¡Awwww! Видно, что вы очень счастливы вместе." она сказала в восторге. "Я пришел с пончиками!" мы услышали, как кто-то хлопает дверью в задней части магазина. "Блицо, у нас клиенты!" - крикнула Мокси, направляясь навстречу незнакомцу. "Это будет бы 15 долларов 45 центов, сэр". - настойчиво произнесла Милли. Мое лицо исказилось, когда я увидела, как мистер Аластор расплачивается и получает сумки. "Пойдем, дорогая?" - спросил он, направляясь за плетеной корзиной. Просто чтобы продемонстрировать свое раздражение, я подошла к нему и выхватила корзину. Он казался позабавился, и я последовала за ним, молчаливая и раздраженная, к выходу. Я слышала, как Милли пыталась успокоить Мокси прямо перед тем, как покинуть помещение. "Что ж, все по списку готово! Думаю, мы можем идти домой, дорогая." он сказал беззаботно. Я посмотрела на него с отвращением. "Вам не нужно было этого делать." я сказала брезгливо: "Вы потратили на меня слишком много, просто чтобы досадить мне". Он смеется сквозь зубы. "Дорогая, ты ошибаешься." он мягко сказал: "Как я мог заставить тебя выбирать из стольких платьев, которые так чудесно смотрелись на тебе? Я только избавил тебя от утомительной задачи выбора". Я фыркнула. "Большое спасибо". я музицировала, глядя на дорогу. "Не за что, дорогая." ответил он. Его невозможно победить, когда он увлекался. "Я по-прежнему твердо придерживаюсь своей позиции отплатить Вам". я сказала вызывающе. "И я буду продолжать отказываться от этого предложения, дорогая." он завершил сердито. Мы несколько секунд молча смотрим друг на друга. Я не могла не прервать зрительный контакт, чтобы закатить глаза с полуулыбкой. Его манера проявлять интерес к вещам была весьма своеобразной. "Я могу нести эту корзину, если хочешь." он предложил, как настоящий джентльмен. "Вот и славно." я сказала с достоинством. Однако, немного прогулявшись, я поставила корзину на пол, дабы передохнуть. Господин Аластор взял ее и предложил мне сумки с платьями, которые были легче. Я взяла их без споров. Поездка на трамвае была быстрой, и мы вернулись домой после долгой прогулки и разговоров о предстоящем Марди Гра. Мне нравился этот фестиваль. Я посещала его с родителями, когда была маленькой. Однажды я даже участвовала в каретном показе на тему ангелов. Но после того, как меня оставили на попечении моего дядя, я больше никогда не присутствовала. Только в прошлом году мы ходили с мистером Аластором посмотреть на аллегорические колесницы, собрать бусы и посмотреть специальное шоу Mimzy's Palace того времени. Это действительно были очень веселые и яркие дни, и я надеялась, что смогу снова пойти посмотреть парад и в этом году. Придя домой, я сразу же поставила сумку, которую несла, на пол, сняла пальто и повесила его на вешалку. Я заметила мистера Аластора, который все еще стоял в вестибюле, крепко сжимая руками ручку корзинки. Он смотрел на меня выжидающими глазами и натянутой улыбкой. "Мистер Аластор?" - обеспокоенно сказала я, подходя к нему. Внезапно он уронил сумки и корзину с покупками. Овощи и специи безвольно упали на пол. Я посмотрела на него, ища объяснения, но тут же он схватил мое лицо и поцеловал. Удивление длилось для меня всего секунду, и я сразу же поцеловала его в ответ с тем же акцентом. Я обняла его за шею, чтобы крепче прижаться к нему. Звук нашего отчаянного рычания и прерывистое дыхание заполнили помещение, когда наши языки слились в липком танце. Не прерывая контакта наших ртов, он наклонился, чтобы просунуть руку мне за колени, пока я не поднялась, как сказочная дева. И он отвел меня в свою спальню. Это был чудесный день с долгим и напряженным сеансом откровенной близости. То, что мы узнали накануне, мы применили на практике, и мне больше не было стыдно за то, что я стала более открытой. Становилось все легче и легче понять, что нравится другому и в какой момент. Мы находим новый ритм в наших поцелуях и ласках, становясь все более смелыми. У меня едва было времени подумать о том, сколько ему стоило сдерживать себя весь день и сдерживать свое желание прикоснуться ко мне на публике. Точно так же, как это случилось со мной. Он действительно был очень хорош в сокрытии