Глава 5

***

      Прошло почти две недели. Во дворце всё шло своим чередом, повелитель погряз в делах государства, с этим ему сильно помогал Ибрагим. В гареме всё было спокойно, Хюррем-хатун чуть ли не плясала от счастья, появлялась она в покоях султана практически каждый день, не считая четверга и последующих двух дней — там пребывала в это время Айшель-султан. Что касается Махидевран-султан, за эти две недели госпожа побывала в покоях повелителя лишь раз, и то с сыном. Хатидже же последние несколько дней перечитывала маленькое письмо, написанное хранителем покоев, завтра они должны были встретиться в саду.       Сейчас же три султанши сидели на подушках в покоях Валиде-султан и тихо переговаривались друг с другом. Сама Валиде-султан решала дела гарема вместе с Дайе-хатун       — Так, — отвлекшись от проблем, внезапно сказала Валиде, — я уже который день не вижу улыбок на вашем лице, что вы такие унылые все? Дайе, давайте устроим праздник в гареме, пусть будут танцы, музыка, различные сладости.       — Хорошо, госпожа, это можно устроить, — ответила Дайе-хатун, — я немедленно этим займусь.       — С вас же мне нужно хорошее настроение и улыбки, — произнесла Хавса-султан, обращаясь к дочери и невесткам.

***

             В гареме стоял гул после известия о вечернем празднике. Хюррем-хатун вышла из своей комнаты из-за шума.       — Мария, почему все так расшумелись? — спросила наложница у подруги.       — Хюррем, ты что не слышала? Сегодня в гареме будут развлечения, — сказала Мария.       — А что за повод?       — Не знаю, да и какая разница, главное, что будут танцы, музыка, Нигяр-калфа сказала принарядиться.       — Ну раз Нигяр сказала это, можно что-нибудь и найти.       Девушки вместе с остальными стали выбирать себе наряды и украшения.

***

      Время за сборами и организацией пролетело быстро. Наступил вечер. В гареме уже начали веселиться, слышалась красивая музыка, девицы исполняли восточный танец.              В какой-то момент музыка и танцы прекратились, в ташлык вошли четыре султанши, Нигяр провела их к местам. Они присели, музыка заиграла вновь, девушки закружились в танце. Отовсюду был слышен смех, девушки пели и танцевали. Настроением девушек заразились и султанши. Одна лишь Махидевран мрачно смотрела на весёлую фаворитку повелителя.       — Александра, — крикнула она, Хюррем сразу же поднялась, подошла и поклонилась госпожам.       — Говорят, ты красиво танцуешь, — с ухмылкой протянула мать шехзаде, — для нас станцуешь Александра?       Музыка стихла, все замерли и прислушались к происходящему.       — Станцуй, — произнесла Валиде, девушка повиновалась. Музыка заиграла и девушка начала двигаться, что сказать двигалась она и впрямь хорошо.       — Всё, — прикрикнула Махидевран, а Хюррем остановилась, — хватит, ты знаешь чем нужно завлекать, Александра.       — Меня зовут Хюррем, — тихо сказала наложица.       — Что ты сказала? Не смей дерзить мне.       — Сулейман меня так назвал, — гордо вскинув голову, говорила фаворитка, — Хюррем сказал, Хюррем.       — А ну хватит, как ты смеешь дерзить госпоже, — недовольно сказала Хавса-султан, — уведите эту наглую девицу с моих глаз.       К Хюррем подошли два евнуха и стали уводить из гарема, она продолжала кричать, пока её вели в темницу. Праздник продолжился. У Махидевран-султан наконец-то поднялось настроение.

***

      — Да уж, это было весело, — улыбаясь говорила Айшель, входя в свои покои, — как же она её раздражает, ужас, Махидевран её так боится.       — И что же теперь будет, госпожа? — спрашивала Бирсен у своей госпожи, — не пройдет и пары дней как повелитель позовет Хюррем, что тогда будет?       — Думаю, что повелитель поссорится с Валиде из-за этого, ведь именно она отправила рабыню в темницу, о Махидевран в этой ситуации не вспомнят, — сказав это, Айшель обратила внимание на Дениз, взволнованно стоявшую около тахты, — Дениз, ты выглядишь нервно, что-то случилось?       — Госпожа моя, вам письмо пришло.       — От кого оно? — спросила Айшель, подходя к колыбели сына.       — От короля Лайоша.       — Давно он мне не писал, странно это, — холодно сказала султанша, — давай письмо.       «Дорогая моя сестра, Елена, поздравляю тебя с восшествием твоего мужа на османский престол, теперь ты стала женой султана.       Как поживают мои племянники? Надеюсь, что хорошо. Был бы рад когда-нибудь их увидеть.       Хочу через тебя передать новость твоему мужу. Отныне Венгрия не будет выплачивать дань султану. Разве можно с родственников требовать её?       Посланник, отправленный твоим мужем сильно дерзил мне во время приема, из-за чего был казнён. Хочу надеяться, что таких посланников больше не будет.

