Глава 8: Воспоминание о дружбе

Какое странное выражение — покончить с собой. Можно покончить с делами, покончить с нездоровыми отношениями, покончить с нелюбимой работой. И это почти всегда будет звучать с легким оттенком оптимизма. А можно покончить с собой. В этом нет совершенно ничего оптимистичного. Цзин Юань утром долго — бездумно — смотрит на экран, там в шторке уведомлений всего четыре слова. Он собирается вместе с Цзинлю на работу, чистит зубы, умывается, надевает рабочий костюм и пальто, приходит в участок, а в голове — прямо перед глазами — все те же четыре слова. Инсин покончил с собой. Ночью повесился на удавке, сделанной из покрывала, которое какой-то заботливый полицейский дал раненному преступнику. Просто привязал сверху к решетке и придушил себя под действием собственного веса. Повеситься в таких условиях действительно сложно, особенно с закованными в наручники руками. Это почти как задохнуться, задержав дыхание — инстинктивно тело, хочешь или не хочешь, будет вырываться и пытаться поймать столь необходимый для жизни воздух. Но у Инсина не было, видимо, совершенно никакой воли к жизни. Зато была воля к смерти. И, наверное, хорошо, что телефон вчера остался на кухне, а Цзин Юань не увидел сообщение Яньцина. По крайней мере, так у них с Цзинлю была хоть одна спокойная ночь и возможность, наконец, выспаться. Без чувства вины, без похода в участок, чтобы… Чтобы что? Посмотреть на бездыханное тело старого друга? Его уже и другом назвать-то нельзя. Инсин был прав, Цзин Юань, как и все, отвернулся от него, неважно почему, но друзьями после этого они действительно уже не были. Они перестали общаться десять лет назад, и за все это время Цзин Юань лишь раз приехал к нему — в лечебницу, — но так и не решился встретиться. Поговорил с врачом, передал гостинцев и уехал. Дружба стала воспоминанием. Цзин Юань первым делом заходит в лабораторию, где Дань Хэн уже проводит вскрытие. Цзинлю безмолвно заходит следом. Первым делом в глаза бросается почему-то отнюдь не Инсин, а сидящая на стуле у окна тихая Байлу. Уж ее-то здесь точно никто не ожидал увидеть. — Байлу? Почему ты здесь? — Здравствуйте. Вы же говорили зайти, но тут у вас такое творилось позавчера… — Будущему медику не пристало бояться трупов, так что Байлу закалять себя начала уже сейчас. — Вот я и пришла сегодня вместе с Дань Хэном. Цзин Юань, растерянно кивнув, наконец, смотрит на Инсина. На мертвое тело, которым он стал. Сейчас все совсем не так, как когда Цзин Юань стоял возле лежащих на двух железных столах изувеченных тел Байхэн и Дань Фэна. Тогда всех убитых отправляли в местный морг, а теперь в участке есть собственная лаборатория, куда на экспертизу привозят трупы убитых, и есть неизменно приходящий на помощь Дань Хэн. Но сделать несколько шагов в сторону тела все так же сложно. — Тут не на что смотреть, господин Цзин Юань, — Дань Хэн будто пытается его остановить. Ненавязчиво, ненастойчиво, только словом. — Это точно самоубийство? — Вне всяких сомнений. Даже если кто-то ему и помог, удавку этот человек сделал сам и сам же накинул петлю себе на шею. — А я… помню его, — еле слышно со своего места говорит Байлу. — Он часто бывал у нас в гостях и много времени проводил с папой. — Ты больше не вспомнила ничего? Не самое лучшее место для этого разговора и уж тем более не самый лучший момент, но раз уж Байлу все равно здесь… И они будто бы снова собрались впятером в одной комнате. — Нет, — Байлу мотает головой, прекрасно понимая, о чем спрашивает Цзин Юань. — Послушай, — он подходит ближе, переворачивает