вещей, но даже у него были свои пределы. И как бы он ни хотел сохранить себя, его глаза говорили за него. Когда он смотрел на меня, прикасаясь ко мне, где только он мог прикоснуться ко мне. И я могу подтвердить, что те украдкой взгляды на мое тело, когда я примеряла одежду, не были моим воображением. Когда мы устали, мы долго лежали в его постели, отдыхая. Я прижалась к его телу и молчала. В те времена слова были не нужны. Я даже не заметила, что свет в комнате стал тусклым. Солнце садилось, а ужин еще не был готов. Я не хотела вставать, но мои обязанности горничной были превыше всего. Я неохотно собралась с духом, чтобы встать. Я посмотрела на мистера Аластора, который закрыл глаза с огромной довольной улыбкой. ""Господин Аластор, мне пора идти готовить ужин". я сказала, присаживаясь на край кровати: "Сегодня Джамбалайя". Он открыл глаза и посмотрел на меня. "Но какой великолепный способ закончить воскресный день." - сказал он озорным тоном. "Но прежде, я думаю, тебе нужно быстро привести себя в порядок". Он щелкнул пальцами, и следы нашей похоти на моем теле испарились в воздухе. Я улыбнулась ему, взяв свою одежду и выйдя из комнаты, а он не сводил с меня глаз. У меня дрожали ноги, но я чувствовала себя по-настоящему довольной. Те кульминационные моменты удовольствия, как я поняла, назывались "оргазмом", и это было бурное высвобождение удовольствия, которое заставляло дрожать все тело и оставляло сильное чувство расслабления. Было жаль, что это чудесное ощущение длилось всего несколько секунд. Я разобрала сумки в холле и одела милое розовое платье в белый горошек. Я очень тщательно готовила ужин, не в силах удержаться от напева мелодии в процессе. Я услышала, как мистер Аластор направился в ванную на втором этаже. Я попробовала приготовленную джамбалайю и заулыбалась. Я осталась очень довольной собой. Я накрыла на стол, и позвонила в колокольчик, и в тот же момент спустился Господин Аластор с мокрыми волосами. Это был веселый ужин, за которым он находил любую возможность прикоснуться к моему лицу или рукам чаще, чем обычно. И я позволяла себе желать этого в ответ. Я знала, что наши отношения больше не имеют названия. Они были больше, чем босс и сотрудница, но меньше, чем любовники. И, честно говоря, я не хотела усложнять ситуацию в то время. Я была доволен его натурой, вниманием и прикосновениями, как будто он делал все то, что у нас и так было, но более возвышенно. "Кстати, я знаю, что шоу Мимзи будет через две недели." сказал мистер Аластор, вытирая рот салфеткой, "Я мог бы предложить ей принять твое участие в каком-нибудь мероприятии". Я впала в ужас. "Но участвуют только профессионалы!" - заявила я. "Мне не будет места на сцене". "Ты талантливее, чем думаешь, дорогая." он пропел, подперев подбородок рукой: "Кроме того, учти, что Энджел Даст может совершать свои трансформистские действия во время пения; твое же присутствие придаст шоу немного больше классицизма". "Мне все равно было бы неудобно." я выдавила без убежденности: "Но я признаю, что хотела бы принять участие и пройти прослушивание". "Вот нужное отношение." он поздравил меня. "Я думаю, что могу сопровождать свое пение игрой на фортепиано". "Просто приготовь для этого хорошую песню. По пятницам у них обычно генеральная репетиция. Там ты сможешь продемонстрировать свои способности. Я уверен, что ты всем понравишься." Я полуулыбнулся ему. Его вера в мой талант тронула меня. "Думаю, тот, кто не рискует, не выигрывает." я ответила смиренно. "Я с нетерпением буду ждать твоего выступления." сказал он. Он встал и посмотрел на меня. "Какой отличный ужин, дорогая. Настоящий восторг!" - воскликнул он и ущипнул меня за щеку. "Спасибо." я промолвила, смеясь. "Но пора отдохнуть". он сказал, заложив руки за спину и направляясь к двери: "Завтра уже рано вставать". "Спокойной ночи, мистер Аластор." сказала я, улыбаясь. Он остановился на пороге. "О, дорогая, я думаю, ты не поняла." - произнес он, повернув ко мне лицо, - "Надеюсь, тебя не смущает приглашение разделить мое ложе". Мне потребовалось несколько секунд, чтобы среагировать. "К-конечно, я принимаю это с удовольствием!" - воскликнула я с