Глава 15: Когда смерть коснулась тебя губами

Яньцин тактично делает вид, что ничего не слышал, не видел и вообще. Он молодец — не дал продолжиться безумию. Чем больше говорил Толкай, тем больше все это компрометировало Цзинлю, так что Цзин Юань благодарен своему смышленому ученику. А вот Цзинлю трясется, и это уже ни от кого не может укрыться. Очень «вовремя» прибывшее подкрепление, прихватившее с собой скорую помощь, даже просит медиков осмотреть ее, но она от всего отказывается, отшатывается и, кажется, так и хочет сбежать куда-нибудь подальше. Цзин Юань не понимает, что слышал. Не принимает. Он все еще верит Цзинлю: да и какой ей был смысл спрашивать убийцу о себе, если бы она была с ним знакома, верно? Но еще недавно Цзинлю, проснувшись в постели Цзин Юаня, не могла вспомнить, как там оказалась, и вообще — с ее же слов — страдала определенными проблемами с памятью. А если она действительно просто не помнит?.. — Если хочешь, можешь поехать домой, — тихо говорит Цзин Юань, улучив момент, когда рядом остается только Цзинлю. Она вздрагивает от слов этих как от удара. — Нет. Он готов ее отпустить. Да, это безумие, это неправильно, но… Если Цзинлю захочет сбежать сейчас, Цзин Юань не станет преследовать. И другим не позволит. Чего бы ему это ни стоило. Даже если она больна. Даже если сумасшедшая. Даже если с каким-нибудь раздвоением личности. Плевать. Однажды он уже — со всей уверенностью — говорил о своем больном на голову друге, что все будет хорошо, врачи о нем позаботятся. И что? Оказавшись за решеткой, друг просто повесился в камере, не дожидаясь ни суда, ни помощи. Допустить эту же ошибку с Цзинлю Цзин Юань не должен. Они возвращаются в участок. Он почти не сводит с нее глаз, но ровно до того момента, пока не оказывается в своем кабинете. На сей раз откладывать допрос точно нельзя, так что Толкай отправляется сразу в допросную. Со всех сторон звучит гвалт голосов, наваливаются все и каждый. Тут Юйкун гудит об ублюдке и обдолбанной Ханье, тут Цинцзу крутится повсюду со своим оханьем-аханьем и попытками сварить кофе, Фу Сюань приехала из интерната и пытается что-то возбужденно тараторить, а рядом с ней Цинцюэ, вооруженная древнейшими архивами. Даже Дань Хэн приходит со своими моллекулярными анализами лотосов. Хочется кричать. — В очередь, господи, в очередь, я один, я не могу разорваться на всех! — не выдержав, говорит Цзин Юань в один момент. Рычит лев, загнанный в угол. — Господин Цзин Юань, я могу отпустить Сюэи? Мне пришлось отправить Ханью в больницу, — первым делом робко спрашивает Юйкун, когда в кабинете воцаряется гробовая тишина. — Просто вы говорили, что хотите побеседовать с ними, и просили не отпускать их… — Отпускай, — сейчас уже плевать, кто там этот информатор. Сюэи, Ханья, Цинцюэ, да пусть хоть сама Юйкун. — Что еще? — К допросу все готово, — Юйкун делает легкий вежливый поклон одной головой и уходит. — Господин… — начинает было Цинцзу. Вот ее сейчас еще не хватало! — Уйди, Цинцзу, — получается так резко и громко, что секретарша, оступившись, сильно ударяется бедром о стол. — Пожалуйста, — Цзин Юань пытается исправиться, хотя внутри у него все по-прежнему кипит. — Просто иди с госпожой Юйкун и делай то, что она говорит. — Хорошо… — Чай, здесь нужен только чай, — Яньцин неловко пытается разрядить обстановку. — Никакого кофе. Только чай с валерьяной. Пойду куплю. — В допросную иди, я сейчас подойду. Но Цзин Юаню не до шуток. Он растерянно смотрит на Цзинлю, которая жмется к стене, обнимая себя за плечи. Взгляд ее становится все менее и менее осмысленным. — Я сделала выборку, я нашла всех воспитанников, о которых вы говорили, — наконец, наступает очередь Фу Сюань. Слушать ее получается вполуха, а Фу Сюань, видя это, только еще быстрее начинает тараторить. — На самом деле таких детей не очень много, но среди них действительно есть те, кто работали или даже работают в полиции до сих пор. Цинцюэ подняла материалы того дела. — Да, вот все, что я нашла! — Цинцюэ хлопает на стол тонюсенькую папку с документами. Удивительно, что вообще хоть что-то осталось. — Я побегу уже, а то на автобус опоздаю, удачи всем! — Цинцюэ, помахав ручкой, стремительно покидает кабинет, пока Фу Сюань не запрягла ее еще большей работой. Уж кто-кто, а Цинцюэ точно не любитель переработок. — Хорошо, пусть все остается здесь, я посмотрю после допроса. — Но, господин… — Фу Сюань будто хочет сказать что-то еще, однако, подумав, только кивает. — Ладно. Мне