Глава 13: Очень горький кофе

— Извините, а не подскажете, где лаборатория? — У рыжей незнакомки, пришедшей в участок, мягкий голос, приветливая улыбка и хорошие манеры, но… какого черта? Как она вообще прошла сюда?! — Вы кто? — Цзин Юань моргает глазами. — А я… просто… — Мам! — Из лаборатории сонным мрачным змеем приползает Дань Хэн. Его опять в ночь подняли на осмотр тела убитой, чтобы провести экспертизу. Судя по красному отпечатку на лице, подозрительно напоминающему разворот скоросшивателя, Дань Хэн так и заснул потом за рабочим столом. — Зачем ты пришла? Ах, мама. Вот оно что. Интересно, Дань Хэн от стука ее каблуков проснулся? Цзин Юань так и сидит с чуть приоткрытым ртом. Цзинлю на неожиданную гостью смотрит тоже во все глаза. — Милый, я не видела тебя уже неделю, — женщина говорит очень мягко и спокойно, но почему-то от ее тона даже Цзин Юань чувствует себя пристыженным. — Ты слишком много работаешь. Я принесла тебе обед и кофе. — Твой кофе меня убивает, — Дань Хэн насупленно принимает пакет с ланчбоксом и термосом. — Но спасибо. — Все-все, я уже ухожу, — женщина улыбается. — Пожалуйста, хотя бы иногда приходи домой. Хотя бы ночевать, мы с папой очень волнуемся. Она извиняется перед Цзин Юанем, прощается и решительным же шагом покидает кабинет. — Будете? — Дань Хэн вытаскивает из пакета термос, ставя на стол. — Только предупреждаю, кофе вредит сердцу и нервным клеткам. В особенности этот кофе. Цзин Юань откручивает крышку термоса и с сомнением смотрит на его содержимое. — Пахнет довольно вкусно. Но почему он такой… густой? — Этот мамин особый рецепт. Он сильно на любителя, но попробуйте, может, понравится. Хорошо бодрит. О приемных родителях Дань Хэна Цзин Юань почти ничего не знает. Вроде как они тоже какие-то научные работники, связанные аж с космическими разработками. Не помнит он и как Дань Хэн остался без родных. Кажется, произошла какая-то автокатастрофа, несчастный случай. Но по итогу этот мальчик тоже сирота. «Вы не думали, что убийца как-то может быть связан с ее прошлым?» — вспоминаются его собственные слова о Цзинлю. Цзин Юань трет лицо ладонями. Господи, у него уже просто паранойя начинается. Глядишь, так скоро и Дань Хэна подозревать начнет. Нет, это уже ни в какие рамки, надо что-то делать со своей башкой и со всем этим расследованием поскорее. Кофе оказывается настолько эпично горьким и крепким, что аж дух захватывает. Кажется, заряд бодрости тут дает не столько кофе, сколько шок от его вкуса. Цзинлю тоже пробует, а потом косится на термос ну очень уважительно — как на достойного противника в бою. Дань Хэн лишь слегка усмехается уголком губ, смотря на их реакцию. — Я со всем закончил, так что, наверное, и правда пойду уже домой, — словно смущенный этим, сразу нахмурившись говорит он. Дань Хэн крайне редко улыбается, а смеха его Цзин Юань, наверное, за всю жизнь не слышал и вовсе ни разу. — Кстати, пришли результаты экспертизы лотосов. — Что-то нашли? — Ничего особенного, — во взгляде почему-то смятение. В словах — заминка. Это настораживает. — В стеблях найдены следы минеральных удобрений с повышенным содержанием марганца и железа, так что, думаю, они были выращены в домашних условиях. — Когда там уже полиция оранжерею Янмина проверит? — ворчит Цзин Юань. — А ты — да, давай-ка домой. Иначе, боюсь, в следующий раз за тобой придет уже отец, и проблемы будут у нас обоих. Он поднимается с места и вежливо указывает на дверь, пропуская Дань Хэна вперед и собираясь выйти вместе с ним. — Вы что, будете меня провожать?! — возмущается