Сладкий сон

Первое, что поняла — голова сильно болит. Виски колит так, будто цыганскими иглами пытаются пробить череп изнутри. Пространство плыло, а звуки сливались в один непонятный гул. Фредерик приложил столько мощи в свой удар, что разум сотрясся. В один момент из какофонии звуков стало ясно пение птиц. Ухватившись за него, как за последнюю ниточку надежды, я распахнула глаза, но взгляд не сразу прояснился, лишь через время, когда почувствовала чужие руки на своей талии. Страх накрыл с головой… Мы мчались. Но кто мы — вопрос. Тело не слушалось, поэтому повернуть голову не удавалось. Лишь оставалось гадать по прилегающим к животу ладоням, обнимающим с бережливой нежностью. Сейчас лучше не подавать никаких признаков жизни, ведь пока меня никто особо не трогает. Но невольно дыхание перехватило, а моя грудь сотрясалась в тяжёлом выдохе. Второй всадник приостановил лошадь. Я потеряла сознание, так и не увидев его лица. Яркая вспышка стала, словно душа, неожиданно вернувшаяся домой. В этот раз зрение прояснилось, но не полностью, показывая незнакомое место — комнату. Небольшую, но чистую. Где-то в углу горел свет, озаряя часть кровати, на которой покоилась я и мои ноги под чистым хлопковым халатом. Кто-то снял с меня окровавленную мантию. Теперь даже этой маленькой частички от Морана не осталось. Встать получилось, но вся грудь болела с невыносимым ужасом. В самом углу стоял письменный стол. За ним сидел див, освещенный ярким светом лампы, которая заливала все его черты так, что невозможно было узнать кто это. Он был сильно склонен к столу, будто рассматривал какие-то бумаги крайне детально. Вступив на слабые ноги, я медленно и шатко постаралась подобраться к нему, словно маленький ребенок, учась заново ходить. Конечности были обмякшие, а силы насчитывалось крайне мало. Все рецепторы притупились. Дыхание стало тяжелым даже после нескольких шагов. Я еле волокла ступни, вздыхая при этом так глубоко, что даэв, сидящий за столом, несомненно должен был обратить внимание. Но этого не произошло. Он спал. Возможно, оно и к лучшему, ведь непонятно кто это и что ему нужно. Очередной шаг получился неудачным: икру схватила судорога, повалив меня от боли на деревянный пол. Приземлившись на локоть, невольно выругалась про себя. Это состояние злило. Как даэв, окончивший Академию Снов, мог так сильно болеть? Нас закаляли столько времени, что терять форму было стыдно. Теперь поздно себя винить, нужно попытаться встать вновь, хотя и это не выходило. Следует доползти до стола, там подняться будет легче. Главное, чтобы див за ним не имел ничего против меня. Всего метр разделял меня и желаемую опору. Всего метр, но как же тяжело его побороть. Руки бешено дрожали, спина и живот адски крутило, словно все внутренние органы облили ведией. Может Фредерик на сей раз не стал терпеть мое рвение покинуть орден и сделал что-то более ужасное? Но почему же тогда я помню все детали вчерашнего дня? Ещё маленький шажок. Лампа слепила и без того близорукие глаза. Изначально она была маяком, который помог собраться, а сейчас — взбесившимся солнцем, чей свет выжигает глаза. Ещё чуть-чуть… — Нет, — вырвалось с хрипом после того, как в последний момент силы покинули тело. Пот уже катился со лба, хотя мне было холодно. Возможно у меня был жар, нетипичный для даэвов в обычном состоянии. Мой голос разбудил спящего. Он вскочил. От такой скорости все вокруг поплыло, дива смогла узнать лишь по голосу: — Сара… — шепотом произнесли уста самого любимого даэва, которого убили совсем недавно. Ужас, страх, радость и непонимание смешались воедино. Нет, вероятно, это галлюцинации… Див поднял меня, заслоняя своей головой свет этой жуткой лампы. Да… это он. Его лицо и волосы. Его заботливые руки. Чего в душе больше, счастья или скорби? Должно быть, это жестокий сон, навеянный горечью прошлых событий. Люций перенес меня обратно в кровать. Уже собрался отойти, как я схватила его, что были силы, за ворот черной мантии. Посмотрела в эти глаза, надеясь утонуть, и лишь спросила, когда чувства подступили очень сильно: — Я умерла, да? — страх говорил вместо меня, не думала, что буду так бояться мысли о гибели. Раньше не думала. Но когда только у меня есть шанс спасти Дэвлат от раскола, перспектива ухода из жизни все же разочаровывает тем, что уйти пришлось