пока нужно еще кое-что проверить, чтобы убедиться наверняка. Вы не против, если я продолжу работу здесь? — Конечно, — наконец, Цзин Юань переводит взгляд на смиренно ждущего Дань Хэна. Похоже, он уже выполнил просьбу и взял у Байлу цветок на проверку. Нужно заодно попросить его помочь Цзинлю. — Что там с анализом? — Удобрение во взятом мной образце использовалось такое же или очень похожее. Это, на самом деле, не гарантирует, что цветы выращены в одном месте, но моллекулярный состав действительно очень схож. Дышать почему-то становится очень тяжело. Как это вообще, блин, возможно? Байлу ведь… Она же еще совсем ребенок. Откуда у убийцы ее цветы?.. Так, успокоиться, допрос должен прояснить все это. — Понятно. Спасибо за оперативную работу, — дежурные слова всегда приходят на помощь, когда не знаешь, что сказать. — И… ты бы мог осмотреть Цзинлю? Боюсь, она снова… плохо себя чувствует. Дань Хэн оборачивается, глянув на Цзинлю, которая бездумно ходит взад-вперед вдоль противоположной стены со стендом и диаграммой. — Хорошо… Я только возьму ключи от лаборатории. — Ключи? Разве ты закрываешь лабораторию на ключ? Они вместе выходят из кабинета: Цзин Юань тяжелой поступью отправляется в допросную, а Дань Хэн в машину за ключами. — Понимаете, я тут заметил кое-что странное, — хмурясь, объясняется Дань Хэн. — В лаборатории нет ничего дорогостоящего или опасного, но… У меня пропали некоторые препараты. — Например? — Например, прамипексол. — Это что за зверь? — Они уже доходят до двери допросной, так что Цзин Юань останавливается. — Противопаркинсоническое средство, — удивительно, как только медики умудряются с первого раза без запинки выговаривать такие слова. — Я использовал его для тестов и синтеза, и для… исследования. — У нас нет никого с болезнью Паркинсона, кому оно могло понадобиться? — Болезнь вообще ни разу не распространенная, хоть и немного знакомая. С таким недугом в полиции делать, увы, нечего. — Не знаю. Средство дешевое, но отпускается строго по рецепту. Человеку, далекому от медицины, может быть сложно достать его. Опять что-то настораживающее и подозрительное. — У него может быть наркотический эффект? — В некотором смысле, да… Толкай со слов Юйкун, похоже, дал что-то Ханье. Цзин Юань хоть и слушал вполуха, это уловить все же смог. Тогда версия с сестрами отпадает. Сюэи, не зная, что делать, побоялась сразу сообщать в полицию о состоянии сестры, подумав, что та приняла что-то сама. А Ханья вряд ли бы украла лекарства из лаборатории Дань Хэна, чтобы заниматься такими вещами во время работы. Хоть она и выглядела всегда, по правде говоря, немного похожей на наркоманку. — Ладно. Присмотри за Цзинлю, короче, — Цзин Юань решительно берется за дверную ручку, готовясь войти. — Удачи, — тихо желает ему Дань Хэн. И это вселяет хотя бы капельку уверенности. Цзин Юань входит сразу в помещение к «подозреваемому». Впрочем, какой тут подозреваемый? Убийца. Толкай сидит с забинтованной рукой за столом, встречает снова все той же раздражающей улыбкой. На сей раз Яньцин в соседнем помещении будет вести протокол допроса, так что Цзин Юань первым делом включает микрофон. — Вы имеете право хранить молчание. Всё, что вы скажете, может быть и будет использовано против вас в суде. Вы имеете право на присутствие адвоката во время допроса, — Цзин Юань начинает с традиционной официальной части, садясь напротив. — Адвоката? Пожалуй, обойдусь. Не хочу заставлять всех ждать. — Вы подозреваетесь в убийстве пяти человек и одном покушении на убийство. — Пяти? Нет-нет, я убил только четверых, — Толкай качает указательным пальцем. — Мама, папа, малышка Гуй и господин Дань Фэн. Больше никого в моем списке достижений нет. Скрипят зубы. — Значит, вашей первой жертвой был господин Дань Фэн? В курсе ли этот блюдок, что они были друзьями? — Так и есть. Нет, технически моей первой жертвой была наша кошка — Винни. Но разница невелика на деле, — Толкай складывает ладони перед собой и кладет на них подбородок. Смотрит так заискивающе, как нашкодивший ребенок. Тем не менее, нужно убедиться, что это действительно он убил их всех. — Что вы помните о первом убийстве? Как вы убили Дань Фэна? — Кухонным ножом. И знаете, что было самым забавным? Увидев окровавленную умирающую жену, он не кинулся к ней на помощь, не попытался напасть на нас, нет! Он побежал! Представляете себе? Эта трусливая крыса убежала, вот умора, — Толкай смеется. Держать себя в руках с каждым его словом становится