энтузиазмом. "Тогда я тебя жду." сказал он удовлетворенно и удалился. Я была в невероятно приподнятом настроении. Это было странно, но близость не вызывала у меня такого беспокойства, как сон рядом с ним. Спать с ним в его постели было чем-то, о чем я могла только мечтать и видеть во снах. Почему-то я чувствовала, что это еще больше сблизит нас. Я быстро вымыла посуду, умылась и надела ночную рубашку и направилась в его комнату. Я увидела его уже в пижаме, в его постели и читающим книгу при включенном ночнике. Я робко направилась к нему. Он поднял взгляд и отложил книгу в сторону. Он нанес пару ударов ладонью по незагроможденной части кровати, приглашая меня залезть в нее. Я осторожно устроилась между одеялами, и он выключил свет. Он приблизился ко мне, чтобы погладить меня по голове, и я прижалась к его груди. Мне нравилось происходящее. Я чувствовала себя защищенной и счастливой. Привязанность кожа к коже, без каких-либо перерывов. Я вздохнула в задумчивости. Мы были похожи на пару. Действительно, мы были похожи на пару. Он не предлагал мне ничего формального, он даже не намекал мне на что-то подобное, но мне было все равно. Моральному самообладанию не было места в моем маленьком мгновении совершенства. В полной темноте я слышу его ровное дыхание. Я чувствую, как его мужественный аромат щекочет мне нос, а его губы прижимаются к моей макушке. Его руки, гладившие меня по спине, беспокойно двигались, желая большего. Скольжение, уверенное движение по моему бедру. Он внимательно изучает мое бедро и поднимается, приподнимая мою ночную рубашку. Я знала, что меня ждет, и я была более чем готова. В ту ночь мы снова страстно любили друг друга. Последующие дни были в основном такими же рутинными. Он собирался на работу, я ждала его с нетерпением и жгучей тоской по нему весь день, пытаясь отвлечься в делах, слушая его шоу и занимаясь пением, пока я играла на пианино. В послеобеденное время он приходил с работы, мы ужинали и были близки один, два, максимум три раза, разделяя последние часы дня, пока мы не засыпали вместе, обнаженные и обнявшись в его постели, после легкой беседы в полутьме. Я не могла отрицать, насколько утомительным был этот темп. Сначала у меня болели ноги, и я поймала его на том, что он все чаще зевал. Кроме того, он должен был признать, что открыл для себя что-то новое во мне и то, что я уже подозревала в нем: что нам обоим нравится "грубая возня". Очень частыми были дергание за волосы, сильные хватки, засосы, укусы и шлепки (которые не причиняли боли до тех пор, пока через некоторое время после секса не прекратились). Так что мне пришлось привыкнуть к синякам, которые у него были на груди и запястьях, и он не жаловался ни на царапины, которые я оставляла ему на спине, ни на засосы на шее, которые он прикрывал своей рубашкой. Но повседневная жизнь была довольно монотонной. Имейте в виду, в его поведении были небольшие вариации. Он всегда был внимателен ко мне и моим потребностям, но в понедельник удивил меня шоколадным бисквитом, который он принес для меня. Я также был взволнована днем вторника, когда, уходя тем утром, он попрощался со мной поцелуем в щеку. А в среду он обнял меня со спины, пока я мыла тарелки с ужином, и прикусил мое ухо. Я, со своей стороны, старалась вдвое усерднее дома, расставляя все аккуратно на своих местах, как ему нравилось, ухаживала за каждым букетом нарциссов, чтобы он прожил как можно дольше, и к тому времени, когда он уходил на работу, теперь он позволял мне с любовью поправлять его галстук и пиджак. Я даже начала испытывать особую привязанность к его тени, почти считая его еще одним членом семьи. Но по сути мы оба остались прежними. Возможно, более нетерпеливыми и игривыми, но, в конце концов, в нашем союзе больше ничего не изменилось. Как будто начало интимной близости укрепило то, что всегда было. Смех, пение, танцы, поцелуи и ласки в темноте. Чудесная неделя, которую я никогда не забуду. Но в четверг вечером, после того, как мы занялись любовью во второй раз в тот день, я начала гладить его грудь, пока мы отдыхали. Я проследила следы его шрамов пальцами. Я чувствовала их рельеф и мягкость упругой