Часть 10

Палящее летнее солнце нещадно жгло, но Офелия едва ли замечала это. Она была погружена в потрепанную книгу, найденную утром в глубинах своего шкафа. Слова на пожелтевших страницах плыли перед глазами, не задерживаясь в сознании. Это было похоже на транс — разум блуждал где-то далеко, пока взгляд бессмысленно скользил по строчкам. Офелия уютно устроилась в старом гамаке, подвешенном к перилам веранды. Напротив нее сидела Киара, рассеянно перебирая струны укулеле. Мягкие, меланхоличные звуки инструмента идеально дополняли атмосферу всеобщей апатии. Неподалеку Джей—Джей с излишним усердием натирал воском свою доску для серфинга, словно пытаясь заполнить чем-то гнетущую пустоту. Поуп, нахмурившись, возился со старым вентилятором, упорно пытаясь вдохнуть жизнь в древний механизм. — Эй, Фи, — голос Джей Джея прорезал тягучую тишину. —Может, все-таки рванем на волны сегодня? Офелия с трудом оторвалась от книги, лениво повернув голову. Ее взгляд был затуманен, словно она только что проснулась. — Не сегодня, Джей. Нет настроения. Разочарование отразилось на лице Джей—Джея, но он попытался скрыть его за натянутой улыбкой. Тяжелая атмосфера, царившая в доме последние дни, давила на всех. Как могло быть иначе? Они собрались в доме Джона Би, но его самого здесь не было. Его отсутствие ощущалось физически, словно зияющая дыра в их маленькой вселенной. — Ки? — Джей—Джей не сдавался, обращаясь теперь к Киаре. Она даже не подняла глаз, продолжая настраивать укулеле. —Слишком жарко, Джей. Я бы расплавилась, не дойдя до пляжа. — Да брось! — воскликнул Джей- Джей, в его голосе сквозило отчаяние. —Именно из-за жары и стоит окунуться! Киара лишь пожала плечами, погруженная в свои мысли. — Эй, полегче с воском, — подал голос Поуп, бросив критический взгляд на доску Джей Джея. — Ты так ее залепишь, что соскользнешь с первой же волны. Джей-Джей мгновенно вскинулся, его глаза загорелись вызовом. —Ты что, учишь меня, как обращаться с моей собственной доской? — Нет, я просто говорю, что ты перебарщиваешь с… — Нет-нет, ты определенно пытаешься мне указывать… — Боже, можем мы вернуться к той благословенной тишине, что была минуту назад? — простонала Офелия, с глухим стуком роняя книгу себе на грудь и закрывая глаза рукой. Внезапно тишину разорвал звук автомобильного гудка. Все замерли, как громом пораженные, боясь поверить своим ушам. — Вы… вы это слышали? — дрожащим голосом спросил Джей-Джей, его глаза расширились от надежды и страха. Гудок повторился, на этот раз громче и настойчивее. И вот из-за поворота, сквозь густую зелень деревьев, показался старый, побитый жизнью фургон. Его некогда яркая краска облупилась, стекла были покрыты паутиной трещин, а с зеркала свисали потрепанные талисманы. Кузов пестрел выцветшими наклейками — свидетельствами былых приключений. Но все это было неважно. Потому что за рулем, с широченной улыбкой на загорелом лице, сидел Джон Би. Он вернулся. — Какого черта?! — воскликнули все в унисон, вскакивая на ноги и бросаясь к старому фургону, словно он был миражом, готовым исчезнуть в любой момент. — Угадайте, кто вышел на свободу! — радостно прокричал Джон Би, выпрыгивая из-за руля. Его глаза сияли, а улыбка была шире океана. — Не может быть, чувак! — выдохнул Джей-Джей, его голос дрожал от переполнявших эмоций. — Ты это серьезно?! — Киара не могла поверить своим глазам. Пятеро друзей столкнулись в неуклюжих, но искренних объятиях. От Джона Би пахло дорогой и свободой, этот запах смешивался с запахом пота и соленого океанского бриза. Офелия почувствовала, как чья-то рука ласково взъерошила ей волосы, но в переплетении рук и тел она не могла понять, кто это был. Когда они наконец отстранились друг от друга, Джей-Джей недоуменно покачал головой: — Как ты это сделал?! Неужели сбежал?! Джон Би слегка пожал плечами, его улыбка стала немного смущенной. — Эм… они сняли все обвинения. — Сняли обвинения, — потрясенно повторил Поуп, словно пытаясь осмыслить эти слова. — Это же просто невероятно, — выдохнула Киара, ее глаза наполнились слезами радости. — То есть, ты хочешь сказать, что я зря проделал всю эту работу? — пробормотал Джей Джей, намекая на свой полу-шуточный план по освобождению Джона Би из тюрьмы. Но Офелия не сводила глаз с Джона Би, пытаясь разглядеть за его радостным фасадом что-то большее. — Они просто сняли все обвинения? Вот так просто? — спросила она, ее голос был полон недоверия и настороженности. — Дело действительно закрыто? — Да, я имею в виду… — взгляд Джона Би метнулся по лицам друзей, и его улыбка начала меркнуть. Внезапно он заметил, что кого-то не хватает. — Где Сара? Атмосфера мгновенно изменилась. Тишина, повисшая в воздухе, была тяжелой и гнетущей. От Сары не было вестей с прошлой ночи — ни сообщений, ни звонков, даже ее местоположение в приложении не обновлялось. Джон Би почувствовал, что что-то не так. Его сердце болезненно сжалось. — Нет, нет. Где Сара? — он повторил