Часть 2 Глава 1

***

Солнце светило ярко над Константинополем, утро наступило для всех жителей столицы. Покои Валиде-султан впервые за долгое время были наполнены большим количеством людей. Собравшиеся женщины, шум детей радовали мать султана. Рядом с Валиде-султан сидела жена повелителя. Несильно высокая, стройная женщина с золотой короной на голове, одетая в платье глубокого синего цвета разговаривала с другими женщинами. Её голубые глаза то и дело пробегали по каждой из тех, кто находился в комнате. Рядом с Айшель на подушках сидели её уже взрослые дочери. Мелек, старшая из дочерей и больше всех похожая на мать переговаривалась со своей бабушкой. Шестнадцатилетняя султанша выглядела прелестно в своем сиреневом платье, подчёркивающим её красоту. Младшая Гевхерхан, похожая на свою тётушку Хатидже своими тёмными волосами и глазами обнимала маленькую Разие-султан, которая радостно улыбалась от приезда братьев и сестёр. Валиде-султан, улыбаясь, держала на руках Сафие-султан, которой не было ещё и года. Махидевран-султан сидела недалеко от своей дочери, она о чём-то разговаривала с сыном и с Хатидже-султан, крепко обнимавшей свой живот. Совсем скоро она уже должна была родить. Хюррем-султан сидела напротив Махидевран и натянуто улыбалась всем, рядом с ней находились её сыновья. — Айшель-султан, поздравляю вас с рождением Сафие-султан, — с улыбкой говорила Махидевран, — пусть она не знает бед и печалей. — Спасибо, Махидевран, — ответила Айшель, приветливо улыбаясь. — Я тоже вас поздравляю, госпожа, — громко произнесла Хюррем, — и хочу ещё отметить, как выросли Мелек-султан и Гевхерхан-султан. Вы такими красавицами стали, от вас глаз не оторвать. — Спасибо, Хюррем-султан, — ответила Мелек за себя и за сестру, — а вы совсем не поменялись, стали только краше. — Спасибо, госпожа, — улыбнулась Хюррем, внутренне немного завидуя своим соперницам, родившим дочерей. Только спустя время она поняла, что хотела бы иметь дочь от повелителя. — А ведь это правда, девочки так выросли, — говорила Валиде, — совсем скоро придётся женихов искать. — Валиде, — улыбнулась Айшель, под смех своих дочерей, — давайте пока не будем об этом говорить, не хочу своих девочек отпускать от себя, они ещё совсем малышки. Прозвучал громкий стук в двери, и в покои зашли повелитель и трое шехзаде. Все встали, чтобы поприветствовать султана. Трехлетнего Мурада на руках нес повелитель. Старший шехзаде Осман, высокий статный юноша, похожий лицом на отца и слегка волнистыми волосами на мать, и девятилетний Арслан, похожий на мать и её родственников, с буйными кудрявыми волосами на голове шли за отцом. Все вместе они подошли вначале к Валиде-султан, повелитель поцеловал руку матри, а после взял младшую дочь на руки и поцеловал её. Осман и Арслан подошли к бабушке и поцеловали её руку. Айшель поцеловала руку мужа, то же самое сделали и её дочери. После объятий с дочерьми Сулейман сел рядом со своей женой, а их сыновья после приветствия со старшими членами семьи, стали обнимать единокровных братьев и сестру. Улыбки не сходили с лиц всех детей. Взрослые тоже улыбались, наблюдая за ними.

***

После встречи с семьёй, Айшель сидела на тахте в своих покоях, устало укачивая дочь. В комнату вошёл Сюмбюль-ага. — Госпожа моя, — громко начал он, кланяясь. — Тихо, — грозно шепнула Айшель, кладя дочь в колыбель, — пойдем. Позвала она евнуха на террасу. После того как они вышли, она попросила его начать говорить. — Что-то случилось, Сюмбюль? — Нет, что вы, госпожа, что могло случиться? Просто повелитель вас зовёт к себе сегодня вечером. — Вот оно как, — удивлённо проговорила женщина, — пусть тогда баню готовят мне, Сюмбюль. — Конечно, госпожа. — Где мои дети, Сюмбюль? — Шехзаде Осман и шехзаде Арслан сейчас в саду вместе с повелителем и Ибрагим-пашой. Мелек-султан тоже спустилась в сад, а Гевхерхан-султан в своих покоях, у неё сейчас находится Хатидже-султан. — Я тебя поняла, можешь идти.