кожи, покрывающей эти раны, нанесенные так много лет назад. И я была сосредоточена на своей работе, пока не заговорил Господин Аластор. "Что-то задумала, дорогая?" Я попыталась удержаться от соблазна спросить еще раз, но все равно задала вопрос, нуждающийся с скором ответе. "Как вы получили эти шрамы, мистер Аластор?" - поинтересовалась я, не переставая их гладить. Он напрягся. В темноте я заметила, как он закрыл глаза и тяжело вздохнул. Я боялась, что превысила лимит дозволенного. Некоторое время он молчал. "Должно быть, они очень старые". я добавила, дабы снять напряжение. "Так и есть." ответил он через несколько мгновений. Больше никто из нас не проронил ни слова. Прошли томительные минуты, в течение которых я думала, что мой вопрос останется без ответа, как и многие другие. Я всегда считала, что копаться в его прошлом - это то, чем он не осмелится ни с кем поделиться. Он всегда был окутан ореолом таинственности. Никогда не позволяя никому узнать о нем больше, чем следовало бы. Но потом он заговорил. "Я собираюсь рассказать тебе историю одного мальчика." он начал. Я удивленно посмотрела на него и не осмелилась издать ни единого звука, боявшись не перебить его. "Он был очень умным и непонятым ребенком. Он был единственным ребенком великолепной женщины, знатока магии, которую мало кто понимал, и мужчины, за которого ей пришлось выйти замуж из-за того, что она забеременела до замужества; и таким образом избежать позора в глазах горожан. "Этот мальчик рос очень привязанным к своей матери. Она научила его всему возможному хорошему в жизни: наслаждаться великолепной музыкой, готовить, познавать новое, выходящие за рамки общепринятых представлений. Его мать научила его магии. Настоящей магии. Благословенной магии, которая могла заставить обычных людей восхищаться ею. Заставить вылечивать простые болезни, менять цвет и форму повседневных вещей, вызывать огонь, который не обжигал руки, и даже приманивать удачи в азартных играх. Все для заклинаний со специями и небольших жертвоприношений сельскохозяйственных животных. "Мальчик любил свою мать и ту магию, которой она учила его с любовью и терпением. Она хвалила его за каждое достижение и заставляла гордиться своим прогрессом. "Мой мальчик, ты такой умный. Ты создан для великих дел.' "Но не все люди любят магию. "Отец ребенка был уже вдовцом, когда узнал о ребенке от наивной молодой женщины. Он работал клерком в банке, а она - администратором в офисном здании. Именно тогда, между взглядами и любовными письмами, он покорил бедную девушку. Которая, очарованная тем, что мужчина проявил к ней интерес, отдалась ему с последствиями. И поскольку моральные нормы того времени угрожали ему и предупреждали увольнением из банка и о потере работы, ему пришлось взять ее в жены, дабы избежать бесчестия. "Казалось, что больших проблем не будет. Но его удивление и неприятие были огромны, когда они поженились и он обнаружил, что она использовала магию, и что, если его сын будет носителем крови этой женщины, он отречется от него, как от нее. "Он был жестоким человеком, перфекционистом до безумных пределов, очень религиозным и нелюбезным в обращении. Он всегда был хорошо одет и безжалостно исправлял хлыстом для верховой езды любое неуважение или проявление магии в его присутствии. Их первенец рос в страхе. Отец был очень строг в воспитании своего сына, и любая ошибка наказывалась ударами по плечам и рукам. Ему нравилось совершенство. А его привычка курить, как у камина, приводила к тому, что его зловонное дыхание пропитывалось сильным запахом табака. "И, что неудивительно, он избивал и свою жену. Всякий раз, когда она называла его некомпетентным из-за того, что он не складывала белье, всякий раз, когда он знал, что она применяет эту магию, столь ненавистную в глазах его бога, и прежде всего, когда она настаивала на обучении своего сына такой грязной практике. "Но это не помешало матери мальчика научить его всему, что она хранила в своем светлом уме, и побудить его продолжить поиски новых форм знаний. Но мальчик не был слепым. Он мог видеть побои и слышать плач своей матери, хотя она всегда улыбалась. "Ты никогда не одет полностью