вопрос, его голос дрожал от нарастающего беспокойства. Киара набралась смелости ответить, когда никто другой не решился. — Она пошла встречаться с Уизи вчера вечером. И… она не вернулась. Лицо Джона Би побледнело, а в глазах отразился неприкрытый страх. В их мире, на этом острове, где опасность таилась за каждым углом, фраза «она не вернулась» заставляла думать о самом худшем. — Может, она просто осталась ночевать дома? — предположил Поуп, пытаясь разрядить обстановку. Джон Би покачал головой, его голос стал низким и напряженным. — Полиция сейчас проводит обыск в их доме… — Что? — Офелия нахмурилась, ее голос прозвучал резче, чем она намеревалась. — Почему? Она заметила обеспокоенные взгляды Джей-Джея и Киары и поняла, что ее реакция была слишком эмоциональной. Офелия попыталась расслабиться, ожидая ответа Джона Би, но ее сердце продолжало учащенно биться. Джон Би глубоко вздохнул, словно собираясь с мыслями. — Они преследуют Уорда. И Рэйфа. Наконец-то собрали достаточно доказательств, чтобы их осудить. Офелия почувствовала, как ее сердце сжалось, когда мысли о Рэйфе внезапно заполнили ее сознание. Она злилась на себя за то, что первой реакцией было беспокойство, а не злорадство. «Он заслужил это, черт возьми,» — пыталась она убедить себя, но чувство вины, которого она не до конца понимала, продолжало грызть ее изнутри. Воспоминание о Рэйфе на крыльце его дома вчера вечером — отчаявшемся, растерянном, хватающемся за соломинку — не отпускало ее. А теперь он арестован за преступления, которые, как она знала, он действительно совершил. Офелия понимала, что это справедливо, что он заслужил наказание. Но маленькая, иррациональная часть ее души желала, чтобы когда Джон Би сказал об отмене обвинений, это касалось всех. Даже Рэйфа. «Неужели это делает меня плохим человеком?» — мучительно размышляла Офелия. «Я ужасна, раз хочу, чтобы убийце сошло с рук его преступление?» Она чувствовала себя предательницей, стоя здесь со своими друзьями, которые радовались новостям, в то время как ее саму разрывало от противоречивых эмоций. — Мы отправляемся на поиски, — решительно заявил Джон Би, направляясь к докам через свой двор. Его голос звенел от тревоги за Сару. Офелия на мгновение замешкалась, прежде чем последовать за остальными. Киара, заметив ее странное поведение, отстала от группы и подождала подругу. — Эй, ты в порядке? — спросила она с искренним беспокойством в голосе. Офелия встретилась с ней взглядом, пытаясь скрыть свою внутреннюю борьбу. — Что? Да, конечно. Все нормально, — она попыталась небрежно отмахнуться, но ее голос дрогнул, выдавая ее. — Так Сара просто ушла и не позвонила? — недоумевал Джон Би, начиная отвязывать лодку. Его движения были резкими, выдавая нарастающее беспокойство. — Да, она оставила все свои вещи. Никому ничего не сказала, — пожал плечами Поуп, забираясь в лодку. Его обычно спокойный голос звучал напряженно. Офелия наблюдала за друзьями, чувствуя, как нарастает тревога. Исчезновение Сары, арест Рэйфа и Уорда, внезапное возвращение Джона Би — все это складывалось в тревожную картину. — Она ни с кем из вас не связывалась? — Джон Би резко обернулся, его глаза, полные тревоги, метнулись между Офелией и Киарой, последними присоединившимися к ним в лодке. Его голос дрожал от едва сдерживаемого беспокойства. Киара покачала головой, ее лицо отражало смесь вины и растерянности. — Она вернулась очень поздно. Мы с Офелией уже почти спали. Сара забежала буквально на секунду и снова исчезла, — она пожала плечами, но ее напряженные плечи выдавали ее собственное беспокойство. — Пробормотала что-то о Уизи, вот и все, что я знаю. Джон Би сжал кулаки, его лицо исказилось от страха и гнева. —Черт, я… я действительно думаю, что Уорд мог до нее добраться, —его руки дрожали, пока он лихорадочно отвязывал лодку. — Этот ублюдок пытался убить меня в тюрьме, вы понимаете? Все замерли, шокированные этим заявлением. Воздух словно сгустился от напряжения. — Что?! — воскликнула Киара, ее глаза расширились от ужаса. Джон Би нервно провел рукой по горлу, его голос стал хриплым от воспоминаний. — Да. Он подослал кого-то… Этот человек связал меня и пытался задушить. Офелия почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она обменялась быстрым, испуганным взглядом с Джей-Джеем, прежде чем он спросил: — Ты знаешь, кто это был? — Нет, черт возьми, понятия не имею, — огрызнулся Джон Би, его глаза потемнели от ярости. Наконец забравшись в лодку, он прорычал: — Но клянусь Богом, однажды я убью этого сукина сына. — Все в порядке, — внезапно произнесла Киара, ее голос звучал странно спокойно на фоне общего напряжения. Джон Би резко повернулся к ней, его лицо исказилось от гнева и непонимания. — Нет, Ки, ничего не в порядке! Мы должны найти Сару! — Нет, я имею в виду… все в порядке — она прямо там, — Киара указала вперед, и все как по команде обернулись. К ним приближалась шикарная рыбацкая лодка, резко контрастирующая