***

На улице была прекрасная погода, в дворцовом саду в беседке сидел султан со своими сыновьями и лучшим другом. — Шехзаде, — обратился Ибрагим к Осману, — как вы помните, через несколько дней состоится церемония, вы готовы к ней? — Конечно, Ибрагим-паша, я к ней готов, я жду этого дня с нетерпением. — Это хорошо, сын мой, — сказал Сулейман, — пока вы находились в Эдирне, я получал отчёты ваших учителей. Вы оба молодцы, ни одного нарекания я не получил от них. Меня это очень обрадовало. — Дорогу! — прозвучо голос стражника. По тропинке шла Мелек, увидев отца и братьев, она прошла к беседке. — Повелитель, — поклонилась девушка. — Решила прогуляться, Мелек? — спросил повелитель. — Да, отец, мне не сиделось в покоях, решился пройтись по саду, который давно не видела. Ибрагим-паша, здравствуйте, надеюсь вы в добром здравии? — Слава Аллаху, всё хорошо, а вы как, госпожа? Вы очень сильно выросли, также как и ваши братья. — Благодарю, вас, со мной всё хорошо, особенно теперь, когда я нахожусь дома. С вашего позволения, отец, я пойду дальше. — Иди, главное не долго гуляй. — Конечно, повелитель, — девушка поклонилась и пошла дальше.

***

В гарем стоял галдёж, девушки только и обсуждали приехавших султанш и шехзаде. Конечно, главной темой обсуждения был шехзаде. — Нигяр-калфа, а шехзаде будут собирать гарем? — спросила одна из наложниц. — Конечно будут, султанша займётся этим со дня на день. — Нигяр-калфа, а попроси госпожу, пусть она выберет меня, — просила светловолосая девушка. Все рассмеялись, в помещение зашла Хюррем-султан. Все поднялись, чтобы поклониться. — Что это за смех здесь, никто ничего не делает, девушки от рук отбились, а ты им потакаешь, Нигяр-калфа, — громко говорила славянка. — Госпожа, — подошла к рыжей Нигяр, — девушки отдыхают сейчас, Дайе-хатун разрешила в честь приезда Айшель-султан. — Это не повод шуметь на весь дворец. Пусть все успокоятся, в гареме должен быть порядок, — сказав это, Хюррем ушла. Покачав головой, Нигяр подошла к двум девушкам, которые сидели обособленно обособленно от всех остальных. — Элмас, Нурбахар, — девушки сразу же поднялись, — пойдёмте со мной. — Что такое, Нигяр-калфа? — спросила светловолосая девушка, — куда ты нас ведёшь? — Госпожа вас хочет видеть, Элмас, — ответила калфа, — быстрее идёмте, не нужно заставлять госпожу ждать.

***

Мать султана сидела в своих покоях, играя с шехзаде Мурадом, рядом стояла Дайе-хатун. — Айшель приехала, теперь надеюсь, Хюррем забудет дорогу к повелителю. — Будем надеяться, госпожа. — Надо что-то предпринять, Дайе. Её нужно убрать из этого дворца.