свободный стул, садится напротив нее, — это очень важно. Ты ведь была там. Кто-то пришел, и отец попросил тебя позвонить мне. Верно? — Да… но я не помню даже этого. Зато Цзин Юань помнит: захлебывающийся слезами детский голос в трубке, просящий спасти папу и маму. Цзин Юань сорвался к ним сразу же, по пути безуспешно пытаясь дозвониться до Инсина. Цзинлю звонить было некуда, она за несколько часов до этого уехала на осмотр очередного места преступления, пока Цзин Юань остался в одиночку работать с бумажками. Байхэн лежала на полу в гостиной и в первое мгновение показалось, что она смотрит прямо на него. Мелькнула надежда и сразу угасла, стоило подойти чуть ближе. Взгляд не следил за ним, зрачки помутнели и утратили форму. От ран на животе, груди и руках все вокруг было в крови. Идти дальше вглубь дома, оставляя ее позади, было невероятно сложно. Дань Фэн сидел, согнувшись, на полу. Спина прислонялась к двери. Он умер от кровопотери незадолго до прихода Цзин Юаня. Самое жестокое во всем этом было то, что совсем рядом пряталась маленькая Байлу, а значит не было времени ни на то, чтобы прийти в себя, ни на то, чтобы ждать подкрепление, ни на то, чтобы хотя бы банально закрыть своим друзьям глаза. Байлу пришлось закутать в плед, чтобы она ничего не увидела. Цзин Юань вынес ее из дома. Она плакала, и он тоже плакал. Все естество сотрясалось от ужаса и желания кричать — Байлу кричала за двоих, Цзин Юань прижимал ее к себе крепче. Пытался успокоить, и, наверное, допустил ошибку, потому что не стал сразу спрашивать, кто все это сделал, пока Байлу, хоть и заикаясь, все еще могла говорить. А потом сильнейший невроз, месяцы реабилитации, и как итог блокировка травмирующих воспоминаний. — Байлу, это был кто-то знакомый? — Не… не помню, — она обнимает себя за плечи, снова мотая головой. — Я не помню. Цзинлю, не выдержав, выходит за дверь, так и не сказав никому ни слова. Ей тяжело наблюдать за этим, и Цзин Юаню, безусловно, тяжело не меньше. А, может, и больше. — Пожалуйста, Байлу, сосредоточься. — Нет. Я не могу. Голос дрожит, и она вместе с ним дрожит от страха. — Перестаньте, — Дань Хэн, все это время пристально следивший за разговором, неожиданно вмешивается, вставая между Цзин Юанем и Байлу. — Вы же видите, ей плохо. Вы не думаете, что если ее разум заблокировал эти воспоминания, это значит, что они просто невыносимы для ее психики? Байлу, встрепенувшись от его громкого рассерженного голоса, будто выходит из оцепенения. Смотрит снизу вверх на прямую спину своего защитника, потихоньку восстанавливает дыхание. — Ты прав, — Цзин Юань сконфуженно кивает и поднимается со стула. — Извини, Байлу. Но если все-таки что-то… — Хватит, — Дань Хэн прерывает еще резче и настойчивее, на скулах от стиснутых в злости зубов появляются желваки. Так же и Дань Фэн вел себя, когда дело касалось Байхэн. Вот, казалось бы, она — следователь, более того, оперативник. Накостыляет при необходимости любому мужчине. Дань Фэн же, напротив, человек высокого ума и науки. А поди обидь ее кто, и костылять недругу уже примется он. — Вы так сильно похожи на них, — улыбка получается болезненной и вымученной. Уставшей. Измотанной. — Вы оба. Иногда я смотрю на вас, и мне кажется, что мои друзья все еще живы и рядом. — Я не ваш друг. Как и Байлу. Уходите. Дань Хэн груб, но он поступает и говорит совершенно правильно. Заставляет очнуться, избавиться от иллюзии и взять себя в руки. Так что Цзин Юань капитулирует. Уже выходя из лаборатории он неожиданно слышит: — Мужской голос. Это все, что я помню. — Спасибо, Байлу.

