Глава 9: Кожа цвета слоновой кости

Первым делом решено сразу ехать к господину Янмину. Запись, к сожалению, лишь косвенно подтверждает его причастность, так что наведаться в Переулок Ауруматонов все равно позднее придется. Но сейчас важнее сам господин Янмин. — Цзинлю, ты… поедешь с нами? — Цзин Юань спрашивает неуверенно, потому что Цзинлю выглядит совсем неважно. Им там точно не нужно повторение ее прошлого приступа. — Нет, — она качает головой. Избегает взгляда, отворачивается. — Боюсь, от меня будет мало толку. Дань Хэн еще в участке? — Наверное. Посмотри в лаборатории. С одной стороны это неплохой вариант — оставить Цзинлю с Дань Хэном. Он надежный человек, к тому же с медицинским образованием, так что сможет присмотреть за ней и помочь в случае чего. Но с другой стороны… не получит ли он по башке как Цзин Юань недавно? Тут даже мерещиться никому не надо, он сам по себе похож на Дань Фэна, ну, не как брат-близнец, конечно, но очень и очень сильно. — Только держи себя в руках, ладно? — Цзин Юань понижает голос, чтобы слышала его только Цзинлю. — Я просто хотела спросить у него что-нибудь от головной боли и пойти к тебе домой. Цзинлю ворчит, кутается в куртку покрепче, будто колотит ее от озноба, и уходит. Цзин Юань опять решает довериться. С Яньцином и Фу Сюань он скоро готовит все необходимые документы, оставляет заявку на ордер для допроса Янмина и, хлебнув свежего кофейку на дорогу, отправляется к своему последнему подозреваемому. Как назло, машина не заводится. Раз, два… Дурной знак. Цзин Юань колупается с ней полчаса, а потом смиренно садится на заднее сиденье в автомобиле Фу Сюань. Водит Фу Сюань хорошо, но в иных моментах чересчур экстремально, однако кто хозяин, тот и за рулем, ничего не поделать. — Ой, а подвезете меня? — в последний момент к ним четвертым пассажиром запрыгивает Цинцюэ. — Вообще-то мы едем к подозреваемому, — Фу Сюань отвечает с легким недовольством, но подругу решает все-таки выручить. — Ух ты, как интересно. Ну, меня до Центральной площади подкинешь? Фу Сюань издает неопределенный сердитый то ли вздох, то ли возглас. — Эх, я тоже все хотела полицейским стать, да никак не могу сдать нормативы, — не обращая внимания на это, продолжает Цинцюэ. — Вернее не я хотела, а моя семья. — С какими нормативами у тебя проблемы? — дружелюбно интересуется Яньцин, уже готовый поделиться советами. — Со всеми, — гордо отвечает Цинцюэ. Цзин Юань впервые за день, забывшись, смеется. Наблюдать за молодежью всегда весело. Он сидит тут в уголке, слушает их непринужденные разговоры, и как будто бы даже тревога на миг становится меньше. — Нашла чем хвастаться, — Фу Сюань сетует, брюзжит как обычно. Молодая девочка, а ведет себя словно вредная бабка. — Твоего жалования архивариуса едва хватает на еду и оплату жилья. Ты живешь от зарплаты до зарплаты! — А вот и нет, я вчера выиграла в маджонг столько денег, сколько ты и за три месяца не заработаешь, хе-хе. — И сколько ты при этом проиграла? Цинцюэ обиженно пыхтит, осажденная последней репликой, и принимается демонстративно смотреть в окно. — Научите и меня играть в маджонг, а? — Яньцин говорит то ли всерьез, то ли чтобы разрядить обстановку. — Да что там учить? — Фу Сюань цокает языком. — И ребенок справится. — Ой, не слушай ее, если хочешь, приходи на выходных к Сияню, я обычно всегда там играю с ребятами. — Хорошо… Только в эти выходные я уже занят. Но обязательно приду, как буду свободен. — А вы, генерал, — Цинцюэ снова называет так Цзин Юаня, оборачиваясь с переднего места уже к нему, — не хотите ли