День 56. Вера.

На первый взгляд этот день не отличался от многих других. Альфёдов сейчас просто метался с места на место, проверяя сундуки и доставая какие-то вещи. В его руках красиво сверкал в лучиках солнца плотный лёд. Как впрочем и вся кожа снеговика, как и весь мир на данный момент. Спросите, зачем же снеговику лёд во время бури? Честно сказать, он и сам вряд ли бы смог дать внятный ответ. Просто нужен. Просто так надо. Его глаза метались туда-сюда, он дрожал, как осиновый лист. Но это было совсем не от холода. Сомнения по поводу намеченного проекта кружили голову, он хотел, искренне хотел бросить всё и заняться механизмами, но что-то мешало. Его тело прямо сейчас участвовало в конкурсе на перетягивание каната, где канатом как раз был Альфёдов. Здравый смысл твердил, что это бесполезно, пустая трата времени, и это даже звучит смешно. Но с другой стороны... Попытка не пытка, так ведь? Он поставил ещё один блок льда. -... -Да, конечно, всё почти готово. - как-то скомкано ответил Альфёдов. Он продолжал строить. У него не было никаких планов или схемы насчёт этого "мини проекта". Лишь импровизация и немного сторонней помощи. -... -Д-да, пр-простите за это. Я постараюсь сделать это как можно лучше... Его взгляд совсем не сосредоточен на блоках льда у него в руках. Он смотрит куда-то сквозь него. Глаза пусты, вряд ли он даже понимает, что делает. -... -Извините... Конечно, я не сомневаюсь в этом. Его действия заторможенные, дёрганные, руки дрожат и чуть ли не роняют потушенный фонарь в снег. Капельки пота скатываются вниз. Пот? Он просто бредит-! -Я-я не хочу этого д-делать... -... Он даже не чувствует слёз, которые ручьём льются из его глаз. О, что же он творит? Это чувствуется так неправильно, так плохо. Его живот крутит от этого решения. Яд скапливается у горла, его тошнит. -... -Нет, нет, нет, нет-... Конечно, как же я могу... Он закрывает рот рукой. Нельзя, нельзя, нельзя- Он чувствует себя жалкой марионеткой, он будто не может контролировать своё тело. Ему сложно даже находиться в этой реальности. -... -Да, спасение... Его уже достали эти голоса, его достали эти призраки, его достали эти кошмары. Он не хочет их видеть, он не хочет их слышать. Он сходит с ума, его крыша уже давно уехала за миллионые координаты, катушки слетели и затерялись в этом бесконечном снегу, он ел эту отвратительную белену и на завтрак, и на обед, и на ужин. Он готов был тысячу раз выколить себе глаза и отрезать уши, лишь бы не встречать их каждый божий день. Призраки мёртвых заледенелых друзей преследовали его. Сначало всё было не так плохо, правда. Они появлялись лишь иногда, мелькая где-то в дали и почти ничего не делая. Но с каждой их встречей его друзья становились всё хуже. Он пытался игнорировать их, прятаться, но они из раза в раз находили его. Их вид был ужасен. Пришедшие однажды из самого страшного и пугающего кошмара Альфёдова. Глаза каждого были чёрными. Нет. Этот цвет не подходит под описание. В их очах нельзя было ничего разглядеть, это были буквально чёрные дыры из космоса, что не пропускали к себе свет, будто кто-то выколил реальность на месте их глаз. Тела их были изуродованными и деформамированными. Человеческое тело не должно, оно не может быть таким. Будто интернет-страшилки из 2015 вышли в реальность. Когда безобидные фотографии людей искажали настолько, что мурашки пробегали по коже лишь при одном взгляде. Он чувствует себя пятилетним ребёнком, который случайно кликнул не на ту ссылку и теперь не отходит от родителей. Только у Альфёдова никого нет рядом. Он здесь один. Его никто не успокоит. Потому что никто не придёт. Как бы он ни старался не обращать на их слова внимание, в один