Часть 4

      Широко зевать, не открывая рта и при этом не вызвав странного щелчка в челюсти — целое искусство. И оно давалось мне с успехом. Веки становились всё тяжелее, а грядущий сон — всё слаще.       Прежде, чем, со странным чувством дежавю, мой рюкзак, за ручки которого я держалась, приподняли и аккуратно опустили. Зато мой нюх уловил прекрасный аромат горячего сладкого напитка. — Дайте мне шоколад и никто не пострадает, — пробормотала я, так и не просыпаясь толком. Слева от меня раздался тихий смешок, а я, приоткрыв левый глаз, увидела подставку с двумя стаканчиками. — Один классический, а другой с сиропом. — Каким? — кое-как продрала оба глаза, рассматривая стаканчики. — Поп-корн. Ты попробуй, а если не понравится, дам другой, который без сиропа.       Протянул тот стакан, который был помечен чёрным маркером буквой «П». Настороженно, будто мне давали не сладость, а крысиный яд, сделала первый глоток. — М! — не уверенна насколько поп-корн, но на вкус приятный. Приятный, сладкий, с необычным привкусом. Я тут же облизнула губы и повернулась к Стамохину, который даже зимой сохранял свой привычный стиль и носил строгое тёмно-бежевое пальто с зелёным шарфом. И подскочила от удивления, ткнув в сторону мужчины, — У Вас, эээ, — обвела указательным пальцем голову учителя, который лишь вскинул бровь. — Ты про хвостик? — провёл ладонью по собранным волосам. Точнее как. Передние прядки собрал сзади в небольшой хвостик тёмно-зелёной резинкой. В школе точно был без него, по привычке лишь зачёсывал пальцами назад выбившиеся пряди, — Волосы отросли, вот и прибрал. Странно смотрится? — светло-зелёные глаза смотрели на меня с какой-то смешинкой. — Ну. Выглядите младше. В том плане, что Вам идёт. — Спасибо, — со смешком произнёс Станислав Юрьевич, а я вновь пригубила шоколад. Сон, как рукой сняло, — Кстати, не знал, что ты любишь день Спорта. И в футбол здорово играешь. — А, — вспомнила с содроганием сегодняшний день. Как по мне, день Спорта любили: а)1-4 классы, которые с нечеловеческими орами метались по спортивному залу, б) заядлые спортсмены, в) те самые лентяи, которые готовы заниматься чем угодно, но только не сидеть на уроках. Я не относилась ни к одной категории, но Лёшка —одноклассник и просто хороший знакомый ещё с садика, забежав на урок алгебры, нагло и вероломно украл меня, закинув себе на плечо. Спасибо, что хоть взял мои вещи, да и свой заслуженный удар в туловище Лёша всё равно заработал, — Знакомый просил его выручить, у них нападающий не вышел, надо было подменить. — Ходила в спортивную секцию? — учитель отпил своего шоколада, а меня передёрнуло при воспоминании одной такой секции, в которую пробовала ходить. — Нет. В футбол меня дедушка учил играть, он же у меня бывший спортсмен, — пожала плечами, вспоминая с теплотой дедушкины награды, которые до сих пор лежали в коробке, в моей комнате, — Универсал, но прославился, как полузащитник. Он же и Лёшку обучал игре, тот до сих пор на него молится и благодарит.       Стамохин тут же поперхнулся, настороженно на меня покосившись. — Случайно, не?.. — назвал фамилию деду и по совместительству девичью моей матери. — Тот самый, — кивнула, слабо улыбнувшись реакции учителя. Сейчас, по фамилии-именам советских футболистов помнили или футбольные фанаты, или те, кто вырос на этом. И тем не менее, мне было приятно, что про деда до сих пор помнят. Отпила ещё шоколада, сделав за раз несколько больших глотков. — Я был удивлён, когда Алексей про него говорил. Думал может шутит. — На удивление, футбол это единственная это вещь про которую Лёшка никогда не будет шутить. И дедушка действительно обучал его, немного, когда приезжал в гости. Дал даже рекомендацию в тот футбольный клуб, где до сих пор тусуется. Детскую лигу, а тот сам уже пробился в юношескую. — Надо же, — Станислав Юрьевич покачал голову, — Ему