Часть 3

      Начало ноября, в первый же день после осенних каникул, встретило людей первым выпавшим снегом, от которого, впрочем, к обеду не осталось и следа.       Обычно снег поднимал мне настроение, тогда как холодрыга без снега вызывала только раздражение. Повезло, что от кафе до остановки минуты три моего быстрого бега, а там уже и трамвай сразу же подошёл, абсолютно пустой.       Настроение, на удивление, было не такое пессимистичное, как обычно. Да, ворчала по-прежнему, но ни разу не ругалась. Даже замёрзшие руки, на которые я начала дуть тёплым воздухом изо рта, не вызвали нового всплеска плохого настроения. А ведь обычно проклинала бы собственные же руки, что из-за холода стали бы хуже двигаться.       По странной привычке, которая похоже зародилась из двух раз, на следующей остановке покосилась в сторону дверей. И в этот раз привычка не обманула: Стамохин, в бежевом расстёгнутом пальто и с шарфом на шее, вошёл, держа в руке подставку с двумя картонными стаканчиками. На плече знакомая до боли сумка для ноутбука. — Как знал, что ты сегодня тоже будешь, — произнёс мужчина с улыбкой, подойдя к своему месту. — Стабильность наше всё, — убрала рюкзак и крафтовый пакет с места учителя на свои колени, а Станислав Юрьевич, сев, протянул подставку. — Надеюсь, ты пьёшь горячий шоколад? Мне, кажется, он в этой кофейне весьма хороший. — Горячий? — тут же коснулась стаканчика, который действительно сохранил тепло, — Пью, спасибо, Станислав Юрьевич. А сколько я за него должна буду? — Угощаю, — махнул рукой Стамохин и обхватил ладонями свой стакан, тут же отпив. — А Вы голодны? — я убрала рюкзак на пол, а другой рукой придерживала пакет, который чудом был тёплый. — Есть такое, — Стамохин вскинул бровь, пока я заглянула в пакет, перебирая четыре коробочки. — Сырные палочки с брусничным соусом. Сэндвич с индейкой и фирменным соусом от Геннадия. Есть ещё равиоли с грибами и сыром, на десерт чизкейк. — Богатый выбор, — протянул учитель, но взглядом упёрся в равиоли, которые я без лишних слов и протянула, а после и крафтовый пакетик со столовыми приборами из приятного и не дешёвого пластика, — Спасибо, — Станислав Юрьевич аккуратно убрал на сидение перед нами стаканчик с кофе, поставил сумку на пол. Устроился удобнее с контейнером, а в одну руку взял напиток. — У хозяйки кафе день рождения, разрешила всем взять по два блюда, но не дороже восемьсот рублей в сумме. Чизкейк от Кати, та хотела кому-то взять, но в итогу поссорилась с тем человеком, и десерт оставила мне. А сэндвичи от Геннадия. Не могла выбрать между ними и сырными палочками. — Ничего, что ты со мной делишься? — Всё равно на одну душу жирно, — отмахнулась и открыла ягодный соус. Повезло и сырные палочки ещё были тёплыми. — Приятного аппетита, — произнёс Стамохин и тут же отправил одну равиолину в рот. — Того же.       Со своей едой расправляюсь быстрее, ощущая, как сытая я — более довольная я. И что там даёт горячий шоколад? Гормоны счастья? Есть. Чувство влюблённости? В напиток я точно влюбилась. Не густой, не приторный. И о том, что шоколад мне понравился, сообщила учителю. — Рад, что тебе понравилось. И равиоли были очень вкусными, — Станислав Юрьевич прошёлся салфеткой по губам, свернул ту и бросил в контейнер. Пустые коробочки я убрала обратно в пакет. — Заходите, — хмыкнула, назвав кафе и улице, где оно находилось, — Цены не конские, вкусно, а ещё Геннадий дрючит за малейшую грязь на работе и следит за хранением продуктов и их качеством. В общем, роскомнадзор может использовать наше заведение примером, как нужно делать. — Уговорила, — тихо рассмеялся учитель, — Не могу сопротивляться столь