все сложнее. — Мы с братом пошли за ним и увидели, как он закрывает дверь в какую-то комнату на цифровой замок. Видимо, решил, что мы грабители, и захотел спрятать от нас какие-то свои ценности. Может, наработки? Эти ученые всегда такие чокнутые. Было забавно наблюдать за его метаниями. Именно возле этой двери Цзин Юань и нашел Дань Фэна. Он так и сидел, прислонившись к ней спиной, будто даже мертвым пытался защитить то, что за ней прятал. — Ты прав, — Цзин Юань все-таки поддается на провокацию, отвечает. — Он спрятал там самое ценное, что у него было. Свою дочь. Код от замка Цзин Юань знал — мнительный Дань Фэн еще задолго до этих событий объяснил, как открыть дверь в случае непредвиденных обстоятельств. Или, все же, предвиденных?.. — О, какой изумительный драматический поворот. Теперь мне нужно почувствовать себя конченной мразью? У этого человека нет ни стыда, ни совести, ни чувств — как и ожидалось. Если он убил родных отца с матерью, стоит ли ждать понимания или сочувствия за убийство чужой семьи? — Кто убил Байхэн? — сухо спрашивает Цзин Юань. — Спросите госпожу Цзинлю, — а Толкай, будто ждавший этого вопроса, улыбается еще шире. — Она знает. Она была там. Она все знает. Просто не хочет вспоминать. И в морду бы ему сейчас с размаху врезать, чтобы стереть эту гуинпленовскую улыбку, и нельзя. — Ты… Цзин Юань приподнимается, упираясь руками в стол, как вдруг слышит доносящийся снаружи протяжный крик. — Вот и началось, — Толкай прикрывает глаза, прислушиваясь. — Быстро она. Стул качается, когда Цзин Юань рывком вылетает из допросной. Он бежит к себе, он знает, чей это голос, но не хочет верить. До конца, до последнего момента, до самой распахнутой двери в кабинет, где на полу, дергаясь в луже крови, лежит Фу Сюань. Она размазывет кровь по лицу одной рукой, мычит от боли, а другой рукой зажимает рану на животе. Больше в кабинете никого нет. — Тише-тише, не двигайся, — Цзин Юань опускается рядом с ней на колени, падает в лужу крови, не зная, чем может помочь, ткань брюк насквозь пропитывается кровью. Яньцин уже в ступоре стоит за его спиной. — Где Дань Хэн?! — Я не… сейчас… он идет… — Яньцин испуганно делает несколько шагов назад. — Фу Сюань, посмотри на меня, — Цзин Юань осторожно касается страшно-белых щек ладонями. — Кто это сделал? Фу Сюань приоткрывает рот, а оттуда раздается только мычание и течет кровь. У нее глубокая рана на языке, которая мешает говорить. Окровавленные пальцы мажут по предплечью, а потом рука смыкается ниже — на запястье — из последних сил. Сжимается крепко-крепко, но лишь на мгновение, после чего резко слабеет. И взгляд становится все более мутным с каждой уходящей драгоценной секундой. — Отойдите, — откуда-то со стороны слышится голос Дань Хэна. Но смысла отходить нет, смерть уже коснулась Фу Сюань своим прощальным поцелуем. Умирать, наверное, очень страшно, особенно когда ты так юн — хочется хвататься за жизнь до последнего. И все, чем можно тут помочь, это просто быть рядом. До конца, чтобы было не так одиноко и жутко. Тогда за мгновение до смерти агония сменится смирением. Покоем. Рука Фу Сюань обмякает, а мучительная гримаса медленно разглаживается. — Нет, Фу Сюань, ты чего? Очнись, — Цзин Юань нежно треплет ее по щеке, хватает за упавшую на пол ослабевшую руку, хотя глубоко внутри прекрасно понимает, что она уже не очнется. Что широко распахнутые глаза его больше не видят. Что это и есть конец. Она вот так просто умерла у него на руках. За какую-то минуту, не более. В один короткий миг. — Фу Сюань? — Цзин Юань снова зовет ее. — Фу Сюань. Громче. — Фу Сюань! Срываясь на крик. И волна в груди все поднимается, и ужас затапливает разум окончательно. Это неправильно, этого не должно было произойти, это ему — смерть при выполнении служебного долга, а ей — стать достойной ему заменой. Не ему ее хоронить надо, только наоборот, это же все просто бред какой-то! Цзин Юань трясется, трясет Фу Сюань, смотря как ее голова безвольно откидывается назад. Гладит мокрые от крови щеки. Никакой реакции. И тогда он бережно прижимает ее к себе, обнимает — в первый и последний раз, — пытаясь осознать, что случилось. И содрогается всем телом. Все совсем как тогда, когда он выносил маленькую Байлу из полного смерти дома. Вот только в тот раз Цзин Юань спас хотя бы Байлу, а сейчас… — Господин Цзин Юань, — это Дань Хэн. — Отпустите ее. Его ладонь осторожно касается плеча Цзин Юаня. Едва трогает, но все же возвращает в реальность.