***

Значит, убийца мужчина. Уже что-то. Цзин Юань возвращается в кабинет, а там его ждет нервно ходящая взад-вперед Юйкун. Вместе с ней по кабинету снует Цинцзу, ругающаяся на то, что они даже емкость для жмыха в кофе-машине почистить не удосужились и все заплесневело. В голове и без Цинцзу гудит. — Ну, рассказывайте. — Ни минуты покоя, даже посидеть в тишине и собраться с мыслями не дадут. Цзин Юань садится за свое рабочее место, готовясь к очередным говенным новостям. Оставаться относительно невозмутимым и сдержанным, даже когда все очень плохо — искусство, которое он постигал годами. — Фу Сюань, пожалуйста, — Юйкун останавливается возле рабочего стола, а Фу Сюань опять кладет перед Цзин Юанем свой смартфон с раскрытым на весь экран видео. — Опять эта блогерша. «Новые ужасающие подробности, любимки! Убийца господина Фана был пойман прошлой ночью, а нынешней уже задушен в своей собственной камере. Кто это сделал? Человек, которого убийца обвинил во всем перед смертью — его бывшая наставница, госпожа Цзинлю. Слышали о такой? Десять лет назад она тоже работала в отделе, и тоже была знакома с нашими жертвами из прошлого видео. Я провела небольшое расследование, невероятно, но факт…» Рука, дрогнув, нажимает на паузу. Слушать дальше совершенно не хочется. Взгляд ищет Цзинлю, но той нет в кабинете. Черт, она уже успела услышать это? Хочется надеяться, что из лаборатории она просто вышла на улицу подышать. — Госпожа Юйкун, вам пора провести расследование в своем отделе. Это нужно прекратить. Немедленно. — Я уже поговорила со всеми подчиненными, — виновато отвечает Юйкун. — Никто не признается. Но я сделаю все, чтобы остановить это. — Фу Сюань, было ли видео про Сикуй? — Нет, даже в комментариях про нее нигде ничего не написано. Как и ожидалось, Фу Сюань уже пристально изучила аккаунт нарушительницы общественного покоя. — Возможно, тот, кто сливает информацию, был близок с Сикуй. — Но ведь ее, получается, убили из-за него, — хмурится Яньцин. — Информатор необязательно связан с убийствами, он мог даже и не знать, что ждет Сикуй, — Цзин Юань устало вздыхает. — Мне так жаль, — подает голос Юйкун, — я сделала выговор ей, думая, что это ее рук дело, а она… — Фу Сюань, есть ли результаты фоноскопической экспертизы той аудиозаписи? — Цзин Юань не то чтобы перебивает Юйкун, она все равно и так сама замолкает. Просто ей тоже нужно взять себя в руки сейчас вместо того, чтобы заниматься самобичеванием, поэтому Цзин Юань решает переключиться на работу. — Еще нет, но мастер Гуншу обещал закончить к вечеру. — А видеокамера в парке? Видели ли там господина Янмина? Яньцин, изучая запись с камеры видеонаблюдения, был сосредоточен на поисках кого-нибудь подозрительного и еще до того, как Тинъюнь принесла аудиозапись в участок. Они все вместе принимаются пересматривать видео, и, о чудо, Янмин там действительно мельком светится, правда не один, а с женой. Они мило прогуливаются рука об руку, но что мешало ему оставить жену на пятнадцать минут, чтобы побеседовать с Инсином? Именно, ничего. Итак, что по делу есть теперь? Кто-то подтолкнул Инсина к убийствам неугодных ему людей. Возможно, Янмин. Инсин мертв, и уже ничего не расскажет. Сикуй тоже мертва, как и господин Фан. Из запланированных жертв жива только Цзинлю, которая теперь рискует подвергнуться травле. Из зацепок — мутная аудиозапись разговора господина Фана с местным чиновником, которая вполне может оказаться фейком, да несколько кадров из видео, которые тоже легко объяснить «случайным совпадением». Но это хотя бы что-то, от чего они могут отталкиваться. А еще в участке есть человек, передающий информацию о деле гражданским. Может ли это быть тот «продажный полицейский», о котором говорится в записи? Или все же им была Сикуй? Или в участке и вовсе их несколько? К тому же раз про Сикуй в видео ничего не говорится, вероятно этот полицейский предпочел либо ничего не рассказывать о ней, либо попросил не упоминать. Почему? Потому что это уже что-то личное. Не знать о ее смерти он не мог, весь участок до сих пор в трауре, буквально только вчера прошли похороны. — Нужно поговорить с ней. С этой девушкой, — наконец, решает Цзин Юань. — Вызовем в участок? — с готовностью спрашивает Яньцин. — Я уже подготовил