с их потрепанным суденышком. Но еще более неожиданным было то, кто ею управлял. Топпер Торнтон, в своей идеально выглаженной рубашке и шортах цвета хаки, стоял у штурвала, а на корме сидела Сара. — Джон Би?! — Сара вскочила на ноги, ее лицо озарилось радостью и удивлением. Однако реакция Джона Би была совсем не такой восторженной. Человек, который минуту назад был готов перевернуть весь остров в поисках Сары, теперь выглядел… расстроенным? Его лицо застыло, глаза потемнели от смеси облегчения и… ревности? — Какого черта она делает с Топпером? — пробормотала Киара, ее голос был полон недоумения и легкого отвращения. И тут Офелия поняла, что ей явно не хватает некоторых деталей. Она совсем забыла о прошлых отношениях Сары и Топпера. Внезапно атмосфера наполнилась не только облегчением от того, что Сара нашлась, но и напряжением от неожиданного появления ее бывшего парня. — О боже мой, Джон Би! — воскликнула Сара, ее лицо озарилось ослепительной улыбкой. Не дожидаясь, пока лодка Топпера полностью остановится, она перепрыгнула через борт, чуть не упав в воду в своем нетерпении. Офелия невольно перевела взгляд на Топпера. Его лицо на мгновение исказилось от боли и разочарования, но он быстро взял себя в руки, натянув на лицо вежливую улыбку. — Эй, — кивнул он Офелии, пытаясь казаться непринужденным. — Привет, — ответила Офелия, ее улыбка была такой же неловкой, как и ситуация. Она чувствовала себя странно, оказавшись в центре этого любовного треугольника, о существовании которого даже не подозревала. Сара бросилась в объятия Джона Би, обвив его руками так крепко, словно боялась, что он снова исчезнет. — Что случилось? Как ты оказался на свободе? — выпалила она, отстранившись, но не отпуская его рук. Джон Би быстро объяснил ситуацию с обвинениями, и лицо Сары просияло еще ярче. — Это же потрясающе! — воскликнула она, но ее радость была недолгой. — Но, Сара… — начал Джон Би, его голос стал серьезным. — Они преследуют Рэйфа. Офелия внимательно наблюдала за реакцией Сары, ожидая увидеть хоть каплю сожаления или беспокойства о брате. Но лицо Сары осталось непроницаемым, когда она ответила: — Хорошо. Он совершенно вышел из-под контроля. В ее голосе не было ни намека на сочувствие. Казалось, она была даже рада услышать эту новость. Офелия почувствовала, как ее желудок сжался от смеси облегчения и тревоги. — Он напал на меня прошлой ночью, — добавила Сара, ее голос дрогнул. — Вот почему я не вернулась. Волна шока прокатилась по группе. — Что?! — воскликнули все почти одновременно. Офелия почувствовала, как кровь отхлынула от ее лица. Ей хотелось закрыть лицо руками, спрятаться от этой ужасной реальности. — Да, чувак, — вмешался Топпер, его голос был полон гордости и вызова. — Рэйф совсем слетел с катушек. Он буквально пытался утопить собственную сестру. К счастью, я оказался рядом… как раз вовремя, — он бросил многозначительный взгляд на Джона Би, словно бросая ему вызов. Офелия подалась вперед, ее сердце колотилось от ужаса и беспокойства. — Он пытался тебя утопить? — спросила она, ее голос дрожал от эмоций. Сара повернулась к ней, ее глаза были полны боли и разочарования. Она молча кивнула, и этот простой жест сказал больше, чем любые слова. Офелия почувствовала, как ее накрывает волна тошноты и вины. Ее мысли кружились в бесконечном водовороте противоречивых эмоций. Она корила себя за то, что всего несколько минут назад испытывала сочувствие к Рэйфу. Как она могла быть такой слепой? Ей нужно было срочно привести мысли в порядок, вырваться из этой мучительной спирали вины, стыда и замешательства. Но как это сделать, когда мир вокруг, казалось, рушился с каждой секундой? Офелия глубоко вздохнула, пытаясь собраться с силами. Офелия чувствовала, как снова погружается в эмоциональную бездну, из которой так отчаянно пыталась выбраться. Еще вчера она балансировала на грани безумия, и хотя причины этого состояния оставались для нее загадкой, ощущение надвигающейся катастрофы было слишком реальным. Тяжесть в груди, появившаяся после возвращения из Китти-Хоук, казалось, только усиливалась с каждой минутой. Разговор вокруг нее продолжался, но Офелия едва его слышала. Она окинула взглядом своих друзей, заметив, как они обмениваются понимающими взглядами, пока Топпер продолжал свой рассказ. Контраст между ними был разительным: они сидели здесь, в старой, потрепанной одежде, в ветхой рыбацкой лодке, пришвартованной у причала дома, который, казалось, мог рухнуть от малейшего порыва ветра. А Топпер… Он стоял там, гордо выпятив грудь, на своей сверкающей новой лодке. Лодке, которую он вскоре отведет обратно к своему особняку на Восьмёрке, к семье, которая любила и поддерживала его. К жизни, где не нужно беспокоиться о времени возвращения домой или о том, что тебя ждет по приезду. Офелия ощутила острый укол зависти. Она жаждала этого — чувства стабильности, независимости в жизни, но зависимости в любви. Все могло бы быть