Часть 12

Боль. Это было первое, что почувствовала Офелия, едва разлепив тяжелые, словно свинцовые веки. Тупая, глухая пульсация захватила затылок и, казалось, отдавала резонансом в каждую клеточку тела. Мир перед глазами сначала плыл, но через несколько мгновений она сумела сфокусироваться. Обрывки воспоминаний вспыхнули в голове, словно молнии: лицо Рэйфа, удар, резкая боль, а затем темнота, поглотившая все. Она осторожно приподнялась на локтях, чувствуя, как напряжение и паника подступают к горлу. Где она? Как могло все так обернуться? Внутри вскипало раздражение: как можно было так легко попасть в ловушку? Мысли проносились одна за другой, не давая сосредоточиться. Сара… Её потерянный телефон… О, конечно, это могла быть приманка. Она должна была пойти в церковь, как изначально планировала, а не отвлекаться на это сообщение. Потерев виски, чтобы унять головокружение, Офелия огляделась. Комната, в которой она находилась, не оставляла сомнений: она принадлежала Рэйфу. Всё в этом месте кричало о хаосе и равнодушии. На полу валялись разбросанные вещи, смятые деньги, бумаги, которые, казалось, давно никто не читал. На тумбочке рядом с кроватью стояла почти пустая бутылка виски — символ его беспорядочной жизни. Её дыхание участилось, но она взяла себя в руки, глубоко вздохнув. Паника сейчас — худший из возможных союзников. Медленно, стараясь не шуметь, Офелия поднялась на ноги. Голова слегка кружилась, и ей пришлось задержаться на месте, чтобы восстановить равновесие. Дверь. Это был её единственный шанс. С замирающим сердцем она подошла к ней и осторожно нажала на ручку. Дверь не была заперта. На мгновение она застыла, удивлённая. Это была ошибка Рэйфа или он настолько уверен в своём превосходстве? Не тратя времени на догадки, Офелия осторожно вышла в коридор. Здесь царила тишина — настолько плотная, что она слышала шум собственного дыхания. Каждая тень в тёмных углах казалась живой, и она то и дело оглядывалась, опасаясь, что Рэйф может появиться в любой момент. Шаг за шагом она пробиралась по коридору, затаив дыхание. Её сердце билось так громко, что, казалось, могло выдать её. Наконец она нашла лестницу. Спускаясь вниз, Офелия напрягала слух, ожидая услышать любой звук — шаги, голос, скрип двери. Но вокруг по-прежнему было тихо. Только её осторожные шаги по деревянному полу нарушали это гнетущее молчание. Длинный коридор внизу выглядел бесконечным. Офелия шла вдоль дверей, крепко сжимая кулаки. Большинство из них были плотно закрыты, но одна приоткрытая дверь привлекла её внимание. Сердце пропустило удар. Она замерла, прислушиваясь. Не услышав ничего подозрительного, она шагнула ближе. Холодный воздух из комнаты обжёг кожу, как только она вошла внутрь. Это напоминало столовую: большой массивный стол, вокруг него — стулья, а над ними — тяжёлая люстра. Но именно бумаги, разбросанные по поверхности стола, привлекли её внимание. Что-то здесь явно обсуждали или планировали. Лунный свет, проникающий сквозь окно, высвечивал хаос на столе, добавляя ещё больше тревожности. Офелия прошлась вдоль стен. Старые, потрёпанные временем обои создавали странное, даже немного зловещее ощущение. В одном месте она заметила, что обои начали отслаиваться, открывая сероватую стену под ними. Что-то в этом показалось ей необычным. Проверив карман, она убедилась, что её телефон всё ещё с ней. Включив фонарик, Офелия осветила повреждённый участок стены. Её пальцы осторожно поддели край обоев. Клей давно высох, и обои легко поддавались. На стене проступили слова, выведенные небрежным, но твёрдым почерком: «Остров Килдэр». Офелия замерла, чувствуя, как внутри всё сжалось. Рядом угадывались очертания деревьев, зданий, тонкие линии — это могла быть карта. Поднеся телефон ближе и сделав несколько снимков, пытаясь зафиксировать всё как можно лучше. Офелия хотела написать Джону Би, Киаре, Поупу… но замешкалась. Что-то останавливало её. Возможно, неуверенность или страх, что информация попадёт не в те руки. Услышав приглушённые голоса неподалёку, Офелия остановилась, как вкопанная. Руки предательски дрожали, пока она придавала обоям вид беспорядка, который должен был выглядеть «естественно». Конечно, ничего естественного в её действиях не было, но ей оставалось только надеяться, что никто не станет разглядывать стены. Стараясь не издавать ни звука, она прикрыла за собой дверь. Шум голосов стал чуть громче, как будто они специально старались, чтобы она их услышала. Офелия осторожно двинулась на звук, внутренне ругая себя за любопытство. Вот ведь потрясающая идея: сунуться туда, где меня вообще не должно быть, подумала она. Но ноги уже не слушались — они двигались сами, приближая её к конфликту, которого она больше всего хотела избежать. Голоса звучали резко, как натянутые струны. Прячась за углом, Офелия увидела Рэйфа. Его широкая спина, напряжённые плечи — всё в нём говорило о том, что он готов взорваться. Напротив него стояла Роуз, сложив руки на груди. Её выражение лица было смесью раздражения и вечного осуждения, которым она так ловко пользовалась. Вот ещё, семейные разборки, мелькнуло в голове у Офелии. Её место точно было не здесь. Но уйти оказалось сложнее, чем она ожидала. — Ты ведь знаешь, где золото, — произнёс Рэйф. Его голос звучал угрожающе, но с каким-то надрывом. Как будто вся его ярость сейчас была направлена на Роуз. Или на самого себя. — Конечно, знаю, — огрызнулась она. — А ещё я тайно владею островом и флотилией кораблей. Тебя не смущает, что ты несёшь полный бред? Рэйф проигнорировал её сарказм. Его руки сжались в кулаки, а голос стал ещё более напряжённым: — Ты хочешь оставить его себе, да? Роуз сделала вид, что её это совершенно не трогает, хотя её взгляд не отрывался от его рук. — Если кто и должен быть параноиком, так это я! — резко бросила она. — Это ты был с ним на Багамах, а не я. — А ты была за ним замужем! — вспыхнул Рэйф. Его голос звучал так, будто он сам только что вспомнил эту неприятную деталь. — А я, между прочим, живу с человеком, который не способен удержаться от обвинений даже на пять минут, — ответила Роуз, закатив глаза. Офелия мысленно застонала. Вот уж точно, эти