ее личное дело. Он передает Цзин Юаню в руки папку с необходимой информацией, которую успел собрать. Соревнуется с Фу Сюань, что ли? Взгляд пробегается по строчкам. Адрес есть, это отлично. Несовершеннолетняя — это плохо. Настоящее имя: Гвиневра. Живет с опекуном. — Нет, это слишком долго. Да и фактически она не делает пока ничего противозаконного, просто делится сплетнями, у нас нет оснований приглашать ее в участок. Тем более несовершеннолетнюю. Поедем сами, просто побеседуем с ней и ее опекуном. Яньцин, едешь с нами, так что иди ищи Цзинлю и ждите меня у машины. — А я? — Фу Сюань старается не показывать вида, но почему-то она недовольна таким выбором. — А ты тут остаешься за главную, — Цзин Юань со вздохом поднимается со своего места. Ищет пачку сигарет в ящиках стола, вспоминает, что та осталась в кармане. — Может, лучше поговорить с господином Янмином сперва? — К сожалению, тут у нас пока тоже недостаточно оснований, чтобы вызвать его на допрос. А разговаривать с нами в частном порядке он вряд ли согласится. Это же чиновник. У них все расписано на месяц вперед, а на любую попытку поговорить одна излюбленная отговорка: обратитесь к моему адвокату. — Но, знаешь, ты все-таки попробуй, — чуть подумав, напоследок распоряжается Цзин Юань, накидывая пальто. — Позвони от моего имени его секретарю, назначь встречу. — Будет сделано. Цзин Юань покидает кабинет и решительно отправляется на улицу. Яньцин и Цзинлю, к счастью, уже там, говорят о чем-то рядом с машиной. Он к ним не торопится, решая сперва покурить. Видео той дурочки не повлияет на следствие, Цзинлю не будут рассматривать как подозреваемую, пока он работает здесь, но каково ей будет самой? Надо бы, наверное, пригрозить этой Гвиневре и ее опекуну административкой за разглашение личной информации третьих лиц и, возможно, призывы к травле. Одно дело упоминать в своих видео имена убитых или официальных подозреваемых, и совсем другое делать подозреваемым реального человека без каких-либо доказательств, говорить его имя. Рассказывать о прошлом. У органов опеки с такими нарушителями разговор короткий. — Готовы? — Цзин Юань, наконец, приближается. Спрашивает он как бы у обоих, но смотрит только на Цзинлю, желая оценить ее состояние. Вроде бы терпимо, даже руки не трясутся, только взгляд… оглушенный. Ехать недалеко. Яньцин бесконечно пытается разговорить Цзинлю: спрашивает мнения по делу, ругает блогершу, просит показать ему на выходных хотя бы парочку приемов. Цзин Юань наблюдает за ними краем глаза через зеркало — оба сели назад. Цзинлю не словоохотна, но потренироваться с Яньцином все-таки обещает, а вот по остальным темам преимущественно отмалчивается. Сначала Инсин, теперь это видео, не день, а бред какой-то. Дом, где живет Гвиневра, в не самом благополучном районе. Маленький, неухоженный, покосившийся от времени. Яньцин стучит в дверь. — Да-а-а? — дверь открывается, из-за нее выглядывает рыжая девушка из видео. — Полиция, — мрачно говорит Яньцин. Цзин Юань стоит за его спиной, Цзинлю тем временем в машине. — Ой. А взрослых дома нет, — пискнув, Гвиневра захлопывает дверь прямо у них перед носом. — Бабушка говорила, дверь никому не открывать! — Ах ты ж хитрая зараза, — бормочет себе под нос Яньцин. Ему как-то еще ни разу не приходилось вот так напрямую работать с несовершеннолетними. — Мы хотим поговорить с вашей бабушкой, — помогает Цзин Юань. — Когда она будет дома? — Не знаю! — В таком случае, ждите проверку из органов опеки! — не выдерживает Яньцин. За дверью на какое-то время воцаряется молчание. — Не надо органы опеки, пожалуйста, — подавленно отвечает Гвиневра. — Вы ведь из-за тех видео? Я больше не буду ничего такого снимать, обещаю. — Кто тебе все это рассказал? — требовательно спрашивает Яньцин. Цзин Юань даже не вмешивается больше, Яньцин и без него хорошо справляется. — А я не знаю. Мне просто написали на почту. — Ах на почту? В таком случае, вы будете свидетелем по делу, ждите официальный запрос к вашей бабушке. Гвиневра испуганно приоткрывает дверь, смотря на Яньцина снизу вверх, хотя ростом она его, судя по первому впечатлению, немного выше. — Я ничего не знаю! Вот, если хотите, смотрите, — она вручает Яньцину в руки свой старенький телефон. Вряд ли с него можно