совершенно иначе, думала она, если бы она выросла как Торнтон или Кэмерон, а не как Мэйбанк. Эта мысль причиняла почти физическую боль. Внезапно телефон Офелии зазвонил, громкая вибрация эхом отразилась от корпуса лодки. Все на мгновение обратили на нее внимание, но быстро вернулись к своим разговорам. Офелия встала, заправила за ухо непослушную светлую прядь и взглянула на экран. «Офис шерифа округа Килдэр». Сердце забилось быстрее. Оглянувшись и убедившись, что никто не смотрит, она сошла на причал. — Алло? — произнесла она, прижимая телефон к уху. — Офелия Мэйбанк? — раздался женский голос на другом конце линии. Офелия кивнула, потом спохватилась. — Да, это я. — Здравствуйте, это офис шерифа. У нас здесь человек, который попросил, чтобы его единственный звонок был направлен вам. Могу я соединить вас? Сердце Офелии, казалось, остановилось. Она бросила взгляд на друзей, все еще увлеченных разговором. — Я… кто это? — наконец выдавила она, укрываясь в тени ближайшего дерева. — Рэйф Кэмерон, мэм. Офелия закрыла глаза, чувствуя, как волна паники накрывает ее с головой. Рука инстинктивно потянулась к лицу, потирая глаза, словно пытаясь стереть реальность. Как она снова оказалась втянутой в этот водоворот чужих проблем? — Я не… — она начала отказываться, готовая сказать «абсолютно нет», но потом осеклась. Его единственный звонок. Один. С тяжелым вздохом, чувствуя, как судьба снова играет с ней злую шутку, Офелия произнесла: — Да. Соедините меня с ним. Офелия слышала щелчки переключения линий, чувствуя, как ее руки начинают дрожать. Ноги сами несли ее все дальше от группы — боже упаси, чтобы кто-то услышал этот разговор века. Она прекрасно понимала, насколько это все неправильно. Просто великолепно, Офелия, снова вляпываешься в чужие проблемы. Браво. Наконец, тишину прервал его голос. — Офелия? — произнес Рэйф, и в этом одном слове она услышала все — отчаяние, страх, надежду. Потрясающе, подумала она. Теперь я еще и личный психотерапевт для преступников. Может, стоит открыть практику? Стиснув зубы, она процедила: — Зачем ты мне позвонил? Последовала пауза. — Слушай, я беспокоюсь за отца, ясно? Я не знаю, что он собирается делать… Офелия зажмурилась, чувствуя, как головная боль начинает пульсировать в висках. — Это не моя проблема, Рэйф, — тихо произнесла она его имя, словно боясь, что оно обожжет ей губы. —Я… все это не моя проблема, правда. Удивительно, но у меня есть своя жизнь, представляешь? — Да ладно, не будь такой, — в его голосе звучала мольба. — Не могла бы ты просто… я не знаю. Они его поймают. Она резко покачала головой, хотя он не мог этого видеть. — И что ты хочешь, чтобы я сделала?! Организовала группу поддержки для беглых преступников? Она слышала, как он борется с собой на другом конце линии. — Я не знаю. Я не знаю, что делать. Офелия прикусила язык, чувствуя, как ее решимость тает. — Мне жаль, просто… — она оглянулась на лодку, на своих друзей. — Рэйф, мне правда жаль, что все это произошло, но… — Эй, все в порядке? — крикнул Джон Би из лодки, и все повернулись, чтобы посмотреть на Офелию. Великолепно, просто великолепно. Офелия начала отчаянно качать головой. — Ничего, я… это моя бабушка! — крикнула она в ответ, отводя телефон от уха. Ложь жгла горло, но что еще ей оставалось делать? Джон Би показал ей большой палец, и когда она увидела, что Топпер собирается уходить, она поняла, что ее время на одиночество стремительно истекает. Как будто у нее когда-то было время на себя в этом сумасшедшем доме. Она снова поднесла телефон к уху, но едва успела что-то сказать. — Я… — Кто это был? — спросил Рэйф тоном человека, шокированного тем фактом, что она не соврала ему. — Джон Би, — прошептала она в ответ, чувствуя раздражение. Потрясающе, теперь я еще и отчитываюсь перед ним. Она глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. — Слушай, я не могу тебе помочь, извини, — наконец произнесла она, чувствуя, как ее плечи опускаются под тяжестью этих слов. Какая-то часть Офелии действительно хотела попытаться помочь. Найти способ повернуть систему так, чтобы она работала в пользу всех. А что, если бы она могла убедить закон, что Рэйф всего лишь ребенок, запутавшийся в попытках защитить своего отца? Может быть, тогда они проявили бы немного снисходительности? Офелия всегда стремилась поступать правильно, быть доброй. Именно этим она и пыталась оправдать свои противоречивые чувства: она просто проявляла доброту. Но все зависело от того, чьими глазами смотреть на ситуацию. Для Рэйфа она была бы спасительницей, для своего брата и друзей — предательницей, врагом общества номер один. Рэйф внезапно повесил трубку, не сказав больше ни слова. Резкий сигнал окончания разговора вырвал Офелию из омута её мыслей, заставив задуматься, как долго они молчали. Она почувствовала странную пустоту внутри, словно что-то важное ускользнуло от нее. Сунув телефон в карман, Офелия поспешно повернулась к друзьям, которые уже