Глава 6

            

***

      Наступило новое утро. Бирсен-хатун и Эсма-хатун, тихо переговариваясь, шли с Гевхерхан-султан в дворцовый сад. Но на одном из поворотов им пришлось остановиться. Непонятная картина предстала перед их глазами: Хюррем-хатун полулежала на полу, в то время как Махидевран-султан возвышалась над ней и что-то кричала.       — Эсма, проводи-ка госпожу в сад по другой дороге.       — Хорошо, — поклонилась Эсма-хатун и увела девочку.       — Госпожа, — подбежала к черкешенке Бирсен, — что случилось, что вы делаете?       — Уйди отсюда, — безумным голосом говорила султанша, — это она убила моего ребенка, я хочу её убить за это.       — Госпожа вам нужно успокоиться, давайте я провожу вас в ваши покои, — аккуратно поддерживая девушку, говорила Бирсен, — Хюррем-хатун, иди к Нигяр, расскажи ей, что здесь случилось, больше никому не смей рассказывать. Ты меня поняла?       Хюррем кивнул, быстро встала и чуть ли не бегом ушла.

***

      Ничем новым не отличалось это утро для жены султана. Проснулась она как обычно, уже умылась, сейчас выбирала наряд. Внезапно, заламывая руки, волнуясь, вошла Бирсен-хатун.       — Бирсен, не уж то опять что-то случилось? — с усталым вздохом произнесла Айшель-султан.       — Выйдите все, немедленно, — приказала хатун.       — Сейчас я и Эсма-хатун провожали Гевхерхан на прогулку, но на повороте увидели Махидевран и Хюррем, госпожа напала на фаворитку, у той кровь шла из носа.       — Из-за чего она напала? — не понимая, спросила госпожа.       — Я мало, что поняла, но у неё был такой безумный взгляд, сама она и одета не была, стояла в ночном халате. Она обвиняла наложницу в смерти ребенка, кажется у неё случился выкидыш.       — Что? Выкидыш? — прикрывая ладонью лицо, спрашивала Айшель, — я думала, что она всё-таки сможет выносить этого ребенка, это ужасно, как бы я её не любила, для любой матери это трагедия. Помню в каком состоянии я была, когда такое произошло со мной. Но к сожалению это было ожидаемо, как я и говорила, после слез и переживаний здоровые дети не рождаются, надо бы навестить её, — задумалась она, — пока меня не будет, позовите Хюррем-хатун, хочу взглянуть на неё, узнаю, что случилось, втроем позавтракаем.       — Хорошо, госпожа.       — Дети уже на занятиях?       — Мелек и Осман у учителей, Гевхерхан в саду, а нашего Арслана скоро должны принести от кормилицы.       — Прекрасно.

***

      В главных покоях дворца султана собирали к новому дню. Сам повелитель был в хорошем настроении, он думал о прошлой ночи, проведенной с Хюррем-хатун. В покои вошел Ибрагим, нёсший плохую весть.       — Мой султан, — произнес с печалью в голосе хранитель покоев.       — Ибрагим, я уже по твоему лицу вижу, случилось что-то нехорошее, — говорил Сулейман, до этого пребывая в наиприятнейшем настроении, — ничего не говори мне, такое прекрасное утро.       — К сожалению, господин, мне придется вам сказать.       — Ну же говори, — обречённо сказал Сулейман.       — Пришли известия из гарема, Махидевран-султан потеряла ребенка, соболезную вам.       — Видимо Аллах решил, что я слишком счастлив, — равнодушно сказал Повелитель.

***

      В постели лежала, изливаясь слезами, девушка в бледно-розовом халате. В комнату вошла Айшель, сразу же она подошла к Махидевран и присела рядом.              — Махидевран, как ты? — спросила Айшель-султан.       — Нормально, госпожа, — со слезами произносила мать шехзаде.       — Я соболезную тебе. У тебя болит что-нибудь? Лекарь тебя осматривала? — один за одним задавала вопросы жена султана.       — Живот побаливает, но лекарь сказала, что это нормально, — всхлипнула наложница, — боль отягощает мою душу, я так долго ждала этого ребенка, и так быстро его потеряла.       — Не убивайся из-за этого, дай Аллах, он подарит тебе еще не одного ребёнка.       — Надеюсь, госпожа, надеюсь, — обреченно говорила султанша.       — Дорогу, Султан Сулейман хан Хазретлери! — прозвучал голос из-за двери.       Айшель сказала Махидевран лежать, а сама встала и поклонилась       — Махидевран, как ты? Я только узнал.       — Простите меня, я не смогла уберечь нашего ребенка, — ещё больше расплакалась Махидевран.       — Повелитель, соболезную вам, надеюсь у вас еще будет много шехзаде и султанш, с вашего позволения я пойду, — после кивка повелителя, Айшель ушла, не глядя на султана.