двое могли спорить о чём угодно, включая погоду, и всё равно всё бы заканчивалось на крике. Но её внимание резко переключилось, когда она увидела нож. Рэйф держал его в руке, а лезвие блестело в тусклом свете коридора. Она почувствовала, как волосы на её затылке встали дыбом. Лезвие выглядело угрожающе. На секунду ей захотелось развернуться и уйти, но ноги будто приросли к полу. — Ну и что ты собираешься делать, Рэйф? — голос Роуз был нарочито спокойным, но в нём ощущалось напряжение. — Убьёшь меня? Это решит все твои проблемы? Или добавит парочку новых? — Он никогда тебе не доверял, помнишь? — продолжила она. — Ты бегал за ним как щенок, а он смотрел на тебя, как на соринку в глазу. Впрочем, ты же привык. Рэйф шагнул вперёд. Его движения стали быстрыми, точными. Он схватил её за плечо, и нож оказался у её горла. Прекрасно, просто прекрасно, мысленно выругалась Офелия. Теперь уйти было невозможно. Она почувствовала, как напряжение в коридоре стало невыносимым. Сделав короткий вдох, она вышла из укрытия, внутренне проклиная себя за эту опрометчивую храбрость. — Рэйф, остановись, — голос Офелии дрожал, но звучал твёрдо. Её взгляд не отрывался от ножа, который он держал в руке, будто это была единственная угроза, способная разрушить хрупкий баланс между ними. Рэйф резко обернулся, услышав голос Офелии, которая стояла в нескольких шагах. На его лице промелькнуло удивление, но оно быстро сменилось раздражением. Он грубо оттолкнул Роуз, которая пошатнулась, но сумела удержаться на ногах. В два стремительных шага он оказался перед Офелией. Его рука с силой схватила её за запястье, и боль заставила её невольно поморщиться. — Идём, — процедил он, потянув её за собой по коридору. Его дыхание было тяжёлым, шаги резкими и неравномерными, как у человека, у которого закончились силы, но он всё ещё пытается бежать. Офелия пыталась не споткнуться, с трудом поспевая за ним. Боковым зрением она заметила белые следы под его носом. Осознание нахлынуло, как холодный душ: он был под кайфом. И сейчас это объясняло всё — его ярость, его резкие движения, даже тот нож, который он держал, как будто это был ключ от всех дверей. — Рэйф, мне больно! Отпусти! — воскликнула она, чуть ли не спотыкаясь на очередном повороте. Её голос дрожал, но не из-за страха. Скорее от возмущения. Он вдруг остановился так резко, что она чуть не врезалась в его спину. Отпустив её руку, он словно отмахнулся от неё, как от надоедливой мухи. Нож выпал из его руки и с глухим звуком ударился о пол, отозвавшись эхом. — Какого чёрта ты вообще здесь делаешь? — бросил он, потирая глаза, которые покраснели то ли от злости, то ли от наркотиков. Офелия выпрямилась, потирая своё запястье. Боль ещё не утихла, но она не собиралась это показывать. — Я собиралась задать тебе тот же вопрос, — с вызовом ответила она. Рэйф усмехнулся, но в его улыбке было больше горечи, чем насмешки. Он нервно провёл рукой по лицу, словно пытался стряхнуть с себя остатки здравого смысла. — Мне жаль, — пробормотал он, не глядя на неё. Его голос звучал так, будто он говорил это впервые и сам не верил своим словам. Офелия коротко рассмеялась. Смех был сухим и нервным, как будто её только что попросили поверить в самую нелепую ложь. — Тебе жаль? — переспросила она. — Рэйф, ты похитил меня! — Я знаю! — закричал он, его голос разнёсся по коридору, будто это было признание, которого он избегал слишком долго. — Я знаю, ясно? Я был не в себе… Мне жаль. — Ничего тебе не жаль! — Офелия взмахнула руками, словно пытаясь сбросить его слова, которые звучали пустыми и бессмысленными. — Ты не умеешь думать, Рэйф. Ты не умеешь контролировать себя. Тебе пора перестать вести себя как ребёнок! Рэйф покачал головой, будто хотел избавиться от её слов, но они уже впились в него. Его взгляд метался по коридору, не находя точки опоры. — Не делай вид, будто знаешь меня, — наконец разорвав гнетущую тишину, произнёс он. Его голос был холодным, как утренний иней, и отозвался неприятным эхом в стенах. — Единственное, что ты знаешь обо мне, — это то, что наплели тебе твои дружки, — добавил он, процедив каждое слово, словно они оставляли горечь на языке. Офелия едва заметно вздрогнула. Покачав головой, она тяжело вздохнула, словно носила на плечах невидимую, но непомерную тяжесть. Мысли метались, как затравленные зверьки, а разум отчаянно пытался найти выход. Спорить с ним? Уговаривать? Но сил уже не оставалось. — Ладно, Рэйф, ладно, — наконец сказала она, вскидывая руки в воздухе, словно сдаваясь. — Ты прав. Я ничего не знаю о тебе. Ты обо мне. На этом и закончим. Разойдемся, — голос её дрогнул, но она быстро взяла себя в руки, развернулась и направилась к выходу. Её шаги были твёрдыми, но сердце стучало так громко, что, казалось, оно вот-вот разорвёт грудь. Но не успела Офелия дойти до двери, как вдруг почувствовала, как чьи-то руки схватили её за плечи. Хватка была крепкой, почти болезненной. Она остановилась, неохотно повернувшись. — Ты не можешь вот так уйти, — запнувшись, произнёс он. Его глаза впились в её, будто пытались найти ответы на вопросы, которые он боялся задать. Офелия вздёрнула брови, выражая немой вопрос. Но внутри неё уже закипали эмоции. Усталость, гнев, боль — всё это перемешалось в ядовитый коктейль, который грозил вырваться наружу. — Послушай, сейчас ночь. Да и куда ты пойдёшь? К братцу-предателю? — с насмешкой продолжил он, всё сильнее сжимая её плечи, будто боялся, что она растворится в воздухе. Его слова были остры, как лезвие, и рассекли её защиту, оставив рану, которая тут же начала ныть. Офелия замерла, словно её окатили ледяной водой. Только сейчас в её памяти всплыли те слова, которые он сказал тогда, на палубе. Тогда они не имели смысла. Но сейчас… Сейчас они ударили, как молот. — Да, Рэйф, пойду к нему, если придётся, — прошептала она дрожащим голосом, её руки слабо опустились вдоль тела. — Во всяком случае, это лучше, чем оставаться рядом с братцем-убийцей и психопатом, да? — в её голосе прорезался горький сарказм, и она закатила глаза, резко оттолкнув его руки. Рэйф остался стоять, будто окаменев, а она выбежала из дома, оставив его слова, взгляды