***

Айшель в своих покоях разговаривала с Омером-агой и Бирсен-хатун. — И что же, как этот Малкочоглу Бали-бей себя показал? Ты видел его, Омер? — Видел, госпожа. Он очень умный, госпожа, молодой, очень верен нашему повелителю и только ему. — Что ты про него смог узнать? Чем занимается, с кем дружбу водит? — Госпожа, основное время он проводит во дворце, с повелителем или же с Ибрагимом-пашой. Хорошо сдружился он с Насухом-эфенди. Не женат, большинство ночей он проводит в борделях. — Ибрагим-паша с ним там не был замечен? — спросила Бирсен. — Нет, конечно, Ибрагим-паша в таких местах не появляется. — Это хорошо. Двери внезапно открылись, в комнату вошли три девушки. — Госпожа, — поклонилась Нигяр, — как вы и просили, я привела их. — Спасибо, Нигяр, — улыбнулась Айшель, — девушки, подойдите ближе. Наложницы прошли вглубь покоев и поклонились. — Поднимите свои глаза на меня, — сказала султанша, — вот так, молодцы. — Они закончили обучение, госпожа, — сказал Омер-ага, — теперь они прекрасны говорят на нашем языке, а также пишут на нём. Манеры, речь, внешность, всё имеется при них. Они обе много читают, просят даже покупать для них какие-нибудь новые книги. Девушки ни разу не были замечены в каких-либо ссорах или скандалах. С остальными наложницами они находятся в хороших отношениях. — Это прекрасно, Омер-ага. Совсем скоро они обе предстанут перед шехзаде. Айшель поднялась со своего места и подошла сначала к Элмас-хатун. — Ты насколько я помню, Элмас, — сказала султанша, а после обратилась к другой наложнице, — а ты, Нурбахар. Вы приняли ислам? — Да, госпожа, — ответила Элмас, прямо смотря в глаза госпожи. Нурбахар лишь кивнула госпоже, пряча свои глаза. — Я поняла, — Айшель села на тахту, — вы можете идти. Когда девушки вышли, Айшель обратилась к Нигяр. — В покои моего сына сначала пойдёт Нурбахар. — Хорошо, госпожа. — Завтра я спущусь вниз и выберу девушек для гарема шехзаде. — Госпожа, почему вы выбрали именно Нурбахар? — спросил Омер-ага, — Элмас-хатун ведь и красивее, и умнее её. Да и смелее она. — Вот именно, Омер, Осман ещё совсем неопытный, юный. Стеснительность и невинность Нурбахар будут сейчас ему по душе, — говорила султанша, снимая украшения с себя, — что касается Элмас, в её глазах уже сейчас начинает гореть пламя, эта девушка мне понравилась гораздо больше, но она станет фавориткой позже. Пусть подождёт, когда мой сын поедет в санджак, именно она станет матерью его первого шехзаде. — Я понял вас, госпожа.

***

Наступил вечер, полная луна освещала дворец Топкапы. В главные покои дворца зашла женщина в красном платье, которое открывало её руки, плечи, декольте. Темные локоны этой женщины красиво спускались по тонкой спине. — Сулейман, — поклонилась она. — Айшель моя, — улыбнулась он и распахнул руки. Женщина быстро подошла и обняла мужа. — Я по тебе так скучала. — Я тоже, Айшель, — вдыхая запах жены говорил султан, — я тоже.

***

Прошло несколько дней. Наступил день церемонии принятия сабли шехзаде Османом. Все женщины султанской семьи поднялись в башню, чтобы посмотреть на церемонию. Валиде и Айшель стояли вместе у окна, позади находились Хатидже, Мелек и Гевхерхан. В самом конце стояли Махидевран и Хюррем. — Дорогу! Султан Сулейман хан Хазретлери! — прозвучал голос стражника. Все собравшиеся люди на площади склонили свои головы. На площадь вышли повелитель, шехзаде и Ибрагим-паша. Повелитель сел на свой трон. Шехзаде Осман вышел вперёд и начал громко произносить свою клятву. — Именем Пророка Аллах, Аллах! Хю! — Хю! — отвечали янычары. — Мой путь ваш путь, Мой перст ваш перст Моя могила ваша могила Моя вера — ваша вера… Айшель держалась за руки со свекровью, смотря на сына. Каждое его слово она тихо говорила вместе с ним. Её глаза взволнованно смотрели за ним. Сейчас она испытывала волнение и гордость. — Я познал хлеб, соль и воду, Если сверну с избранного пути, Пусть ваши сабли опустятся мне на шею! На каждое знание найдется мудрец На каждую истину праведник! О, Пророк Али! — Эй, народ Аллаха, о враги Пророка Мухаммеда Вы отрицаете его, мы же благодарны ему Вы — по одну сторону, мы — по другую! — громко произнёс глава янычар, стоявший впереди остальных. — Пусть рассеится клинок и явится алая кровь, — произнес повелитель с городой улыбкой. — Да занесется моя сабля надо мной Да сравняюсь я с землей Да развеюсь я пылью по ветру! — Осман закончил свою клятву. Повелитель поднялся и подошёл к сыну, взяв меч в руки, он отдал его Осману. Наследник поцеловал меч и прислонил его к своему лбу. Подошедший стражник стал закреплять меч на шехзаде. — О Аллах, и этот день мы увидели, — произнесла Хавса-султан. — Вознесем благодарность Аллаху, Валиде. — Пойдёмте, — произнесла Валиде. Все начали уходить. Задерживалась лишь старшая из дочерей султана, она посматривала на одного из мужчин, стоявших на площади. — Госпожа, — обратилась к ней ещё не ушедшая Хюррем, — пойдёмте — Конечно, госпожа, — улыбнулась Мелек, — я задумалась, очень сильно горжусь братом. Женщины ушли из башни. В гареме их ждал праздник.

***