явно повезло. Кстати, Вы получается были знакомы ещё с детства? — М, да, — кивнула, понимая откуда возник вопрос. В частных школах, наверно, не часто бывают знакомые с детства, — Мы росли в одном подъезде. У Лёшки мама из нуворишей, началку закончил и мама, разбогатев к тому моменту, перевезла его ближе в центр и школу подыскала крутую. Мы с ним продолжали общаться, эм. Он рассказал, как здорово преподают у Вас, престижно, по за-умному, куча громких имён среди выпускников. И, что у них есть грант, позволяющий бесплатно учиться. Ну вот я и думала родители порадуются, — я пожала плечами и делаю новый глоток сладкого напитка, — Так что спасибо ему за это. — Ты молодец, знаю, как непросто получить эти самые гранты. — Вы же составляли вопросы по истории и те темы сочинений по различным событиям или личностям, — я хмыкнула, а Станислав Юрьевич кивнул, — Спасибо, Вам за бессонные ночи в течение целого года с лишним, когда я пыталась пробиться по учёбе.       На ум пришла мегера, уже бывшая учительница по английскому, которая и пыталась лишить меня гранта. Я вывозила только за счёт того, что учителя, несмотря на мою грубость, называли трудолюбивой, а также тому, что те, кто получали грант — английский сдавали как раз учительнице моей нынешней группы, Светлане Владимировне. Перед глазами мелькнули сегодняшние уроки, которые прошли весьма быстро по ощущениям. — Кстати, хотела спросить, — качнула головой, разглядывая светло-зелёные глаза в ответ, — А что Вы сегодня хотели почитать? То есть, обычно у Вас в руках какая-нибудь книга, э, старая? Советская, в которой написано, что она стоит восемьдесят или девяносто пять копеек, а современное поколение гадает сколько это стоило бы сейчас, — нет, про Поттера я конечно помнила, но ведь он тогда скорее это изучал, а после вновь вернулся к привычным книгам, как мне казалось. — Надеюсь, это не намёк, что я старый? — Стамохин издал тихий смешок, прикрыв рот кулаком. — Э, а Вы старый? — я вопросительно вскинула бровь, — То есть, я не знаю сколько Вам лет и я не умею даже примерно прикидывать кому сколько. — Мне тридцать восемь, — мужчина наблюдал за моей реакцией. Моей матери тридцать шесть, а отец — его ровесник. Несмотря на это, родители мне казались намного старше, в плане, что выглядели намного хуже. Им точно можно было дать под сорок, а Стамохину? Хм, с натяжкой если только. Да, выглядел старомодно, но ему это шло. Или это считался винтажный стиль? — Ну, — задумчиво покивала несколько раз головой, — Хороший возраст. Для, эм. Уверенна, Вам не нужен паспорт, э, для покупок плюс восемнадцать или чтобы зайти в питейное заведение, — Стамохин вновь отпил шоколада, а после взболтнул стаканчиком, видимо проверяя всё ли выпил. Убрал тут же в подставку. — Скорее я уже в том возрасте, когда можно купить что-то без паспорта и запереться дома, чтобы отдохнуть от внешнего мира.       Я прыснула, точно не ожидая, что Станислав Юрьевич из тех, кто так действительно делает. Хотя кто его там знает, обычно ученики ничего не знают о личной жизни учителей. И сама допиваю уже остывший напиток, но не утратившего превосходный вкус. Впрочем стаканчик не убрала, продолжая задумчиво его вертеть в руках.       На очередной остановке шумно забежала стайка девчонок, примерно мои ровесницы, с ярким макияжем и блёстками в волосами. Двое взрослых с ними — женщины, покрикивая, пытались их угомонить. Оглядев девочек, я про себя решила, что они либо гимнастки, либо из тех кто танцует, уж больно характерно накрашены. Шум не прекращался и я устало выдохнула. Стамохин сочувственно хмыкнул. — Точно, ты же спрашивала про книгу, — поворачивается ко мне, сев спиной к проходу. — Угу, — если мне сначала казалось, что девушки исключительно мои ровесницы, то после увидела бегающих по салону и девчонок помладше, лет четырнадцати. Судя по радости и возгласам, они