снять качественные видео. Да и обстановка в доме, открывающаяся за спиной Гвиневры, указывает на довольно бедную жизнь. Неудивительно, что девчонка пытается вести видеоблог. На этом ведь сейчас вроде как можно неплохо подзаработать? — Господин, смотрите, — Яньцин показывает Цзин Юаню электронное сообщение. «Господин Фан убит. На месте преступления нашли лотос, как в деле десятилетней давности, когда убили химика Дань Фэна и его жену». Адрес отправителя — явно рандомно сгенерерированный одноразовый почтовый ящик. Никаких объяснений, никаких приветствий. Чуть выше в истории еще сообщение, уже с другого одноразового адреса: «Преступника поймали. Вчера на допросе он кричал, что Дань Фэна и Байхэн убила госпожа Цзинлю. А сегодня его нашли повешенным в камере. Делай выводы». — И что, госпожа Гвиневра, хотите сказать, вы не знаете отправителя? — Яньцин скептично поджимает губы. — Не-а, — Гвиневра скрещивает руки под грудью, выпрямляясь уже во весь рост, чтобы смотреть на него свысока. — И, пожалуйста, давайте без этого «Гвиневра», я уже пять лет как Гуйнайфэнь. Гуй-най-фэнь. Можно просто — Гуй! Она делает миленькую улыбочку, очаровательно хлопая рыжими ресницами. Яньцин смущенно морщит нос. — Как же вы так решили делать видео, основываясь на ничем не подкрепленной информации из сообщений от неизвестного отправителя? — он пытается дожать, но судя по улыбке Гвиневры, ну, то есть, конечно, Гуй, она готова и к такому вопросу. — А я в конце видео говорю всегда, что это неофициальное расследование и просто слухи, так что инфа может оказаться ложной, вы не смотрели до конца, что ли? Яньцин с каждой минутой бесится все больше. — Телефон мы изымаем, — мстительно заявляет он, чем повергает Гуй в ужас и шок. — Нет, пожалуйста! Зачем он вам? У меня там все… — Мы ищем того, кто отправил этих сообщения, — ядовито отвечает Яньцин, поднимая телефон вверх, чтобы тянущая к нему руки Гуй не дотянулась. — Это может быть преступник, напрямую связанный с убийствами. — Что? Да почему вы так думаете?! Это не так! У нее от паники аж слезы на глаза наворачиваются. — Оставь, Яньцин. — Но… — Яньцин удивленно оборачивается к Цзин Юаню. — Вы уверены? — Да. А вы, госпожа Гуйнайфэнь, удалите последние два видео и больше не будете заниматься своим «расследованием», хорошо? — Хорошо, — Гуй выхватывает телефон из руки Яньцина и прижимает к себе, опуская взгляд. — Этот человек не убийца, пожалуйста, поверьте. — Я верю, — Цзин Юань тяжело вздыхает. Понятное уже дело, что это какой-нибудь друг или подружка, едва вступивший в ряды полиции. Если все вскроется, его уволят сразу же, по статье к тому же. Дорога в полицию будет навсегда закрыта, даже в охрану вряд ли возьмут. — Но если это еще хотя бы раз повторится, проблемы будут у обоих. Рассчитываю на ваше благоразумие. Гуй кланяется и напуганная убегает в дом, закрыв за собой дверь обоими ключами на несколько оборотов. — Почему вы так уверены, что этот человек не связан с убийствами? Вы можете гарантировать, что ваше решение не приведет к плохим последствиям? — Яньцин не столько укоряет, сколько просто реально хочет понять логику своего наставника. — Тут ведь тоже анонимные сообщения с одноразовой почты. — С одноразовой, но префикс генерируется по другому принципу и повторяется в обоих сообщениях, так что сервис наверняка используется другой. Да и ты же сам понял, что посторонний не будет так писать, это кто-то из друзей. Думаешь, много кто из полиции по возрасту подходит в друзья этой пигалице? — Только новенькие и помощники… — Яньцин понимающе кивает. — Вы их пожалели. — Яньцин, всем свойственно ошибаться, особенно в юности. В этом нет ничего предосудительного. Главное — дать человеку шанс исправиться. К тому же мы все равно не имеем права даже разговаривать с ней без присутствия опекуна, не то что изымать личные вещи. Они спускаются по короткой лесенке, собираясь уходить, Цзин Юань смотрит на Цзинлю, а Цзинлю смотрит на них из окна машины, припаркованной на обочине, как вдруг Яньцин останавливается. — Господин… Я бы хотел спросить кое-что. Личное. Можно? — Да?.. — Цзин Юань напрягается, но останавливается тоже, оборачиваясь к Яньцину. — Я ни за что не поверю, что вы сочли, будто ваше присутствие здесь будет необходимым. Вы