поиграть в маджонг? А то вы какой-то совсем скисший со всем этим расследованием. Я слышала, вас еще и ранили позавчера? — Как-нибудь в другой раз, — приходится вежливо отказаться. Все остальное Цзин Юань решает не комментировать. Порез особо не беспокоит и ладно. Так они за болтовней добираются сначала до площади, где Фу Сюань высаживает Цинцюэ, а потом и до дома господина Янмина. Здание не очень большое и совсем не такое вычурное, как у того же Фана. Ну, это чиновник, а они наворованное предпочитают не выставлять напоказ. Из роскошного в глаза бросается только стеклянная оранжерея во дворе, увитая плющом и виноградом, однако, в целом, даже это не производит какого-то сверх впечатления. Яньцин жмет на звонок возле калитки, никто не отвечает. Может, Янмин еще не вернулся домой? Может, вообще на какой-нибудь незапланированной деловой встрече? Хотя секретарь по телефону сказала, что он должен быть дома вместе с женой. У них пока нет ордера на обыск. Тут вдруг Фу Сюань локтем случайно задевает дверцу калитки, и та медленно открывается. Забыли закрыть? Но здесь цифровой замок и датчик должен быть для сигнализации с последующим вызовом охраны. — Ну, по-моему, теперь грех не зайти, — Яньцин проходит на территорию дома первым, пожимая плечами. Фу Сюань неуверенно оборачивается головой к Цзин Юаню, тормозя. — Идем уже, — поэтому он слегка подталкивает ее меж лопаток и идет следом. Яньцин тем временем замирает на пороге и, чуть подумав, достает из кобуры пистолет. В чем дело? Он оборачивается и взглядом показывает на дверь: при приближении видно, что она тоже не заперта, лишь прикрыта. И что бы это могло значить?.. Цзин Юань даже думать не хочет о том, что прямо напрашивается. Но дает команду Яньцину заходить. В груди неприятно сжимается: вроде Яньцин уже давно не ребенок, но пускать его вперед во время задержания все еще… сложно. Втроем они оказываются в кромешной темноте, но включать свет нельзя. Здесь, в отличие от дома господина Фана, нигде не видно следов борьбы, пока не доберешься до гостиной. А вот в гостиной… Все перевернуто вверх дном: опрокинуты стеллажи, сервант, разбиты коллекционные сервизы и фотографии, сшиблены со стен картины. Тела господина Янмина и его жены лежат на полу рядом с роскошным кожаным диваном. Кожа цвета слоновой кости забрызгана кровью. Белый лотос, как ему и положено, лежит совсем рядом.

***

Все стало еще запутаннее. Цзин Юань как будто вернулся к самому началу, к моменту, когда нашел своих убитых друзей в их собственном доме. Ни свидетелей не осталось живых, ни подозреваемых. Янмина вместе с женой убили незадолго до их приезда, а, значит, убийцу предупредил кто-то из участка, что они едут. Или и вовсе убийца сам — из участка — приехал сюда раньше. Поэтому и машина не завелась, кто-то об этом позаботился, чтобы задержать их. Кто это может быть, а? Ответ опять-таки прямо напрашивается. Навязчиво лезет в голову, лежит на полу окровавленным лотосом. Но это абсурд, этого не может быть. Это неправильно. — Господин Цзин Юань, — Фу Сюань стоит рядом, смотря на него, сидящего, сверху вниз, — будут какие-нибудь… распоряжения? Ждет, наверное, что он скажет отправить кого-нибудь к себе домой, проверить, там ли Цзинлю. Что Фу Сюань, что Яньцин неловко мнутся рядом, пока Цзин Юань сидит на лавочке в прихожей дома Янмина. В гостиной уже вовсю работает полиция. И что он должен сказать? Если бы не это проклятое видео Гуйнайфэнь, никто бы и не знал ничего про Цзинлю, не задумался даже. Может, прав был Яньцин и на самом деле сообщения ей писал тот же