V.III

***

Середина мая. 2016 год.

      Девушка методично постукивала короткими ноготками о мраморную столешницу, выслушивая методично докладывающий голос собственной программы. — Итого, за этот месяц дела обстоят таким образом: после последнего собрания «Семёрки» появились некоторые шевеления и продвижения по началу пропаганды об отмене или полном пересмотре договора в высших эшелонах власти. Твой врожденный дар убеждения работает как никогда. — Угу, пообещала всем семьям уменьшением «таможенного взноса и налога» в убыток себе, а ещё покровительством на территории, как минимум, Штатов при поставках и перевозках грузов внутри континента — про Европу я не заикалась, иначе Дэвид открутил бы мне голову прямо на месте. — И всё-таки ты их убедила, — подвела черту Мора. — Наркотрафик Штатов почти на девяносто пять процентов проходит через мои руки. Потеря лишних сотен миллионов зелёных — меньшее, чем я могла вообще пожертвовать. — Как прошла твоя недавняя встреча с принцессой?       Пока Т’Чалла старался разобраться со всем тем хаосом, что сотворили Кло и Эрик Стивенс по кличке «Киллмонгер», Шури временно перебралась в Калифорнию для обживания совсем недавно открывшегося первого (и, пока, единственного) международного центра поддержки Ваканды. Собственно, с ней Персии стоило увидеться, и чем скорее, тем лучше. Она довольно скоро, после возвращения с Европы и очередного собрания кланов, вышла на Шури — та особо удивленной не выглядела. «— Ваше Высочество, — склонила голову Персия, разве что реверанс не сделала. Внешний вид её был довольно заурядным: темные джинсы, темная футболка очерчивающая подтянутую фигуру, тканевые черные повязки на руках начинались от кистей и заканчивались только на сгибе локтя. — Не люблю формальности. Попробуем еще раз, — принцесса протянула руку, добродушно улыбаясь. — Шури. Рада увидеться вновь, Персия.       Рыжая лишь хмыкнула, но протянутую руку пожала. Их знакомство с принцессой было сущей спонтанностью, когда ей нужно было изначально выступить в роли переговорщика от семьи Кавамуро и пообщаться только с Т’Чаллой, аккуратно пояснив за то, что на ту перестрелку и погоню в Пусане якудза, стоящие на ровне с правительством и с куда более развязанными руками, закрыли бы глаза и не стали бы вносить какие-либо санкции за весьма символические пятьдесят миллионов долларов. Примерная сумма выручки, что временно потерял тот клуб, в котором произошла взбучка с Кло. В Европе, а точнее в Женеве, где до этого только несколькими часами ранее закончилось выступление перед членами ООН короля африканской чудо-страны, Персия тогда и вправду являлась кем-то в роли миротворца: пока за её спиной стояла недоверчиво щурившаяся Кио, а неподалеку от них двоих, походя на личного телохранителя, находился Атлас, девушка кратко поприветствовала новоиспеченного короля Ваканды и его сестру и без лишних расшаркиваний приступила к дипломатической части вопроса. Кавамуро и Т’Чалла довольно живо пришли к компромиссу, сводя точки кипения к минимуму, и от этого Бран захотелось закурить.       Она тогда чисто из вежливости поинтересовалась, не против ли окружающие, перехватила пачку у Атласа, подцепляя одну папироску пальцами и тут же преподнося к губам, а мизинцем свободной руки подпаливая кончик. Мэлтон и Кавамуро даже бровью не повели, зато культурный шок словили вакандцы. Королевскую читу данный манёвр немного обескуражил, заставляя переглянуться, но они тут же выдохнули, стоило девушке в свойственной только ей манере отшутиться, мол, «ребят, а как вы думаете, по какой причине я вообще тогда иногда тусовалась с Мстителями», а далее и вовсе рыжая стала витиевато отвечать на вопросы принцессы и в ответ задавать собственные, каверзные. В целом под конец встречи все спокойно сошли на мировую и были довольны полученным результатом, а вот Шури вскользь упомянула, что была бы польщена, если они ещё раз пересеклись когда-нибудь, но в куда менее формальной обстановке.       