***

      Айшель, задумавшись, сидела на тахте и смотрела в окно. Спустя несколько минут ее раздумья прервали стуком в двери.       — Госпожа, — поклонилась Хюррем, — вы меня звали?       — Да, присаживайся, позавтракай с нами, — госпожа указала рукой на подушку слева от нее, справа же сидела Бирсен.       — Это большая честь для меня, султанша.       После этого в покоях установилась тишина. Три девушки приступили к трапезе.       — Между тобой и Махидевран-султан сегодня что-то случилось, мне доложили, — прерываясь, начала расспрашивать султанша наложницу, — что вы опять не поделили?       — Госпожа, я сама ничего не поняла, — боязливо, не поднимая глаз, говорила Хюррем, — я шла с покоев повелителя, вдруг вижу ее, я поклонилась и хотела пройти мимо нее, так она меня схватила за руку и стала кричать, а после ударила. Говорила, что я убила ее ребёнка, госпожа, клянусь я ничего не делала.       — Я тебе верю, у меня не было никаких подозрений насчёт тебя, ты говорила кому-нибудь об этом?       — Только Нигяр-калфе, как и сказала Бирсен-хатун.       — Правильно, не нужно говорить об этом никому, я надеюсь, что ты меня поняла?       — Конечно, госпожа.       — Если ты позавтракала, можешь идти, тебе нужно отдохнуть.       — Слушаюсь, султанша, — поклонилась славянка и ушла.       — Не нравится мне эта ситуация, Бирсен, сильно не нравится, — качала головой султанша, — что если и на меня сдуру нападёт, может попробовать отправить её куда-нибудь, как думаешь?       — Это было бы хорошо, куда-нибудь в Бурсу или в Эдирне, ей же нужно поправить здоровье после выкидыша.       — Нужно с Валиде об этом поговорить, — женщина вышла из своих покоев.

***

      Валиде-султан сидела с отчетными книгами гарема, когда в покои вошла ее невестка.       — Валиде-султан, — поклонилась Айшель, — хотела бы пожелать вам доброго утра, только вот жаль, что это не так. Соболезную вам.       — Благодарю, Айшель, проходи садись, — султанша похлопала рукой на место рядом с собой, — ты о чем-то хотела поговорить?       — Меня беспокоит Махидевран, она выглядит очень болезненно, может отправить её куда-нибудь в Бурсу или Эдирне, чтобы она подправила здоровье, — аккуратно подбирая слова, проговаривала Хасеки, — она там отдохнёт, наберётся сил, а после вернётся обратно и снова будет радовать нас своей улыбкой.       — Это хорошая идея, только вот Мустафа, как же он будет здесь без матери?       — Мне кажется, он и не заметит её отсутствия, у него ведь есть вы, Хатидже, его братья и сестры, но конечно можно попросить повелителя отправить их вдвоем.       — Думаю, будет лучше, если отправить их вдвоём, так она быстрее наберётся сил. Ты сможешь поговорить об этом с Сулейманом?       — Я не смогу поговорить с ним, мы уже довольно долго не общаемся.       — Ты перестала ходить к нем, между вами что-то случилось?       — Всё из-за предстоящего похода, — коротко объяснила Айшель.       — Я поняла тебя, тогда я сама поговорю с ним.

***

      Хатидже решила отвлечь себя и своего младшего племянника от того, что происходит во дворце. Для этого она захотела пойти в сад, и не зря, подоходя к фонтану она увидела Ибрагима, который дрался на мечах с шехзаде Османом.       — Дорогу!       — Тётя, — подбежала к Хатидже маленькая Гевхерхан, — Мустафа, — обняла девочка своего брата.       — Госпожа, рад вас видеть, — склонив голову, сказал Ибрагим.       — Тётушка, — также поклонился Осман.       — Я захотела выйти в сад, прогуляться, — сказала султанша, — во дворце дышать нечем, печаль и грусть повисли в воздухе.       — Да, госпожа, это ужасно, — с печалью говорил Ибрагим, — Осман возьми лук, покажи султанше свои умения.       — А Мелек где? Они с братом редко находятся порознь, — не заметив племянницу, спросила госпожа.       — Султанша соизволила покататься на лошади.       — Надеюсь, это безопасно.       — Конечно, госпожа, все меры безопасности были приняты, к тому же она сказала, что будет недолго.       — Чудесно.       После недолгого молчания, Хатилже решила продолжить.       — Я слушала вчера вашу игру, это было прекрасно.       — Благодарю, госпожа, я бы вновь хотел бы встретиться с вами, если вы желаете, — шепотом произнес хранитель султанских покоев.       — Да, это было бы очень хорошо, — с нетерпением в голосе проговорила Хатидже.       — Тогда я вас буду ждать завтра в том же месте, — сказав это, Ибрагим бросил небольшое письмо, свёрнутое в трубку, и пошел к наследнику.       Хатидже быстро, незаметно бросила платок на письмо, как бы случайно, и быстро его подняла. На холодной земле больше ничего не лежало.       — Дорогу! — в дворцовый сад решила выйти и Айшель, после того как узнала, что все ее дети в саду.       — Хатидже, — кивнула Айшель, — Ибрагим, — также поприветствовала она хранителя покоев.       — Султанша, — поклонился Ибрагим, — здравствуйте, надеюсь вы в добром здравии?       — Да, у меня все прекрасно, вы как?       — Все замечательно, благодарю.       — Как успехи у моего сына? — спросила Айшель, увидев, что Осман стреляет из лука, — и где Мелек? — узнавала Айшель, обнимая младшую дочь, прижавшуюся к ее ногам.       — Наш старший шехзаде молодец, — сказала Хатидже с улыбкой, — во все цели попадает, Мелек на лошади решила покататься, уже скоро должна прийти.       — Да, госпожа верно сказала, наш шехзаде — замечательный стрелок.       — Это прекрасно, — ответила им с улыбкой Айшель.

