Глава 6: А пуля быстрее меча

Смерть Сикуй была на их руках. Цзин Юань стоит над телом убитой женщины, чьи глаза бессмысленно смотрят в небо. На животе все те же три раны, на молодой траве кровавые брызги, а белый лотос сжат в руке мертвой хваткой. Сикуй нашли прямо на заднем дворе полицейского участка. Это была такая наглость со стороны убийцы, и такая чудовищная оплошность со стороны следственного отдела, что становится дурно. И ведь он заметил, что Сикуй вела себя странно, когда сообщала о последних словах телохранителя господина Фана, но ничегошеньки не сделал. Успокоил себя, прислушавшись к Цинцюэ, и даже не попытался поговорить с Сикуй. Мол, а зачем? У нее есть собственная непосредственная начальница, сами как-нибудь разберутся. Если бы только он был в участке эти дни… Если бы только… Ничего уже не изменить. Из-за его зацикленности на собственных чувствах погиб человек. Что попусту думать теперь о том, как можно было это предотвратить? Теперь важнее понять, как поймать Инсина и не дать ему убить кого-то еще. Цзинлю стоит рядом, Цзин Юань переводит взгляд на нее. Она — следующая. Это не должно произойти.

***

— Давайте подытожим все, что узнали за эти дни, — холодно говорит Цзин Юань, придя в кабинет. Десять минут назад Фу Сюань остановила его в коридоре, чтобы сказать: «Господин Цзин Юань, вам пора взять расследование в свои руки. Сосредоточьтесь». Дожил, ему делает выговор собственная подчиненная. Но выговор полностью справедливый. Тело Сикуй уже отправили в морг, а бедного Дань Хэна опять в ночь вызвали на экспертизу. Предстоящий осмотр должен был стать обычной условностью, и так уже понятно, что убийца тот же, но бюрократия есть бюрократия. — Некто спровоцировал психически-нестабильного человека, подтолкнув на серию убийств с целью мести, — начинает Фу Сюань. — Мы пока не знаем, тот же ли это убийца, что десять лет назад убил госпожу Байхэн и господина Дань Фэна, но многое указывает, что нет. Сначала, он убивает человека, подозреваемого в том убийстве, затем полицейского. Предполагаемой третьей жертвой должна стать госпожа Цзинлю. — Сегодня день рождения Дань Фэна, это тоже могло сыграть роль и стать триггером, — добавляет Цзинлю, скрещивая руки на груди. — А почему вообще этого Инсина в прошлом подозревали в их убийстве, напомните? — спрашивает Яньцин. Что ж, настало время поговорить и об этом. Цзин Юань и Цзинлю переглядываются, она делает легкий жест рукой, мол, давай лучше ты. — У нас были основания полагать, что Инсин… имеет чувства к Байхэн. Они познакомились, когда она вышла из декретного отпуска после рождения дочери, стали работать вместе. Инсин оказывал ей определенные знаки внимания, часто делал подарки, старался проводить с ней больше времени, да и в целом… Заносчивый и высокомерный Инсин просто души не чаял в Байхэн. С ней он сразу преображался: улыбался, готов был прикрыть, если надо, и вообще выполнить за нее любую работу, чем Байхэн иногда бессовестно пользовалась. Впрочем, он и к другим друзьям относился похожим образом. Дань Фэном и его научными работами в области медицинской экспертизы Инсин вообще восхищался, чуть ли не спал в обнимку со статьями. К Цзинлю относился крайне уважительно, а с Цзин Юанем частенько работал в паре и, надо сказать, они были отличной командой. Жестоко, что его стали подозревать просто из-за теплого отношения к другу. — Убийства на почве ревности одна из самых распространенных категорий убийств, — заключает Цзин Юань. — Все началось со слухов, потом его стали проверять всерьез. На момент убийства у Инсина было алиби, как я уже говорил, так что все подозрения с него вскоре сняли. — Но ведь, получается, он все еще может быть замешан и в том деле? — задумчиво спрашивает Фу Сюань, потирая подбородок. — Что, если написавший ему, имел в виду что-то другое? Например, кто виноват в его позоре. Или в том, что девушка не ответила ему взаимностью. Кто виноват во всех его бедах, скажем так. Может, Инсин… заказал убийство или как-то подделал алиби? Десять лет назад камеры еще не так были распространены, я читала дело, его алиби строилось исключительно на показаниях свидетелей. — Мне нечем опровергнуть эту версию, — Цзин Юань качает головой. Он хоть по-прежнему не верит в то, что Инсин убил Байхэн и Дань Фэна, но сейчас должен рассматривать любую мелочь. — Как