не добровольно, а с чьейю-то помощью. С помощью брата, называвшего себя моим мужем. Но его тут нет, зато есть Люций. Вопрос возник сам собой: — Так выглядит смерть? Мужчина смотрел удивленными глазами на мое лицо. От него веяло отрезвляющей свежестью, будто в его кожу была вшита мята. От моего отца пахло так же, я невольно произнесла: — Ты пахнешь, как мой настоящий дом, как долгий беззаботный сон. — взяла перерыв, чтобы перевести дыхание и сформулировать мысль, — Сейчас — с тобой — тишина в голове и спокойствие. Ты пахнешь, как они и мой отец. Но в нашем мире их всех давно нет. Такого не бывает, мы просто погибли. Люций с трепетом, будто глотая счастье в пилюлях, поцеловал мою ладонь и продолжил держать возле своего лица. Обжигающее дыхание ещё раз твердило о реальности происходящего. Нет. Это неправда, но как же хочется в нее верить. — Нет, все хорошо. Поспи, тебе нужно восстановить силы. — сказал он тихим и непринужденным голосом. Он же мертв… как так? Я повернулась на бок, несмотря на боль. Слезы заставили захлебываться, но что их конкретно вызвало — точного ответа нет. Слишком много чувств. Даже будучи сильным эмпатом, никогда подобного не испытывала. — Люций, он же тебя убил! — тихо — как бы ни было странно — прокричала, чувствуя соль на губах, — Мы мертвы, он и меня убил… — Никто никого не убивал, все живы. — сказал он, садясь на край. — Нет… я видела твое тело, твое израненное и измученное тело, — начала пересказывать свои горькие воспоминания, он лишь взял за руку, трясущеюся слишком сильно, — Это должно быть, галлюцинации… Фредерик просто меня сильно ударил, а тебя… тебя уже нет, — новый приступ истерики не давал полностью выдохнуть. Его нет. Его нет! Из-за меня нет, я не смогла его спасти. И себя спасти не смогла. Эта слабость! Я очень слабая. — Сара… — Пожалуйста, забери меня с собой, — тело трясло от холода и боли, — я не хочу с ним жить, лучше смерть. — Ты и так со мной, — див очень аккуратно помог сесть и обнял бережно, словно весь смысл его жизни заключался во мне. — Это только кошмары, ничего не случилось, — произнес, гладя по спине своей теплой рукой. — Нет, ты — слишком жестокий сон. Я бы не выбралась из ордена, он бы не позволил. — шептала отрывистым голосом ему на ухо, — Мой брат мерзкий, из-за него я грязная… а тебя он пытал и задушил. — отрывистое дыхание стало походить на заикание. — Я живой, а он не посмеет тебя тронуть. Если к тебе кто-то прикоснется без разрешения — он труп. Не бойся. Махнув головой, прижалась к мужскому теплому плечу. Так хотелось почувствовать каждую его клеточку всей площадью кожи. Его мужское крепкое плечо, представленное в этот момент, заставляло чувствовать себя защищенной. — Где мы, Люций? — наконец спросила, проглатывая последние слезы. — В Тронге, — он помог удобно сесть, — нам нужно собрать армию, Сара. Придется пойти против твоего ордена. — У меня его больше нет. — И у меня, но мы его возродим. Див поцеловал меня в лоб. Отошёл, взяв вязаный плед, и накрыл меня им. — Ты вся горишь. — От чего? — Не знаю, ты единственная из светлых смогла пережить падение в раскол. Я — единственный из теневых. — Раскол? Это случилось сегодня? — Да. — Твоя семья, Люций… Это правда? Див едва заметно дернулся и сразу постыдился. Но разве мы недостаточно близки, чтобы показывать друг другу настоящие эмоции? — Да, прошу, не продолжай, — сказал мужчина со стеклянными пустыми глазами. — Теперь я — твоя семья, Люций. Очень тяжело было двигаться, но делать это было нужно. Мы соприкоснулись губами. Они у него слишком мягкие и сладкие, чтобы оторваться быстро, они облегчили боль. Теневой первый отпрянул. Он положил свою голову на мою грудь, прикрытую лишь хлопковой длинной рубашкой и халатом. Дыхание Морана достало ее, обжигая приятной свежестью. От этого в голове перестала существовать мысль, что все это — неправда. — Ты живой, — произнесла вслух то, что думала, –тебе нельзя было умирать… Рука скользнула по белоснежным волосам и стала их сплетать в неумелую косу. — Если бы ты знала, Сара, как я мечтал об этом, — мое имя, произнесенное им, звучало слишком красиво, неоправданно богемно. — Ты бы смог оставить меня? — Нет, должно быть, я бы восстал из мертвых, чтобы вновь увидеть тебя напоследок. — А я бы умерла, чтобы не жить в этом мире без тебя. Он все ещё прижимался к