Дань Хэн. — Я собираюсь покурить, — Цзин Юань пожимает плечами. — Мне просто по пути. Дань Хэн неохотно выходит, а Цзин Юань за ним следом. Сейчас отличная возможность поговорить о том, о чем надо было поговорить уже давно. — Если продолжишь в том же духе, я больше не буду с тобой целоваться! — вдогонку Цзин Юаню заявляет Цзинлю, когда дверь захлопывается. Вот черт, не стоило говорить при ней про курение. Цзин Юань закусывает губу, игнорируя удивленный взгляд Дань Хэна. Впрочем, Цзинлю, кажется, впервые при посторонних говорит о чем-то таком. Обычно на людях они продолжают усиленно делать вид, что их не связывает ничего кроме старой дружбы. Так что… это можно считать прогрессом? — Байлу была права, — наконец, говорит Дань Хэн, когда они выходят из участка. — А? На улице серо и пасмурно, небо затянуто тучами перед первой в году грозой, но пока не спешит разразиться ливнем. — Насчет вас с госпожой Цзинлю. Мы поспорили. Теперь я должен ей желание, — Дань Хэн тоже поднимает голову и вдыхает холодный воздух полной грудью. Сейчас как раз тот редкий момент, когда он улыбается. — Лучше бы спорили на деньги. — Это неинтересно. Желание. И что же теперь попросит у Дань Хэна егоза Байлу? И какие отношения, в свою очередь, у них? Но Цзин Юань не будет об этом спрашивать. — Я хотел кое-что спросить у тебя, — потому что сейчас важнее поговорить о другом. — Да? — Что ты знаешь о прошлом своей семьи? — Семьи? Не думаю, что я тот, кто может рассказать о них что-то. Они всегда участвовали в развитии города. Кто-то был в правительстве, кто-то… — Дань Хэн опять запинается. — Они всегда занимали высокие посты в разных сферах жизни Лофу. — Они? Ты говоришь так, будто сам не имеешь к ним никакого отношения, — довольно занятная попытка дистанцироваться. — А я и не имею, — теперь тон становится гораздо прохладнее. — Я бы хотел вообще не иметь ничего общего с этой семьей. Я отказался от своей доли наследства на следующий день после совершеннолетия. То, что я работаю в исследовательском центре — это не потому что я ношу их фамилию, а потому что я хороший специалист и мне интересны научные проекты центра. Это просто все… Он опускает голову, пытаясь подобрать слова. — Все, что осталось от Дань Фэна? — помогает Цзин Юань. —… Отчасти, да. Наверное, это не очень приятно, когда люди вместо твоих достижений видят только известную фамилию и считают, что ты добился всего исключительно благодаря семье, ее связям, статусу и достатку. Цзин Юань знает Дань Хэна достаточно, чтобы понимать, как много сил тот вкладывает в свое обучение и работу. Жаль, что многие по незнанию все это обесценивают. — Он ведь хотел усыновить тебя. После смерти твоих родителей, — тихо добавляет Цзин Юань. — Дядя был добрым человеком, — Дань Хэн кивает. Выглядит он немного подавленным. — В последний раз мы говорили с ним, когда он нашел мне новую семью. Где-то очень далеко раздаются раскаты грома, похожие сейчас больше на мурлыкание кота. Небо над головой остается серым и свинцовым. Дань Хэн будто бы борется с собой, желая сказать что-то еще. — Вы подозреваете их? — но вместо этого только спрашивает. — О, нет. Я просто пытаюсь разобраться, что произошло десять лет назад, — Цзин Юань ободряюще улыбается. Смысла давить он не видит. Дань Хэн не из тех, кому легко открываться другим. — Поскольку ты был откровенен со мной, я тоже кое-что скажу тебе. После твоих слов о прошлом Цзинлю я задумался, а не могла ли семья Дань Фэна быть замешана в том, что случилось с ее родителями? И если это так… Дань Хэн понимающе кивает. А