возвращались с лодки к дому. Ее сердце тяжело билось, а в голове крутились мысли о только что состоявшемся разговоре. — Ты в порядке? — спросил Джей-Джей, открывая пиво, которое он прихватил по дороге. В его глазах мелькнуло беспокойство. Офелия окинула взглядом компанию. Джон Би и Сара держались на расстоянии друг от друга, оба выглядели раздраженными. Киара, казалось, активно избегала Поупа, а тот, в свою очередь, выглядел обиженным и расстроенным. Прекрасно, подумала Офелия, еще один день в раю. Повернувшись к Джей-Джею, они обменялись растерянными взглядами. «Я держусь в стороне,» — он поднял руки, словно защищаясь от невидимой угрозы. Офелия разочарованно фыркнула, оглядывая Шато. Её день снова превращался в бесконечное ничегонеделание и беспокойство. Учитывая внезапную перемену настроения в группе, она подумала, что, возможно, сейчас подходящее время для серьезного разговора. — Эй, ты… недавно разговаривал с папой? — наконец решилась она, искоса глядя на брата. Заходящее солнце золотило его светлые волосы, создавая почти ироничный ореол. Джей-Джей выглядел застигнутым врасплох. — Э-э… Ну, я видел его, когда пытался вытащить Джона Би, но он меня не заметил, — он пожал плечами, явно чувствуя себя неуютно. — Честно говоря, мне особо нечего ему сказать, — он попытался уйти, желая избежать этой темы. Офелия стиснула зубы, на мгновение задержавшись на месте, прежде чем последовать за ним. Ее сердце сжалось от боли и тоски. — Да, но… Я даже не думаю, что он знает, что я вернулась. Я не видела его больше года. Ты не думаешь, что мне стоит… Ее голос дрогнул, не в силах закончить фразу. Как объяснить эту сложную смесь чувств — желание увидеть отца и страх перед этой встречей, надежду на перемены и горькое понимание, что, скорее всего, ничего не изменилось? — Делай что хочешь, — бросает Джей-Джей, поднимаясь по скрипучим ступенькам на крыльцо Шато. Офелия замирает на месте, чувствуя, как краска приливает к щекам. Она делает глубокий вдох, пытаясь подавить растущее раздражение. — Не будь ослом, Джей-Джей. Я просто пытаюсь с тобой поговорить, — произносит она, стараясь сохранять спокойствие в голосе. Он оборачивается, небрежно пожимая плечами. Его голубые глаза холодны, а в голосе сквозит едва сдерживаемое раздражение. — Делай, что хочешь, Фи. Не позволяй мне тебя останавливать. Офелия чувствует, как внутри нарастает разочарование. — Я всего лишь спрашиваю твоего мнения. Неужели так сложно ответить без этого пассивно-агрессивного тона? Джей-Джей вздыхает, проводя рукой по своим взъерошенным светлым волосам. — Ладно, хочешь знать, что я думаю? Я считаю, что это глупая идея, и тебе от этого станет только хуже, — он отводит взгляд, делая длинный глоток из помятой банки пива. — Все, что он сделает — это заставит тебя чувствовать себя виноватой, ясно? Тебе стало лучше без него, просто оставь это в прошлом. Офелия моргает, чувствуя, как слова застревают в горле. «Вообще-то, мне не стало лучше» — думает она. «Но сейчас происходит слишком много всего, чтобы кто-то, не говоря уже обо мне, мог потратить хоть минуту, чтобы это осознать.» Она оглядывает Шато, замечая, как все погружены в свои проблемы. Приглушенные голоса Поупа и Джона Би доносятся изнутри — очередные сплетни о девушках. Киара уже устроилась в гамаке с только что зажженным косяком. Сара лихорадочно печатает сообщение сестре, а Джей-Джей… ну, он явно жаждет сбежать от этого разговора, чтобы присоединиться к остальным в их эскапизме. Офелия глубоко вздыхает, понимая, что сейчас ей нужно побыть одной. В последнее время у нее совсем не было личного пространства, а оно ей необходимо, чтобы разобраться в своих мыслях. — Наверное, я пойду домой, — тихо произносит она. И у Джей-Джея хватает наглости выглядеть обиженным. — Почему? Офелия устало потирает глаза. — Я измотана, Джей-Джей. Просто нужно побыть одной, понимаешь? — она пытается улыбнуться, но улыбка выходит натянутой. — Увидимся позже. Вернувшись домой, Офелия предлагает бабушке приготовить или заказать что-нибудь на ужин. Когда та отказывается, ссылаясь на отсутствие аппетита, Офелия поднимается в свою комнату. Закрыв за собой дверь, она падает на кровать, чувствуя, как напряжение последних дней наконец отпускает. Здесь, в тишине своей комнаты, она может позволить себе то, что не могла показать друзьям — слезы облегчения и разочарования. Офелия знает, что утром ей придется снова надеть маску сильной и беззаботной, но сейчас, в этот момент, она может просто быть собой — уставшей, запутавшейся девушкой, которая пытается найти свое место в этом хаотичном мире. Это была долгая ночь, но Офелии она была необходима. Тишина и одиночество комнаты окутывали ее, как теплое одеяло, давая возможность наконец-то побыть наедине с собой и своими мыслями. Сначала она просто сидела, нервно обновляя электронную почту. Глаза бегали по экрану в поисках хоть какого-нибудь ответа на многочисленные резюме, разосланные в