моей груди, заставляя сердце подпрыгивать в необычайном ритме. Если бы были силы, то дала бы ему большее, но разве сейчас время? Нет, он и так скорбит, зачем ещё сильнее его разочаровывать. — Биение твоего сердца, словно колыбель, заставляет успокоиться, — в очередной раз смутил див. — Так не сопротивляйся, — ответила, когда щеки приняли красный цвет. — Боюсь, что всю ночь ты не выдержишь меня на своем теле. — Давай проверим это в другое время? — после сказанного див поднял ранее стеклянные глаза, теперь они были удивленные. Подобный ответ отвлек его от посторонних темных мыслей. — Не думал, что когда-нибудь услышу подобное от правильной и светлой Сары… — Но ведь мечтал? — легкая улыбка возникла на лице. — И грыз себя за подобное. Рука двинулась ко второй половине кровати, приглашая дива поместиться возле. Тот обошел кровать и лег рядом, приподняв и положив мою голову на свое плече. Тактильный голод разбушевался не на шутку, я старалась прижаться как можно сильнее, чтобы не упустить подобный момент. — А ты выдержишь меня всю ночь? — спросила, специально смущая. Дива подобное отвлекало, а ещё была и вторая причина: он заставлял краснеть при других слишком часто, пусть побудет в моей тарелке хотя бы наедине. — Не сомневайся, — он немного напряженно сглотнул, — Сара, это точно ты? — Можешь проверить. Не стесняясь, он лишь резко навис надо мной, заставляя посмотреть в глаза. Убедившись, что мой взгляд полностью прикован к его, он оставил поцелуи сначала на шее, после дошел и до губ. Теневой очень внимательно и детально прошёлся по всей их площади. Див провел дорожку до щеки, а после — укусил. — Что ты делаешь? — Проверяю реакцию, моя Сара возмутилась бы так же. — Значит я прошла проверку? Див ехидно усмехнулся, ложась на локоть. Он лишь добавил пару слов, которые заставили бы меня упасть, если бы я не лежала: — Не знаю, моя Сара носит фамилию Моран. А ты Сорель, кажется? — А ты не любишь скромничать, кажется? — ответила, находясь в состоянии дикого восторга и возмущения. — Я люблю тебя, поэтому мое сердце уже занято. Что-то другое не помещается. — Твои речи возвращают мне силы, ты — волшебник. Я села, опираясь на стенку кровати. Под ребрами начало колоть так, что невольно вырвался тяжёлый вздох. Див колко подметил: — А это я над тобой всю ночь ещё не лежал! Щеки вспыхнули ярко-красным, он взглянул на меня и засмеялся. — Один один, Сорееель, — растянул фамилию с отвращением. — Мне самой уже неприятно от мысли, что сделали в этом ордене. Грусть повисла в воздухе, мое настроение передалось и Люцию, который немного отпустил ситуацию на какое-то время. — Я не виню тебя в их грехах, Сара. И не буду тебя торопить. Люций сел возле, прижимая меня к своей груди, спрятанной в рубашку. Его сердце колотилось размеренно, но грудь сотрясало тяжёлое дыхание, обремененное тоской по своей семье. — Если хочешь, я могу убрать твои плохие эмоции, — глупо, такое нужно пережить своими силами. Подобное закаляет дух. Теперь он глава, поэтому ему нужно быть сильным во всех смыслах, — Свои я тоже стараюсь подавлять, — призналась. Такая смена ужасных событий шокирует и злит. Справляюсь, как могу. Зрение наконец сфокусировались, показывая Туманный, лежащий на столе возле меча Люция. Сейчас оба оружия походили на нас с Мораном, сидящих на кровати. — Ты и так убираешь их, Сара. Твой вид вызывает только хорошее. — Если бы все было так просто… Див поправил мои волосы и с нежным трепетом поцеловал в руку. — Как ты думаешь, если нас найдут, то что будет дальше? — Не хочу об этом сейчас думать. И ты не думай, тебе нужно набраться сил, ты и так чувствуешь себя плохо. — Мне такие кошмары снились, что телесные страдания больше не страшны. — Они страшны для меня, Сара. Не смогу существовать, зная, что ты мучаешься от боли. — Люций, неужели в твою голову действительно пришла мысль о том, что я буду показывать эту боль? — Ты, как Разия, готова страдать, лишь бы продолжать бой. Разия Моран. Любимая сестра своего брата. Но в отличие от Фредерика и меня, любовь их была непорочной, искренней и настоящей. Люций дорожил своей родной кровью, но защитить не успел. Вот и теперь див сам себе напомнил о потери даэвы. — Люций, глуп тот, кто боится показать слёзы. Не сдерживай их, особенно при мне. — Ты тоже многое перетерпела, зачем же тебе ещё и