момент он непроизвольно начал вслушиваться в их речь. Голоса его друзей резали уши. Будто кто-то расцарапал им горло, воткнул в них стекло и флейту. У каждого звук был индивидуальным, но ни один не приносил то облегчение, которое ожидал испытать Альфёдов, когда снова встретил бы ребят. Чей-то голос напоминал отвратительный скрип старой двери, или как будто стекло расцарапали железной вилкой, или отдавался кричащей сиреной в голове, или даже выстрелом пистолета, из-за чего снеговик невольно уклонялся в сторону, хотя в Майнкрафте пистолетов никогда не было. Но самое страшное, что через все эти непонятные шумы и звуки, он мог услышать слова и целые предложения. В основном они просто говорили ему какой он никчёмный, болезненно напоминали все его косяки и продолжали стремительно рушить и так шаткую психику снеговика. Они как маленькие демоны разума, созданные лишь для мучения таких жалких грешников как он. Действительно, был бы он хорошим созданием, стал бы он так страдать? Но несмотря на всё это, они никогда раньше не призывали его к реальным действиям. ... -............................лЛ343343дДддд......... !!! ! ') 8* _? ( -...См₽-_рт6.......... -17 - - - (((( Х0л0д_Н0 ))))) - *) ₽) ??? -Бу₽_я¡¡¡¡¡ = ... ¿¿¿ ==СП4С3)НИЕ××××××× 5^÷8*{;< - - -( <[>¬÷¡¡¡~;¿^;| §§ ×× )) *? */=%#%#%%¡|[ --В3РА - XР4М(₽= ---П0КЛ0НIС6_#_ БУР3_% И МИЛ0СТ6 СНИЗ0ЙД3Т Т3Б3 СОПРОТИВЛЯТЬСЯ НЕ ИМЕЕТ СМЫСЛА БУРЯ ДОБЕРЁТСЯ И ДО ТЕБЯ АВЕ БУРЯ! СНЕГ - ЭТО ДАР! АВЕ БУРЯ! Эти слова эхом отдавались в голове Альфёдова. Он не ожидал услышать именно эти слова от них. Это было в новинку, и столь знакомые строки вызвали достаточно неоднозначные воспоминания. -ТЫ ИЗБРАН БУРЕ -ТЕБЕ ДАРОВАН ДАР -ГОРДИСЬ ВЕЛИКОЙ СИЛОЙ -И ПОБЛАГОДАРИ ЕЁ ВЕЛИЧИЕ Его пугало, что он расслышал их так ясно и чётко, будто кто-то действительно стоял за его спиной. ... А ведь когда-то он и вправду видел спасение в Буре. Когда-то весь его чат был переполнен сообщениями лишь с двумя простыми словами и предложением. "Аве Буря" И "Снег - это дар" Раньше он верил Буре, он верил всепоглощаемому холоду, он верил в чёртову смерть. И тут его осенило. Но ведь он не умер... Так? Он был жив. Он мог есть и пить, он мог слышать звуки и видеть мир, он мог чувствовать холодный снег и свою немного шершавую одежду. Он и вправду был избран. Он был помилован Бурей, что оставила его в живых. Это был его дар. Никто не верил, все хотели лишь спасти себя от холода. Жалкие теплокровные твари, что не могут увидеть луч светлого будущего в малейших изменениях природы. Они пытались бороться с Божеством, слишком уверенные в своей силе и могуществе, словно в древней легенде о Вавилонской башне. Они поплатились за это, застряв во льдах. Он начал смотреть на все эти вещи совсем с иной стороны. Буря позаботилась о нём. Она дала ему всё, что можно было. Она подарила ему целый сервер, целый мир, он мог делать всё, что захочет здесь. Теперь это был его новый дом. Альфёдов не знал свою Родину, кто-то отобрал её у него, но теперь Буря будто вернула всё назад! И его друзья тут, вместе с ним! Да, они не смогут ничего сказать или сделать, но может это и к лучшему. Больше никто не сможет отнять его дом! Он должен был отблагодарить её. Его глаза наполняются решимостью. Он тяжело вздохнул, вспоминая все эти мыслительные процессы и вывод, который он сделал. Несколько часов назад он думал, как это неправильно, что он не должен так думать. Но знаете что? Пошли они все к чёрту! Он не собирается страдать ради них, из-за них! Они бросили его одного, они сами пришли к этому своими безрассудными действиями, так зачем ему вообще о них беспокоится? К тому же настоящие друзья уже с ним! Он ставит последний блок