и боль позади. Офелия метнулась прочь, спотыкаясь на неровной поверхности. Лёгкие горели от частого, прерывистого дыхания, а в горле пересохло настолько, что каждый вдох царапал его наждачной бумагой. Но физический дискомфорт казался ничтожным по сравнению с всепоглощающим желанием оказаться как можно дальше от Рэйфа, пока расстояние между ними не превратилось в непреодолимую пропасть. Однако судьба распорядилась иначе. Рэйф, двигаясь с грацией хищника, настиг её за считанные секунды. Его пальцы, подобно стальным тискам, сомкнулись вокруг её предплечья, вынуждая снова застыть на месте. Хватка была настолько безжалостной, что из груди Офелии вырвался непроизвольный крик боли. — Стой! — его голос, обычно уверенный и властный, сейчас звучал надломленно, почти умоляюще, выдавая глубоко спрятанное отчаяние. — Остановись, Офелия! Она развернулась так стремительно, что мир на мгновение закружился перед глазами. Её взгляд, полный неприкрытой ярости и глубокой, жгучей обиды, впился в его лицо. Адреналин пульсировал в венах, порождая единственное желание — вырваться из стальной хватки и ответить ударом на удар, заставить его почувствовать хотя бы часть той боли, что испытывала она. — Что ты делаешь?! — выкрикнула она, отчаянно пытаясь освободить руку, но его пальцы лишь сильнее впились в кожу. — Ты с ума сошёл?! — Ты не понимаешь… — начал он с нотками мольбы в голосе, но тут же сорвался на яростный крик, словно не в силах сдерживать бушующие внутри эмоции: — Ты просто не слушаешь! — А зачем мне тебя слушать?! — огрызнулась она, вкладывая в каждое слово всю накопившуюся ненависть. Её глаза метали молнии, а побелевшие костяшки пальцев выдавали с каким трудом она сдерживается. — Ты похитил меня. Ударил меня по голове. Думаешь, я буду сидеть и благодарить тебя за это?! По телу Рэйфа прошла заметная дрожь, но хватка не ослабла ни на йоту. Его губы нервно подрагивали, пока он мучительно подбирал слова, пытаясь найти оправдание своим действиям, которое звучало бы хоть сколько-нибудь убедительно. — Это была ошибка, — наконец выдохнул он, и в его голосе сквозила искренняя мука. — Я не хотел… я не собирался… — Но ты это сделал! — Офелия сжала кулаки с такой силой, что ногти впились в ладони. Её глаза полыхали праведным гневом, а каждое слово было пропитано ядом. — Ты взял меня силой, как трус. И зачем? Чтобы найти свой чёртов крест? Золото? Ты думаешь, я знаю, где они?! Рэйф застыл. Его челюсти напряглись до побелевших желваков, взгляд потяжелел и опустился вниз, но железная хватка на её руке не ослабла ни на мгновение. — Ты сестра Джей-Джея, — произнёс он после долгой паузы. Его голос стал тише, но в нём появилась новая, стальная решимость. — Ты знаешь больше, чем говоришь. Может, ты не осознаёшь этого, но у тебя есть ответы. — Ты сумасшедший, — прошептала она, и предательская дрожь в голосе выдала проскользнувший страх. — Может быть, — резко ответил он, и его глаза вспыхнули опасным огнём. — Но я сделаю всё, чтобы найти этот крест. Даже если для этого мне придётся терпеть твои оскорбления и твою ненависть. — Терпеть? — Офелия издала короткий, горький смешок, в котором не было ни капли веселья. — Ты думаешь, что я тебе что-то скажу? Забудь об этом. — Ты не понимаешь, — прошептал он, и сквозь маску жёсткости проступила едва заметная тень отчаяния. — Это не просто про золото. — Тогда что? — Она сделала вызывающий шаг вперёд, оказавшись настолько близко, что могла чувствовать его прерывистое дыхание на своём лице. — Что для тебя настолько важно, чтобы похитить меня, заставить пройти через это? Ответ застыл на его губах, так и оставшись невысказанным. Незнакомый женский голос, прозвучавший за их спинами, заставил обоих резко обернуться, мгновенно забыв о своей конфронтации. — Извините, что отвлекаем, — произнесла женщина с неестественной, натянутой улыбкой, застывшей на лице словно маска. Она стояла в нескольких шагах от них, опираясь на костыли, но даже это не делало её менее угрожающей. Её голос, неестественно ровный и спокойный, только усиливал напряжение, повисшее в воздухе. Рядом с женщиной возвышался мужчина, чей тяжёлый, пронизывающий взгляд, казалось, мог прожечь дыру в Рэйфе. — Мы ищем Рэйфа Кэмерона, — произнесла женщина, не сводя пристального взгляда с его лица. Рэйф мгновенно напрягся, каждая мышца его тела натянулась как струна. Офелия заметила, как его пальцы судорожно сжались на её руке, прежде чем он наконец освободил её из своей хватки. — Что вам нужно? — спросил он с холодной сдержанностью, делая защитный шаг вперёд, словно пытаясь закрыть Офелию от незнакомцев своим телом. Ее ярость постепенно рассеялась, оставляя за собой лишь холодное, настороженное любопытство. Недоумение заползало внутрь, точно тихий змей, заставляя ее мысленно просчитывать возможные исходы этого неожиданного визита. — Карла Лимбри, — представилась женщина, сдержанно, но с явным чувством собственного достоинства. Ее движения были уверенными, а голос звучал ровно, почти властно, когда она протянула руку. — А это Ренфилд, мой младший брат, — добавила она, кивая в сторону стоявшего рядом высокого мужчины. Офелия почувствовала, как сердце на мгновение пропустило удар. Черт. Если это та самая Лимбри, о которой говорил Поуп, все куда хуже, чем она могла предположить. Обрывки его рассказов всплыли в памяти — что-то о семейной легенде, о древнем наследии… Но детали ускользали, оставляя после себя лишь липкий привкус тревоги. Рэйф, напротив, выглядел непробиваемым. Его лицо, будто высеченное из камня, оставалось безразличным, но в глазах все еще полыхали остатки гнева. Не торопясь, он бросил взгляд на протянутую руку Карлы, но не спешил ее пожимать. — Рэйф Кэмерон, — наконец произнес он, не утруждая себя вежливостью. Голос его звучал хрипло, с нотками напряжения и тех едва сдерживаемых эмоций, что закипали в нем минутой ранее. — Что вам тут нужно? — прямо спросил он, давая понять, что не намерен тратить на них больше времени, чем это необходимо. Карла чуть приподняла бровь, будто ожидая подобной реакции. Ее взгляд на мгновение задержался на лице Рэйфа, изучая, оценивая. Затем она слегка наклонила