Глава 3. «Ложь и правда»

Все происходящее было похоже на страшный сон. Гермиона все еще надеялась проснуться, но с каждой секундой, с каждым прикосновением нависшего над ней пожирателя, с каждым его вздохом и укусом надежды становилось все меньше. Гермиона подумала, что если она выберется, то, пожалуй, вновь наложит на себя забвение, чтобы навсегда забыть все, что с ней сейчас происходит… все, что он еще не сделал, но обязательно сделает этой ночью. — А может, мне стоило все же наложить империус? — задал риторический вопрос Трэверс, — наверное, сделаю это в следующий раз. Нас с тобой ждет еще много интересных ночей. Пожиратель не спешил делать то, что запланировал, он наслаждался каждым мгновением своей власти, упивался каждой минутой, в которую девушка не могла сопротивляться его силе и лишь наблюдала за тем, что он делает с ее телом. На глаза Гермионы выступили слезы. Она уже не понимала, почему — из-за того, что не могла моргать, или из-за адской душераздирающей боли, которую ей причиняло то, что происходит. Трэверс медленно стянул трусы с парализованного тела Гермионы и прижался к ее оголенной коже, наслаждаясь практически нагой, хрупкой и абсолютно беззащитной девушкой, лежащей перед ним. Затем послышался звук расстегивающейся ширинки. С каждой секундой паника все больше и больше охватывала разум Гермионы. Она не могла кричать, но внутри у нее разгоралось адское пламя истерики. Вдруг послышался грохот, будто кто-то со всей силы выбил входную дверь. — Депульсо! — раздался голос, чей обладатель громко и часто дышал, словно только что бежал кросс. Заклинание со всей силы отшвырнуло пожирателя с кровати и он впечатался в стену, а затем обмяк и упал на пол. — Круцио! — истошно крикнул парень и Трэверс задергался в конвульсиях. Лицо Гермионы было развернуто в сторону стонущего и корчащегося от боли пожирателя, а потому она не без наслаждения наблюдала за его болью. Будь ее воля, сейчас Гермиона и сама бы наслала на этого подонка круциатус, и не испытала бы ни капли стыда за использование непростительного заклинания. — Джеффри, мать твою, Трэверс, какого хрена ты себе позволяешь?! Гермиона узнала этот голос, но не могла поверить собственным ушам: это был Малфой? Наконец к Трэверсу вплотную подошел тот, кто использовал круциатус и Гермионе удалось разглядеть юношу. Это действительно был никто иной, как Драко Малфой. Гермиона впервые за все пребывание здесь была рада его появлению. — Ты, жалкое ничтожество, не слышал приказ Повелителя?! Не слышал, что сказала целительница?! Никакого, мать твою, стресса! — казалось, что еще немного и Малфой разорвет Джеффри на куски. — По твоему, изнасилование — это не стресс?! Я тебя с землей сравняю! Ты никогда больше не зайдешь в эту комнату, и даже пальцем не тронешь Грейнджер! — похоже, спустя несколько дней Малфой впервые назвал ее по фамилии, а не так, как обычно: «грязнокровка». — Ублюдок! За твое непослушание ты предстанешь перед Повелителем, надеюсь, он выберет для тебя достойное наказание, которое послужит уроком в назидание остальным, — стиснув зубы процедил юноша. Малфой вновь использовал заклинание, которое с грохотом вышвырнуло Трэверса из комнаты, и сам направился к выходу. — Фините Инкантатем, — произнес парень, после чего послышался хлопок двери. Гермиона издала истошный крик и подскочила с кровати. Заклинания, наложенные Трэверсом, спали и она вновь могла двигаться, вновь могла говорить. Она забилась в ванной и закрыла дверь — лишь бы не видеть перед собой кровать, на которой над ней только что чуть не надругались. Из глаз ручьем текли слезы, к горлу подступала истерика. «Все могло быть и хуже, я легко отделалась, — пыталась успокоить себя