победили кого-то с корейским названием. — Мне Миша, это мой крёстник, дал книгу, просил оценить. Что-то из области детектива с элементами мистики. — Вы и такое читаете? — Я много что читаю, — Стамохин пожал плечами. Интересно, это и есть разница поколений? Я если и добираюсь до книги, то чаще аудио, каких-нибудь фэнтези или как раз мистических. Из детективов старалась читать только про преступления прошлого. А Стамохин, хоть и говорит, что читает «многое», всё равно предпочитал классиков. — Мне нравятся такие жанры. Хорошая книга? — Я не успел прочесть и первую страницу, — профессор покачал головой, а из хвостика выбилась тонкая прядь, на которую мужчина уже устало покосился. Я про себя усмехнулась, пока Стамохин заправил прядь за ухо, — Но здесь есть другой подвох. Миша мне либо советует действительно хорошие книги, либо, м… — Плохую? Отвратную? Ужасную? — Грубым стилем написания, отсутствием логики в сюжете, элементарными ошибками. — Если Вы думаете, что выразились более деликатно, то нет. Просто я обобщила и сократила, а Вы решили указать на все ошибки, — краем глаза, заметив нечто летящее розовое в нашу сторону, дёрнулась резко назад, тем самым ударившись затылком об окно. Тут же шикнула и схватилась за больное место, а мяч пролетел между мной и Стамохином, который увидев, что ударилась, наклонился ко мне, протянув руку. — Тихонова! Амелина! — тут же возмутилась женщина, а две девчонки, пробегая мимо нас, бросили дружное: — Простите! — где-то на задних местах отыскали мячик для художественной гимнастики и ускакали обратно к своим. — Яна, ты как? — настороженно уточнил учитель, на которого я бросила угрюмый взгляд. — Жить буду, — мужчина убрал руку, но всё ещё сидел чуть ближе обычного, — А по поводу сотрясения, посмотрим чуть позже. Только его мне не хватало, — проворчала уже чуть тише под нос. Голова отдалась новой вспышкой боли, а я, с недовольным мычанием, съехала ниже по сидению. — Яна, если ты решишь сейчас здесь умереть, то с меня же потом спросят. — Я и не умру, — я не могла перестать бурчать, — Как ноябрь, так куча заболевших, у нас в кафе тоже. Я Геннадию пообещала активно помогать, а если помру… Он и с того света достанет, только заморочек будет много. — Заморочек? — Стамохин хотел протянуть руку, но тут же отдёрнул её. — Думаете, у нас есть особая медкомиссия для мертвецов? И какие у них требования к работе? Не разлагаться на рабочем месте? — произношу на удивительно серьёзно, без капли сарказма или смеха. — Яна, мне, кажется, что у тебя всё-таки есть сотрясение, — уже твёрдо произнёс Стамохин, а я прыснула и стала кое-как обратно устраиваться на своём месте, поправляя куртку.       На фоне, девчонки наконец-то покинули салон трамвай, оставив меня и Стамохина единственными пассажирами. Двери закрылись, но тут же вновь открылись, а в трамвай, с тяжёлой отдышкой, завалился полноватый мужчина.       Неудачно дёрнув рукой, я случайно перевернула подставку со стаканчиком. Да и свой я уронила на пол, когда стукнулась головой о стекло. — Чёрт, — наклонилась и тут же ударилась своим лбом о чужой, а до слуха донёсся тихое «мгх». Более приличная версия моего ругательство, которое почти-что-воскликнула себе под нос. — Знаешь, Яна, теперь тебе точно надо будет провериться на МРТ. — Судя по моим ощущениям, Ваш лоб будет крепче, чем окно, — я потёрла ушибленное место, как и Стамохин, что, как мне показалось, выглядело забавно. Будто отзеркалили движения друг друга. — Меня в детстве частенько называли твердолобым, так что видимо не зря, — хмыкнул мужчина. Его боль то ли прошла, то ли была не такая сильная, и он уже наклонился, поднимая стаканчики. Вставил обратно в подставку. — Подождите, — я поморщилась, а лоб отдался слабой пульсацией боли, как и затылок, — А разве твердолобый не оскорбление? Синоним к тупому или что-то такое. — Что-то в этом