агрессивной рекламе. И кстати, ты говорила, что бываешь и официантом? — Стамохин туловищем повернулся ко мне, сложив свои руки на коленях. — Угу, — с сожалением допила остатки шоколада и воткнула пустой стаканчик обратно в выемку подставки, — Это странно? — М, честно? — профессор вскинул бровь, улыбаясь. — Я не обидчивая, так что говорите, — пожала плечами. Подвинувшись ближе к окну, повернулась к учителю, подогнув одну ногу под себя, так, чтобы грязь не запачкала сидение и мою одежду. — Эта работа требует много терпения в общении с другими и умении быть, м, учтивым, — подметил учитель истории, явно намекая на моё более угрюмое поведение. — Я могу быть учтивой, особенно, когда мне за это платят, — я вскинула бровь, впрочем понимая о чём говорит Стамохин, — Просто я не люблю, когда меня трогают. А ещё одноклассники слишком шумные. Пусть шумят, но не стоя вплотную ко мне и не втягивая в игры.       Да, сегодня вышла неловкая ситуация в классе истории. Рома — одноклассник, пытался привлечь моё внимание ради какой-то ерунды. А я слушала музыку в наушниках и пыталась прикорнуть, сидя за своей партой в углу класса. Тогда Рома схватил меня за запястье, а я на него наорала и почему-то стало неловко перед Стамохином, который как раз вернулся в класс. Хотя не «почему-то». Просто он один из немногих, кто относился ко мне неплохо. — Я заметил, что ты не любишь тактильностей, — слабо улыбнулся Станислав Юрьевич, почесав щёку указательным пальцем, — Я наверно тогда поставил в неловкую ситуацию? Протянув руку. — Я не понимаю этой привычки касаться других людей, — честно признаюсь с какой-то долей безразличия, хотя про себя удивилась, что он помнил такую мелочь. — Привычки? — Стамохин, судя по взгляду и недолгой паузе, задумался о чём-то, прежде чем вновь сфокусировал взгляд на мне, — У тебя в семье принято, например, обниматься? — Зачем? И учитывая, что у отца отвратный парфюм, я рада, что мы держимся на расстоянии, — я пожала плечами, не разрывая зрительного контакта со светло-зелёными глазами, — Считаете это странным? — В каждой семье свои привычки. Например, для меня кажется странным обращаться к родителю по имени-отчеству. Отсутствие тактильности — непривычно для меня, но это не странно. Опять же, я могу судить только со своей стороны, своей семьи. — Я помню, что у Вас есть младшая сестра. — Даа, — шумно выдохнул Стамохин, на пару секунд уставившись в никуда, а после устало провёл рукой по лицу, — Прости, задумался.       Молча осмотрела мужчину. Наверно, это здорово иметь более привычные, шаблонные отношения в семье. Уметь разговаривать и доверять. Стамохин понял, что хочет преподавать благодаря сестре. А я же поняла благодаря брату, что родители умеют любить. Просто почему-то не меня. Но в этом есть множество других плюсов. Например, научилась решать свои проблемы с того момента, когда он родился. То, что поступила в крутую частную школу, благодаря гранту, тоже отчасти благодаря семье. Надеялась, что меня похвалят. А на меня стали ворчать, что никто так далеко меня подвозить в школу не будет. Подрабатывать начала с четырнадцати и уже немало накопила.       