человек, что писал Инсину? Инсин встречался с Янмином в парке, сообщения скорее всего были от него. Нужно продолжать держаться этой версии, тем более раз Янмин мертв, значит, кто-то боялся, что он при давлении полиции раскроет правду. Еще, как вариант, за этим убийством может стоять кто-то, кому лично Янмин нанес вред. Например, госпожа Тинъюнь, чей отец был убит по его наводке. Уж эта версия-то звучит куда более логично, чем версия, что Цзинлю хладнокровно убила двух человек со своей-то головной болью. — Их сыновьям уже сообщили? — устало Цзин Юань отвечает вопросом на вопрос. — Нет, господин. Я займусь этим. Фу Сюань отходит, а Цзин Юань принимается искать в телефонной книге номер Дань Хэна. После непродолжительных гудков тот берет трубку. — Да? На душе становится немного легче. — Цзинлю заходила к тебе? — Да. Она принесла кое-что. Я как раз хотел поговорить с вами об этом. — Что-то серьезное? — У меня есть кое-какие соображения по поводу… старого убийства. Разговор явно не телефонный, но встретиться в участке они смогут нескоро. — У нас тут двойное убийство, приеду поздно. Так что… — Все в порядке, я подожду. Все равно тела осматривать. Сейчас Дань Хэн говорит заметно мягче, чем утром. Будто бы даже виновато. — А как Цзинлю? Она ушла домой? — Да, мне пришлось проводить ее. У нее сильнейшая мигрень, я сделал ей инъекцию обезболивающего, она едва стояла на ногах. Дома ей стало лучше. Она легла спать. Яньцин, невольно прислушивающийся к разговору, косится в сторону Цзин Юаня на последних словах. — Проследите, чтобы она не напрягалась, хотя бы сегодня, — добавляет Дань Хэн. Цзин Юань кладет трубку и поднимает взгляд на Яньцина. Тот сразу неловко отворачивается, делает вид, будто бы не подслушивал, хочет было отойти. — Ты все слышал. Надеюсь, этого достаточно, чтобы избавиться от подозрений? — Господин, у меня и в мыслях не было. Я просто беспокоюсь. Госпожа Цзинлю выглядела очень плохо сегодня, мне просто… жаль ее. И можно было бы вроде поверить ему, но есть основания полагать, что Яньцин и Фу Сюань втихоря ведут собственное расследование. Они без его одобрения сразу же отследили счета Инсина и разослали ориентировку, потом эти уклончивые «версии» Фу Сюань, наводящие вопросы Яньцина. Если они посчитают, что перед ними преступник и найдут какие-то улики, то вряд ли посмотрят на старую дружбу своего начальника с подозреваемым. И могут наделать глупостей, которые все усложнят. Но хуже всего другое. Цзин Юань и сам нет-нет, да задумывается. Даже звоня Дань Хэну, он чувствовал отвратительный холод в костях, пока слушал гудки. Это не Цзинлю. Но очень многое указывает на нее. Настоящий убийца держит на нее обиду? Она кому-то в прошлом перешла дорогу? Что должно было произойти, чтобы ради этого пришлось убить семь человек? Даже восемь. Это гребанный бред. — Мамочка! — с улицы доносится вопль. — Мама! Отец! В дом врывается парень, его подхватывают полицейские, не давая войти внутрь. Следом появляется второй, оба кричат. Ругаются, матерятся, плачут, обезумевшие от ужаса и горя. Сотни раз Цзин Юаню приходилось слышать и видеть такое. Сотни раз дети бросались на его глазах к убитым родителям, а родители — к убитым детям. И пора бы уже за годы очерстветь, иссушить свое сердце, но наблюдать за таким по-прежему горько. Он помогает полицейским вывести ребят обратно на улицу. Фу Сюань рядом пытается оправдываться, что просила их ехать сразу в участок. Яньцин берет разговор на себя. И Цзин Юань ему благодарен, потому что сил на общение с родственниками у него не осталось совсем.