хотели увезти госпожу Цзинлю из участка? Резонный вопрос, конечно. Какой смысл был начальнику следственного отдела ехать разговаривать с девочкой-блогером? Да никакого. Яньцин как всегда чертовски проницателен. — И да, и нет. Перво-наперво я сам хотел сбежать из участка. После всего… Открою секрет — иногда и мне хочется развеяться, — он разводит руки в стороны, пожимая плечами. — Но ты прав, нужно было увезти Цзинлю оттуда. Яньцин подавленно отводит взгляд. Наверняка пытается сейчас поставить себя на его место, прочувствовать получше. Потом, будто опомнившись, хмурится. Он же следователь в первую очередь! — Вы хотели посмотреть ее реакцию на эту Гуйнайфэнь? Думаете, она как-то может проявить себя? — Что? Нет! Ты что, веришь в эту чушь? — Раздосадованный Цзин Юань повышает голос. — Ты вообще понимаешь, что она пережила? — Простите. Просто… я должен первым делом смотреть на факты, вы сами так учили меня. Сначала факты, потом чувства. И есть вещи, которые в этом деле действительно выглядят подозрительно. Но нет, я не чувствую, что она плохой человек. Просто мне надо было знать, что думаете вы об этом. Яньцин честный и хороший мальчик. Больше всего он боится разочаровать своего наставника и кумира, поэтому всегда — в любой ситуации — старается поступать правильно, делать правильный выбор. А правильный выбор не всегда хороший. — Цзинлю не убийца. Но ей сейчас очень тяжело. А я… Я просто надеялся… — Цзин Юань пытается подобрать слова, но почему-то не получается, — я надеялся, что ей станет немного легче, если видео удалят… И чем дальше он говорит, тем дерьмовее это звучит. — Господин Цзин Юань, я вас не узнаю, — в выражении лица Яньцина появляется что-то странное: смесь недоверия со скепсисом. И уголки рта чуть поднимаются на одно короткое мгновение, будто Яньцин сдерживает недоверчивую улыбку. — Просто много всего навалилось, — Цзин Юань супит брови. — Ага-а-а, — тянет Яньцин и, покачав головой, направляется к машине. — Ни слова, Яньцин. Ни слова. Особенно при ней. — Фу Сюань точно лопнет от негодования. — Почему это? Яньцин уже садится к Цзинлю, так что не отвечает. Они возвращаются в участок. По пути Цзин Юань звонит Фу Сюань, чтобы узнать, как там что насчет встречи с Янмином, но, как и ожидалось, на обычную частную встречу записаться удалось только через две недели. Зато вот мастер Гуншу уже ждет с результатами своих исследований. Цзинлю за всю дорогу не сказала и десяти слов. Она просто сидела, прислонившись виском к стеклу и, кажется, дремала. Почему-то Цзин Юань не сомневался, что когда они ушли говорить с Гуй, она снова выпила свою омерзительно горькую таблетку транквилизатора. Яньцин ее больше не дергал, но иногда обеспокоенно поглядывал и вздыхал. В кабинете уже сидит мастер Гуншу: местный мастер на все руки, глава технического отдела, если коротко. Он притащил свой проигрыватель, воткнул туда флешку — тоже свою, не Тинъюнь — и с предвкушающей улыбкой приготовился показывать чудеса. — Запись подлинная? — первым делом спрашивает Цзин Юань. — Так точно! Подлиннее некуда, никаких изменений, к тому же я сравнил образцы реального голоса Янмина и… Впрочем, не буду утомлять вас терминологией и прелестью технического процесса. Однако я заметил на записи кое-что еще! Вам это определенно понравится. — И что же это? — Цзин Юань краем глаза наблюдает, как сонная Цзинлю прислоняется спиной к стене. Мастер Гуншу включает запись. Слышится какой-то шум. — Я разделил звуковые дорожки, тут вы можете слышать сейчас фоновый шум. Еще пару мгновений… Звучит какая-то тихая, едва знакомая музыка. Разобрать сложно, но Цзин Юань узнает музыкальную заставку из телевизионного шоу Тяни и Толкай. Оно идет в девять вечера, довольно поздний получается разговор. — Леди и джентльмены! Встречайте наши специальных гостей: Тяни и Толкай! Ну-ка, где ваши аплодисменты? Стоп. Такого в шоу никогда не было точно. Мастер Гуншу широко и довольно улыбается, после чего нажимает на паузу. — Это было выступление вживую? — Цзин Юаня приятно осеняет. — Бинго-бинго! А единственное недавнее выступление Тяни и Толкай было девять дней назад в Переулке Ауруматонов! Значит, должны быть свидетели. А еще это значит, что разговор произошел буквально за три дня до убийства господина Фана.