Гермиона, однако это не помогало, — Малфой вовремя успел. Малфой… неужели меня только что спас Малфой? — удивилась Гермиона собственным мыслям. — Нет, чушь. Все не так. Он не собирался меня спасать, он просто верная собачка, которая пойдет на все, лишь бы услужить своему хозяину, — девушка крепко сжала кулаки, — даже на сомнительную заботу о такой, как я. Не будь предписаний целительницы и потребности в том, чтоб восстановить мою память, я бы сейчас гнила в каком-нибудь подвале и никто бы и пальцем не пошевелил, если бы этот Трэверс или любой другой пожиратель захотел надо мной надругаться. Малфой тоже виноват в произошедшем. Он тоже держит меня здесь. Это его поместье. Они все виноваты!» Гермиона, так и просидела на холодном полу ванной комнаты, не смыкая глаз до самого утра. Вскоре она услышала скрип двери за стеной, от чего машинально дрогнула. Затем раздались шаги и звон подноса. — Мисс Гермиона Грейнджер! — произнес чей-то знакомый тонкий голос и шаги ускорились. — Мисс Гермиона Грейнджер, где же вы? В следующую секунду дверь в ванную распахнулась и Гермиона увидела перед собой маленького, хрупкого домового эльфа. — Добби! — воскликнула девушка, не веря своим глазам. — Ох, Добби так рад, что вы в порядке! — облегченно выдохнул домовик. — Что ты тут делаешь? Гарри ведь давно освободил тебя от службы у Малфоев. — Обстоятельства, сложились таким образом, что Добби пришлось вернуться, — удивительно спокойным голосом ответил эльф. — Какие обстоятельства? — конечно, в глубине души она надеялась, что Добби пришел по просьбе ее друзей и сейчас они разрабатывают план ее побега. — Добби… Добби понял, что сердцем всегда был предан семье, которой служил долгие годы… предан сэру Драко Малфою. Добби не может оставить его и госпожу Нарциссу Малфой в столь сложный для их семьи период. Чушь. Добби никогда бы не вернулся в этот дом по собственной воле лишь из преданности Малфоям. На это должны быть другие причины. Может, его заставили? Как бы то ни было, Гермиона уже понимала, что он ей об этом не скажет. Он ничего не скажет. Иначе Драко, или того хуже — Тот-Кого-Нельзя-Называть обо всем узнают. «Чертова легилименция, — пронеслось в голове у Гермионы, — мне уже даже собственные мысли не принадлежат!» — Я отсюда не выберусь, — с тоской в голосе сказала Гермиона, — они наложили на меня следящие чары. Не знаю, на сколько это правда, но проверять слишком опасно, — решила она на всякий случай предупредить домовика. — Мисс Гермиона, — эльф подошел к девушке и аккуратно взял ее под руку, — вставайте, вам нужно позавтракать до прихода сэра Драко Малфоя. — Я не пойду, — отрезала волшебница, — я не хочу в эту комнату. — Но Гермионе придется… — удрученно ответил Добби, — простите. Добби ничего не может сделать для Гермионы Грейнджер. Добби плохой, очень плохой эльф! — домовик в свойственной ему манере начал наказывать себя ударами по голове. — Добби, прекрати, прошу тебя! Ты ни в чем не виноват! — Гермиона попыталась остановить старого друга, но все бестолку. — Ладно-ладно, я пойду! — она встала с пола и направилась в сторону комнаты. — Видишь? Я иду, со мной все впорядке. Добби прекратил исполнять самонаказание и грустно посмотрел на Гермиону. — Так это ты все эти дни приносил мне завтраки и стирал одежду? — спросила девушка. — Да, — Добби потоптался на месте, — Добби очень жаль, что мисс Гермиона Грейнджер съедает не всю еду, которую готовит для нее Добби. Наверное, она не достаточно вкусная. Добби очень виноват. — Нет, что ты! Еда чудесная, — Гермионе вдруг стало стыдно, — у меня просто иногда нет аппетита… Девушка и подумать не могла, что еду для нее готовит именно Добби. Она вообще не задумывалась об этом. Ей