льда. Отходит немного назад, чтобы полюбоваться своим законченным проектом. Маленькое соуружение, отдалённо выдававшее в своих очертаниях храм, полностью построенный из разных видов блоков льда. Он красиво переливался на свету, на некоторых местах уже лежал снег. Его украшали потухшие свечи и фонари. Огонь в них угас, заснул, умер, как и весь этот мир. Ну разве не прекрасное достояние Великой Бури? Дверей в храм нет, туда может пройти любой, кто захочет приклониться перед Божеством. Лишь истинные веруещие, избранники Бури найдут это пристанище и назовут его вторым домом. Внутри стояла кафедра, на ней лежал потёртый дневник. Его порванные страницы грозились вот-вот вырваться и улететь вместе с метелью. Но снеговик не может так просто это оставить. Он подходит ближе. Прямо перед кафедрой он падает на колени. Было ли это больно? Хах, кто знает! Не задумываясь над своими действиями, Альфёдов закрывает свои глаза и начинает что-то тихо борматать себе под нос, сложа свои руки вместе. Он молился. Через несколько минут гибрид открыл глаза и посмотрел куда-то в потолок, нет, выше, прямо в непроглядное небо. -О Могучая Буря! Я согрешил, и я раскаиваюсь в своих грехах. Прошу простить меня, я оказался большим глупцом, что бежал от Ваших даров. Я не должен был так делать, теперь я это понимаю. Теперь я вижу ясно. И я склоняюсь перед Вашим Могуществом, дабы Вы смогли рассудить что со мной делать. Но прежде чем Вы примите решение, прошу, позвольте мне доказать свою преданность. -... -Этот дневник - мой великий грех! Он - доказательство моей глупости, сборник ерести, что я вбил себе в голову. Поэтому в знак признательности Вашему Могуществу, я лично уничтожу его. Ничто больше не сможет заставить меня пасть вновь. Я искореню это зло, дабы заслужить Ваше прощение и исцелиться! -... Альфёдов медленно встаёт на ноги. Неторопясь, он приближается к кафедре. Его взгляд сосредоточен лишь на одной цели - дневнике. Из-за спины виднеется незеритовый меч. Белоснежная рука тянется к нему, обнажая опасное острие этого оружия. Подойдя вплотную к кафедре с книгой, снеговик взмахивает мечом, занося его за голову. Клинок блестит под слабыми лучами дневной звезды, отражая солнечных зайчиков по всему храму. Это создаёт прекрасную композицию. Словно картина сошедшая со страниц героического романа, где спаситель, будто фонарь надежды стоит над гнусным злом со священным оружием в руках, вот-вот готовым его уничтожить навсегда, дабы мир и любовь процветали на земле. Только это не сказка, не легенда, не роман. В реальности герой оказался простым трусом, что сдался при первой возможности. Его оружие - украденный меч, затупившийся от ненужности. А великое зло, что он уничтожает не больше, чем порванная книжка. Альфёдов видит своё отражение в стенах храма. Он пугается его. Зверь, что бушевал в нём притих. Его взгляд смягчился, в нём больше не было той решительности. Снеговик отпустил свой меч, и он зазвенел, упав на лёд. За ним последовал и Альфёдов, опустившись на колени. Нет, он не будет молиться. Его поза сейчас более неуверенная, руки валяются по бокам, голова опущена, а спина согнута, будто тяжесть всего мира обрушилась на его плечи. Со стороны он выглядит, как тряпичная кукла, не аккуратно брошенная хозяйкой. Нет, он не может так поступить. Что же он натворил? Какая глупость... Он чуть не уничтожил действительно единственную надежду. Он так легко поддался этому искушению, ведь было так легко предать все свои принципы и своих друзей и поверить в такую очевидную, но сладкую ложь! Он сходит с ума, он этого не отрицает. Он трус, он это признает. Он жалкий изменник. Увы, теперь он это точно знает. А сейчас... он просто устал.