голову, и на ее губах появилась тонкая, почти незаметная улыбка. — Вам что-нибудь известно о кресте Санто-Доминго? — ее голос прозвучал мягко, но в этой мягкости было что-то железное, словно она уже знала ответ на свой вопрос и просто проверяла их реакцию. Офелия почувствовала, как внутри все сжалось. Санто-Доминго? Разве это не тот самый артефакт, о котором тоже упоминал Поуп? Она краем глаза взглянула на Рэйфа, но тот оставался безмолвным, скрывая свои мысли за маской безразличия. — Даже если и известно, не понимаю, чем могу вам помочь, — произнес Рэйф, растягивая губы в холодной, притворной улыбке. В его тоне читалась насмешка, а в глазах сверкнуло едва заметное раздражение. Он как будто всем своим видом давал понять, что разговор его совершенно не интересует. Однако за этим равнодушием пряталась осторожность — он чувствовал, что эти люди пришли сюда с чем-то большим, чем просто пустыми словами. Карла, услышав его ответ, лишь усмехнулась, покачивая головой, как будто перед ней стоял упрямый ребенок, не понимающий очевидного. Ее движения были плавными, почти кошачьими, а голос звучал с легкой насмешкой, но без явной угрозы. — О, милый, — протянула она, делая шаг вперед, ее взгляд прожигал, будто мог проникнуть в самую душу. — Мы можем помочь друг другу. Если позволишь нам осмотреть дом на наличие Островной комнаты, то половина доли будет твоей. — Ее улыбка стала шире, но в этой улыбке не было ни капли тепла. Карла умела убеждать, и она знала, как играть на слабостях людей. Рэйф сдвинул брови, задумавшись. Предложение, прозвучавшее так небрежно, зацепило его. Он не сразу ответил, будто взвешивал каждое слово, каждый взгляд, каждую интонацию. Карла явно была не той, кто швыряет обещания просто так. Для него это действительно выглядело как выгодная сделка. Дом, который и так не представлял для него особой ценности, мог принести внушительный куш. Половина доли? Это больше, чем он мог бы получить в одиночку, особенно без уверенности, что сам найдет то, что ищет. Однако что-то в этой женщине заставляло его насторожиться. Она была слишком спокойной, слишком уверенной в том, что он согласится. Рэйф бросил быстрый взгляд на Офелию, которая стояла рядом, чуть склонив голову и сжимая пальцы в кулак. Ее настороженность передалась и ему. Но алчность — вот что всегда двигало им. А тут был шанс — шанс взять то, что, возможно, принадлежало ему по праву. — Предположим, я соглашусь, — наконец заговорил он, стараясь, чтобы голос звучал так же безразлично, как прежде. — Какую гарантию я имею, что вы выполните свою часть сделки? Карла рассмеялась, но в ее смехе не было и тени веселья. Она оперлась на костыли и подалась вперед, словно готовясь поделиться секретом. — Гарантии? — она покачала головой. — В нашем деле нет гарантий, мистер Кэмерон. Есть только возможности. И сейчас перед вами открывается весьма заманчивая. Офелия наблюдала за этим обменом репликами, чувствуя, как внутри нарастает тревога. После всего, что случилось — похищения, удара по голове, яростного спора с Рэйфом — появление Карлы Лимбри казалось зловещим знаком. Она помнила обрывки разговоров с Поупом о семье Лимбри, об их одержимости древними артефактами. И конечно же, она помнила о той поездке в Чарльстон. Рэйф стоял неподвижно, его плечи напряглись, а взгляд стал острым и внимательным. Он больше не пытался закрывать собой Офелию, но его поза оставалась защитной, готовой к любому повороту событий. — Островная комната, — медленно произнес он, словно пробуя слова на вкус. — И что именно вы надеетесь там найти? — То же, что и вы, — ответила Карла. Ее брат Ренфилд молча возвышался рядом с ней, его тяжелый взгляд не отрывался от лица Рэйфа. — Крест Санто-Доминго — это не просто религиозный артефакт. Это ключ. Офелия невольно вздрогнула. Ключ? К чему? Вопрос повис в воздухе невысказанным, но она видела, как дрогнул уголок рта Рэйфа — предложение зацепило его. — И что если я откажусь? — спросил он, его голос звучал обманчиво спокойно. Карла пожала плечами с деланным равнодушием. — Тогда мы найдем другой способ. Но, поверьте, мистер Кэмерон, вам не понравится, если мы будем действовать… менее дружелюбно. В ее словах прозвучала неприкрытая угроза, от которой воздух словно сгустился. Рэйф медленно выдохнул, его пальцы сжались в кулаки. Он бросил короткий взгляд на дом за своей спиной — старое здание хранило множество секретов, и, возможно, один из них стоил того, чтобы рискнуть. — Хорошо, — наконец произнес он. — Но у меня есть условие. Офелия будет со мной. Карла перевела взгляд на застывшую девушку, и на ее губах появилась едва заметная улыбка. — Как пожелаете. Она нам не помешает… пока что.

•••

Сидя в его новеньком, роскошном джипе, Офелия не отрывала взгляда от окна. Тонированные стекла создавали особую атмосферу уединения, отгораживая ее от внешнего мира. Остров за стеклом мелькал размытыми пятнами: серые здания сменялись яркими вывесками, незнакомые лица проплывали мимо, не оставляя следа в памяти. Ее мысли путались, не находя опоры. Как она докатилась до этого? Этот вопрос сверлил ее сознание с такой силой, что казалось, его звон заглушал даже мерное гудение двигателя. Тэннихил, островная комната, часы поисков креста… Все происходящее казалось нереальным, словно она наблюдала за собой со стороны. Усталость давила на плечи, и единственным светлым моментом за весь этот хаос был короткий сон, который она урвала, уронив голову на деревянный стол. Она до сих пор помнила его шершавую поверхность под щекой. Мелочь, но даже эти несколько минут были настоящим спасением. Сейчас, проезжая срез, Офелия машинально оглядывалась по сторонам, чувствуя, как желание вернуться домой постепенно разгорается в груди. Знакомые улицы вызывали острую тоску по прежней жизни. Она мечтала стереть из памяти все: каждую секунду, каждый взгляд, каждое слово. Забыть, что она помогает врагу. Забыть Рэйфа. О, как бы она хотела вычеркнуть его из своей жизни навсегда, без возможности восстановления. Она украдкой посмотрела на него. Он выглядел расслабленным, даже чересчур. Одной рукой он облокотился на опущенное окно, впуская внутрь прохладный летний