***

Потом еще долго Цзин Юань сидит в лаборатории, пытаясь прийти в себя. Все в той же испачканной одежде бездумно пялится на кровавый символ, оставленный пальцем Фу Сюань у него на руке. Все документы пропали. И те, что принесла Цинцюэ, и те, что подготовила сама Фу Сюань. Убийца даже умудрился ранить ее язык, лишь бы она не смогла раскрыть Цзин Юаню правду. А Фу Сюань все-таки смогла. Недописанное кровью имя все еще горит ожогом на коже. — Мы… потеряли их след, — говорит Юйкун, бесшумно входя в лабораторию. Цзин Юань поднимает голову, чтобы посмотреть на нее. Ненавязчиво одергивает рукав рубашки, пряча символ. Впрочем, в этой мазне так легко все равно ничего не прочитаешь. — Где? — Яньцин последний раз засветился на камере в порту. Госпожу Цзинлю мы потеряли намного раньше. Яньцин всегда был в той же мере проницателен, что и импульсивен. Зачастую он слишком сильно поддавался порывам своего сердца, вместо того, чтобы подумать головой. Пока все пытались прийти в себя от шока, он кинулся за единственной подозреваемой. Судя по записям с камер, Цзинлю выпрыгнула из окна буквально за пару минут до того, как Цзин Юань нашел Фу Сюань. Цзинлю бежала с территории раньше, чем кто-то успел ее хватиться, и какое-то время петляла по городу, но Яньцин шел по следу будто ищейка. Где был он, долгое время засекали и ее. — С ним так и не удается связаться? — Цзин Юань знает ответ, но все равно зачем-то спрашивает. — Нет, — Юйкун качает головой и подходит чуть ближе. Смотрит так сочувствующе, что от ее взгляда хочется спрятаться. — Он как сказал мне, что преследует госпожу Цзинлю, так и выключил телефон. Думаю, он боялся, что мы отследим его. Только… не понимаю, почему. Потому что это Яньцин. Ему нужно самому во всем разобраться. Посмотреть Цзинлю в глаза. Поговорить с ней. И не важно, если при этом придется рискнуть жизнью. — Мы найдем его. Их обоих. А вы… — Юйкун, наверное, хочет опять по привычке предложить ему пойти домой, но понимает, насколько бредово это прозвучит. — Отдохните хоть немного. Отдохнуть? После того, как у него на руках умер еще один дорогой человек? В лаборатории, которая считай что морг? Дань Хэн позаботился о том, чтобы тело Фу Сюань сразу отправили в настоящий районный морг. Что ж, и на том спасибо. Увидеть ее мертвую, разложенную на холодном металлическом столе — это уже край. Совсем. Не для его в конец добитой психики. Юйкун уходит и на какое-то время Цзин Юань остается в лаборатории совсем один. Здесь так тихо. Только стрелка часов тикает, да гром за окном периодически сотрясает все живое. Мыслей в голове нет, крутится одно лишь имя. Повторяется раз за разом, словно сломанная пластинка. Нужно все обдумать, определиться с планом действия, сейчас доверять никому нельзя. Больше некому. Вскоре в лабораторию возвращается Дань Хэн, но не один. Рядом с ним человек, которого Цзин Юань меньше всего сейчас хотел бы здесь видеть. — Цзин Юань… — Байлу торопливо скидывает мокрый дождевик и подбегает к нему. — Мне так жаль. Когда-то он обнимал ее — плачущую кроху, — прижимая к себе. А теперь все наоборот: это Байлу его обнимает.