Видимо, судьба благосклонна к подобного рода желаниям. — Как продвигаются дела в Калифорнии? — Поинтересовалась Бран, выходя из атриума и следуя за принцессой по коридору в сторону лабораторий. — Обустроилась? Думаю, довольно не привычно тебе наблюдать… за всем этим.       Вопрос хоть и звучал странно, но тем не менее логичен. Калифорния была едва ли не в тройке лидеров по наркозависимым и те нередко, словно зомби, шастали по улицам и пугали окружающих. — Если ты ведешь к тому, что у многих есть проблемы с запрещенными веществами, то спешу тебя обрадовать — на подобное я еще не натыкалась. А в целом — ты же знаешь, что Ваканда не сильно отличается чем-то от крупных мегаполисов в Штатах, — принцесса толкнула дверь, запуская Бран вперед себя.       Трудно сказать, что данная исследовательская лаборатория не произвела фурора — обставленные по последнему слову техники приборы выглядели куда более высокотехнологичнее, чем то, что Персия видела ранее. — За исключением наличия вибраниума везде, где только можно. — Присвистнула Персия. — К слову о нём, — девушка сделала паузу, оглянувшись по сторонам, словно их кто-то мог подслушать. — Я могу помочь вернуть вам его обратно, но я хочу кое-что взамен.       Принцесса насторожилась — её темные, почти черные, брови сошлись на переносице. — Ты про Барнса? — Предполагать иного не имело смысла. Бран была крайне загадочным, но не менее заинтересованным лицом во всей этой ситуации. — И он в том числе. Ты же знаешь, к чему в итоге привёл нас всех этот договор, м? — Уклончиво, но в тоже время довольно прямо ответила Бран, откидывая распущенные волосы за плечи. — Затеяла революцию? Я не совсем уверена, что… — Шури. У меня есть знакомые, а еще есть связи, через которые вы с братом получите постоянную поставку, или возвращение — называй, как хочешь — вибраниума на его законную родину в течении этого года. Плюс-минус ещё несколько лет, пока будем собирать мелочи и остатки по углам. Правительство даже догадываться не будет, что этот драгоценнейший из металлов так скоро утечет у них прямо из-под носа с самого чёрного рынка. Мои руки куда длиннее, чем могут показаться на первый взгляд. — Я должна посоветоваться с братом. Уж прости, но все решения принимает он, а не я. — А если, в добавок ко всему, я позволю тебе экспериментировать надо мной? — Как это понимать? — На такое предложение принцесса сделала шаг назад, словно сторонилась старой новой знакомой. — Буквально. Помниться, ты интересовалась моим… — Персия немного замялась, закусывая внутреннюю часть щеки, — "даром". Считай, тебе крупно повезло, что я могу предоставить такую возможность.              Шури задумалась. Для нее, как для ученого, подобное заявление послужило катализатором. Сердце стало биться быстрее от внезапного выброса адреналина. — Кло мёртв, тебе это самой прекрасно известно, но и свято место пусто не бывает, — озвучила очевидное Бран. — Если не согласна на вторую часть моего делового предложения, то можешь придумать сама, что хочешь взамен. Безграничный полёт фантазии, правда, с понятием «безграничности» я погорячилась. В рамках физически возможного, — исправилась рыжая, опасно блеснув голубыми глазами. — Говорить о «границах морали» не имеет смысла, я верно понимаю? — Тяжело вздохнула Шури, начиная объяснять свою точку зрения. — Персия, я не ставлю эксперименты на людях, на Барнсе в том числе — единственное, что я стараюсь сделать, это избавить его от кода в голове и то все сначала оттачиваю до совершенства через прогнозы и модели, а потом уже в крайнем случае провожу несколько тестов... — Ну, как знаешь. Тогда позволю этому вопросу остаться открытым — как созреешь, свистни. — Может поделишься некоторыми моментами? — М? — Прости, что задаю такой вопрос, но на кой чёрт? Я имею в виду: ты же явно стараешься ради собственного благополучия, так? Иначе, зачем тебе так надрываться со всем этим "договором" и сопутствующим ему ущербом. — А кто не стремится сделать свою жизнь лучше, м? Начну с того, что все люди в некоторой степени эгоисты, — начала Бран, но