ветер, другой уверенно держал руль. Его глаза больше не были дикими, и в поведении не осталось той тревожной, напряженной энергии. Казалось, что он вновь обрел контроль над собой. Или, по крайней мере, пытался создать видимость этого контроля. Забавно, подумала она, как многое сходит таким, как он, с рук. Богатые акулы могут позволить себе все: наркотики, бесконечные вечеринки, громкие скандалы. И никто даже не поморщится. Это считается нормальным, частью их привилегированной жизни. Они богаты, значит, им можно нарушать любые правила. А вот если те же самые ошибки допускает кто-то вроде нее — тот, у кого нет миллиона на счету, — их немедленно клеймят, отправляют в реабилитационный центр и называют наркоманами. Офелия понимала: в своей гордости, холодности и отстраненности Рэйф тоже был одинок. Просто ему удавалось избегать наказания, прячась за своим положением и деньгами. Удавалось убедить весь мир, что он неприкосновенен. Но разве это делало его счастливым? Разве могли все его миллионы заполнить ту пустоту, что иногда проглядывала в его глазах? Мысли о брате внезапно заполнили ее сознание. Перед глазами всплывал его образ — напряженное лицо, глубокие тени под глазами, телефон, который он сжимал побелевшими пальцами. Он всегда так делал: беспокоился, волновался, жертвовал собой ради нее. Даже если это означало полностью разрушить их отношения, он продолжал пытаться ее спасти. На мгновение она почувствовала понимание. Слабое чувство благодарности появилось в груди и тут же исчезло, когда память услужливо подкинула другие воспоминания. Письма — те самые письма, написанные дрожащей рукой, в которых она описывала бесконечные унижения. Каждая строчка была пропитана болью. Она помнила, как умоляла его забрать ее домой. Рассказывала, что больше не думает о наркотиках, что готова начать сначала, что поняла свои ошибки. Но он не слушал. Оставил ее там на год. Целый год, наполненный бесконечными днями и одинокими ночами. Большинство девушек уезжали через два месяца. Максимум три. Она наблюдала, как они приходят и уходят, занимая койку под ней. Слушала их ночной плач, но не чувствовала ни капли жалости.Потому что знала: их скоро заберут домой, их страдания имеют срок годности. В отличие от ее собственных. Ее снова охватила злость. Она чувствовала, как гнев растекается по телу, заставляя сердце биться чаще. Каждый удар пульса отдавался новой волной ярости. — Ты наконец-то ответишь на этот чертов звонок? — раздался раздраженный голос Рэйфа. Вынырнув из глубин собственных мыслей, в голове пронзительно зазвучал звонок телефона. Сознание, оторвавшись от смутных образов, болезненно вернулось в реальность. Она поморщилась, пытаясь собраться с мыслями и понять, кто мог потревожить ее в такой момент. На экране высветилось имя Джей-Джея, и это заставило ее замереть на мгновение. — Какая ирония, — пробормотала она себе под нос, кривя губы в насмешке. Несколько долгих секунд она неотрывно смотрела на мерцающий экран. Затем выдохнула, покачала головой и решительным движением отключила телефон. Дорога к Ангельскому дубу казалась бесконечной. Каждый поворот только усиливал нетерпение, каждая минута растягивалась в часы. Уставшая и раздосадованная, Офелия с облегчением выдохнула, когда наконец увидела величественные очертания старого дерева. Его ветви раскинулись в небе, храня в себе тайны прошедших веков. Карла и Ренфилд двигались следом в другой машине вместе с рабочими. Монотонный гул двигателей смешивался с шумом леса, впиваясь в сознание Офелии острыми иглами головной боли. Припарковавшись, она вышла из машины медленно, осторожно, будто каждое движение требовало особой концентрации. Окружающая суета развернулась перед ней во всей красе. Офелия устроилась на капоте машины Рэйфа, скрестив руки на груди. Ее внимательный взгляд следил за происходящим вокруг, подмечая каждую деталь. Тяжелые экскаваторы методично взрывали почву под массивным дубом, обнажая корни и срывая вековой мох. Карла, в своей привычной манере, расположилась с показным комфортом на складном стуле, демонстративно игнорируя бурную деятельность вокруг. За ее спиной возвышался Ренфилд — его присутствие излучало привычное спокойствие и невозмутимость. Рэйф находился в самом центре происходящего. Его фигура выделялась на фоне работающей техники — напряженная поза выдавала крайнюю степень сосредоточенности. Он не сводил глаз с движений экскаватора, будто пытался силой взгляда ускорить появление того, что они искали. Время шло, но результатов не было. Наконец, не выдержав, он оторвался от наблюдений и направился к Офелии. Она сидела в стороне от остальных, устремив взгляд к земле. В ее глазах читалась глубокая задумчивость, мысли явно блуждали где-то далеко за пределами этого места. — Устало выглядишь, — произнес Рэйф, приблизившись. В его голосе смешались нотки беспокойства и легкой насмешки. Офелия медленно подняла голову. В ее взгляде промелькнуло что-то острое, а губы изогнулись в едва заметной саркастической усмешке. — Битье по голове, знаешь ли, не идет на пользу, — ответила она с интонацией, балансирующей на грани между шуткой и горечью. Его брови приподнялись в безмолвном удивлении. Он не произнес ни слова, но его взгляд задержался на ее лице дольше обычного, словно пытаясь прочитать что-то за маской иронии. — Знаешь, мы ведь можем пообедать после, — произнес он, его голос звучал мягко, почти виновато. В этой интонации таилось что-то противоестественное, будто он пытался стереть прошлое простым предложением. Каждое его слово, произнесенное с неуместной легкостью, казалось насмешкой над всем, что произошло. Офелия замерла на месте, чувствуя, как время вокруг неё застыло. Её тело налилось тяжестью, когда она медленно повернулась, и на её лице отчетливо читался шок — чистый, неприкрытый. Её взгляд, полный недоверия и внутренней дрожи, метался по его лицу, отчаянно пытаясь найти хоть какую-то крупицу искренности в этой улыбке. Как он может быть таким? Его спокойствие сейчас казалось ей не просто оскорбительным — оно было кощунственным. Разве он не понимает, что сделал? В её сознании начали проявляться воспоминания, от которых