без улыбки " "Наступил момент, когда мальчик со слезами на глазах попросил ее больше не учить его, чтобы ему не пришлось видеть, как она страдает. Но она улыбалась и говорила ему, что это не имеет значения. Что магию нужно продолжать познавать, и она твердо верила, что ее сын обладает врожденным даром благодаря своему столь быстрому прогрессу. "С твоим природным талантом ты мог бы достичь самых невероятных вершин! Чего не смог бы достичь ни один другой человек!' "Тогда мальчик понял, что, если для его матери было так важно, чтобы он учился, он приложил гораздо больше усилий в своем изучении. Тайком. Тихо. По вечерам. В любое время, когда отца не было дома, это было продуктивное время. Но все всегда в полной тайне. Магия была не для всех, и мальчик знал, что, если что-то взболтнет о его уроках - это означало нанести удар по его собственной, горячо любимой матери, и он держал язык за зубами. "У мальчика была определенная репутация в его школе. С помощью простых заклинаний, притягивающих удачу, он выигрывал ставки на игрушки и печенье на детской площадке. Он не раз оставлял в слезах тех, кто считал, что может победить его. Мальчики постарше не могли победить его, и иногда ему приходилось ускользать, чтобы избежать побоев и с их стороны. Он прославился тем, что был благословлен улыбкой и удачей ангела-хранителя. Но однажды удача не улыбнулась ему. Однажды днем его отец пришел домой раньше обычного и застал его играющим с вещами, которые он выиграл в тот день. "Где ты взял эти вещи? Ты что, украл их?' - возмущенно закричал он. "Нет! Я выиграл их в школе!" - говорил малыш. "Ты делал ставки ?! Неужели ты проиграл что-то из того, что я с таким трудом тебе дал, в какой-то ставке ?! - возмущенно воскликнул мужчина. "Нет! Я никогда ничего не терял в своих ставках! Я всегда побеждаю! Всегда!" - закричал мальчик, испуганный и на грани слез. "Как тебе всегда удается побеждать?" его отец спросил, подозрительно прищурившись : "Ты снова использовал магию ?!" "Бедный мальчик был парализован страхом. Он сказал слишком много, и его отец заметил, что поймал его. Мужчина запер дверь комнаты на ключ. Он приказал ему снять рубашку и встать к стене. Именно тогда мальчик в панике услышал свистящий звук ремня, рассекающего воздух, и упал на спину. Почти чувствуя, как ломается позвоночник от каждого нанесенного удара, пульсирующего и жгучего. У этого толстого кожаного ремня с острым, богато украшенным металлическими наконечниками был крючок, который разрывал и рассекал то, что попадалось на пути. В данном случае: его кожа. Мальчик плакал и терпел каждый колющий удар. Мужчина бил его с яростью и злобой. Он выглядел как дерзкий демон. Его мать не могла войти, но слышала все. Она слышала, как он кричал и рыдал за запертой дверью, отчаянно сопротивляясь. "Мальчик дрожал, кусая губы, чтобы не заплакать. Но ему было очень больно. Он чувствовал, как его кожу рвут на части и наблюдал, как капли его крови брызгами капали на пол. Когда отцу показалось, что с него хватит, он опустил окровавленный пояс. Задыхаясь от усталости, он повернулся к двери и закричал. "Ты учила моего сына грязным практикам! Следующей будешь ты, злобная ведьма!' "Затем мальчик с ужасом понял, что такое же горе постигнет и его мать. Ее кожа также навсегда останется покрытой огромными шрамами, которые заставят ее плакать. Она этого не заслужила. Затем мальчик с завидной храбростью повернулся и столкнулся лицом к лицу со своим отцом. "НЕТ! Бей меня сколько хочешь, но ее не трогай! И я не буду жаловаться!" - крикнул малыш, решительно разведя руки в знак согласия. "Затем мужчина посмотрел на него в секундном оцепенении. Женщина кричала еще громче, чем раньше, охваченная отчаянием. Отец мальчика незамедлительно взял ремень в обратно руки и, не задумываясь, начал бить его по спине. Его маленькое тело было полностью покрыто ранами от металлического наконечника ремня, который наносил ему все больше порезов от нещадящих ударов. Кровь текла по его спине и туловищу, пока не окрасила пол. Мальчик не кричал. О нет. Он с трудом улыбался, его глаза были залиты слезами, но он был полон решимости не показывать сожаления, которое