увидев поднятую руку остановилась. — Скажу прямо: меня всё это малость напрягает. Ладно попытка обелить Барнса — это правое дело, ведь он так-то оказался «не в том месте, не в то время», да и договор стал лишь частью цепочки домино и неплохо было бы с ним что-то сделать, но… ты буквально минуту назад предложила использовать собственную кандидатуру, как подопытную мышь просто для того, чтобы получить, ну, не знаю... Это слабо походит на снисхождение и покровительство. Лично меня это наводит на нехорошие мысли, буду откровенна, и, отчасти, пугает. — Ладно-ладно, мисс, только не устраивайте мне здесь лекцию по поводу того, что любая жизнь — бесценна и бла-бла-бла, — подняла руки Персия, кокетничая. — Я серьезно, я обезоружена подобными заявлениями. — Ты же была в близком кругу Мстителей, а они мне казались более чем гуманными созданиями.       «Хорошо хоть не сказала, что "божьими тварями",» — Бран это немного повеселило. — Я хоть и «дружила» с Мстителями, но я больше являюсь обратной стороной медали, — лениво склонила голову на бок Бран, больше скалясь, нежели улыбаясь. — К чему я? А, да, точно. Почему я вообще всё это затеяла? Первое и, пожалуй, единственное, что попадает под этот критерий — не хочу и не люблю быть в долгу; второе, касательно человеческой жизни и того, что поставлено на кон — у каждого висит на шее ценник, остаётся лишь отыскать нужный способ оплаты. — Ты всегда такая циничная и эксцентричная? — Усмехнулась Шури, изгибая бровь. — Понятие «эксцентричности» больше подходит Старку годов так десятых, либо и вовсе начала двухтысячных, и, кстати, это уже давным-давно перестало его олицетворять, — Персия сделала вид, будто рассматривала собственные ногти. Шури это вновь то ли позабавило, то ли заставило задуматься и разговор сошёл на более нейтральную тему.» — Знаешь, я бы сказала, что Шури ещё не раз будет одним из главных действующих персонажей в этой забавной чёртовой пьесе, — самозабвенно ответила Бран, начиная стаскивать с рук повязки. — Во всяком случае, я убедилась, что Барнс в Ваканде лежит в холодильнике и мне не придётся разыскивать одного из двух столетних суперпридурков. — То есть? Принцесса согласна на все предложения или ты решила лишить Ваканду очередного члена королевской семьи? — И да, и нет. Я пошла на отчаянный шаг — предложила ей ставить надо мной опыты, раз она так заинтересовалась "даром". Что толку пытаться разобраться со всем этим в одиночку, если я даже не знаю по какой именно причине они появились и могу только выдвинуть несколько гипотез? Одна голова хорошо, но две — лучше. А Шури явно умнее меня. — Все хорошо, но только я хочу прояснить момент, — Мора звучала озадачено, насколько ей позволяли алгоритмы. — Ты никому не доверяешь: ни Атласу с Кио, ни Дэвиду, ни, упаси Господь, Старку и остальной компании, но ты почти сразу обо всем рассказала вакандской принцессе? Мне стоит набрать Дэвида и сообщить, что его драгоценная племянница окончательно сошла с ума или пока повременить? — Я не рассказала принцессе, по какой именно причине я хотела, чтобы она приняла участие в изучении этих блядских полос, — рыжая покрутила руками в воздухе. Черные вены закручивались в спиральную лозу вокруг предплечий и вызывали красное раздражение, словно чесались и зудили. Те словно пульсировали под ритм сердца, вызывая дискомфорт. — Я ей намекнула, что она интересовалась даром — все-таки управление стихией крайне необычное явление, все дела, — и что она могла бы попробовать начать изучение данного феномена, но она отказалась, сославшись на негуманность экспериментов на людях. — А на Барнсе она их проводит. — Для прописанного алгоритма Мора была довольно таки жестока, но такова была воля её создательницы. Расчётливость, прямолинейность — малая часть того, чем обладала сама Ворон, перенесено в её детище. — Она сказала, что нет и, знаешь, я склонна этому верить. Тот лежит в заморозке уже почти два месяца и его не станут будить до тех пор, пока принцесса не придёт к окончательному и единственному верному решению, — рассуждала Персия, перебирая ножи и раскладывая их на столешнице. Каким-то требовалась заточка, каким-то полировка, а один пойдет в ход совсем скоро. — Так что у неё есть небольшая фора — она может в будущем попросить меня о любой услуге и я не вправе буду ей отказать. — Считай, переиграла тебя. — У меня всё схвачено, — она поболтала выбранным тонким ножом в воздухе и резанула по левой руке, склоняясь над кухонной раковиной.       