холодело всё внутри. Перед её глазами вновь всплыли образы событий, которые она хотела бы забыть навсегда, но которые намертво отпечатались в её сознании. Шериф Питеркин — ее смерть не была случайностью или необходимостью. Он убил его без колебаний, без тени сомнений. Её сердце забилось чаще, отстукивая рваный ритм страха и негодования. Покушение на Сару — это была не просто попытка убийства, это была демонстрация его истинной природы: жестокой, хладнокровной, расчётливой. А Киара… Воспоминание о том, как он пытался утопить её в зловонных водах канализации, заставило Офелию содрогнуться. События в Шато врезались в память особенно ярко — его силуэт с пистолетом в руке. В тот момент время, казалось, остановилось, а воздух стал густым от напряжения. Угроза отправить её в Китти-Хоук звенела в ушах до сих пор — он играл её судьбой, не заботясь о последствиях. А потом был этот удар — внезапный, беспощадный, погрузивший её в темноту. Он похитил её, вырвал из привычной жизни. Теперь её взгляд, полный горечи и едва сдерживаемой ярости, остановился на его руках. Они казались такими обыденными. Но она помнила, как несколько часов назад эти же пальцы сжимали рукоять ножа, направленного на Роуз. И вот теперь, после всей этой вереницы ужасов, он стоит перед ней с непринуждённостью, предлагая разделить с ним трапезу. Его улыбка была мягкой, почти располагающей, но Офелия видела, что это лишь маска. Внутри неё поднималась волна ярости, смешанная с горьким осадком бессилия. Она не могла постичь эту способность — действовать как чудовище, а затем улыбаться, словно ничего не произошло. Для него все эти страшные события были, похоже, не более чем незначительными эпизодами. Но для неё каждое воспоминание причиняло боль. Тишина между ними сгущалась с каждой секундой. Его слова о совместном обеде повисли в воздухе. Может быть, где-то в глубине души она ждала раскаяния? Или хотя бы намёка на осознание содеянного? Но он продолжал молчать, его взгляд оставался непроницаемым. Она резко выдохнула, чувствуя, как внутри неё нарастает гнев — живой, пульсирующий, требующий выхода. Это была ярость на него — за все его преступления, за эту неуместную легкость; на саму себя — за то, что позволила этому случиться, за свою слепоту; и на весь мир — за то, что он допускает существование таких, как он. — Я сделаю вид, будто не слышала этого, — наконец ответила Офелия, сжимая кулаки. Её голос звучал ровно, но напряжение в каждом слове выдавало бурю, рвущуюся наружу. Её руки дрожали, ногти впивались в ладони, но она не позволила эмоциям захватить контроль. Размышления Офелии прервал резкий, громкий треск дерева. Этот звук прорезал воздух, заставив её вздрогнуть. Следом раздался отчаянный крик Карлы, полный паники. — Эй! — закричала Карла, пытаясь схватиться за костыли, которые удерживал Ренфилд. Её лицо было напряжённым, а движения резкими. — Подождите! Остановитесь! Остановитесь! — Карла махала руками, жестами умоляя мужчину за рычагами экскаватора остановить машину. Её голос срывался, едва успевая доносить слова. Офелия и Рэйф обменялись быстрым взглядом и, ни секунды не колеблясь, направились к яме, вокруг которой уже собралась вся команда. Земля под ногами слегка дрожала от вибраций, а напряжение в воздухе было почти осязаемым. Казалось, каждый здесь понимал: момент, который они все ждали, настал. — Залезайте туда, ребята. Сделайте это вручную, — срывающимся голосом произнесла Карла, задыхаясь от волнения и спешки. Она пошатнулась, едва удержав равновесие, и, наконец, подошла к краю ямы. — Это должен быть крест, — добавила она, и её голос прозвучал почти умоляюще. Офелия нахмурилась, её разум лихорадочно пытался представить, что же именно сейчас откроется их глазам. Образ золота, сверкающего под толстым слоем грязи, мелькнул в её мыслях. Но, когда команда начала аккуратно очищать находку, под слоями грязи показалась большая деревянная коробка. На первый взгляд — ничего необычного. Простая, тёмная древесина, местами изъеденная временем. — Он меньше, чем я думала, — пробормотала Карла, разочарование едва слышно сквозило в её голосе. Она пыталась изобразить улыбку, но её губы дрожали. — Это похоже на… — начала Карла, но договорить она не успела. — Гроб, — с холодной уверенностью перебил её Рэйф. Офелия обернулась к нему. Его взгляд был прикован к находке. В его глазах мелькнуло что-то, от чего по её коже побежали мурашки. Словно он видел что-то, чего другие пока не могли разглядеть. Рэйф, как будто почувствовав её пристальный взгляд, быстро отвёл глаза. Он шумно вдохнул носом и привычным движением треснул костяшками пальцев. Офелия заметила это много раз, но только сейчас поняла, насколько это было выражением его внутреннего напряжения. — Он положил его в гроб, — с горькой насмешкой выдохнула Карла, её голос дрожал от едва сдерживаемого восторга. — Он положила это в гроб. Давайте, поднимайте! Офелия отступила на шаг, наблюдая, как команда взялась за гроб, осторожно поднимая его из ямы. Древесина протестующе скрипела, но находка, к их удивлению, оказалась не такой тяжёлой, как ожидалось. — Будьте осторожны, — предупредила Карла, её глаза горели надеждой. Гроб вынесли и положили на землю. Ломы с усилием вонзились в его крышку, и звуки трескающегося дерева эхом разносились вокруг. Все замерли, не сводя глаз с происходящего. Офелия сжала руки в замок, её дыхание стало чуть быстрее. — Не трогайте ничего внутри! — закричала Карла, её голос был наполнен отчаянием, переходящим в панический визг. Когда крышка с треском рухнула на землю, наступила тишина. Внутри не оказалось ни золота, ни древних артефактов, ни креста. Только останки — старые, обтянутые пылью и временем человеческие кости. Офелия вздрогнула. Она поднесла руку ко рту, чтобы скрыть дрожащий вдох, и сделала несколько шагов назад. Её желудок скрутило от отвращения и ужаса. — Просто труп, — сухо заметил один из членов команды, откидывая лом в сторону. Его голос звучал устало, как будто эта находка сломала его последние надежды. Карла опустилась на колени перед гробом, её лицо покраснело, а глаза метались по останкам, как будто она всё ещё надеялась найти