***

— Мы ехали на запись нового выпуска шоу, — подавленно говорит один из братьев уже в участке. Второй брат в полной прострации сидит рядом, вообще практически не говоря. На допросе их решено было не разлучать. Впервые увидев этих двоих в доме Янмина, Цзин Юань не понял кто это. В искаженных ужасом лицах невозможно было узнать творческий дуэт юмористов: Тяни и Толкай. Реальными их именами Цзин Юань никогда не интересовался, а сами парни нигде не афишировали, кто их отец. Их и до сих пор сложно узнать. Ни привычных шуток, ни комичных сценок, ни изящных реплик. Тяни молчит, смотря вникуда, руки безостановочно трясутся, Толкай то и дело кусает губы, растерянно отвечает на вопросы о родителях. Оба словно оглушенные, до сих пор не могут ни осознать, ни принять случившееся. Это какая-то жестокая ирония, издевка судьбы. — Ваш отец встречался с господином Фаном на вашем выступлении в Переулке Ауруматонов. Вы знали об этом? — допрос, если это можно так назвать, ведет Яньцин. — Конечно, — Толкай кивает. — После выступления мы все вместе ужинали. С нами еще была госпожа Тинъюнь. О как… А Тинъюнь об этом ничего не говорила. Вот и еще одна подозрительная деталь, лишь подтверждающая, что за убийством Янмина может стоять она. — Вам ничего не показалось странным? — Не знаю. Нет. Они, кажется, немного повздорили во время выступления, но они часто ругались в последнее время. — Помните, что они обсуждали в тот вечер? Ну хоть какую-то бы зацепку еще. — Мы с братом никогда не вникали в их рабочие вопросы. Мы больше общались с Тинъюнь. — А как она себя вела? — Да как обычно, — Толкай отвечает с раздражением. Понятное дело, что ему сейчас вовсе не до воспоминаний о светской беседе, прошедшей неделю назад. — Отец говорил о какой-то женщине, — неожиданно в разговор включается Тяни. Голос его бесцветный, будто бы омертвевший. — Отец собирался с ней встретиться. Говорил, что она ему должна. Это может быть о Сикуй. — Он говорил об этом господину Фану? — осторожно уточняет Яньцин. — Нет. Он просто говорил это. Говорил, что господин Фан пожалеет о своих словах. Толкай недоумевающе смотрит на брата, избегая пристального взгляда Яньцина, а потом говорит, как бы оправдываясь: — Я такого не помню. Вскоре в участок приходит и мать Янмина, чтобы забрать внуков, но она сама в такой истерике, что, по правде говоря, непонятно, кому еще кого забирать придется. В конце концов, их троих по распоряжению Юйкун отпускают в сопровождении полицейских. Братья тоже могут быть в опасности теперь, так что дополнительная охрана не помешает. И Цзин Юань бы тоже хотел уже отправиться домой, проверить, как там Цзинлю, но работа все пребывает и пребывает. Фу Сюань занимается протоклом допроса, Яньцин вместо Цинцзу, которая все еще работает с Юйкун, ковыряется в документах. А Дань Хэн, закончив с осмотром тел, приходит на сей раз в кабинет сам, оставив тела покоиться в лаборатории. — Ну, что там? — Цзин Юань уже даже не может натянуть на лицо дежурную улыбку, настолько его вся эта хрень измотала. — Обе жертвы убиты кухонным ножом. Орудие преступления нашли недалеко от тел. — Это и так понятно. — Я имею в виду, что… Они убиты таким же орудием убийства, как… дядя и тетя. Дань Хэн впервые называет жертв того дела так. И вообще впервые зовет Дань Фэна дядей. Он не был толком знаком с Байхэн, поскольку вместе с приемными родителями жил в другой стране и вернулся в Лофу только лет шесть назад, но Дань Фэна знал неплохо. Тот даже хотел усыновить Дань Хэна сам, когда его настоящих родителей не стало. — Я помню. Есть основания полагать, что убийца тот же? — Да, — на сей раз Дань