Тёмная вязкая жидкость медленно стекала по руке в водосток, пока голубые глаза неотрывно следили за каждым действием. Консистенция, внешне напоминающая отработанное машинное масло. Вот кто такая Ворон — отработанный шлак, что цепляется за любую возможность дабы оставаться на воображаемом Олимпе до самой смерти. Никогда не терзалась от чувства нарциссизма, но здравый эгоизм был в ней чуть ли не с самого рождения. Холодный, расчетливый человек, для которой сотни тысяч других жизней не более чем средство достижения цели — так её учили, так в ней это взращивали.       Стоило лишь попасть сначала в Щит, а потом под широкое крыло «суперсемейки», как в её голове словно столкнулось два мира. Нет, она не стала менее прагматичной, равнодушной и аскетичной по отношению к окружающим, но что-то в ней словно треснуло, растаяло. Ранее острое парирование фраз, граничащее с дерзостью, огрызаниями и чуть ли не угрозами, сошло на спокойные саркастические перебранки, либо и вовсе всё просто стало проходить мимо ушей и прятаться за опасной молчаливой полуулыбкой. Бран не стала добрее к людям, вовсе нет, но терпимее — более чем. — Эти люди изменили меня, и я пойду на все что угодно, чтобы отплатить им сполна, — на грани шёпота проговорила Бран. — Что ты сказала? — Что слышала, — рыкнула Персия, хватаясь за запястье порезанной руки. Нож с грохотом улетел в низ, в раковину. Пульсация перешла из сильной в спокойную, почти напоминающую находящие на побережье волны. Она сделала глубокий вдох, дабы унять появившуюся дрожь и развернулась, протягивая руку за повязками. — Что там нам осталось, дорогая? Нельзя больше терять времени на всём этом рассусоливании.

***

Три дня спустя.

Май. 2016 год.

      Когда в следующий раз Персия согласиться на встречу со Старком просто ударьте её по голове, либо позовите Атласа и он с удовольствием сделает это. Не поймите её неправильно — все проходило просто замечательно, они даже не стали угрожать расправой друг другу. Уточнение: Бран не стала. В одностороннем порядке.       В их личной с Тони войне пока что наступил этап «оттепели», а потому, при очередной попытке случайного наведывания в Башню — на деле она заглянула сюда уже как почти двенадцать часов назад и, пораскинув головой, решила остаться с ночёвкой, ведь время здесь удивительным образом текло иначе, будто бы замедленно и чувствовался какой-то уют что ли, — было решено скрасить вечер за игрой.       В последний раз Бран играла в шахматы, находясь в пути из Великобритании в Испанию после крайнего посещения дождливых островов — Дэвид настоял на том, чтобы она и Атлас были на борту его самолёта, а сам же британец посетить Пиренейский полуостров желания не изъявил и остался в Британии. Зачем так было делать — непонятно, но может тот просто переживал за племяшку? Почему только о ней, ведь был ещё и Атлас, который для девушки как родной брат? Хотя, возможно, она понимает, почему.       «Бриты просто не любят высовывать свой аристократически бледный зад под солнце. Чёртовы недовампиры.» — Съязвил Атлас в присутствии Дэвида, и тот бросил на блондина острый взгляд.       Бранайрис не то чтобы согласилась с этим доводом, лишь пожала плечами, проглатывая ухмылку. Ох уж это "война" между янки и лайми — будет длиться ещё не одно столетие перед тем как всё сойдёт на мировую. Если бы ей платили каждый раз, когда Дэвид и Атлас использовали встречи во благо (читайте: старались уколоть друг друга замысловатыми словесными выпадами, хоть словарь заводи), то её сумма на счёте однозначно увеличилась бы на добрые тысячи фунтов стерлингов, либо американских долларов — она решила бы чуть позже, в какой валюте выгодней хранить накопленные сбережения.       