На самом деле, есть свои плюсы в отсутствии любви. — Я рада, что не стала избалованной сучкой, — протянула я, а Стамохин поперхнулся. — Как мы от одного перескочили к другому? — я тут же поделилась свои мыслями по поводу самостоятельности, — Знаешь, я не могу сказать плохо это или хорошо. С одной стороны ты больше подготовлена ко взрослой жизни, но с другой, у тебя было детство? — Было, — пожала плечами, радуясь, что не вижу глупого сожаления в глазах учителя. Да, сочувствует, но не жалеет, — Лет до семи, когда и родился брат, а ещё умер дедушка, я у него все каникулы проводила. И не только летние, а именно что все-все. Он жил в деревне, — я едва улыбнулась, погружаясь в тёплые воспоминания, — Я любила, — осеклась, сдержав порыв вновь и вновь болтать. — Расскажешь? — Стамохин мягко улыбнулся, а я задумчиво щёлкнула по картону стаканчика. — Я мало что люблю и любила, даже в детстве, — признала я, то, что наверно и так было по мне понятно, — Когда дедушка меня забирал, я становилась счастливой. Он классно готовил и постоянно искал интересные кулинарные книги, стараясь меня чем-то удивить каждый раз. Мы старались вставать ещё до рассвета, брали еду с собой, и шли-шли куда глаза глядят. Встречали солнце на обрыве над рекой и искали что-то новое, что-то интересное. А ещё дедушка собирал мне букетики. Маки, ромашки, ландыши и васильки. Единственные цветы, которые я люблю, украшали дом каждый день. Особенно васильки. Я безумно скучаю по тем дням.       Шмыгнув носом, зачесала пальцами передние пряди назад. — Иронично, но с его смертью я перестала видеть ландыши и васильки. Да и где их найти в центре города? Брат родился весной, а осенью умер дедушка. Мать сказала об этом, когда я вернулась с конкурса, где заняла первое место. Думала, что приду, сразу дедушке позвоню, как тот просил, заверив, что будет ждать звонка, — дёрнула плечом, вспоминая то чувство опустошенности, которое и сейчас горьким привкусом оставалось у меня, когда я вспоминала тот день, — В общем. Дедушки не стало, а я узнала, что родители вполне способны любить. Видимо, дело в том, что он родился с членом, а я без. — Думаешь твои родители из тех, кто любят за принадлежность к полу? — Ну, думаю, что мать слишком любит отца, а тот чуть не ушёл из-за того, что родилась я. Ему нужен был «наследник», — я прыснула, вспоминая, как отец гордо об этом вещал своим друзьям на попойке, когда родился Дима, — То есть. Великий наследник, живущий в трёшке хрущёвки. — И много наследует? — Стамохин, словно уловив, что меня это действительно смешит, а не расстраивает, перестал выглядеть столь сочувствующе и тоже улыбнулся. — Хм, половина кредита на поддержанную ладу, когда отец помрёт. М, умение открывать бутылку пива глазом, а ещё, как занимать единственный туалет в доме на час с лишним. О, а ещё, как собирать какую-нибудь мебель без инструкции, а после как звонить дяде Вове и сказать ему, что не получилось собрать без инструкции, а какая-то деталь застряла. Да, я думаю большое наследство выходит. Виндзорам стоит брать пример, а то они что-то мелочатся. Мне повезло, что нет такой большой ответственности на моих плечах, я бы точно не справилась, — я наигранно выдохнула, изображая насколько «огорчена» от этого.       Мужчина тихо и коротко рассмеялся, прикрыв рот кулаком. — Станислав Юрьевич, меня не нужно жалеть из-за этого, правда. Как я сказала, есть в этом свои плюсы. И я верю, что всегда бывает хуже, — подметила я максимально честно. — Не буду, — я прищурилась, внимательно осмотрев учителя, — Честное слово.       Даже руку к сердце прижал и кивнул так сильно своими волосами, что взлохматил их. Я же от такой картины хмыкнула, пока профессор поправлял свои волосы. — Я кстати хотел спросить после еды, — кивнул в сторону пакета с коробочками, — У тебя есть определённые дни, когда ты работаешь официантом? — Ой, не смейте только в эти дни заявляться в кафе! — Стамохин, внешне во всяком случае, не обиделся на моё недовольное восклицание, напротив, уголки губ выдавали, что тот хотел улыбнуться, — Поверьте, учтивая я, то ещё зрелище. Вы потом заснуть не сможете, — учитель не выдерживает и всё-таки