его отец ожидал увидеть в нем. Он все еще стоял, принимая удары вместо своей матери, в то время как умоляющие крики женщины и яростное рычание его отца вторглись в это место. "Когда мужчина был слишком уставшим, чтобы продолжать, и, увидев, что его сын с трудом стоит на ногах, не переставая улыбаться, им овладел еще более великий гнев. Казалось, его попытки вразумить сына не завершились успехом. Он грубо схватил мальчика за волосы и пинком открыл дверь. Женщина попыталась спасти сына, но муж влепил ей пощечину, повалив на пол, а затем начал тащить ребенка к выходу. "Нет! Хватит! Только не засовывай его снова в сарай!' "Мальчик с ужасом наблюдал за этой сценой, и его отец унес его за дом. Сарай представлял собой небольшой старый деревянный домик, в котором держали собаку. Огромная дикая собака в металлической клетке. Это животное кормили не так часто, как следовало бы, и оно было чрезвычайно агрессивным и голодным. Оно было огромной гончей, которую отец брал с собой на охоту и использовал, дабы попугать своего сына. Мужчина обычно засовывал мальчика туда на час, чтобы наказать его, если он вел себя непристойно. Клетка для собаки была достаточно маленькой, и между стеной и решетками оставалось едва ли свободное пространство. В нескольких дюймах от клыкастой пасти, однако под напором не кончающихся ударов когтистых лап. Но в тот раз, когда его мужчина оставил сына там, окровавленного, в этом узком коридоре и захлопнул дверь, произошло нечто иное. Что-то сломалось внутри мальчика. Охваченный глубочайшим ужасом, болью и чувством, что отец смотрит на него свысока. Его больше не волновало, умрет ли он, его больше не волновала ни боль, ни помутнение зрения, жертвой которого он стал из-за потери крови. Он просто больше не желал так себя чувствовать. "Прошло слишком много часов. Дрожа от страха в темноте, постоянно прислушиваясь к яростному лаю и рычанию собаки. Мальчик держался за ноги, оперившись о стену, пытаясь как можно дальше уйти от зверя, который хотел его съесть. Он чувствовал боль, у него больше не выступали слезы, он ощущал онемение внутри, его синяки перестали кровоточить, но запах всежепролитой крови сводил с ума голодное животное. Мальчик чувствовал страх, голод, холод. И эти свирепые глаза парализовали его. Это животное было воплощением его кошмаров. "Когда наконец открыли дверь, было уже светло. И там стояла его мать. Как в трансе, с опухшим лицом от удара по лицу накануне. Собака прыгнула, пытаясь напасть на нее через решетку. Женщина посмотрела на зверя и сказала только одно слово. "Пугио". "Собака сразу упала замертво, разделившись на две части. Казалось, что ее перерезал невидимый меч. Кровь и кишки были разбросаны по полу. Мальчик увидел все это, совершенно ошеломленный. Он увидел свою мать такой, какой никогда раньше ее не представлял. Могущественная ведьма, которая пришла ему на помощь. Он видел в ней свою спасительницу. Женщина бросилась обнимать своего сына, когда он заплакал, и поцеловала его в лицо. "Мамочка, я улыбался, даже когда получал удары". - с гордостью говорил мальчик. "Да, мой мальчик. Ты был таким храбрым.' лепетала она, гладя его по лицу. "Они вышли из сарая и вошли в дом. Посреди комнаты лежало безжизненное тело его отца. Его голова была разбита от всех ударов, нанесенных ему окровавленной битой, лежащей рядом с ним. Это была та же самая бита, которую всего несколько дней назад малыш выиграл в соревновании по метанию. "Он хотел увезти тебя подальше, мой маленький." объяснила мать: "Он хотел отправить тебя в школу-интернат в другом городе и разлучить со мной". "Мальчик, отнюдь не испугавшись трупа, пришел в восторг и посмотрел на свою мать. "Это значит, что папа больше не сможет причинить нам вреда, верно, мамочка?" - поинтересовался он с надеждой. "Это верно." подтвердила она, улыбаясь. "Она щелкнула пальцами, и кровь с тела мальчика исчезла. "Ты бы научила меня это делать?" 'Я покажу тебе все, что ты захочешь, любовь моя.' "Мамочка, у меня все болит. Я голоден.' "Я приготовлю тебе что-нибудь вкусненькое и залечу твои раны. Но шрамы останутся, извини.' 