потом задает еще один неприятный вопрос: — Что будет с Байлу, если ее семья действительно в этом замешана? — Да ничего не будет! Вряд ли они кого-то убили, да и у того дела давным-давно истек срок давности. Я просто думал, что они могли дать в долг отцу Цзинлю, а потом этот долг… Ты же знаешь, как у нас бывает — долги переходят по наследству или в уплату других долгов. К сожалению, таковы законы темной и преступной стороны этого мира. Пытаться искоренить мафию так же бесполезно, как пытаться искоренить коррупцию. Их можно только сдерживать и не позволять покидать темную сторону, не позволять им открыто влиять на жизнь простых гражданских. Сколько бы лет Цзин Юань ни боролся с преступностью, меньше ее от этого не становилось. Он вздыхает, а потом смотрит на Дань Хэна. Что бы ни говорил тот о своей семье и как бы ни пытался от нее отгородиться, они все еще важны для него. Хотя бы из-за Байлу. — Тебя что-то насторожило в анализе лотосов? — осталось прояснить этот момент и бедолагу можно отпускать спать. — Нет. Просто… Вы уже знаете, откуда они? — осторожно уточняет Дань Хэн. — У нас есть версия. Когда мы приехали к Янмину, я видел на участке оранжерею. Мы пока ее не проверили, я все еще жду отчета от полиции. Ехать туда самому смысла не вижу. А что? — Я видел букет из лотосов дома у Байлу. Вот это нехорошо. Совсем нехорошо! Руки сразу холодеют, а по спине пробегают мурашки. Защищать эту девочку Цзин Юань считает своей обязанностью, едва ли не первостепенной задачей. Он спокоен, пока она в порядке и всем обеспечена, но стоит только на миг представить, что убийца доберется и до Байлу, как страх сразу же сковывает все тело. — Почему ты не сказал сразу?! А если это… Но ведь зачем она убийце? Не думает же он, что Байлу способна его опознать спустя столько лет? — Нет, это не то, о чем вы подумали, — Дань Хэн качает головой. — Меня насторожил этот букет, и я сразу спросил ее, откуда он. Байлу… просто любит лотосы с детства. Наверное, из-за матери. — Где она их взяла, черт побери?! Дань Хэн стоит как провинившийся ребенок. Молчит какое-то время. Потом нехотя отвечает, понимая, что иначе Цзин Юань уже не отстанет: — Она сама выращивает их дома.

***

Цзин Юань по итогу так и не закуривает. Цзинлю про лотосы он тоже не решается рассказать: зачем бередить старые раны и пугать еще и ее? С Байлу все это связано все равно не должно быть, наверняка просто совпадение, но Дань Хэна Цзин Юань все-таки просит зайти к ней в гости и как-нибудь невзначай взять один цветок на экспертизу: сравнить состав удобрений. Да и на худой конец, ее семья наверняка близко знакома с Янмином. Может, ее опекуны у него саженцы и добыли? Вскоре в участок приходит госпожа Тинъюнь. Прибыла королева, называется, наконец-то. Но довольно показательно, что она все-таки вернулась в Лофу и пришла на допрос. Стал бы преступник, понимающий, что его вот-вот раскроют, делать это? Может и стал бы. На видео, тем не менее, Тинъюнь действительно один раз покидала ресторан. Разговор Фана и Янмина вполне мог произойти в этот промежуток времени. — Здравствуйте-здравствуйте, — Тинъюнь хмыкает, с вызовом ставя сумочку на сей раз на стол перед Цзин Юанем. Всего лишь маленький клатч, но терпение испытывать она любит очень. — Я прошу прощения за задержку, была в служебной командировке в Яоцине последние три дня. Но вы и так, наверное, уже знаете. Улыбка с издевкой. Да она же буквально всем своим видом говорит: у меня есть алиби на время убийства Янмина. Хитрая стерва. В ее непричастность верится все меньше. — А