что-то ценное. — Извини, Карла, — тихо произнёс Ренфилд, стоя рядом. Офелия перевела взгляд на Рэйфа. Он облокотился на край ямы, его лицо было напряжённым, губы сжаты в тонкую линию. Вдруг он коротко и раздражённо хмыкнул, словно пытаясь справиться с охватившими его эмоциями. — Конечно. Конечно, это просто мёртвое тело. Господи! — с неожиданной резкостью выкрикнул он, и его голос звенел от сарказма. Лом с грохотом упал на землю. Он выбрался из ямы, раздражённо стряхивая прилипшую грязь с одежды. Вокруг него висел тяжёлый воздух, напоённый сыростью и землёй. Его лицо было мрачным. — Мы возвращаемся, — громко сказала Карла, её голос звучал резко и решительно, словно отданный приказ. Команда к тому времени уже сгруппировалась, начав загружать оборудование обратно в грузовики. Карла, нахмурив брови, обвела их всех строгим взглядом и закричала, чтобы никто не посмел ослушаться: — Мы возвращаемся в Островную комнату! Слова эхом разнеслись по утреннему лесу, смешиваясь с шорохом листвы и шумом удаляющихся шагов. Офелия осталась стоять на месте, будто не слышала команды. Её взгляд упал на гроб, лежащий прямо у её ног. Тусклый свет фонарей выхватывал из тьмы его исцарапанную поверхность, облезлую от времени. Тело внутри было настолько старым, что, казалось, вот-вот рассыплется в прах. Подкладка, некогда, видимо, сделанная из тончайшего шёлка, теперь была изъедена молью и выглядела грязной и рваной. Но больше всего её внимание приковали украшения: старинные ожерелья, поблёкшие от времени, и тонкое обручальное кольцо, всё ещё украшающее палец скелета. Офелия нахмурилась, ощутив, как комок подступил к горлу. В груди разлилась глухая волна вины. Перед глазами всплывали образы того, кто когда-то похоронил эту женщину, вероятно, с любовью и уважением. Какую жизнь она вела? Каков был её последний день? Эти мысли жгли её. И теперь её покой был разрушен так безжалостно, без намёка на сочувствие. Рэйф прошёл мимо с таким равнодушием, словно перед ним был всего лишь предмет, ничего не значащая деталь пейзажа. Ему, казалось, не было никакого дела до того, что они оставляют гроб в таком виде. — Мы не можем оставить это вот так. Это ужасно. Рэйф? — голос Офелии дрогнул, когда она обратилась к нему. Он остановился на полпути к машине, потер уставшие глаза, словно пытаясь прогнать раздражение. Его рука уже тянулась к дверце, но он нехотя обернулся, глядя ей прямо в лицо. — Что? Что ещё? — его голос звучал отрывисто, каждое слово будто было выдавлено через силу. — Мы только что выкопали чью-то могилу, а теперь просто бросим её вот так?! — Офелия покачала головой, её лицо выражало смесь гнева и потрясения. Рэйф устало махнул рукой, словно пытаясь отмахнуться от её слов. — Мы вернёмся за этим позже, хорошо? — он сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться. — Но сейчас у нас есть дело поважнее. Она отвела взгляд, снова посмотрев на гроб. Сколь долго она стояла, молча вглядываясь в это жуткое зрелище? Казалось, вечность. Те, кто потратил деньги на дорогую подкладку и обработанное дерево, наверняка любили эту женщину. Достаточно сильно, чтобы похоронить её здесь, под Ангельским дубом, вдали от суеты, наедине с тишиной. Офелия чувствовала, как это место когда-то хранило покой и тайну, а теперь… Теперь всё это было разрушено. Офелия покачала головой, разочарованная собой, и, не медля больше ни секунды, наклонилась в грязь. Её пальцы дрожали, но она всё же ухватилась за тяжёлую крышку, покрытую грязью и мелкими царапинами. Поднимая её, она ощущала каждый грамм веса, каждую прилипшую каплю сырости, проникающую сквозь ткань одежды. На её лице было напряжение, а губы крепко сжаты. С усилием установив крышку обратно на место, она замерла, чтобы перевести дух. Нахмурившись, она осторожно поправила её края, чтобы они легли ровно, насколько это было возможно. В горле стоял ком, и, прежде чем она успела это осознать, слёзы навернулись на глаза. Она почувствовала, как они текут по щекам, горячими дорожками стирая пыль и грязь. Офелия быстро стёрла их, смущённая собственной слабостью, но при этом с удивлением отметила: эта человечность внутри неё всё ещё была жива. Она могла плакать. Очевидно, остальным это было не нужно. Остальные давно ушли, будто для них всё происходящее ничего не значило. Она взглянула на гроб. Восстановить покой этой могилы было выше её сил. Одной ей не справиться — поднять гроб и опустить его обратно в яму было просто невозможно. Не без того, чтобы не причинить ещё большего ущерба, чем они уже успели нанести. На фоне тихого гула машин до её слуха донеслось нетерпеливое урчание двигателя Карлы. Она уже сидела за рулём, готовая уехать, ни разу не оглянувшись. Офелия повернулась к Рэйфу, который стоял у своей машины, наблюдая за её действиями с выражением, которое трудно было разгадать. Её руки всё ещё лежали на боках гроба, словно она могла удержать его от падения, если бы вдруг земля снова захотела поглотить его. Её губа дрожала. Рэйф тяжело выдохнул, отходя от машины. Его лицо оставалось хмурым, но в его движениях сквозило что-то вроде решимости. Не говоря ни слова, он подошёл ближе. — Ладно. Возьми с этой стороны, — сказал он, жестом показывая на противоположный край гроба. Он быстро вытер руки о джинсы, словно это могло избавить его от ощущения грязи, которое уже, казалось, въелось в его кожу. Офелия резко кивнула, мгновенно поднимаясь с колен и ухватившись за край, который он указал. Её пальцы сжались крепко, несмотря на дрожь, не давая себе шанса ослабить хватку. — Готова? — спросил он, глядя на неё исподлобья. — Да, — коротко ответила она, голос звучал напряжённо, но уверенно. Они начали поднимать гроб. Дерево тяжело крякнуло, но держалось. С каждым усилием они осторожно двигались вперёд, пока Рэйф, с видимой ловкостью, не оказался на краю ямы. Он шагнул внутрь, спускаясь медленно и осторожно. Офелия аккуратно подавала ему гроб, её лицо было напряжено. Наконец, гроб лёг на дно ямы с глухим хлопком. Звук разнёсся вокруг, словно печальный сигнал окончания их стараний. Рэйф поднял голову и посмотрел на Офелию. Его взгляд был спокойным, но внимательным, словно он ожидал