Хэн отвечает гораздо увереннее, чем в прошлый. — Господин Цзин Юань, я кое-что заметил, когда изучил все фотографии прежнего дела. Цзин Юань мрачнеет. Так вот что ему передала Цзинлю. — Тебе не нужно было смотреть все это. — Она никогда не задумывается о чувствах других людей. Ну нет, блин, у человека никакого такта. — Давайте вы лучше выслушаете, что я хочу сказать. Дань Хэн смотрит с укором и ничего не остается кроме как, вздохнув, послушать. — Говори. — Мне показалось странным, что в случае дяди третий удар нанесен под другим углом, — Дань Хэн выкладывает на стол те чудовищные фотографии. Он собран и решителен, хотя смотреть на убитого человека, который выглядит как ты сам, наверное, еще сложнее, чем на женщину, похожую на близкого тебе человека. — Замах похожий, но эта деталь долгое время не давала мне покоя. Также глубина первой раны сильно отличается. Безусловно, эта погрешность может быть вызвана сопротивлением жертвы, однако больше похоже, что это следствие банального неумения. Мне кажется, убийц было двое. Ученик и… его учитель. — И ты туда же? Благо, Яньцин и Фу Сюань сейчас не в кабинете. — Нет, я не имею в виду, что это госпожа Цзинлю, — Дань Хэн уже, конечно, как и все в курсе о том видео. Ожидаемо. — Но… а если это не ученик Цзинлю, но ученик, прошу прощения за косноязычие, ученика Цзинлю? В этом вроде есть смысл, а вроде… Да, среди полицейских многие знают приемы рукопашной борьбы от Цзинлю, но она не обучала людей настолько профессионально, чтобы кто-то потом решил передать полученные знания еще кому-то. — Да кому это надо? В мире полно популярных боевых искусств, взять то же кендо. Карате. Кому надо изучать малоизвестные приемы обычного следователя? — Ну, тут я не соглашусь. Госпожа Цзинлю единственный живой последователь очень старой школы. Вы не думали, что убийца как-то может быть связан с ее прошлым? — Цзинлю большую часть приемов разработала сама, — Цзин Юань печально усмехается, — она лишь основывала их на некоторых приемах своего отца, но в остальном это сборная солянка из кучи разных направлений. Но вот что касается убийцы из прошлого… Может, это кто-то и правда из тех бандитов, что попали за решетку после облавы на аукцион? Или кто-то из их детей, кто нашел для себя виноватого в лице Цзинлю? — Спасибо, что поделился со мной этим. — Кстати, раны сегодняшних жертв так же больше похожи на третью рану Дань Фэна. Снова другой угол наклона. Возможно, убийца левша. Левша? Что ж, это хорошая зацепка. Невольно вспоминается записка Инсина, написанная левой рукой. Цзин Юань так и не успел ни о чем расспросить его, да и экспертизой все равно ведь было доказано, что это почерк Инсина, но все равно как-то немного подозрительно. Все вообще — в принципе — подозрительно. Больше неясны ни мотивы убийцы, ни дальнейшие его планы. То ли Янмина убил настоящий убийца, то ли подражатель. А как все это связано с Байхэн, Дань Фэном и Цзинлю — и вовсе загадка. Если за убийством Янмина стоит Тинъюнь, кто тогда убил Байхэн и Дань Фэна? Не Инсин ведь. День предоставил так много пищи для размышлений, что к его окончанию голова уже просто раскалывается. Цзин Юань и сам бы не отказался теперь от волшебного укола. Домой после всех допросов он возвращается уже ночью. Заходит тихо, разувается, не включает свет, боясь потревожить Цзинлю. И еще больше боясь, что не найдет ее. В гостиной диван не разложен. Тревога снова усиливается. Он тихо подходит к спальне, заглядывая внутрь. Сердце в тот момент стучит так сильно, что начинает шуметь в ушах. А потом немного успокаивается. Цзинлю спит не на диване в этот раз, а снова в его кровати.