надежде на работу. Проверила входящие, спам, даже удаленные — ничего. Пустота почтового ящика словно насмехалась над ней, напоминая о неопределенности будущего. Вздохнув, Офелия зажгла свечу. Мягкий, теплый свет заплясал по стенам, создавая уютную атмосферу. Она включила на ноутбуке какой-то легкий фильм — ничего серьезного или конфликтного, просто что-то, чтобы занять мысли и отвлечься от тревожных размышлений. Пока шел фильм, Офелия решила связаться с парой девушек из своей прежней школы, до Китти-Хоук. Воспоминания о тех временах вызвали легкую улыбку — они втроем были так близки. «Что было бы, если бы я тогда не исчезла?» — промелькнула мысль. «Может, у нас сложилась бы нормальная дружба, без преступлений и опасностей…» Но прошлого не вернешь, и Офелия это понимала. Она написала им, предложив как-нибудь встретиться, выпить кофе, поболтать. Ответы не заставили себя ждать, но оптимизма не прибавили. «Я сейчас очень занята, но дам знать!» — типичный вежливый отказ от одной. Молчание — от другой. Офелия почувствовала укол разочарования, но постаралась не принимать близко к сердцу. Затем началось бесконечное пролистывание старых фотографий. Вот она в Уэйко, неловкий подросток с брекетами и нелепой короткой стрижкой. А вот — с мамой в зоопарке, счастливая и беззаботная. Пасхальные снимки в нарядном платье с цветочным принтом. Фотография открытки «лучшей маме», сделанной своими руками на День матери… Комок подступил к горлу. Офелии было тяжело оплакивать мать. Тяжело не видеть в ней только пьяницу, которая могла погубить их обеих. Воспоминания о хороших моментах смешивались с горечью последних лет, создавая противоречивый вихрь эмоций. Понимая, что это сводит на нет весь смысл ночного отдыха и только погружает ее глубже в пучину грусти, Офелия решительно выключила телефон. Засунув его подальше в ящик, она включила другой фильм и вскоре провалилась в беспокойный сон. Утро началось с шокирующих новостей. Спускаясь вниз за завтраком, Офелия замерла на последней скрипучей ступеньке. Ее взгляд, как и взгляд бабушки, был прикован к экрану телевизора. Новостной диктор бесстрастным голосом сообщал шокирующие новости: Уорд Кэмерон покончил с собой. Офелия взлетела по лестнице, чуть не споткнувшись на последней ступеньке. Сердце колотилось как сумасшедшее, когда она ворвалась в свою комнату и рванула ящик прикроватной тумбочки. Дрожащими пальцами она схватила телефон и включила его, проклиная каждую секунду загрузки. «Давай же, давай!» — мысленно умоляла она устройство, которое, казалось, издевалось над ней своей медлительностью. Никаких рациональных мыслей в голове не было — только паника, тревога и полная растерянность. «Что, черт возьми, происходит?» — билось в висках. Как только экран ожил, на него обрушился шквал уведомлений. Сообщения, пропущенные звонки — все со вчерашнего вечера. «Боже, какая же я идиотка!» — простонала Офелия, ругая себя за то, что выключила телефон в такой момент. Большинство сообщений были от брата: «Где ты?» «Просто оставайся дома» «Некоторое время все будет странно» «Лучше тебе держаться подальше от этого» Раздражение начало закипать внутри. «Опять со мной обращаются как с ребенком,» — подумала она с горечью. «Я вполне способна сама решить, когда мне нужно сделать шаг назад. Я это сделала, и это было необходимо. Но теперь я снова в игре, черт возьми!» Офелия открыла первую попавшуюся новостную статью о Уорде. Слова прыгали перед глазами: «Поздним вечером в субботу Уорд Кэмерон взошел на свою яхту, признался в убийстве шерифа Питеркин и Гэвина Барнстеда, и через несколько секунд яхта взорвалась вместе с ним. Полиция, его семья, включая 17-летнюю дочь, и другие очевидцы присутствовали при самоубийстве.» Ей потребовалось время, чтобы осмыслить прочитанное. Она начала просматривать сообщения в групповом чате, пытаясь собрать картину произошедшего по обрывкам информации. В чате с Сарой было тихо. Несколько сообщений вроде «Пожалуйста, поговори с нами, когда будешь готова» и «Не могу представить, что ты сейчас чувствуешь». Офелия почувствовала укол вины — она должна была быть там для подруги. Но вот чат без Сары… О, это был совсем другой разговор. Шутки, злорадство и планы «поминок» в Шато. Джей-Джей, со своим неуместным юмором, спрашивал, не слишком ли иронично будет принести фейерверки. «Ох, Джей-Джей,» — вздохнула Офелия, закатывая глаза. И только когда она прочитала сообщение Джона Би: «Жаль, что Уорд снял Рэйфа с крючка», до нее наконец дошло в полной мере, что сделал Уорд. — Боже мой, — прошептала Офелия, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Уорд взял на себя вину за все — убийства, которые совершил Рэйф, весь хаос, который он посеял. И теперь, с его смертью, правда могла быть похоронена навсегда. Офелия откинулась на подушки, чувствуя, как голова идет кругом от обрушившейся информации. «И что теперь?» — подумала она, глядя в потолок. «Как мы будем жить дальше, зная, что