Страх и любовь

— Это все нереально, это просто сон, ты скоро проснешься, — твердил Люций, пока нес Сорель до врачевателя. Сердце больно билось о ребра, но Морану было глубоко плевать на все неудобства. Сейчас даже нож в спине не стал бы для теневого преградой. Бездыханное тело Сары холодело все сильнее каждую минуту. Казалось, ещё мгновение и ее будет поздно спасать. Люций проклинал себя. Ненавидел. Он не остановил дэву, тем самым подвергая опасности ее жизнь. . Жизнь, которой дорожил больше, чем своей. Люций, словно молния, вбежал в небольшую комнатушку, где Регис обустроил свою лабораторию и зону отдыха. Врачеватель мирно дремал, но, услышав резкий звук открывшейся двери, вскочил. После случая в гостиничном дворе Алель светлый стал настороженным и дерганым, как отметил глава Северной обители. — Что произошло? — еще сонным голосом, пробормотал мужчина. — Она не дышит, черт побери, — выругался обеспокоенный теневой, — Регис, сделай что-нибудь! Врачеватель вздрогнул и бросился к девушке, попутно хватая нюхательные соли. Он потрогал пульс, который еле прощупывался. Подсунув банку с порошком, похлопал дэву по щеке. Люций, переносивший Сорель на кушетку, находился в полном ужасе. Она все не делала тот жадный и необходимый для жизни вздох. Одна лишь мысль о потере светлой вызывала ком в груди. — Она жива? — Если не будешь мне мешать, то ее шансы возрастут. Страх взял свое. Моран в гневе прорычал: — Я голыми руками тебя придушу, если она не очнется. Буквально в это мгновение дэва глубоко вздохнула, но не проснулась. Глаза Региса стали шире: от такого сильного средства она должна была очнуться, но та только начала дышать. Сейчас даже такой результат воодушевил врачевателя. — При каких обстоятельствах Сара потеряла сознание? — приступил к сбору анамнеза светлый. — Она не теряла его, а просто спала. До этого приняла опиум. Ей что-то снилось. Подумав, Регис озадаченно сказал: — Я бессилен в этой ситуации. Тут нужен сильный сомниум. Ничем кроме дыхания не смогу помочь. Моран посмотрел на врачевателя с осторожностью. Все же он не волшебник, его способности не всемогущи. — Нужно позвать Айвен. Следи за ней, я скоро. Моран бесстыже нарушил покой Ларак. Но, узнав причину столь позднего визита, Айвен сама побежала на помощь, броня при этом всех, включая саму себя. Люций который раз отметил, как сильно дэва поменялась. Теперь в ней больше узнавалась мать, но черты жесткости, в отличие от родительницы, женщину не портили. Напротив — давала шарм ее характеру. — Как тебе в голову только взбрело пойти у нее на поводу?! — ворчала подруга Сары, когда увидела ее в отключке, — Дать ей лошадиную дозу опиума — гениальная идея. Она всего-то двадцать семь лет спала! Тебя ничему жизнь не учит? — Сару мучают кошмары. Она хотела таким способом их побороть. — Тоже молодец! Нельзя же было попросить помочь! Вот к чему приводит самонадеянность во всем. Дэва подошла к спящей Сорель и убрала волосы, упавшие на ее лоб. — Ну ладно она… опыта и знаний у нее, как у двадцатидвухлетней девчонки. Юношеский максимализм берет свое, — уже не так громко, но не менее строго продолжала Айвен, — Но ты, Люций! Ты мало боялся за нее, чтобы поступать так?! Сердце Морана сжалось очень сильно. Ларак об этом знала, она специально надавила на больное. На Аркадиане никогда не задумываешься о чувствах других, нужно лишь объяснять по сути. Теневой может обижаться, но главное — до него дойдет, что больше так поступать не следует. Дэва отогнала ворчащего врачевателя в сторону, чтобы можно было удобно встать над головой Сорель. Ей нужно было понять природу сновидений. Ясно было одно: тут замешено не только снотворное. Докоснувшись до лба с испариной, Айвен ничего не почувствовала. Будто между ее пальцами и головой дэвы существовала невидимая преграда. Пришлось копнуть глубже. Ларак поняла, что сон Сорель — не просто разыгравшаяся фантазия. За ним стоит достаточно сильная энергия. Темная и злая. Айвен попыталась пройти первый слой и заглянуть в мысли подруги. Но все было покрыто пеленой, лишь некие очертания можно было разглядеть. Родная обитель Ларак, которая не особо радовала дэву, хоть и провела она там все детство. Пришлось прорываться через ещё один барьер, но Сара начала чувствовать потустороннее присутствие. Она стала тяжело дышать, а лицо ее побледнело. Сомниум надавила на виски, чтобы лучше прочувствовать кровь в жилах. От этого руки хранительницы Светлого Сердца сжались в кулаки до хруста пальцев. Не выдержав эту картину, Люций рванул к ней: мужчина взял дэву за руку, глядя ее. Такое поведение не понравилось Айвен. — Сейчас каждое твое прикосновение отражается у нее в голове. Ты уверен, что она будет видеть тебя, а не кого-то другого? Ларак вновь приступила к углублению в сон Сары. На лице Святой отражалось каждое действие Айвен. Все они приносили ей огромную боль, позже даже заставили мычать. Люций не мог видеть эти страдания. Он продолжал сидеть рядом, но закрыл глаза. Ужасающий крик раздался по комнате. Лицо Сорель покрылось крупными слезами. — Айвен, ей ничего не помогает, давай закончим? Все равно она проснется. — Не мешай, Моран. — Нет, всё-таки нужно закончить. — Регис, выведи его за дверь! Люцию указали на выход. Он закрыл дверь с обратной стороны. — Отпусти! — раздалось за стеной из уст Сары. Прямо как во вчерашнем кошмаре. Люций лишь сел на пол, оперевшись о дверь. «Точно поседею» — пронеслось в голове. Див лишь согласился сам с собой и заплакал.