'Меня не волнуют шрамы.' "Она взяла его за руку и посмотрела ему в глаза, улыбаясь. "Теперь есть только ты и я. Мы никогда больше не допустим ничего подобного. Я не перестану защищать твою жизнь своей, мой маленький Аластор ". Спасибо, мамочка. И я позабочусь о тебе, обещаю.' Господин Аластор умолк. На протяжении всего своего рассказа он смотрел в потолок. Казалось, он открыл старый, изношенный и ржавый водопроводный кран, который позволил течь всему, что он столько лет хранил в своем сердце. Каждый шрам был ударом. Каждая отметина на его теле напоминала ему о жизни с отцом. В каждом кошмаре, которого он изо всех сил избегал, он мог видеть, как эти болезненные воспоминания оживают в его голове. Я задавалась вопросом, сколько раз мне снилась эта собака, преследующая его в темноте, рычащая ему в ухо, преследующая его пронзительным лаем, чувствуя, как ее теплое зловонное дыхание брызжет ему в лицо. Все для того, чтобы проснуться беспокойным и напуганным, чтобы больше не заснуть. Как долго он и его мать страдали от рук такого человека? Я вытерла слезы руками. Я действительно была глубоко тронута. Это был первый раз, когда он так открыто говорил о своем прошлом. "Тебе ответ показался подходящим, дорогая?" он уточнил. Он потянулся, чтобы включить ночник. Он порылся в ящике и достал белый носовой платок. Это был тот самый, который я подарил ему несколькими днями ранее, и он предложил его мне. Я вытерла слезы и сделала несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. "Да". я тихо произнесла, не в силах смотреть на него. Я услышала, как он фыркнул себе под нос и уселся рядом со мной. В тишине ночи, сидя рядом друг с другом и при тусклом свете ночника, я могла видеть, насколько похожи наши обнаженные тела. Оба в шрамах. Наша кожа была несправедливо навсегда покрыта шрамами по причинам, независящим от нас. Ему - за то, что он был практикующим сыном фанатичного отца, а мне - за месть за чужие злодеяния. "Мы оба пострадали." я сказала. "Довольно." он согласился. Я глубоко вдохнула и выдохнула. "Спасибо, что поделились со мной своими воспоминаниями." я произнесла, глядя на него. Он несколько секунд молча смотрел на меня. Затем он погладил меня по голове. "У нас здесь проблема." он сказал. Несколько дней назад он сказал мне то же самое в подвале. "В чем проблема?" я поинтересовалась. "Ты - погибель". "Чья?" - спросила я в недоумении. "Моя." Мы просто молча смотрели друг на друга. Как мне интерпретировать эти слова? Он посмотрел на меня нежными глазами и погладил меня по щеке. "Пора спать, дорогая." он сказал. Он выключил свет и устроился на подушке. Я последовала его примеру, и мы остались смотреть в темноту. "Я никому не расскажу." я завершила решительно. "Мой вотум доверия соответствует твоему слову." он сказал. Он раскрыл руки, приглашая меня в объятия. Я с удовольствием приняла приглашение обняла его. И мы лежали так, пока не заснули. ... Звук будильника Господина Аластора пробудил меня от сна. Я выключила его и села на кровать. Официально была уже пятница, и днем у меня было прослушивание в клубе Мимзи. Я попыталась успокоиться. Я готовилась всю неделю по вечерам, сочиняя несколько песен, которые могли мне пригодиться. У меня был еще целый день для принятия решения, но сейчас я должна была позаботиться о завтраке. "Мистер Аластор, просыпайтесь". я произнесла, нежно приблизившись к его лицу. Словно по инерции, он сразу открыл глаза и посмотрел на меня. "Доброе утро, дорогая." он промолвил. Он в мгновение сел на кровать, и мы оказались лицом к лицу. Он пошевелил рукой, как бы желая погладить мое лицо, но лишь слегка провел костяшками пальцев по моей скуле. Я выжидающе взглянула на него. Он сделал глоток воздуха, пока наконец не заговорил. "Дорогая, я много размышлял над этим, и мне нужно тебе кое-что сказать. Для твоего же блага ты должна научиться тому, чему владею сам." он сказал. "Новый рецепт?" я поинтересовалась с любопытством. Он засмеялся сквозь зубы. "Нет, это что-то даже более полезное. Но понадобится все свободное время и усилия." он вынес приговор. "А что может быть так сложно?" я спросила с не скрывающим любопытством. Он надменно улыбнулся мне и злобно прищурился. "Я собираюсь научить тебя магии".