думаешь, в таком случае, по какому принципу были выбраны эти жертвы? — Господин Фан был первым подозреваемым по делу, после него следствие переключилось на Инсина. Госпожа Сикуй… Могла ли она распустить слухи про него? А это ведь вполне возможно. Сейчас уже всего не упомнишь, но Цзин Юань кивает. — Что насчет Цзинлю? — и вот последний вопрос, самый сейчас, в общем-то, главный. Почему Инсин выбрал Цзинлю? Фу Сюань кидает быстрый смятенный взгляд на нее, а потом утыкается в рапорт. — Они с госпожой Байхэн были близки. Верно? Может быть, это тоже ревность. — Мы с Байхэн тоже были близки, но мне такую записку Инсин не написал. Давай уже, говори свою версию. — Убийца может думать иначе, — и все же Фу Сюань продолжает гнуть линию с ревностью, хотя Цзин Юань точно видит: она недоговаривает. Ну не думает же Фу Сюань, что Цзинлю может быть во всем этом замешана? Для Цзин Юаня это дикий бред, но он субъективен по отношению к Цзинлю. А если смотреть объективно… Жертвы убиты ее приемом. Цзинлю была зациклена на Байхэн. Она страдала галлюцинациями, в чем сама вчера ему призналась. Что еще? Цзинлю поспешила уехать из города практически сразу после похорон, даже не пытаясь взяться тогда за расследование. И, наконец, цветок. Белый лотос. Цзин Юань никогда никому об этом не скажет, не прикрепит к материалам дела, но белый лотос связан с Цзинлю практически в той же мере, что и с Байхэн. У них это был особый символ откуда-то из детства. Сестрички-лотосы, как в шутку Байхэн называла их дуэт в юности. Белый лотос был цветком Байхэн, а цветок эпифиллума — цветком Цзинлю. Ночной лотос, как его еще называли иначе. Цзинлю возненавидела свой эпифиллум после смерти Байхэн и не могла даже смотреть на него. — На камере возле участка был замечен этот человек сегодня вечером, — Яньцин выкладывает на стол распечатанные кадры. Даже смотреть не хочется, но Цзин Юань все-таки берет их в руки. — На камере в парке он тоже отметился. — Ориентировку уже разослали? — Конечно. По правде говоря, мы сделали это еще вчера, когда получили результаты экспертизы почерка… А также отследили его банковские операции. Последняя операция по карте была снятием некоторой суммы наличных в Юйцюэ. Накануне перед убийством господина Фана. Какие самостоятельные детишки. На изображениях с парка Инсин выглядит… уязвимым. Он втягивает шею в плечи, смотрит строго себе под ноги, будто хочет спрятаться от всего мира. А вот камера возле участка показывает его уже совершенно другим. Силуэт полуразмазанный, мужчина одет в черные одежды, на голове капюшон, в руке меч, лица почти не видно, но Инсин все-таки узнаваем. Тут он уже полон решимости. Если он ходит по улице с мечом, найти его будет проще. Но вот только… Полиция еще вчера, выходит, получила фотографии подозреваемого, и при этом он смог приблизиться к участку и убить полицейского. Мечом! Даже не огнестрелом с безопасного расстояния. Проблема в том, что Инсин, хоть и не в себе, но все еще тоже бывший следователь, и отлично знает, как работает полиция. Был обеденный перерыв, так что за происходящим на камерах никто не следил. Вопрос только, как он, не входя в участок, выманил Сикуй на улицу? Как подгадал момент, что она курила снаружи одна? Что ж, это еще предстоит узнать. — Что ж, теперь Инсин попытается прийти за Цзинлю. — Выделить охрану? — Яньцин ожидает дальнейших распоряжений. — Нет, не нужно. Передай Юйкун, чтобы усилила патрули. По городу ходит опасный преступник. Инсин может отступать от своего списка, если кто-нибудь встанет на пути, как это было с телохранителем господина Фана. Участок снова, что называется, стоит на ушах, взбудораженный и напуганный новой смертью. Если десять лет назад именно Сикуй распустила слухи об Инсине, почему она это сделала? Они всегда нормально общались, не было никаких ни стычек, ни проблем, ничего. Цзин Юань опять выходит покурить, а на обратной дороге берет себе в автомате кофе. У них в кабинете хоть и есть своя кофе-машина, заморачиваться с ней нет сейчас ни времени, ни желания. Заодно и для Цзинлю стаканчик прихватывает. Нужно взбодриться. И к тому же страшно, что ее опять начнет плющить — на сей раз прямо в участке. Тогда подозрений точно уже не избежать. В коридоре он неожиданно встречает госпожу Тинъюнь. — А вы тут какими судьбами? — Цзин Юань отпивает