роде. Я верил в различные глупости, в которые даже дети не поверили бы, и при этом упрямо доказывал, что это правда. Также я был представителем «интеллигенции», что не прибавляло мне баллов среди дворовых детей. — Вы были тем самым странным мальчишкой? — я вскинула бровь, сложив руки на коленях, — Ну, знаете, прилизанные волосы, огромные очки, штаны с подтяжками, высокомерный тон, а также: «Тамара Васильевна, Вы забыли домашнюю работу задать». — Прилизанные волосы были, подтяжки были, а вот зрение у меня было отменным, — со смешком произнёс Стамохин, загибая пальцы на правой руке, — Высокомерный тон… Надеюсь, что нет. Или он хотя бы прошёл, когда голос ломался. И ты, конечно не поверишь в это, но я никогда не напоминал о домашней работе. Напротив, пытался заболтать учителя, чтобы тот забыл о ней.       Я задумчиво осмотрела учителя, который явно веселился. Потёрла подбородок и уставилась в светло-зелёные глаза, в которых плясали смешинки. — Вы правы, не поверю. Хотя с другой стороны, выперли же Вас из университета в первый раз. Но ведь спорить с учителем, такие пай-мальчики тоже могут, лишь бы доказать, что они умнее, чем учитель. Как тот же Котов, — припомнила я Стамохину своего одноклассника. — Вообще-то, я даже рад, что он пытается со мной спорить, он формирует своё мнение и пытается либо найти ей подтверждение, либо опровержения. — Вы явно мазохист, — пришла я к своим выводам, вскинув бровь, — И уже пора выходить, если Вы конечно не хотите познакомиться, э. У трамвая машинист или водитель? — Водитель, — Стамохин встал, поправил пальто и подхватил подставку со стаканчиками, — Машинисты в метро и в поездах. — Чёрт. Не проще, все тех, кто управляет транспортом на рельсах, называть машинистами? — я потянулась, подняв руки, и только после этого поднялась со своего нагретого места. — Раньше они назывались машинистами трамвая, — кивнул Стамохин, дойдя уже дверей, — Теперь же они водители. — И в чём смысл был переименовывать?       Профессор усмехнулся и покосился в мою сторону, держась за поручень. — Машинист — машинный мастер. Он должен уметь управлять машинами, а также обслуживать и ремонтировать двигатели этих самых машин. Сможешь угадать, почему теперь водители, а не машинисты?       Я задумчиво почесала щёку, чуть не упав, когда трамвай резко остановился. Ответ пришёл в голову именно тогда, когда по привычке спрыгнула двумя ногами на землю. Чуть не подскользнулась, но смогла устоять. Стамохин шагнул в сторону крытой остановки, которая была в шести его шагах от трамвая. Я же прошла примерно половину этого пути, напялив на ладони мягкие перчатки зелёного цвета. Учитель подошёл к мусорке, выбросил стаканчики и вновь подошёл ко мне. — Они просто водят? — предположила я, вскинув бровь, вспомнив, как он описал кто такие машинисты. — Правильно. — Это Вам пригодилось знание русского языка или истории? — я шумно выдохнула через рот, смотря на облачко пара. — Просто я очень любил трамваи в детстве, да и сейчас не могу отказать себе в том, чтобы узнать о них что-то новое. Как и о много других вещах.       Я хмыкнула и покачала головой. — Вам, наверно, много раз говорили, что это детское увлечение? — Говорили. — А Вы? — Стамохин усмехнулся, посмотрев куда-то в верх, где в тёмно-синем небе горела только одна звезда, а после вновь посмотрел на меня. — Что, если мои любимые хобби никому не мешают, то почему я должен от них отказываться? — я громко цокнула и покачала головой. — Сразу видно, что профессор. Я бы высказалась по-другому. И более кратко, и более доходчиво. — Я не и сомневаюсь, — учитель издал тихий смешок, — До завтра, Яна. — До завтра. А. И расскажите потом как Вам та книга? — Хорошо.       Я махнула рукой и развернулась в свою сторону. Стараясь не поскользнуться, покосилась на небо. Жаль, что в городе всегда видна одна-две звезды и то в лучшем случае.