Путь.

— Гарри? — улыбнулась ему старая женщина — эпитет «старушка» к той, что спасала его на протяжении многих недель, не прилеплялся категорически. Мальчик поднял на неё впервые за множество недель ослепительно-зелёные глаза. В тысячный раз древняя колдунья поразилась явной в них колдовской мощи. –… хочешь чаю? С малиной? — Очень хочу, — мальчик нервно поерзал под своим одеялом — он только как двое суток научился полноценно просить о каком-либо одолжении, ему это было в новинку. Пока мальчик, обхватив тоненькими пальчиками обеих рук простую «лопухоиндную» кружку, пил вкусную жидкость, насквозь пропахшую горько-пряным запахом лесных трав, Ягге изучала его состояние. Конечно же оно было гораздо лучше, но… То, что жило в нем уже долгие годы пустило слишком мощные корни в его душе, срослось так, что был риск что из потенциального светлого мага получится очень тёмный волшебник. Хотя, технически, Сарданапал, печально вздохнув, уже издал приказ о зачислении Гарри Джеймса Поттера на Темное отделение школы Тибидохс. — Порой, чтобы разрушить Тьму в своём сердце, нужно буквально стать ею, — таинственно сказал он Горгоновой, когда доцент прочитала свежеизданный приказ, заверенный гербовой печатью, и гневно попыталась ему возразить, — Меди, не спорь. Пусть он сам поймёт, что такое Тьма, и когда перед ним станет пора того самого выбора, он, будучи уже учёным, осознанно сделает выбор, шаг вперёд… — Но… — Меж Светом и Тьмой можно остаться собой. Я верю, что у него это получится… *** Гарри очень испугался, когда обнаружил, что находится в ином месте. У него ещё никогда не было такой мягкой и уютной постели по размеру. Здесь было светло; солнце, игриво сверкая через стекло, пробиралось сквозь неплотную ткань занавесок. До мальчика доносился шум, гомон, смех многих голосов, в основном детских, и негромкий шум множества пылесосов — у Дурслей был такой агрегат, и поэтому он узнал этот звук. Периодически что-то под ним ощутимо вздрагивало. — Очнулся-таки наконец! — Гарри, от неожиданности, рывком нырнул под одеяло, услышав незнакомый женский голос, — не бойся, ты дома… Дома… у него никогда не было дома. Жилище Дурслей, где его все только обижали, и где его был только тёмный чулан с пауками (и то тётя Петунья постоянно его попрекала за его существование, и из-за того, что они не могут воспользоваться комнаткой под лестницей), он никогда не считал своим домом… просто… укрытие. Он, ведь, много раз слышал в школе как родители или опекуны любят своих детей, у них есть свои комнаты где много игрушек, царят любовь, доверие… А ему давали тумаки за любые заданные вопросы, и он постепенно отучился их задавать, пытаясь разобраться в них сам и найти ответы. — Дома? — осмелился спросить он вслух нерешительно. — Дома, — одеяло, под которое он спрятался, само собой легло нормально, и, перед Гарри, предстала приятной наружности старая леди, в цветастом платке, наброшенном на плечи, и курящая трубку. На удивление, запах курева до него не доносился, а сизые струйки дыма на какие-секунды сами собой зависали в воздухе, а потом устремлялись к облачку над самой головой леди. — Тибидохс очень многим стал настоящим домом… *** Гарри как минимум две недели с лишним провел в постели. Он уже успел познакомиться со внуком «миссис Ягге», хотя она попросила её называть просто Ягге, шустрым Баб-Ягуном. С первых минут у Поттера на руке был языковой браслет, который помогал ему переводить сказанное с английского и общаться на русском языке, а потом как ему сказала Ягге, он и сам не заметит, как выучит русский, и амулет на руке ему больше будет не нужен. Как только он встал, Ягун решительно повёл его на экскурсию по школе. Мозг Гарри буквально взрывался от обилия информации, и от быстрого темпа голоса внука Ягге. Но он уже осознал себя — что находится в волшебном месте, что магия на самом деле существует, и что он настоящий волшебник. До того, как он встал, к нему пришёл директор — весёлый полный старик с разноцветными усами. Сарданапал-то ему и поведал, почему это Поттер очутился в русской школе магии, как они его нашли, и помог ему по-настоящему поверить в себя и в чудо. Гарри впервые смог высечь из своего магического кольца — Сарданапал ему его принёс собственноручно, наказав ни в коем случае не терять, красные искры собственной магии. Он — волшебник! Настоящий! Так же академик рассказал ему, что знал, о его родителях. И сказанное им в корне отличалось от версии Дурслей. Услышав из уст Гарри то, что ему говорили о родичах, Черноморов погруснел: — Нет на Земле зверя опасней лжи. Никогда не знаешь, куда она заведёт и когда набросится на тебя… Никогда не повторяй чужое сказанное, а попытайся это лично проверить… — Я запомню, — серьёзно кивнул ребёнок, и действительно этот совет в дальнейшем множество раз спасал ему жизнь. — Значит мои мама и папа были магами… А почему… Академик Черноморов понимал, что парень боится просто спросить — его об этом проинформировала Ягге, которая была уже далеко не в самом своём тихом настроении от услышанного — невинному ребенку нагло лгали обо всем, чтобы тот перестал быть магом, а маг, отвергающий свою силу, как мина замедленного действия — рванет, и полетели клочки по закоулочкам… — Никогда не надо молчать если тебе неясно. Задавай вопросы, — проговорил старый чародей, — только так и можно научиться чему-нибудь… А вообще удивительно, что тебе так сильно лгали о родителях… — Я даже не знаю, как они выглядят, — признался парень в очередной раз виновато опустив глаза в пол, — тётя не показывала мне фотографии… — Я найду их малыш, — улыбнулся ему волшебник и тут же поймал радостный и полный надежды юный взор, — обещаю. Нечестно не знать свои корни, каким они ни были бы… — Спасибо! Большое спасибо! Сарданапал Черноморов был явно растроган такой откровенной реакцией. Гарри начал делать первые шаги в том, чтобы стать нормальным ребёнком. *** Первого сентября Гарри с остальными первокурсниками нервно мялся перед дверью кабинета декана Тёмного отделения, сгорая от любопытства и желания овладеть магией во что бы то ни стало. Пусть и профессор практической магии Зигмунд Клопп выглядел… невзрачно, даже был нехорош собой, но рассказывал вполне интересно (пусть и с жутким акцентом), дал введение, надиктовал технику безопасности, и за остаток времени они (некоторые) сварили свой первый в жизни отвар — от блох…