Тогдашний вылет в Испанию имел цель: стоило навести порядок после всего того хаоса, устроенного отцовским наместником. Глава местного картеля, видимо, наконец-то осознал, что начальство находится за океаном, а не так давно и вовсе чисто случайно попало за решётку по делу о неуплате налогов, и потому разошлось не на шутку. В картельной системе же как? Стреляться и стрелять можно во всё, что хочется, а дальше решит судьба и шальная пуля. В итоге цель была достигнута, но народу пришлось порезать немало — кровь всегда будет литься в местах, где происходит война за власть и территорию с ресурсами. И теперь, в ближайшие недели, пока всё вновь не обретет состояние покоя, рыжая вынуждена наведываться на свою "малую родину" каждые несколько дней, причём нежданно и негаданно, дабы быстро приструнить несогласных и вздёрнуть парочку человек на рее — благо за последние недели до такого пока не дошло и все были согласны с новыми установленными порядками.       На этот раз перелёт из Торрехона, находящегося в окрестностях Мадрида и являющегося "стоянкой для частной авиации", до Тетерборо, аэропорта, располагающегося всего в двадцати километрах от Манхэттена, занял почти восемь часов и как же она была рада, когда за полтора часа до приземления ей написал Старк с предложением пересечься. Тихо, мирно, почти в "семейной" обстановке. Как раньше. Просто помолчать, находясь подле друг друга, зная что это безопасно, просто выкинуть окружающий мир с их проблемами к чёрту и растворится в туманном небытие, куда никто другой проникнуть не сможет. Собственно по этому она теперь почти половину суток сидит в мастерской в "зоне отдыха" на диване, пьёт черный кофе, слегка приправленный ирландским виски, и молчит, зачарованно поглядывая на довольно таки древнюю шахматную доску.       Серые спортивные штаны чуть закатились с щиколоток наверх, но почти сразу же были опущены вниз. Туловище скрыто под черным худи, а под рукавами неизменно находились черные повязки с обжигающе-холодным секретом под ними. Огненно-медные волосы собраны в невысокий хвост, а передние пряди аккуратно обрамляли лицо с едва заметными проступившими по весне веснушками. — Твой ход, старик. Или ты уже мысленно проиграл? — Она подняла голубые льдинки на человека перед собой.       Тони, в расстёгнутой серой кофте, кочующей от одного владельца к другому и которую успели поносить и растянуть все, кому не лень, с лёгкой щетиной на полпути к бороде, передвинул коня, даже не глядя на доску. — Старик? Мне сорок шесть, — Старк закатил глаза, но всё-таки по-своему улыбнулся. Как в старые добрые. – В сорок шесть большинство гениев уже либо умерли, либо спились и умерли. Я, как видишь, держусь — и в данную минуту терплю подростковую наглость. — Ты не держишься, — безжалостно поправила Персия, опуская глаза на доску и смотря перед собой. — Ты маскируешься. Как и всегда.       Она ответила пешкой, ломая его едва зародившуюся атаку. Тони прищурился. — Ты стала агрессивнее. — А ты — предсказуемее, — звучала та немного недовольно. — Сложная неделя? — Старк окинул девичьей лицо взглядом. Слабая бледность, тяжелая синева под глазами. — Сложный век. — Коротко ответила Бран, не желая дальше развивать тему.       Тишина. За огромными панорамными окнами мерно мерцали огни ночного города. Когда-то давно это место стало первым, что попало под понятие "mi casa" — место, куда хотелось возвращаться. Да, Башня cчиталась её домом, но с натяжкой, ведь она не была частым гостем, но здесь не надо было бояться за собственную шкуру, что кто-то нападёт со спины и всадит нож под рёбра. Тогда на фасаде висела огромная буква «A», и весь мир смотрел на них как на героев. Теперь мир смотрел иначе.       