было достаточно, что еда подана в этом доме, а значит из рук Малфоя, из рук пожирателей. Девушке было противно притрагиваться к этой пище. Периодически голод все же брал верх и Гермиона съедала небольшие порции, однако чаще она отказывалась есть. — Почему я не видела тебя раньше? — спросила девушка. — Добби практически все делал, пока мисс Гермиона спит, а обед и ужин подавала охрана… потому что Добби запрещено было входить сюда днем. — Ну, конечно, Малфой боится, — хмыкнула Гермиона, — наверняка он опасается, что кто-то поможет мне сбежать. Или это очередное его издевательство? Чтобы у меня не оставалось надежды? Чтобы я не узнала, что в этом доме есть хоть одно близкое мне существо? Чтобы я чувствовала одиночество и безысходность? — Прошу, не злитесь на сэра Драко Малфоя, — вдруг выпалил эльф. — Это еще почему? Не надо защищать этого подонка! — Добби пора идти, — осекся домовик, — у Добби очень много дел! — с этими словами он пулей вылетел из комнаты, захлопнув за собой дверь. «Зря я с ним так резко, — ругала Гермиона сама себя, — что же еще делать домовому эльфу, как не защищать своего хозяина? Тем более если он в курсе насчет легилименции. Бедный Добби. Неужели он тоже в плену у этого гаденыша?» Прошло пару часов, Гермиона переоделась, в свою одежду, отметив, что в эту ночь, похоже, ее никто не стирал. Она так и не нашла в себе мужества, чтобы подойти к злосчастной кровати, которая теперь ассоциировалась с грязным поступком Джеффри Трэверса, а потому сидела, обвив колени руками, на кресле в углу комнаты и старалась занимать свои мысли всем, чем угодно, только бы не думать об этой ночи. Вскоре в комнату, как и обычно, зашел Малфой, он не сказал Гермионе ни слова, впрочем, как и она ему. Этот сеанс легилименции был особенно тяжелым, ведь Малфой всегда в деталях изучал каждый день, который Гермиона проводила здесь. Вот и сегодня он просматривал все, включая эту злосчастную ночь, из-за чего девушке вновь невольно пришлось увидеть то, что делал с ней Трэверс. Когда все наконец закончилось и Малфой собирался уйти, Гермиона вдруг спросила: — Как ты оказался в моей комнате ночью? — В каком смысле? — Малфой остановился на полпути от выхода. Сегодня он выглядел куда более раздраженным и злым, чем обычно. «Наверняка его бесит тот факт, что он не выспался из-за какой-то грязнокровки», — думала Гермиона. Она также обнаружила побитые костяшки на руках Драко. «Неужели он бил кого-то руками? Зачем? Есть ведь заклинания. Видимо, это просто приносит ему удовольствие», — заключила волшебница. — Ты влетел в мою комнату и остановил Трэверса так, будто знал, что происходит, — объяснила Гермиона, — это явно не было случайностью. — Послушай, Трэверс — идиот. Он усыпил второго охранника, рассчитывая позже стереть тебе и ему память, но забыл про такую мелочь, как Добби, который приходит к тебе каждую ночь, чтобы забрать одежду в стирку. Домовик увидел, что творит этот… — Малфой, запнулся, — предатель и доложил обо всем мне. — Но почему ты так спешил? Разве тебе не все равно? — Гермиона и сама не знала, зачем спросила об этом, ведь она прекрасно понимала, каким будет ответ. — Мне. Абсолютно. Все равно, — процедил Драко, которого уже начинала выводить из себя эта беседа. — Просто в отличии от некоторых, я верен Темному лорду и исполняю все его приказы. Я не позволю никому стать препятствием для исполнения воли нашего Повелителя. Надеюсь, ты удовлетворила свое любопытство, а теперь я, пожалуй, избавлю себя от общества грязнокровки. Ты мне уже порядком надоела, — с этими словами Малфой удалился из комнаты. «Все, как я и думала, — подвела итог Гермиона, — зачем я только спросила? Его ответ ведь был так очевиден».