рассмеялся, — Эх, Вы. О Вас же забочусь, чтобы на уроках не заикались. — Думаешь это настолько страшное зрелище? — Вы решите, что у меня расстройство личности, — я фыркнула, впрочем не сдерживая улыбки. Скрестила руки на груди. — Сейчас у меня нет такого впечатления, — мужчина покачал головой, — Я напротив считаю, что…       «Что» ему не дал договорить мужчина, который поднялся на ступень в трамвай и стал оглядываться, остановившись взглядом на тучной женщине, сидевшей практически напротив него. Я даже и не заметила, когда та вошла в транспорт, заняв одиночное место. — Мать, а вы куда? — произносит громко, и явно перебрал на сегодня с алкоголем. Женщина что-то негромко ответила и мужичок явно расстроился, — Не Аннушка значит, — и соскочил со ступеней. — Аннушка, трамвай. Кто-то сегодня головы лишится, — я цокнула языком, вспоминая книгу. — Уже проходите «Мастер и Маргарита»? — Стамохин вновь повернулся ко мне. — Нет, в следующем полугодии только. Но читала. Решила, что если книга свалилась на меня, она хочет, чтобы её прочли. — Свалилась? — Угу. Ботинки когда доставала. К счастью, это была книга дешёвая с мягкими страницами, а потому и ударила не так больно, как могла. На удивление, интересно было. И пока, что единственное, что мне понравилось из школьной программы. Хотя нет, ещё же «Ревизор», — я задумчиво почесала щёку, решив, что неплохо было бы перечитать произведение Гоголя, — Интересный факт, но не могу читать большие тексты вслух, сразу засыпать начинаю. Поэтому если и берусь за книгу, то только аудио. — Олеся Евгеньевна рассказывала, как ты уснула во время чтения, — мягко усмехнулся Стамохин, а я пожала плечами, не ощущая вины за прошлогодний случай. Зато с тех пор мне не велели читать рассказы на уроках. — Это одно из моих достоинств — могу уснуть в любых условиях. И к слову, нам уже выходить, — я кивнула в сторону окна.       Стамохин встал, поправив сумку на плече, и удобнее перехватил подставку с уже пустыми стаканчиками. Я же сразу закинула рюкзак на плечо и встала, застегнув куртку. Не забыла подхватить и пакет из кафе. В этот раз Стамохин не протягивает руку, а я с чистой совестью спрыгиваю на землю. — А что Вы тогда хотели сказать? Прежде, чем тот мужик вошёл.       Станислав Юрьевич не удивился, не задумался, явно помня что хотел сказать. — Хотел сказать, что моё мнение о тебе лучше, чем ты думаешь о себе. Ты не такая грубиянка, как тебе кажется. Но если, приду в кафе и ты окажешься моим официантом, разрешаю разочек плюнуть в мой кофе. Только предупреди об этом, чтобы я заказал ещё чай.       Я прыснула, представив себе это. — До свидания, Станислав Юрьевич. — До завтра, Яна. И спокойной ночи.       Разворачиваемся, каждый в нужную сторону. Делаю пару шагов, но резко останавливаюсь, развернувшись боком к учителю. И зачем-то громко, чуть-чуть не дотягивая до крика, позвала. — По средам! — Стамохин с удивление повернулся ко мне, — И каждые две недели в оба выходные дни! В прошедшие я отдыхала.       Задержала дыхание, когда повалил пушистый снег. Удивлённо распахнула глаза и вытянула ладонь, ловя комочки из снежинок, которые ярко сверкали в холодном свете уличного фонаря совсем рядом со мной.       И совсем позабыла про профессора. Когда мой взгляд зацепился за него, щёки обожгло и отнюдь не от холода. — Люблю снег, — произнесла со смущением, пожав плечами. Руку со снежинками непроизвольно сжала в кулак. — Я тоже, — Стамохин улыбнулся. И не так, как обычно мягко, или скромно, или устало, или отсмеявшись.       Это была задорная, заразная мальчишеская улыбка, которая безумно шла этому мужчине.       И которая сделала мой новый день чуть теплее.