А здесь, за доской, сидела рыжая девчонка, которую он знал с тринадцати (или уже тогда четырнадцати, Старк на тот момент не знал, да и сейчас не знает) лет. Когда встретил её разгневанную в коридоре — худую, злую, с глубоким холодным взглядом, что был старше чем у любого из агентов, которых он повидал не мало. Романофф кратко упомянула когда-то о том, как обстояла их настоящая встреча, помимо той стычки — девчонка в допросной, в наручниках, хотя не факт, что они её удержат; сальная всклокоченная огненная копна волос, где-то кровят прострелы и порезы, и лицо, на котором не было ничего. Ничего, кроме спокойствия, а в голубых глазах плясали черти. — Ты выбрала нейтралитет, — произнёс он, двигая ферзя в центр. Он давно хотел поговорить на всю эту тему, но всё никак не решался. Боялся, что оступится, неправильно подберёт слова, что она исчезнет — последнее, что оставалось от того, ставшим родным и безмятежным, островка спокойствия. — Сказала «я не с вами и не с ними». Можешь объяснить?       Персия взяла его слона собственным — без колебаний, без сожаления. Она догадывалась, что когда-то вновь придётся поговорить об этом и в груди вновь закручивалась какая-то спираль. — Объяснить? — Говорила она куда-то перед собой, не поднимая лица. — Разве я не делала это? Но раз ты хочешь, могу повторить, — она подняла глаза. Безучастные, отрешённые, но где-то глубоко в них вновь начало разгораться то пламя, что трудно позабыть. Пустые, задумчивые, но не менее уставшие. — Вы оба считаете себя правыми, но это не так. А я не хочу быть пешкой ни в твоей, ни в его игре. — Жёстко, — согласился Старк. — Реалистично, — отрезала Бран. — В шахматах, как и в жизни, сентиментальность убивает первой.       Он усмехнулся — криво, с той горечью, которую обычно прятал за острословием. — Знаешь, Перс, я ведь так и не спросил тебя тогда, когда Щит ещё существовал. Почему, спалив сервера, ты не слишком-то и торопилась уйти? Ты пошла обходным, более длинным, путём.       Она замерла на секунду. Пальцы, лежавшие на пешке, дрогнули. — Потому что они бы меня нашли, — ответила она тихо. — А так — нет. — Но нашли же. — Не они. — Она качнула головой. — Есть разница.       Тони ничего не сказал. Он сделал ход, который должен был её раздавить. Но она ушла — легко, как всегда.       Персия не любила говорить о прошлом. Он же не лез. Это было их молчаливым договором: он не задаёт лишних вопросов, она не врёт в ответ. Редкие откровения были сродни чуду.       Она поставила мат через четыре хода. Красиво, сухо, беспощадно. — Обидно? — спросила она, вытекая с кожаного дивана и потягиваясь, словно кошка. Рыжая готова была признать, что это лучший диван, на котором она когда-либо сидела-лежала-дремала с открытыми глазами (нужное подчеркнуть). На краю низкого столика остались четыре фигуры: белый слон, пара пешек и конь. Ферзь так и лежал поверженным на доске в клетку. — Нет, — Тони откинулся в кресле. — Мне обидно, что в шестнадцать лет ты уже устала от жизни больше, чем я в сорок шесть. Это диагноз, Сия.       «Семнадцать. Мне семнадцать. Хватит носится со мной, как с ребёнком.» — Но сама Ворон ничего не ответила, лишь молчаливо обвела взглядом интерьер за спиной Старка, будто не видела его до этого.       Немного погодя, она предложила: — Ещё партию? — А смысл? Ты всё равно выиграешь. — Сдаёшься? — в её голосе скользнуло что-то похожее на насмешку. — Никогда. Просто мне нужно время на перегруппировку.       Тони потянулся, хрустнув шеей, и посмотрел на доску — на разгром, который она устроила его белым фигурам всего в какие-то четыре хода. Потом перевёл взгляд на неё. На рыжие волосы, упавшие на лицо. На голубые глаза, которые сейчас изучали поверженного ферзя так, будто он был ошибкой в системе. — Знаешь какой самый сильный ход в шахматах? — спросил он вдруг. — Пешки в глаза вставить и надавить, — протянула девушка, перебирая в руках уже «съеденные» фигуры, будто чётки. — Ну, или доской в табло. — Мисс Бран, казалось, меня уже ничего не удивит, но ты продолжаешь это делать, — посмеялся Старк. — Если убрать все предрассудки, то это мат противнику, — она подняла на него недовольный взгляд.       