***

      Прошло несколько дней, Валиде-султан всё думала, что же делать с невесткой и приняла решение, что лучше её отправить в Эдирне, здесь она себя чувствует ужасно. Все эти дни из покоев Махидевран был слышен только плач. Хатидже даже Мустафу забрала к себе, лишь бы он этого не слышал.       — Сулейман, я пришла поговорить с тобой по очень важному вопросу, — сказала Валиде, едва вошла в покои сына.       — Что-то случилось?       — Меня беспокоит Махидевран, она себя плохо чувствует, не выходит из своих покоев, только плачет, — быстро разъяснила ситуацию Валиде, — Может отправить её в Эдирне на некоторое время? Может там ей станет лучше?       — А как же Мустафа? Он сможет без неё?       — Можно и его с ней отправить, если ты позволишь, ему там будет хорошо. Он там отдохнёт.       — Я подумаю над этим. Это всё, Валиде, ничего не случилось больше?       — Нет, сынок, ничего, расскажи-ка мне о своих планах на будущий поход.

***

Ноябрь 1520 год       Больше недели прошло с разговора Валиде и повелителя. Махидевран немного пришла в себя, но боль на ее лице была видна всем. Сулейман принял решение — отправить Махидевран вместе с Мустафой в Эдирне. Госпожа не хотела этого, но потом смирилась и стала собирать вещи. Через пару дней мать с сыном покинули Топкапы.       — Надеюсь, ей там станет лучше, — говорила Айшель, смотря на отдаляющуюся карету.       — Будем верить в это, — ответила ей Хатидже.       Последнее время двух султанш часто можно было увидеть вместе, то они трапезничали, то прогуливались в саду.       — Госпожа, — пришла Дениз-хатун, — в гареме Хюррем-хатун стало плохо, она упала в обморок, — быстро, волнуясь, сказала служанка, — она беременна.

***

Май 1521 год       Прошло полгода. После уезда Махидевран мало что поменялось. Хюррем-хатун оказалась беременна, новые покои уже ей выделили. Однако после известий о своей беременности, она стала слишком высокомерной, всем твердила, что скоро родит шехзаде и станет госпожой.       Айшель же на это все качала головой, утомляясь от поведения фаворитки. Сама она усиленно занималась с детьми, старалась прививать хорошие манеры, рассказывала интересные истории, училась вместе с детьми новым языкам. С повелителем они можно сказать помирились, по крайней мере могли перебрасываться фразами, когда повелитель навещал её или же она его вместе с детьми, однако постель они по-прежнему не делили.

***

      — Султанша, я рад вас видеть, благодарю, что пришли сюда, — сказал хранитель покоев, едва увидев госпожу.       — Как я могла не прийти, вы уходите в поход. Я буду ждать вас. Пишите мне пожалуйста.       — Конечно, госпожа, для вас я сделаю всё.       — Я вышила для вас этот платок, — Хатидже показала белый платок, расшитый золотой нитью, — привезите мне его обратно, прошу вас.       — Госпожа, он прекрасен, — глядя на платок в своих руках сказал Ибрагим, — я буду хранить его у самого сердца.       — Я надеюсь на это, — с улыбкой сказала Хатидже, — мне надо идти, Валиде заметит мое отсутствие. Удачи вам, Ибрагим, я буду молиться за вас.       — Прощайте, госпожа, — он взглянул на неё последний раз, и она ушла.

***

      Все султанши стояли в ряд, Валиде-султан стояла первая, дальше находилась Айшель, на руках которой сидел маленький Арслан, Хатидже стояла после нее, рядом находились дети падишаха.       — Дорогу! Султан Сулейман хан Хазретлери!       — Валиде, — поцеловал руку матери султан, — молитесь за меня, за нашу победу.       — Да будет священным твой первый поход, — торжественно произнесла мать султана.       — Повелитель, — поклонилась Айшель, целуя руку мужа, — мы будем молиться за вас, вернитесь из этого похода живым и здоровым.       Сулейман поцеловал своего сына в макушку и прошел дальше. После прощания падишах вновь подошел к Валиде.       — Позаботьтесь о Хюррем пожалуйста, она не должна ни в чем нуждаться.       — Конечно, сын.       Посмотрев ещё раз на всю свою семью, султан покинул покои.

***