С уважением, Король Венгрии и Чехии

Лайош II»

      — Что же он творит? — прошептала султанша, — что он творит? — крикнула она и кинула первый попавшийся стакан на пол.       — Что случилось, госпожа?       — Этот дурак, не стесняясь, заявляет мне и повелителю, что дань платить не будет, так еще и гонца казнил. Он совсем обезумел там.       — Что вы собираетесь делать? — спросила Бирсен.       — Завтра сообщу Сулейману об этом, все равно он узнает, лучше будет, если я ему это расскажу, — закрывая лицо руками, произнесла Айшель.

***

      Утро для многих жителей дворца не было хорошим. Хюррем-хатун в темнице не смогла и глаз сомкнуть, всю ночь сидела в ожидании. Айшель-султан проснулась не в самом лучшем настроении, понимая, что совсем скоро ей придется серьезно поговорить с мужем. Хатидже-султан плохо спала, долго не могла уснуть, только вот не от печали, а от ожидания предстоящей встречи. А вот Махидевран-султан впервые в этом дворце прекрасно выспалась, такого сладкого сна за последний месяц у неё не было.       Сейчас Айшель стояла около покоев повелителя и ждала дозволения войти, очень нервно она перебирала руки, пытаясь выравнить дыхание.       — Госпожа, — поклонился стражник, — повелитель вас ждёт.       Айшель, вдохнув побольше воздуха, перешла порог покоев.       — Айшель, — не поднимая взгляда от бумаг говорил падишах, — у тебя что-то срочное? Я немного занят просто.       — Повелитель, — поклонившись, сказала Хаскки, — да, у меня срочная новость.       — Что-то произошло? — взволнованно спросил Сулейман, увидев свою жену в непривычном для нее состоянии.       — Мой брат впервые за несколько последних лет прислал мне письмо.       — Тебе написал Лайош?       — Да, он написал мне. В этом письме он просит меня передать тебе, что с настоящего времени Венгрия ничего не будет платить Османской империи, также, — запнулась госпожа, видя, что брови Сулейман уже нахмурил, — также гонец, отправленный вами, был казнен за дерзость, проявленную перед королем.       — Да как он смеет! — крикнул падишах, — что это значит? Что же он мне лично письмо не отправил, почему через тебя передает? Боится наверное, понимает, что с ним будет за это.       — Сулейман, — подойдя ближе к мужу, говорила женщина, — я тебя прошу, дай мне время, я попробую с ним договориться, он — мой брат, родная кровь. Я не хочу его смерти.       — Твой брат нарушил договор, — зло произнес мужчина, — и он понесёт за это наказание.       — Сулейман, пожалуйста, дай мне немного времени.       — Ты вольна делать, все что пожелаешь и хочешь, пиши ему, уговаривай, наказание он понесет в любом случае, так ему и передай.       — Прошу тебя, Сулейман, не делай этого.       — Это ошибка твоего брата, и он понесет наказание за это, -неумолимо говорил повелитель, — а теперь возвращайся к детям, в скором времени я соберу Совет, расскажу о произошедшем.       — Ибрагим, — крикнул султан, Ибрагим вошел в покои, — немедленно передай визирям, пусть созывают Совет.       — Но, повелитель.       — Я сказал, ты можешь идти.       — Слушаюсь вас, повелитель, — Хасеки смиренно преклонила колени, не опуская головы.

***

      Хатидже, одетая в роскошное платье лилового цвета, вышла в сад с шехзаде Мустафой, чтобы встретиться с Ибрагимом. Пока Мустафа дрался на мечах со стражником, султанша, аккуратно осматривалась по сторонам, она искала предмет своего воздыхания. Вдруг девушка обернулась и увидела его, тот зашел за кусты. Украдкой ей пришлось идти к нему.       — Султанша, — поклонился хранитель султанских покоев.       — Я уже думала, что вы не придёте, разволновалась, — смущенно произнесла Хатидже.       — Госпожа, я надеюсь не оскорбил вас этим письмом? Вы только скажите, я больше писать не стану.       — Что вы, пишите, — тихо говорила девушка, — я буду очень рада вашим посланиям.       — Вам наверное нужно идти, Мустафа начнет вас звать, — улыбнулся Ибрагим.       — Да, точно, до свидания, — Хатидже напоследок улыбнулась и ушла.