от неё ответа. — Ну? Лучше? — спросил он, прищурившись из-за солнца, которое теперь словно обрамляло её силуэт. Офелия сделала глубокий вдох, стараясь успокоить разгулявшееся сердце. Она почувствовала, как напряжение немного отступает, оставляя её в состоянии тихой усталости. — Думаю, да, — наконец сказала она, кивнув. Её голос прозвучал тихо, почти шёпотом, но этого хватило, чтобы Рэйф тоже кивнул, словно принимая её ответ. Рэйф поднял руку, и Офелия, нахмурившись, протянула свою, чтобы помочь ему выбраться из ямы. Он ухватился за её запястье, и с её помощью выкарабкался наружу. Однако, сделав неуклюжий шаг, споткнулся и едва удержался на ногах. — Иисус… — раздражённое ворчание вырвалось сквозь стиснутые зубы. Он принялся остервенело оттирать джинсы, словно пытаясь стереть не только грязь, но и само унизительное воспоминание о падении. Каждое его движение сочилось злостью и досадой. Офелия застыла, не сводя с него пристального взгляда. Её тонкие губы были плотно сжаты, выдавая бурю эмоций, клокочущую внутри. Напряжение между ними можно было почти потрогать руками. Рэйф заметил её выражение лица и тяжело вздохнул, разворачиваясь к ней всем корпусом. В его позе читалось раздражение. — О, Боже, что теперь? — в его голосе звучала усталость пополам с раздражением. Она резко мотнула головой, отбрасывая выбившуюся прядь волос. Её терпение, натянутое до предела, лопнуло подобно старому канату. — Ты не должен быть таким придурком! — выкрикнула она, давая волю накопившейся злости. Её голос дрожал от едва сдерживаемых эмоций. Рэйф растерянно вскинул руки, будто защищаясь от невидимого удара. На его лице промелькнуло искреннее недоумение. — Мы всё исправили! — воскликнул он, разводя руками в преувеличенно театральном жесте. — Она вернулась в свою дыру… Но Офелия уже не слушала. Резко развернувшись, она быстрым шагом направилась к его машине. Её плечи были напряжены, спина выпрямлена, словно стальной стержень. Каждый её шаг излучал гнев и разочарование. — У тебя нет сочувствия. К кому бы то ни было! У тебя вообще ничего нет! — её слова сочились ядом, голос дрожал от переполнявших эмоций. Не успела она сделать и пары шагов, как Рэйф метнулся вперёд и крепко схватил её за руку чуть выше локтя, вынуждая остановиться. Его пальцы впились в её кожу. — Остынь, — процедил он тоном, который, казалось, был специально создан, чтобы раздражать, а не успокаивать. Он возвышался над ней, глядя сверху вниз с видом взрослого, отчитывающего капризного ребёнка. — Я серьёзно! — выкрикнула она, яростно вырывая руку из его хватки. Её голос эхом разнёсся по пустынной местности, заполняя пространство между ними неприкрытой яростью. Она резко взмахнула рукой, указывая в сторону Карлы и Ренфилда, которые, казалось, были погружены в свои дела, словно ничего не происходило. — Вы все, богатые люди! Вы настолько оторваны от реальности! Это отвратительно. То, что мы сделали — это ужасно. Но, кажется, никому, кроме меня, нет до этого дела! Рэйф смерил её холодным взглядом, скрестив руки на груди. Уголок его рта дёрнулся в презрительной усмешке. — Не строй из себя святую, Офелия, — протянул он с нескрываемой издёвкой в голосе. — Как только речь зашла о деньгах, ты тут же схватилась за возможность… — Да, потому что мне нужны деньги! — перебила она, её голос звенел от сарказма и едва сдерживаемого гнева. В широко распахнутых глазах плескалась боль вперемешку с яростью. — Я бедна, Рэйф. Удивлён? — Просто сядь в машину, — бросил Рэйф, голос его звучал устало, словно эта бесконечная дискуссия вытягивала из него последние силы. Он двинулся мимо Офелии к машине, не глядя на неё, но она уже направлялась в ту же сторону. Они почти синхронно захлопнули двери автомобиля — сначала одна, затем другая. Оба сели на свои сиденья, будто обессиленные. Рэйф опустил руки на руль, согнул пальцы, нервно барабаня по нему. Офелия молча скрестила руки на груди, её взгляд был устремлён в сторону, а губы плотно сжаты. Тишина между ними длилась недолго. Лишь звуковой сигнал экскаватора, загружаемого обратно в грузовик, нарушал гнетущую атмосферу. И вот, спустя каких-то десять секунд, Рэйф заговорил. — Я не хотел тебя обидеть, — его голос звучал так, будто эти слова вырывались из него с неохотой. Словно он не хотел признавать свою неправоту, но всё же пересилил себя. Офелия покачала головой, даже не взглянув на него. — Ты меня не обидел, Рэйф, — сказала она с усталым вздохом. — Ты просто… такой… я даже не знаю, как это объяснить, понимаешь? Я просто пыталась… — Я знаю, — перебил он, не дав ей закончить. Его тон был неожиданно мягким, словно он действительно хотел, чтобы она это услышала. — Я работаю над этим. Мне жаль. Она повернула голову, чтобы посмотреть на него. Её глаза вглядывались в его лицо, стараясь понять, насколько искренними были эти слова. Он просто пытался заставить её замолчать? Голос звучал искренне, но это могло быть притворством. С Рэйфом никогда нельзя было быть до конца уверенной. Он был либо великолепным актёром, либо на мгновение действительно сожалел. — Ладно… ладно, хорошо, — наконец ответила она, тяжело вздохнув. Она чувствовала себя ещё более сбитой с толку, чем раньше. Его перемены в настроении были такими резкими, что за ними было невозможно уследить. Это был Рэйф Кэмерон. Чему тут удивляться? — Я отвезу тебя домой, — неожиданно сказал он, прерывая новую волну тишины. Его голос был спокойным, почти отстранённым, как будто он уже обдумывал что-то другое. — Подумай о моём предложении ещё раз, — добавил он, хмурясь. А затем, после короткой паузы, повторил: — Пожалуйста. Офелия молча кивнула, не в силах продолжать этот разговор. Она повернула голову к окну и прислонилась лицом к холодному стеклу. Она хотела бы, чтобы всё было проще. Чтобы не существовало никаких золотых крестов, безумных богатых людей, старинных карт, выкопанных гробов. Чтобы не было обвинений в убийстве, отцов или терапевтических лагерей для тех, кто не смог справиться с собственной зависимостью. Она просто хотела нормальности. Но это было невозможно. Не с её жизнью. Не с ним. Он всё ещё был Рэйфом Кэмероном, а она всё ещё была Офелией Мэйбанк.