вы уже, наверное, знаете, что господин Янмин убит в своем доме вместе с женой, — Цзин Юань откидывается в рабочем кресле. — Да, прискорбно, — Тинъюнь вздыхает. — Сначала мой отец, теперь Янмин. Что ж, видимо, я зря подозревала его? Он оказался такой же жертвой. — У убийцы всегда есть мотив. Месть, например. Так что вряд ли он просто жертва. — Ой, да неужели, — Тинъюнь звонко смеется, садясь на стул, раз уж ее не ведут под белы рученьки в допросную, — вы хотите предъявить мне обвинения? Кстати, интересно: Тинъюнь всегда приходит на допрос или беседу одна, без личного адвоката, который у нее наверняка есть. Так уверена в своей победе? В кабинет опять заглядывает Яньцин: — Там Дань Хэн вернулся. — Да что ему не спится?! — Цзин Юань изумленно вскидывает руки. — Он забыл передать результаты экспертизы тела Гуй. И еще, говорит, что-то важное хочет показать вам… — Госпожа Тинъюнь, вы согласны подождать немного? — Цзин Юань учтиво улыбается. Больше всего людям на нервы действует именно ожидание. Так что пусть теперь Тинъюнь сама немного помаринуется перед допросом. — Ну, разумеется. Я слышала, ночью девочку убили? Он кивает, а затем красноречиво смотрит на Цзинлю. Та не будет допрашивать Тинъюнь сама, но поговорить они могут вполне. Может быть, заметит что-нибудь интересное. Сонный Дань Хэн тем временем ждет в лаборатории, куда Цзин Юань направляется сразу же: быстро и решительно. — Ты решил съехать от родителей сюда? — Кажется, этого парня скоро придется выгонять из участка с силой. — Нет, я просто кое-что понял, — Дань Хэн стоит у стола, лихорадочно смотря на фотографии и листы с экспертизой. — Сначала я подумал, что тело девочки было сильно охлаждено из-за температуры воды в реке, я даже сперва не придал этому значения, на улице еще холодно, река едва успела растаять… Однако тело было предварительно заморожено, — он тычет пальцем в характерные для заморозки признаки, описанные в отчете. — Ее убили не вчера. Тело подвергалось заморозке около суток. Думаю, это произошло позавчера, во второй половине дня. То есть, получается, вскоре после того, как Гуй ушла из школы. — В то же время, когда был убит Янмин?.. — Появляется очень нехорошее предчувствие. — Да, — Дань Хэн кивает. — Приблизительно в это же время. Может, немного раньше или немного позже. — Когда ты отвел Цзинлю домой? Ты помнишь точное время? — Я не… — на лице Дань Хэна, наконец, появляется осознание. — Послушайте, она не могла сделать это в таком состоянии. И я сделал ей инъекцию обезболивающего, оно обладает снотворным эффектом. Она-то, конечно, не могла, Цзин Юань не сомневается даже. Но вот как все совпало — Цзинлю стало плохо, а они тем временем решили ехать к Янмину. Для настоящего убицы это просто идеальная возможность убить Янмина, не дав ему раскрыть себя, и заодно подставить Цзинлю, у которой нет никакого алиби. А если еще убить девочку, которая ее публично «оклеветала»… Все же, несмотря на концовку, Гуй в своем видео сказала о Цзинлю и немало плохого. Не зря ведь это задело даже Сушан. — Если понадобится говорить об этом в суде, ты сможешь сказать это с такой же уверенностью? —… Нет, — Дань Хэн растерянно качает головой, и ответ его ничуть не утешает. — На человека в стадии острого психоза это не подействует. Даже наоборот. — А ее состояние похоже на острый психоз? — Не уверен. Это не моя специальность. Если ее будут подозревать, понадобится экспертиза и заключение психиатра. Моих слов не будет достаточно. Дерьмово. Если они не успеют найти настоящего убийцу, кто-то вскоре всерьез