***

      В своих покоях, заламывая руки, беспокойно из стороны в сторону ходила супруга султана.       — Мам, — перебила раздумья госпожи Гевхерхан, — сделай мне причёску пожалуйста, ту, которую я люблю.       — Иди сюда, милая, — сказав это, Айшель взяла дочь за руку и села на тахту.       — Ты о чем-то переживаешь, — произнесла младшая дочь.       — Почему ты так считаешь? — расчесывая волосы дочери, спросила Хасеки.       — Ты очень много думаешь и ходишь туда-сюда, — проницательно говорила султанша.       — Тебе показалось, Гевхерхан.              В покои после стука в двери вошел Сюмбюль-ага.       — Госпожа моя, — произнёс он, низко поклонившись, — вас повелитель позвал.       — Совет Дивана закончился?       — Да, султанша.       — Сейчас, я заплету дочь и пойду.       Спустя некоторое время Айшель завершила свое дело и отдала приказ Эсме: отвести маленькую госпожу в дворцовый сад, после этого сама Хасеки вышла из покоев и пошла к повелителю.

***

      — Какая же эта девица наглая, — Махидевран обсуждала вчерашние события с Гюльшах, — Сулейман так меня назвал, говорила, как эта рабыня только смеет осквернять имя повелителя своим грязным языком.       — Не переживайте, госпожа, она теперь в темнице, думаю там она угомонится.       — Пусть теперь в темнице крыс и змей развлекает, поделом ей, — проговорила с ухмылкой мать шехзаде.

***

      — Повелитель, — поклонилась Айшель, — вы меня звали, — выглядела султанша бесподобно, бледно-розовое платье с таким же платком, волосы ее были украшены невысокой короной.       — Да, я тебя звал, — сказал повелитель, не смотря на нее, — хочу, чтобы ты первая узнала, сегодня на Совете было принято решение о начале подготовки похода на Белградскую крепость, против твоего брата.       — Сулейман, пожалуйста, дай мне время, — подходя к нему, говорила госпожа.       — Твой брат сам решил это, он пошел против моей воли, око за око, кровь за кровь.       — Неужели ты убьешь его?       — Думаю, что он не выйдет на поле боя, поэтому скорее всего не убью.       — Повелитель, я прошу вас, пожалуйста, не делайте этого.       — Решение принято, Айшель, ты можешь сообщить своему брату об этом.       — Я вас поняла, повелитель, с вашего позволения я пойду, — поклонилась султанша и быстро вышла из покоев.

***

      Со слезами на глазах Айшель чуть ли не с ноги влетела в свои покои. Пройдя вглубь покоев, она села за свое рабочее место и стала писать письмо.       «Дорогой мой брат, давно же ты мне не писал, жаль, что и сейчас повод для письма у тебя не слишком радостный.       С моими детьми всё хорошо, я тебе не сообщала, год назад я родила еще одного сына.       Пишу это письмо в тревоге за тебя и твою жизнь. Повелитель не оставит твои действия безнаказанными. Извинись пока не поздно, пришли деньги, которые Венгрия должна Османской империи. Не заставляй меня горевать о тебе.

С уважением

Хасеки Айшель-султан Хазретлери.»

      — Дениз, — позвала служанку Айшель, — подойди сюда.       — Да, госпожа.       — Отправь это письмо самым быстрым гонцом, — отдавая письмо, сказала султанша.       — Сделаю, госпожа.

***

      Вечером после тяжелого дня, смотря на изумрудное кольцо, султан начал вспоминать свою фаворитку, которую не видел уже несколько дней.       — Сюмбюль, — позвал Сулейман, — подготовьте Хюррем-хатун, пусть придёт ко мне.       — Повелитель, — испуганно сказал зашедший Сюмбюль, — я не могу.       — Что значит не можешь? — спросил султан.       — Валиде-султан отправила Хюррем-хатун в темницу, — боязливо ответил ага.       — Что значит в темницу? — уже с криком говорил повелитель, — так немедленно выведите её оттуда.       Евнух быстро убежал из покоев падишаха. По приказу повелителя пришлось вернуть наложницу, заболевшую в темнице, обратно на этаж фавориток. Покой в гареме вновь был утерян.