Ей хватало этого "мисс" по горло — формальность не её конёк и если бы они не были знакомы почти целую вечность, то сейчас она уж точно не стиснула бы зубы, опуская это "мисс" на затворки сознания. — Но я не понимаю только одного: к чему ты клонишь?       Тони наклонился вперёд, понижая голос и едва ли не переходя на заговорщически шёпот. — Шахматы неспроста сравнивают с политикой, — сказал он. — Самый сильный шаг в них — продуманный. Не тот, что выглядит красиво. Не тот, что уничтожает всё на своём пути. А тот, который ты просчитал на десять ходов вперёд, пока противник думает, что ты просто двигаешь пешку.       Персия замерла, по спине пробежал холодок. — Ты о чём, Старк? — О тебе, — ответил он просто. — О твоём этом... нейтралитете. Ты думаешь, что выбрала неучастие. А я смотрю на тебя и вижу самый продуманный ход из всех возможных. Ты не с Роджерсом, потому что он ведёт их в пропасть, прикрываясь флагом, благими побуждениями, мыслями, что поступает правильно. Ты не со мной, потому что я готов зайти слишком далеко, чтобы доказать свою правоту. А сама ждёшь. — Жду... Что именно? – Она приподняла бровь. О, нет, только не говорите, что у Тони вновь пробудилась мания преследования. — Того момента, когда один из нас ошибётся, а ты устроишь пир во время чумы. — Тони усмехнулся, но глаза остались серьёзными. — Я прав?       Персия молчала долго, искоса оглядывая своего... Противника? Друга? Знакомого? Она не хотела нервничать, но вопрос слегка застал врасплох – головой она понимала, что рано или поздно такой вопрос будет, но сердце само вытворяло безумные кульбиты. Какое-то время помолчав, Бран успела свыкнуться с мыслью, что умение играть в дипломата, очевидно, пора вписывать в собственное резюме. — Может быть, — уклончиво ответила она наконец. — А может быть, я просто устала метаться меж двух огней. — Тогда продолжай сидеть на пепелище. Но не говори потом, что тебя не предупреждали.       Она взяла съеденную фигуру с края стола. Посмотрела на неё, крутя перед глазами, и, не говоря ни слова, поставила обратно на доску — на клетку, с которой когда-то начала свою партию. — Если ты позвал меня только для того, чтобы вывести "на чистую воду", то вот мой совет — послушай, что я сейчас скажу, и в будущем прекрати нести этот бред. — Она говорила нарочито медленно и ровно, будто остерегалась, что рано или поздно собственный голос надломится и выдаст её волнение с потрохами. — Поверь, мне нет смысла ждать и как-либо надеяться на то, что кто-то из вас в конце концов окажется на дне, чтобы потом самой появится и предложить чудесное спасение утопающему. Я рада, что наши отношения перетекли в стадию «ого, мы не орём друг на друга уже в течении тридцати секунд». Честно, я скучала по всему этому, — Бран многозначительно обвела рукой остановку и остановилась, будто случайно, на самом мужчине. — Но если ты не примиришься с тем фактом, что я выбрала не тебя, то, боюсь, ты куда более слеп и глуп, чем кажешься. «Не ищите злой умысел там, где всё можно объяснить глупостью».       Похоже этот ответ более чем устроил его — Старк то ли выдохнул, то ли стушевался, но что сказать что язвительное не нашёл. А Персия и не ждала чего-то такого. Она клялась самой себе, что если... когда всё станет ясно, как день, то она сможет открыть всем свою правду, сокрытую под километрами зловонной лжи. Надежда ей как компас земной или путеводная звезда на мрачном ночном небе — светит ярко, недосягаемо. — Может, тогда, устроим новую игру? — спросила Персия.       Старк кивнул. — Но теперь веду я, — заявила девушка, явно претендуя на белые фигуры. — Как будто раньше было иначе, — закатил глаза мужчина. Всю былую подозрительность как ветром сдуло, либо волной смыло. — Вот и отлично. А теперь — кофе, пожалуйста.       Она снова забралась на диван, поджав под себя ноги. Тони поручение нехотя, но выполнил – притащил две кружки с обновлёнными напитками, поставил на стол и начал расставлять фигуры заново, но на полпути замер. — Кстати, — сказал он, не поднимая глаз. — Паркер заходил буквально за два часа до твоего появления, передавал привет.       