немножко кофе, чтобы промочить пересохшее горло. А то голос скрипит. — Господин Цзин Юань, я по делу! — У нас тут вообще-то сейчас… — Это касается господина Янмина и убийства моего отца, — Тинъюнь требовательно перебивает его. Делать нечего, Цзин Юань кивком приглашает ее в кабинет. Вдруг и правда что-то важное? Там он передает второй стаканчик кофе Цзинлю, пока Тинъюнь входит внутрь и решительно ставит сумку на рабочий стол Яньцина. Тот сразу корчит недовольную гримасу, но не возражает. — Итак, я тороплюсь, вы, полагаю, тоже заняты, поэтому давайте обойдемся без общения в допросной, — Тинъюнь сразу же переключает все внимание на себя, делая вид, что всех остальных просто не существует. Опять эти замашки. — Я нашла вот это, — она быстро что-то делает в своем смартфоне, ноготочки слегка клацают по экрану, а потом включается аудиозапись. «И что ты хочешь за молчание?» — голос мужской, незнакомый. «Твоего одобрения по законопроекту об увеличении финансирования оборонно-промышленного комплекса, разумеется», — а вот это, похоже, голос господина Фана. На заднем фоне шум, голоса, смех. Очевидно, они находятся где-то в людном месте. «Не боишься, что тебя постигнет участь той девчушки? — его собеседник издает короткий хриплый смешок. — Даже если ты расскажешь кому-то, кто ее убил, кто тебе поверит? Где ты найдешь доказательства?» «Мой дорогой Янмин, запомни одну простую истину. Если ты работаешь с продажным полицейским, всегда может найтись тот, кто заплатит ему больше». На этом запись обрывается. — Эта запись была у меня на ноутбуке, я понятия не имею, когда отец загрузил ее, но уверена, он сделал это, чтобы подстраховаться. Утром мне пришло отложенное сообщение от него на почту с инструкциями, как найти этот файл. Тинъюнь вынимает из сумочки маленький ноутбук (или скорее нетбук) и кладет его на стол перед Яньцином. Телефон и компьютер ее отца до сих пор на экспертизе, так что она предусмотрительно привезла ноутбук сразу в участок. С нынешними технологиями можно и подделать чужой голос — вполне. Аудиозапись не доказательство, тем более такая странная. Где начало? Где конец? Почему не записан весь разговор? Ладно, эксперты изучат запись и будет видно, вносились ли туда какие-то изменения. А пока, если предположить, что это правда… Что, если продажный полицейский, о котором они говорят, это Сикуй? Вдруг, именно Янмин послал то сообщение Инсину, чтобы спровоцировать на убийство неугодных ему людей? Но причем здесь тогда Цзинлю? Они вроде бы даже и не знакомы. — Благодарю за помощь в расследовании, — Цзин Юань устало улыбается. — Ваш ноутбук будет на экспертизе до окончания следствия, надеюсь, вы понимаете это. Яньцин со вздохом уже уносит злополучный аппарат, а Фу Сюань следом за ним отправляется поговорить с Юйкун. — Конечно. Для работы он все равно не особенно нужен мне, доступ ко всем необходимым перепискам и файлам так же есть здесь, — Тинъюнь с улыбкой вертит смартфоном. — Надеюсь, телефон вы у меня не изымите? — Стоило бы. — Я буду сопротивляться, — Тинъюнь кокетливо шутит, но у Цзин Юаня нет ни малейшего настроения поддерживать этот разговор. — В этом нет необходимости. Можете быть свободны вместе с вашим телефоном. И, наверное, как раз потому что он со стороны выглядит необычайно вялым и уставшим, Тинъюнь решает пошутить еще более дерзко. — Ну что ж, тогда я пошла, расчитываю на вас. Надеюсь, в работе вы так же хороши, как в постели. Помахав ручкой, она с хитрой улыбкой открывает дверь, уходя. — Ты и с ней переспать успел, что ли? — все еще нетрезвая Цзинлю насмешливо хмыкает. — Что? Нет, никогда! — Вот как вы теперь заговорили, господин Цзин Юань? — Тинъюнь, уже практически вышедшая, неожиданно оборачивается. — Чувствую себя задетой до глубины души. И только после этого окончательно демонстративно уходит. — Ясно, — Цзинлю салютует Цзин Юаню пустым стаканчиком от кофе. — Я абсолютно не понимаю, о чем она говорит. Это все просто шутка. А он почему-то оправдывается. Цзинлю ведь так-то тоже просто подкалывает его сейчас, после столь сумасшедшего дня хочется хоть как-то разрядить обстановку, и раньше она вполне позволяла себе похожие шпильки, вот только теперь все между ними как-то совсем непонятно, поэтому шутки такие Цзин Юаню не особенно нравятся. Но зато взбодрился. Тут уж действительно не поспоришь.