настоящий убийца все еще на свободе?» Она знала, что ей придется принять решение — оставаться в стороне, как советовал брат, или погрузиться в это с головой, рискуя всем. И, черт возьми, она уже знала, какой выбор сделает. — Я иду на пляж, — выпалила Офелия, хватая ключи со стола у двери. Ее бабушка что-то невнятно пробормотала в ответ, не отрывая взгляда от телевизора, где продолжали крутить новости о самоубийстве Уорда. Офелия выскочила из дома и плюхнулась за руль. Ее сердце колотилось, как сумасшедшее, когда она вдавила педаль газа в пол. «К черту скоростные ограничения,» — подумала она с горькой усмешкой. Уверена, у копов сейчас есть заботы поважнее, чем гоняться за лихачащими подростками. Поездка до участка показалась невероятно короткой. Офелия сама не понимала, почему чувствовала необходимость быть там, но это было что-то на уровне инстинкта, которому она не могла противиться. Она ворвалась в здание полицейского участка, чуть не сбив с ног секретаря. Не давая опомниться ошарашенной женщине, Офелия выпалила: — Рэйф Кэмерон все еще под стражей? Секретарша поджала губы, словно само упоминание фамилии Кэмерон было подобно призыву дьявола. — Да, — ответила она неохотно. — Сейчас оформляют какие-то бумаги, но его должны выпустить в ближайшее время. Офелия вцепилась в стойку регистрации, пытаясь перевести дыхание. На секунду она позволила себе расслабиться, но тут же напряглась снова. — Он знает? — спросила она тихо, почти шепотом. — О своем отце? Секретарша явно колебалась, но все же ответила: — Да. Ему сообщили сегодня утром. Офелия почувствовала, как ее сердце сжалось. Она вспомнила свою собственную боль — как она лежала в больнице после аварии, страдая от физической боли, и тут ей сообщили, что она «убила» свою мать, но ей «повезло остаться в живых». «Повезло, как же,» — горько усмехнулась она про себя. «Вот уж точно не то слово, которым я бы это назвала.» Офелия прижала руку к груди, словно пытаясь физически удержать рвущиеся наружу эмоции. Она опустилась на стул в зоне ожидания, чувствуя, как внутри растет ком. Это была не просто физическая реакция, не просто ком в горле, который можно проглотить. Это была глубокая, всепоглощающая боль утраты, которую она не пожелала бы даже злейшему врагу. И, возможно, именно поэтому она осталась ждать Рэйфа. Когда он наконец появился, в участке повисла мертвая тишина. Казалось, все боялись пошевелиться, словно малейшее движение могло спровоцировать катастрофу. Рэйф выглядел ужасно: грязная темная рубашка, полотенце, небрежно перекинутое через плечо, на лице синяки и ссадины. Офелия почувствовала, как ее захлестнула волна противоречивых эмоций. С одной стороны, это был человек, причинивший столько боли ей и ее друзьям. С другой — сейчас он выглядел таким… потерянным. Таким уязвимым. «Черт возьми, Рэйф,» — подумала она. «Как мы все докатились до этого?» Она встала, готовясь подойти к нему. Офелия не знала, что скажет или сделает. Но она понимала одно — сейчас, в этот момент, они оба были просто двумя подростками, потерявшими родителей в водовороте событий, которые были слишком велики для них обоих. Он сидел с опущенной головой, пока заместитель шерифа выводил его вперед, монотонно объясняя дальнейшие процедуры. Рэйф не слушал, это было очевидно. Его взгляд был прикован к земле, когда он шел вперед — усталый, осунувшийся, словно потерявший всякую волю к жизни. Офелия поднялась со стула в зале ожидания, когда секретарь передала Рэйфу последние бумаги. Все присутствующие в участке не сводили с него глаз, и Офелии хотелось отвернуться — показать ему, что она видит его, но не так, не в этом жалком состоянии. Однако она не смогла. Она не могла отвести взгляд, ожидая, что он вот-вот сломается, как когда-то сломалась она сама. Зарыдает, закричит — но он оставался пугающе пустым. Когда он повернулся, чтобы уйти, их глаза наконец встретились. Рэйф замер, медленно моргая, словно взвешивая варианты, размышляя, стоит ли заговорить с ней. Затем он просто отвернулся и направился к выходу. Дверь едва успела закрыться за ним, как Офелия бросилась следом. Она не знала, что сказать. «Ты в порядке?» казалось естественным первым вопросом, но это было бы глупо — очевидно, что он был не в порядке. — Могу ли я… — начала она, следуя за ним по ступенькам к парковке. Офелия покачала головой, подбирая слова: — Что я могу сделать? — Иди домой, — хрипло бросил Рейф, не оборачиваясь. Офелия глубоко вздохнула, пытаясь поставить себя на его место, вспомнить, что именно ей было нужно в подобные моменты. Но они с Рэйфом были совсем разными. И ситуация была иной. Да, он тоже потерял родителя, но это… это имело свои нюансы, которые нельзя было сравнить с ее опытом. Офелия стояла на ступеньках полицейского участка, чувствуя себя неуместно и глупо. Внутренний голос настойчиво твердил, что ей следовало бы пойти к Саре — хотя бы попытаться утешить ее. Или, может быть, просто держаться подальше от