возьмется за Цзинлю. В прошлый раз с Инсином это уже сработало. Преступник ждет чего-то — пока, — но очень скоро разыграет последнюю свою партию. Ну, ничего. Главное, не подавать виду, да и вообще самому держать себя в руках. Цзин Юань возвращается к себе, а ему навстречу из кабинета как раз выходит Цзинлю. Странно вздрагивает, увидев его, отводит взгляд. — Что случилось? — Ничего. Хочу пройтись, устала сидеть, — она проходит мимо, смотря прямо перед собой. — Тебя ждать? — Нет. Что там эта Тинъюнь опять успела наговорить ей? Этого еще не хватало. И не отпускать бы, но Цзин Юань должен доверять. Цзинлю единственная, кому он вообще в принципе может сейчас доверять. Поэтому он просто заходит в кабинет, где совсем одна сидит Тинъюнь, закинув ногу на ногу, и задумчиво смотрит в окно. — Что вы сказали Цзинлю? — спрашивает он первым делом. — М-м? Я спросила про ее школу боевых искусств, — Тинъюнь отвлекается от созерцания пока что совсем непримечательного пейзажа. Еще несколько дней и вишня зацветет, потом покроется молодыми листочками, но пока что блестящие ветви голы. Капли дождя ударяют по ним и стекают по стеклу. — Мой отец знал ее отца и всегда хорошо отзывался о нем, мне было интересно поговорить со столь легендарной личностью. Цзин Юань щурит глаза. Такое чувство, будто Тинъюнь играет с ним — только стоило подумать, что она тут не при делах, как она сама заговаривает о прошлом Цзинлю. Более того — как нарочно говорит, что ее отец знал отца Цзинлю. А значит, это именно он мог занять отцу Цзинлю те злополучные деньги. Но это может быть уже и просто паранойя. — Двенадцать дней назад вы были вместе со своим отцом и господином Янмином в ресторане Величайшие специи, верно? — Цзин Юань начинает беседу, садясь на свое место. — Да, господин Янмин пригласил нас на выступление Тяни и Толкай, — Тинъюнь выглядит немного удивленной. — О чем вы говорили? — Все о том же, отец пытался добиться финансирования, а господин Янмин отказывал, — она пожимает плечами. — Они пытались свести все к шутке, но между ними уже давно была напряженная атмосфера. — Вы оставляли их наедине? — Наверное… Да. Мне нужно было в дамскую комнату, — Тинъюнь усмехается, сузив глаза. — Из-за этого я немного опоздала на начало выступления мальчиков. А что? Ага, так и есть. На аудио ведь было слышно приветствие ведущего и представление дуэта. — Дело в том, что аудиозапись, которую вы предоставили, была сделана в тот вечер. — Вот как… — Тинъюнь почему-то сразу мрачнеет, становится задумчивой. Даже взгляд опускает. — Значит, после этого разговора Янмин решил убить моего отца? Если это игра, то она хороша. — Возможно. Мы пока разбираемся с этим. Также с вами была еще одна женщина. Вы ее знаете? — Женщина?.. — Тинъюнь хмурится, очевидно напрягает память, чтобы вспомнить. — Ах, ну, конечно. Это была мать господина Янмина. Она работает там же в торговом центре, просто заглянула во время перерыва, чтобы поздороваться. Ничего такого. Интересно. С матерью господина Янмина они пообщались в первую очередь, когда нашли убитого сына с невесткой, женщина была в такой истерике, что толком ничего не смогла сказать. Но что, если на самом деле она знает намного больше, чем может показаться на первый взгляд? — И кем она работает? — Если верить личному делу, эта женщина давно на пенсии, к тому же с инвалидностью по зрению. О работе ни одной пометки. Да и вот что странно: они же смотрели записи с камер, видели женщину, поднявшуюся на этаж во время выступления, она совсем не была похожа на мать Янмина. — Гадалкой в