***

Всю ночь они проводят в участке, а потом и весь день. Инсин как сквозь землю провалился, его попросту нет нигде. Юйкун даже оставляет особое распоряжение патрулям — не пользоваться рацией, все общение с участком проводить посредством переписки с телефона. Инсин вполне может перехватывать полицейскую частоту и успешно уклоняться от них, используя это. По телевидению везде его фоторобот, во всех газетах его лицо на первой полосе. Но до сих пор ни одного толкового звонка в участок от жителей города еще не было. Только ложные доносы, глупые шутки и банальные ошибки. Так проходит и второй день. К исходу дня все уже валятся с ног. Цинцзу пришлось еще в первую ночь отправить к Юйкун на замену Сикуй, там она точно сейчас намного нужнее. Фу Сюань и Яньцина Цзин Юань отпускал вчера поспать, а вот ему с Цзинлю домой возвращаться пока что никак было нельзя. Хотя Инсин там и не появлялся, а возле дома постоянно дежурила полиция. Вполне возможно, он решил залечь на дно. И хоть Инсин сейчас в розыске по всей стране, у него вполне есть шансы сбежать — в конце концов, у всех полицейских есть свои «особые» связи в криминальном мире. — Господин, вам стоит немного поспать. Мы сами за всем проследим, вам нет необходимости быть здесь все это время, — в конце концов говорит Яньцин. Они сидят в кабинете после долгих часов разъездов по ложным наводкам. — А вот Фу Сюань, по-моему, считает иначе, — Цзин Юань рассчитывает на ее поддержку и переводит выжидательный взгляд. Это ж она еще недавно говорила, что ему пора взять расследование в свои руки. — Нет, — Фу Сюань качает головой. — Странно это говорить, но я согласна с Яньцинем. Вы на ногах уже третьи сутки, ваша работоспособность снижается из-за этого. К тому же сейчас вы можете быть не очень объективны. — Инсин уже давным-давно не мой друг. Яньцин и Фу Сюань переглядываются. Похоже, не очень-то верят. — Они правы, Цзин Юань, — тихо говорит Цзинлю, подходя ближе. Даже трогает его за плечо — самыми кончиками пальцев. — Идем. Нужно поспать. Цзин Юань, в принципе, понимает, почему она так легко соглашается уйти «отдыхать» и что задумала. Но, наверное, это действительно самый простой в их случае вариант. — Я думаю, он придет, — уже на улице недалеко от дома говорит Цзинлю. Ожидаемо. — Не сегодня, так завтра. Для Инсина важнее закончить начатое, он не остановится. Если он умудрился убить Сикуй на территории полицейского участка, пройдя кучу камер с мечом наперевес… Ему плевать уже, что с ним будет. — Хочешь ловить его на живца? — Цзин Юань вздыхает. Цзинлю не отвечает, но будто бы тут нужен какой-то ответ. — Тогда давай ты поспишь у меня в комнате сегодня. Она поднимает настороженный взгляд, осуждающе хмурясь. — Не смотри так, я одним глазом уже почти сплю. Они подходят к патрульной машине, где сидит пара полицейских. — Господин Цзин Юань! — Из окошка высовывается голова с двумя хвостиками. Это Сушан — юный офицер полиции, мечтающая в обозримом будущем стать следователем. — А что вы тут делаете? Тут может быть опасно! Вам нельзя возвращаться домой и вообще ходить тут одним. Она было, кажется, собирается вылезти из машины. Наверное, чтобы сопроводить их обратно в участок. — Все в порядке. Отъедьте немного подальше и продолжайте следить за домом. Вы давно тут сидите? — Никак нет, заступили на смену час назад. Ночью дежурим. — Удачи, — Цзин Юань отходит и, не удержавшись, зевает. Он и правда ужасно хочет спать. Благо, у Цзинлю сон очень чуткий, так что Инсин вряд ли застанет их врасплох. Тем более что за домом следит две патрульные машины. Дома Цзин Юань чуть не засыпает прямо в