***

      Прошло несколько дней. Хюррем полностью оправилась и вновь стала ходить в покои к султану. Там же он преподнес ей подарок в знак своей любви — изумрудное кольцо, которое изначально предназначалось другой женщине.       Махидевран-султан на следующий же день увидела это кольцо на руке соперницы, после чего пришла в ярость, так раскричалась, требовала, чтобы русская рабыня отдала кольцо ей, а после упала без чувств на руки своей служанки.

***

      В покоях у черкесской наложницы собрались госпожи после обморока последней. Все напугались внезапной болезнью. Хатидже-султан сидела около Махидевран и пыталась привести её в чувство, Айшель стояла рядом с кроватью.       — Что с ней случилось? — чуть подальше от кровати Валиде-султан тихо опрашивала служанок, — от чего она упала в обморок?       — Госпожа, провожая Мустафу на занятия, мы увидели русскую рабыню, она и госпожа стали о чём-то разговаривать, а султанша вдруг упала, — не рассказывала о ссоре Гюльшах-хатун.       — О чем они говорили? — требовала Валиде, — отвечай мне.       — Не знаю, госпожа, я стояла дальше, не слышала.       — Надеюсь ты мне не лжешь.       В покои наконец-то вошла лекарь и сразу подошла к девушке, лежащей на кровати. Султанши отошли к Хавсе-султан.       — Почему так долго, умереть можно пока вас дождёшься, — сказала Валиде.       — Что с ней стало, Валиде? — спросила Хатидже, — от чего ей вдруг стало плохо?       — Её болезнь называется Хюррем, — со вздохом произнесла мать султана.       Спустя некоторое время лекарь встала, Махидевран уже очнулась к этому момену.       — Ну, что с ней? — спросила Валиде, — эта болезнь не заразная?       — Нет, госпожа, хочу вас обрадовать, Махидевран-султан беременна.       — Да? Какая радость, — произнесла мать султана и подсела к матери шехзаде, — дай Аллах родится здоровый шехзаде.       — Поздравляю, Махидевран, — с натянутой улыбкой сказала Айшель, — я пойду, госпожа, — и вышла из комнаты.

***

      — Что там произошло, султанша? — спросила Бирсен, когда Айшель-султан пришла обратно в покои, — что с Махидевран?       — Она беременна, — устало отвечала госпожа, садясь на тахту. Бирсен не знала, что и сказать на это.       — А что случилось между ней и Хюррем, ты не слышала? — поинтересовалась султанша, — они повздорили?       — Слышала, мне Дениз рассказала, она сидела в гареме, когда пришла Хюррем, из-за кольца они поругались.       — Из-за какого кольца?       — Из-за изумрудного кольца, — продолжила служанка, — которое, повелитель для Махидевран-султан делал.       — А из-за этого кольца, — вспомнила Айшель, — так что же он, подарил это кольцо Хюррем?       — Да, госпожа, — отвечала Бирсен, — Махидевран же как увидела, раскричалась и стала требовать вернуть его.       — Это слишком дорогой подарок для обычной фаворитки. Это кольцо делалось и предназначалось для Махидевран, представляю как ей обидно, — задумалась Айшель, — ну думаю, теперь она не успокоится из-за него.       — Да, я помню как она вам говорила про это украшение, как хвасталась им в Манисе, теперь же оно у ее соперницы.       — Как бы это на её ребенка не повлияло, она теперь переживать из-за этого кольца будет, слез будет проливать из-за него. Здоровые дети после таких переживаний не рождаются.       — Это верно, госпожа.

***

      Прошло несколько дней. В гареме был устроен небольшой праздник в честь беременности Махидевран-султан, что насчёт Хюррем-хатун, она была просто в ужасе от таких новостей, и думала как поскорей самой забеременеть.       После праздника, вечером начались крики, у фаворитки повелителя украли кольцо. Его все начали искать, Ибрагим даже начал вести расследование и в конце концов узнал правду — Махидевран-султан спрятала кольцо у себя.

***

      Повсюду царила тишина, серебряная луна освещала все своим призрачным светом. Внезапно раздалась мелодия, уже знакомая многим обитателям дворца. Молодая госпожа, держа в руках пяльцы, посматривала на хранителя султанских покоев, вслушивалась в прекрасные звуки, исходящие с другой террасы. Жена султана укладывала своих детей спать, напевая им колыбельную на родном языке. В султанских покоях рыжеволосая фаворитка падишаха только что обратилась в новую веру. И вновь лишь одна девушка в своих покоях проливала горькие слезы, уже утром она будет чувствовать горечь от потери неродившегося ребенка.

***