лавочке предсказаний. Цзин Юань сглатывает ком, неверяще смотря на Тинъюнь, но та лишь хлопает ресницами, даже не понимая, что только что сказала. Выходит «предсказание» могло быть вовсе и не предсказанием?! Но какого хрена? Почему она во время допроса была настолько неадекватна, а на следующий день уже вернулась к работе и, увидев их, выдала ту туманную речь? Может, ее просто кто-то подменял в тот день? Надо разузнать как можно скорее, но сначала закончить с Тинъюнь. — Со слов свидетеля во время ужина вы разозлились и хотели уйти, но отец остановил вас. О чем вы говорили? — О свадьбе, — она брезгливо морщится. — Отец всегда был прирожденным торгашом, я же нередко выступала в роли его товара. Поверьте, это не имеет никакого отношения к делу. Отец думал, что если получится связать наши семьи таким образом, у него будет больше власти над господином Янмином. Получается, Фан хотел сватать свою дочь одному из сыновей Янмина. Это дает Тинъюнь еще больше мотивов для преступления. Да и с отцом у нее, судя по всему, все было не так уж и гладко. Если вспомнить самый первый допрос, Фан создавал впечатление довольно деспотичного родителя, который наверняка не только использовал свою дочь, но и поднимал на нее руку. Черт. Ну, не верится, что эта молодая женщина может стоять за всеми преступлениями. Десять лет назад она действительно была всего-лишь девчонкой, школьницей, она никак не могла иметь отношение к убийству Дань Фэна и Байхэн. Или могла? — Благодарю за информацию. Больше не покидайте Лофу до окончания расследования. Вас вызовут, если что. — Так, значит, я свободна? — Тинъюнь поднимается с места и берет в руки клатч. — Не совсем. Идемте, дадите показания о том, где были позавчера и кто это может подтвердить. А также мы бы хотели побеседовать с вашим телохранителем. — Вы ведь уже общались с Цзяоцю, вряд ли он сможет что-то еще вам сказать. — Это уже нам решать. Цзин Юань провожает ее — недовольно закатывающую глаза — в допросную к Яньцину, а сам отправляется на поиски Цзинлю. Первым делом надо ехать к этой гадалке. Не бывает таких совпадений. Дождь — его жалкое подобие — кончился так же быстро, как и начался, однако небо все еще неспокойно. Гроза пока далеко, но рано или поздно все равно придет и сюда. Цзинлю обнаруживается сидящей на лавочке под деревом гинкго. Ветер качает покрытые почками ветви, треплет седые волосы. Она вертит в руках пустой стаканчик, безучастно смотря перед собой. Опять приход словила? Что же так сильно в разговоре с Тинъюнь задело ее? — Что она тебе сказала? — Цзин Юань повторяет свой недавний вопрос, решая сперва разобраться с этим. — Ничего, — Цзинлю отвечает так холодно, что становится сильно неловко. Она давно не говорила с ним в таком тоне. Примерно целую вечность. — Но ты… — Он было хочет присесть рядом, но Цзинлю сразу поднимается с места, собираясь уходить. Да что за нахрен?! Даже на кладбище она себя так не вела. Она была зла, растеряна, но сейчас… Цзинлю не избегает взгляда, выдерживает его легко и безразлично, заставляя в этот раз Цзин Юаня отвести взгляд первым. — Слушай, у меня правда ничего с ней не было. Может, эта девка опять напела как в прошлый раз чего-нибудь? Цзинлю вроде не из ревнивых и сама говорила, что у них «свободные отношения», но в чем тогда дело? — Для меня это правда не имеет значения, даже если и было, — Цзинлю пожимает плечами, бросает стаканчик в урну рядом с лавочкой и делает несколько шагов в сторону. — Перестань выдавать желаемое за действительность и сосредоточься уже на расследовании. Она сказала