Персия не изменилась в лице. Её маска не сдвинулась ни на миллиметр. Она преспокойно перехватила чашку обеими руками и подтянула к носу, вдыхая аромат свежесваренного кофе. — Передай, чтобы перестал присылать мне те видео. Я ему не психологическая поддержка и не нянька – на это у него есть Хэппи, ну, или ты. — Ответила она довольно равнодушно. — Не строй из себя недотрогу – он рассказал, как написал тебе в три ночи, потому что увидел паука на потолке и решил, что это знак, но какой именно — известно только ему одному, а ты его даже не послала. — Он идиот, — беззлобно сказала Бран, поднимая глаза к потолку. — Неисправимый идиот. — Он сказал, что ты ему в ответ скинула ссылку на «самую милую птичку в мире», а там оказался ястреб, который сожрал голубя и всё это крупным планом. Он истерически смеялся минут десять, пока наконец нормально не рассказал в чём дело. — Потому что он идиот, — она пожала плечами. — И это полезно для его чувства реальности. Ты его вообще учишь чему-то, помимо полёта на паутине в спандексе между стеклянными высотками, выносу мозга Хэппи и моего в том числе, и ещё какой-то заумной херне, о которой я не сильно хочу знать? — Учу. Выживать. Только со мной всё это происходит на теории – ты нужна для освоения практики. — Ну, тогда он в хороших руках. — В её голосе, под всей той язвительностью, на секунду мелькнуло что-то тёплое. Сразу спрятанное. Странное, необычное. — Но если он ещё раз в ночи пришлёт мне видео с нарисованным паучком, танцующим под Майкла Джексона, то я пойду к его милейшей тётушке и обрадую тем фактом, что её драгоценный племянник рассекает по городу в красно-синем трико и что один небезызвестный миллиардер не старается образумить своего протеже от полётов по ночам и попаданий в вооружённые столкновения между группировками.       Тони рассмеялся — по-настоящему, впервые за долгое время. — Блефуешь. — Поверь. — Озорно блеснули голубые глаза. — И я уже устала повторять: я не его нянька. В следующий раз эта тощая паучья задница может даже не надеяться на мою помощь.       Старк покачал головой, расставляя последние фигуры. Последний раз рыжая бестия вытаскивала этого мелкого засранца неделю назад – приволокла его едва ли не за шкирку, как провинившегося щенка, отдала ему в руки, сказала "из-за него опять проводить блядскую зачистку" и отчалила восвояси, не объясняя что произошло. Правда, на следующее утро по новостям было сообщено, что несколько малочисленных ОПГ добровольно сдались властям. Малочисленные, видимо, по тому, что кое-где успела поразвлечься рыжая психичка. Почему же Тони этому никак не воспрепятствовал? На сто процентов ответить точно он не сможет, а для себя объяснял примерно так: «Уж лучше та, кто немного предсказуема, займётся всем этим, нежели придут люди от правительства со своими интересами.» Таков был их немой договор и, в принципе, обе стороны были довольны. — Ты знаешь, он тебя боится. – Самозабвенно протянул мужчина. — Это мудро с его стороны.       Тони поднял взгляд, тихо усмехаясь. — Он сказал: «Она страшная, но с ней почему-то хочется дружить. Как с акулой, которая улыбается за секунду до того как отгрызает голову. Но потом и вовсе оказывается, что она плюшевая так ещё и из Икеи».       Персия моргнула. Один раз. Это было всё, что она позволила себе. На языке крутились несколько ругательств на разных языках, но возможно она когда-нибудь выскажет ему лично в это миловидное личико. — Передай этому "Хэппи Милу", — сказала она, вновь обхватывая свою кружку двумя ладонями и преподнося её к губам, — чтобы не присылал мне больше подобных мемов. У меня аллергия на глупость.       Тони снова рассмеялся. И когда Бран сделала первый ход в новой партии — агрессивный, злой, по-своему идеальный — он вдруг подумал, что, может быть, не всё ещё потеряно. Во всяком случае их Персия не изменилась в худшую сторону, стоило невольно посильнее развязать ей руки — это ли не повод для гордости?