всего этого. Ведь это не касалось ее напрямую — так почему она пыталась сделать ситуацию о себе? Чувство вины и эгоизма накрыло Офелию с головой. Собравшись с духом, она сделала глубокий вдох и окликнула Рэйфа: — Могу ли я подвезти тебя домой? — её голос дрожал, выдавая внутреннее напряжение. Рэйф застыл, словно статуя, не оборачиваясь. Офелия отчаянно пыталась прочитать его мысли, понять, о чем он думает в этот момент. Секунды тянулись как вечность, пока наконец он не покачал головой, коротко бросив: — Нет. Офелия почувствовала, как к горлу подступил ком. Она сглотнула, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями. — Ладно, ну… — она запнулась, почти готовая предложить свою помощь, но вовремя остановилась, осознав всю бесполезность этих слов. Сейчас она ничего не могла сделать ни для него, ни для Сары. — Просто береги себя, ладно? — выдавила она наконец. — Я… да, — Офелия оборвала себя, чувствуя, что еще немного, и она разрыдается прямо здесь, на ступеньках участка. С тяжелым сердцем она вернулась в машину. Сквозь лобовое стекло она наблюдала, как Рэйф медленно удаляется, его фигура постепенно растворяется в утреннем мареве. Теплые лучи солнца ласкали кожу, но Офелия чувствовала лишь холод внутри. Суета вокруг постепенно стихала, оставляя ее наедине со своими мыслями. «Неужели это конец?» — пронеслось в голове. «Или все только начинается?» Неопределенность ситуации давила, не давая найти ответы. Почти машинально Офелия достала телефон. Пальцы зависли над номером брата — ей так хотелось позвонить ему, расспросить обо всем, узнать детали. Но его предыдущее сообщение эхом отозвалось в памяти: «Лучше тебе просто не вмешиваться». Горькая усмешка скривила губы Офелии. Она не могла представить, чтобы кто-то вроде Джона Би когда-либо написал Киаре нечто подобное. Или наоборот. Они всегда поддерживали друг друга, подталкивали к действию, даже если это означало лезть не в свое дело. Никто из них никогда не оставался в стороне. И это болезненное осознание лишь подтвердило то, что Офелия чувствовала уже давно — она не была одной из них. Она была аутсайдером, вечно пытающимся вписаться в их тесный круг, но всегда остающимся за его пределами. Офелия откинулась на сиденье, чувствуя, как слезы жгут глаза. Она была одна — со своими страхами, сомнениями и желанием пом очь, которое, казалось, никому не было нужно. Мир вокруг продолжал жить своей жизнью, а она застряла в этом моменте неопределенности, не зная, куда двигаться дальше. Офелия сидела в машине, погруженная в водоворот мыслей. Время, казалось, застыло, как и она сама — прекрасная метафора ее жизни, подумала она с горькой усмешкой. Внезапно пронзительный звук входящего сообщения разорвал тишину, заставив ее подпрыгнуть на месте. — Отлично, еще один повод для сердечного приступа, — пробормотала она, потянувшись за телефоном. Ожидая увидеть очередное слезливое сообщение с соболезнованиями для Сары, потому что ничто так не помогает в горе, как сотня одинаковых «мне жаль» от людей, которым на самом деле все равно, Офелия с удивлением уставилась на экран: «Заброшенная церковь, 19:00, не опаздывай» — Ну конечно, — фыркнула она, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Потому что нет ничего более нормального, чем таинственные встречи в заброшенных церквях. Просто верх здравомыслия. Сердце заколотилось как безумное, адреналин хлынул в кровь. Часть ее, та разумная часть, которую она обычно игнорировала, кричала «Забудь об этом!». Но другая часть, та, что всегда влипала в неприятности, уже предвкушала очередное приключение. С дрожащими пальцами, она набрала ответ: «Кто это?» Отправив сообщение, Офелия замерла, уставившись на экран, как будто от этого ответ пришел бы быстрее. — Ну давай же, — бормотала она, — Ответь мне, таинственный незнакомец. Не заставляй девушку ждать. Мысли лихорадочно метались в голове. Может, это Рэйф решил поиграть в детектива? Или кто-то из его дружков решил устроить «сюрприз»? А может, это начало какого-нибудь дурацкого реалити-шоу? «Сюрприз! Вы на скрытой камере! Посмотрите, как легко заманить наивную девушку в жуткое место!» Телефон снова завибрировал, заставив Офелию подпрыгнуть. — Боже, я превращаюсь в комок нервов, — пробормотала она, открывая новое сообщение: «Друг. Приходи одна. Это важно.» Она знала, что разумнее всего было бы удалить эти сообщения и забыть о них. Но когда она в последний раз поступала разумно? «Видимо, сегодня не тот день, чтобы начинать,» — подумала она, заводя машину. Бросив последний взгляд на полицейский участок, Офелия покачала головой. — Ну что ж, Офелия, — сказала она вслух, выезжая с парковки. — Похоже, ты снова влипла. Надеюсь, хоть церковь красивая. С нервным смешком она направила машину в сторону дома, готовясь к вечеру, который обещал быть… интересным, мягко говоря. Кто знает, подумала она, может, это начало моей блестящей карьеры в качестве героини дешевого триллера. Мама бы гордилась.