что-нибудь интересное? — Да… Женщина, которая к ним подходила, мать Янмина. Цзин Юань кратко пересказывает Цзинлю момент, когда они с Яньцином зашли в лавочку предсказаний, и что это, возможно, была мать Янмина, так что надо срочно ее проверить, но никак не может отделаться от чувства, что что-то не так. Может, Цзинлю мучают воспоминания о прошлом? О родителях? Или она тоже задумалась, что виновником случившегося с ее семьей был господин Фан? А тут еще к участку подъезжает Фу Сюань, и Цзинлю, сославшись на то, что ей надо сходить за курткой, возвращается в участок. Вроде пойти бы следом, но тут Фу Сюань уже подходит, неудобно, да и вид у нее максимально виноватый и подозрительный. Лучше тогда воспользоваться возможностью и поговорить с ней наедине. — Ну? Как зуб? — С участливой улыбкой спрашивает Цзин Юань. — Все нормально. Как и ожидалось, Фу Сюань отвечает без малейшего дефекта речи. Ну хоть попыталась бы притвориться, что ли! — Заморозка уже отошла? — Да… — Она закусывает губу, понимая, как глупо прокололась. — Фу Сюань. — Что?.. — Где ты была на самом деле? Она, сразу сдавшись, показывает красную папку, которую держит в руке. — В интернате. Цзин Юань даже не удивляется. — И что ты хотела узнать? — Я хотела узнать больше о… вашем прошлом, — понуро говорит Фу Сюань. — Всех пятерых. Трое из вас — воспитанники этого интерната. И Гуйнайфэнь тоже отсюда. Слишком много связи с ним. — В полиции много сотрудников, живших и обучавшихся в этом интернате. Даже те две сестры — Сюэи и Ханья. И даже Юйкун. В конце концов, это же не просто школа-интернат, а как раз таки школа с полицейским уклоном, обучение из которой для многих плавно переходит в полицейскую академию. — Да, но… Я подумала, что убийца все же может быть связан с ним. Я подняла архивы, чтобы узнать, кто там жил вместе с Гуйнайфэнь. Может быть, преступник был знаком с ней еще тогда? Мысль, конечно, дельная, даже Цзинлю сегодня у Хохо спрашивала о похожем, но вряд ли убийца будет так юн. Даже если предположить, что он уже был выпускником, когда Гуй попала в интернат. — Лучше проверь записи о тех, кто попал в интернат в те же годы, когда туда попала Цзинлю. И проверь всех этих детей на связь с местной мафией. Возможно, родители были убиты или попали в тюрьму. Особенное внимание удели тем, кто работает сейчас в участке. Фу Сюань удивленно поднимает голову, явно никак не ожидавшая получить такое распоряжение. Она-то думала вообще все это тайно расследовать, но Цзин Юань и сам собирался проверить интернат, только времени все никак не хватало с событиями последних дней. А раз уж Фу Сюань хочет этим заняться — почему бы и нет? — Это очень старые данные… Но я сделаю все, что смогу, — она принимает задачу с готовностью и сжимает папку в руке покрепче. Оборачивается, смотря на только припаркованную машину — кажется, собирается немедленно вернуться в интернат. — Простите, что я не посоветовалась с вами. — Ты все сделала правильно, Фу Сюань, — Цзин Юань ободряюще треплет ее по плечу. — В нашем деле очень важно иметь критическое мышление. Не в чем винить ее. Со стороны он наверняка выглядит как придурок, отрицающий очевидное. Так что если Фу Сюань сомневается, пусть лучше сама убедится, что Цзинлю ни в чем не виновата. А заодно, возможно, найдет что-то действительно важное. — Господин Цзин Юань! — Из открытого настежь окна неожиданно показывается Яньцин. — Идите сюда скорее! — Что такое? Фу Сюань останавливается на полпути к машине, оборачиваясь и тоже прислушиваясь. — Тут новое видео вышло! На канале Гуй.