душе. Наверное, если бы лег в горячую ванну, сразу же отключился бы. Цзинлю тоже принимает душ и вскоре переносит свои подушку и одеяло к нему. И вот, вроде бы, можно, наконец, немножко расслабиться, но сон не идет в перегруженный мозг, а сердце от недосыпа конкретно барахлит и мешает своим тарахтением. Цзинлю, лежа рядом на спине, и вовсе пялится в потолок. Сна, очевидно, ни в одном глазу. — Почему ты не спишь? — спустя полчаса, спрашивает Цзин Юань. — Не могу уснуть, — Цзинлю поспешно закрывает глаза. — И… Это странно, лежать с тобой теперь в одной кровати. Раньше они редко, но все же бывало спали вместе. Тогда больше всего страдал и нервничал как раз-таки Цзин Юань, Цзинлю же все это действо было совершенно безразлично. Она ложилась на спину и засыпала, как солдат по команде. А он зачастую не спал всю ночь, боясь стояка или, упаси Боже, ночных поллюций. Эх, юность. — Я могу лечь на пол, — нехотя предлагает он. — Не надо. Просто… И я все думаю об Инсине. Вот это сейчас куда больше волнует и самого Цзин Юаня, никак не давая уснуть. Вдруг, все пойдет как всегда по одному месту? Он будет спать слишком крепко, не услышит, не проснется вовремя. Но с Цзинлю не стоит делиться этими переживаниями, чтобы не накручивать друг друга, а то они так и не отдохнут. Инсин, может быть, и не придет сегодня вовсе. — Если он придет, мы его задержим, а потом, как закончится расследование, отправим в лечебницу. Инсин болен, я уверен, что психиатры подтвердят это. Все будет в порядке. Цзинлю, конечно же, переживает не за себя, а скорее за самого Инсина. Но после короткого разговора она, наконец, немного расслабляется, и глаза уже не открывает. Тогда Цзин Юань тоже начинает дремать. И во сне машинально приобнимает Цзинлю рукой. Так он, собственно, и просыпается — Цзинлю дергает его за руку, тихо говоря, что дома кто-то есть. Весь сон сразу же улетучивается, а пистолет из-под подушки Цзин Юань достает за несколько мгновений до того, как открывается дверь. Медленно, с предупреждающим скрипом, будто хочет дать фору. Инсин стоит на пороге с опущенным в руке мечом. В другой держит цветок белого лотоса. — Как трогательно, — свет ночника выхватывает его лицо из сумрака коридора. — Давно не виделись, мои друзья. — Не двигайся, Инсин. Поверь, пуля намного быстрее меча. Горло сводит спазмом от напряжения, Цзин Юань сидит в кровати с наведенным на Инсина прицелом. Цзинлю сидит рядом. Она без оружия, но Цзин Юань не сомневается, что в критической ситуации у нее есть шансы одолеть Инсина даже прикроватным ковриком. — И все-таки я попробую. Инсин и правда ни перед чем не остановится. Он нападает быстро и решительно, не боясь пули, ему важнее успеть воткнуть меч в цель. Цзинлю спрыгивает с кровати, уходя от удара, а Цзин Юань — и это вот самое дерьмовое — не может, сука, выстрелить! Потому что это не просто преступник. Это человек, с которым он вместе работал много лет. Который спасал ему жизнь. И память о котором все еще была дорога. Кидаться на мужика, вооруженного обоюдоострым мечом, с кулаками, это, конечно, отважно, но абсолютно нелепо. И все же Цзин Юань, бросив пистолет, кидается. — Не лезь! — рычит Инсин. Меч прорубает изголовье кровати насквозь, задевая бок сразу под ребрами. Металл обжигает, разрезает кожу и плоть, но Цзин Юань, пользуясь тем, что меч застревает в стене, выворачивает Инсину руку. Тот загоняет пальцы свободной руки в свежую рану. Боль заставляет задохнуться на миг, Цзин Юань невольно ослабляет хватку. И вот уже меч освобождается, заносится сверху, предвещает неминуемый конец. А потом звучит выстрел. Отрезвляющий всех троих.