мои слезы? — Они не мне нужны, а твоему сердцу, которое сильно болит. Я положила руку на его грудь. Он положил свою ладонь сверху, растирая ее. — Твои глаза, как звёзды, а на душе туман. — начала петь колыбельную осипшим голосом, — С тобой войду я в грезы или в океан. — Сара, а помнишь, как ты говорила, что не умеешь петь? — одновременно со мной начал говорить Люций. Я лишь приложила указательный палец к его губам, заставляя помолчать. — Найдешь ты моё счастье, ведь ты — оно и есть. — продолжила петь уже тише, — Уснем с тобой в обнимку и будем любовь греть. — Там ещё два куплета, продолжишь? — Ты не засыпаешь, придется дать наказание. — Отшлепаешь? — Моран. — грозно и возмущенно оборвала его шальные фантазии. — Видишь, тебе нравится моя фамилия, постоянно произносишь. Сара Моран — отлично ведь звучит. Я лишь усмехнулась. Звучит, ведь произносит это див, которого люблю. — Ты неисправим. — И это тебе нравится. — Да. — сложно отрицать очевидное, — Закрывай глаза и слушай. Я начала заново песню. Твои глаза, как звёзды, а на душе туман. С тобой войду я в грёзы или в океан. Найдешь ты моё счастье, ведь ты — оно и есть. Уснем с тобой в обнимку и будем любовь греть. В Дэвлата нет энергии выше, чем любовь. А значит мы творцы, способное на все. Ради тебя, любимый, я меч в руки возьму И буду биться с яростью для счастья твоего. А я ради любимой, пойду против всего. Для ее счастья милого возьму с неба звезду. Лико твое светлое, похоже на луну. Освети же путь мне в сердце страстное свое. Последний куплет Люций подпевал своим красивым грубым голосом, положив голову на мои колени. От его вибраций и тепла по животу разлилось приятное покалывание. Спустя десять минут молчания див начал сопеть. Я, аккуратно привстав, пошла тушить лампу. Каждый новый шаг давался трудно. Конечности все еще ныли, но с ними можно было справится. Добравшись до яркого источника света, потушила его, оставляя комнату в мрачной тьме. Лишь свет луны, выглядывающий через небольшой просвет тяжелой шторы, освещал полосу красного ковра, постеленного на деревянном полу. Повернувшись лицом к кровати, начала очень медленно идти, придерживаясь за болящую спину. Это состояние не давало покоя, и неизвестно, всегда ли оно будет преследовать. — Тук-тук-тук, Сара. — послышался голос Люция из-за спины. Но я своими глазами наблюдала в этот же момент Морана, спящего на кровати. В голове вспыхнули воспоминания о снах и галлюцинациях, которые я путала с реальностью. Там был двойник Люция и он обещал, что следующая встреча будет ужасной. Видимо, она настала, — Можно войти, — не договорив, подошёл ближе и прошептал у самого уха: — в твою жизнь? — Что тебе нужно? — Твое внимание. Даже не посмотришь на гостя? Шея невольно повернулась к диву. Он был голым, поэтому в тот же момент я увела взгляд. — Да… Люций тебя уже не так смущает. — Ты — не он. — Спорно, — проговорил див, отдаляясь, — а вот меч твой я тоже могу поднять. — Нет, не можешь. — Могу, — он схватил Туманный, подтверждая свои слова. — Что ты этим хочешь сказать? — безэмоционально произнесла я. — Что ты сейчас спишь, как бы не было грустно… Это лишь болезненный бред и действия ведии. Та женщина не смогла переделать твои воспоминания, но жизнь тебе испортить могу и я. — Для чего? — Это развлечение. Вот в этот раз решил, можно намекнуть тебе о том, что твой бывший брат отнял у тебя меч. — Как это? Теневой ничего не сказал. Он ещё раз взял Туманный в руку, прикрывая им пикантные места. Невольно я сглотнула. — Так, Сара. Ты стала для них слишком опасной. Таким образом тебя хотят сдержать и сломать. А мне просто нравится испытывать твои нервы. Див подошёл вплотную и поцеловал своими холодными губами мой лоб. Голова начала болеть, будто ее заморозили и ударили молотом, заставляя разбиться. Не мой Люций взялся одной рукой за рукоять, а другой — за край лезвия. Его ладонь не пострадала от острия. Резким движением руки он разломал Туманный на две части. Сердце пропустило несколько ударов, а из глаз потекли слезы. Мой меч… Это конец. Даэв без оружия — голый даэв. Сейчас легче спрыгнуть со скалы, чем продолжать бороться дальше. — Очнись, Сара. — скомандовал нагой мужчина, и я распахнула глаза, смотря в потолок комнаты светлой обители. На моей голове лежала холодная тряпка, а возле находилось множество незнакомых.