Встреча с прошлым.

Дамблдор нервно мерил шагами свой кабинет. Все планы, да и все-все на свете плавно сползло в тартарары. Первое, что его подвело, это Дурсли. Те не пожелали видеть и знать племянника-мага, и терпеть его у себя дома… Видимо Петунья Дурсль больно переносила свою магловскую обыкновенность, и не смогла, за прошедшие годы, принять свою сестру как колдунью. То и дело от Фигг прилетали плохие новости, и скоро она доложила об исчезновении Гарри — тот уже трое суток не появлялся в саду, и никуда не выходил. А сами родственнички укатили на известный курорт, ничуть не волнуясь обо всем. Коты Фигг осмотрели весь дом, и следов Поттера не нашли. Будто бы в этих стенах и не было никогда мальчика-колдуна, сына Лили Эванс… Дамблдор убедился в этом и сам спустя сутки. В доме вообще не было следов ребёнка-колдуна, лишь в чулане нашлась ржавая кровать, продавленный матрас и пара сломанных игрушек. Во дворе вся зелёная растительность либо уже гнила, распространяя зловоние, либо умирала. Острая догадка пронзила Альбуса словно кинжал Беллатрисы Лестрейндж — ребёнка тут явно не любили… И что было самое неожиданное, это письмо от русских, где они объясняли, что Гарри Джеймс Поттер поневоле был ими изъят из семьи, так как на этой территории произошёл мощнейший выброс магической энергии, который никак нельзя было проигнорировать. Разумеется, если эти маглы запрещали Гарри пользоваться магическими выбросами, то хорошо что сам дом устоял. У Дамблдора была ещё жива память о девочке, которая едва не стала обскуром, так как в приюте её откровенно не любили. Выброс произошёл на самом пике. Здание приюта превратилось в пепел, воспитанники и учителя получили ожоги разной степени, а те, кто сильно её обижал, остались инвалидами и уродами на всю жизнь, получив жуткие ожоги на телах и лицах. Дамблдор послал ответное письмо с просьбой о скорейшей встрече, но ему отказали, сославшись на отсутствие тамошнего директора, под юрисдикцию которого и поступил Гарри Поттер. Мол, академик Сарданапал на месячной комиссии в их «Министерстве». Письмо, конечно же, они Черноморову передадут, но когда ещё будет ответ, не знают. *** Ответ доставили лишь через три месяца. Скупо академик школы Тибидохс проинформировал о том, что Гарри поступил на Темное отделение, что они его очень долго лечили от «последствий жизни с лопухоидами», и что учится он на хорошо и отлично. Альбус Дамблдор ещё раз запросил встречу, но ответа так и не получил. Лишь спустя год и одиннадцать писем от него, исправно посылающихся в Тибидохс каждый месяц, с ним наконец-то согласились встретиться. *** «Жизнь с русскими накладывает свой отпечаток,» — подумалось Альбус, когда он увидел мальчика, стоявшего рядом с Сарданапалом Черноморовым. Тот имел крайне незаинтересованный вид, и довольно-таки холодно смотрел на седовласого старца. Гарри был очень похож на своих родителей — больше всего на отца, но яркие зелёные глаза не давали ни на миг усомниться, чей у него характер. Прилетели оба мага по-разному — академик с комфортом на диване с куриными крыльями, а Поттер верхом на метле. Они встречались на «нейтральной территории,» деревне Хогсмид. — Добрый день, — склонил голову коротко Сарданапал, взмахом кольца и одной яркой зелёной искрой уменьшая диван до размеров спичечного коробка. Гарри просто повесил метлу за спиной, за специальные крепления. Он был одет в тёплый кожаный костюм — такие носили у них либо на тренировках, либо надевали на матчи. Единственную кожу, которую точно нельзя было носить, это драконья. Драконы приходят в крайнюю степень бешенства, учуяв запах другого дракона. Поттер же просто кивнул, плотно сжав губы. — Может, зайдём? — кивнул белый маг в сторону паба «Три метлы». — Холодно… — Странно. Нам с Гарри кажется что тепло, правда, Гарри? Хотя мы же привыкли к сильным морозам, а не к здешним… Тот неопределённо пожал плечами, подчёркнуто отказываясь говорить со седовласым старцем. Но в «Три метлы» они все же зашли. *** Гарри тут же красной искрой проверил место, где они будут говорить — дальний столик у стены. Паб был почти пустым в будний день, лишь только пара явно запойных пьяниц опрокидывала в себя кубок за кубком, сидя за стойкой, и громко, да пьяно что-то обсуждала. Хозяйка паба, дородная и крепкая женщина, наблюдала как тряпка сама собой протирает бокалы, и косилась на парочку с подозрением. Скорее всего, она больше им не нальет. Академик Сарданапал Черноморов одобрительно кивнул на действия ученика: — Молодец, Гарри. По сравнению с тем, что было, это как небо и земля. — Учусь, господин академик, — на достаточно чистом русском сказал паренёк, садясь рядом с ним. Дамблдор уселся напротив, пытаясь не скривиться. Поттер нереально быстро выучил русский! Да, существуют заклинания и зелья, которые могут помочь в изучении иностранных языков, но без «хотения» и осознания цели они не работают. — Как у тебя дела, Гарри? — спросил Дамблдор мальчика. Тот тут же отозвался: — Это Вас ни в коем роде не касается. Вы мне незнакомы… — Ну как же так, я был другом твоих покойных родителей… Сарданапал сделал вид, что уткнулся в прилетевшее со стойки меню с головой, хотя его глаза поблескивали, а живые усы нервно дергались из стороны в сторону. — Друг? А что же «друг» не соизволил навестить меня хоть раз у… этих? И я ни разу не слышал Вашего упоминания из уст тётки… «Это он про маглов-родственников говорит!» — осознал вдруг маг палочки. — Возможно, — начал говорить он, — Петунья поза… — Моя тётка ни в коем случае ничего не забывала, — подчёркнуто ровным тоном, в котором уже чувствовалось приближение бешенства, отозвался Гарри, — особенно когда дело казалось ненавистной ей магии. Вы в курсе, что за любой отзвук магии, и при обычных словах «магия», «волшебство» и «чудо» меня либо били, либо морили голодом или запирали в чулане, выпуская лишь в туалет? Директор школы Хогвартс непроизвольно дёрнулся. Он предполагал, что Дурсли с трудом примут племянника-мага, но никак не ожидал открытого насилия над родным им племянником по крови! — Я занимаю важные посты, я не мог… — начал было говорить Альбус, но поймал взгляд Сарданапала, в котором откровенно читался смех, и «никакой» взгляд от Поттера. Он, Дамблдор, был жалок. — Меня спасли, — с благодарностью проговорил Поттер, открыто глядя на академика школы Тибидохс Сарданапала Черноморова, — вот кому я точно буду все рассказывать, в том числе и о том как мои дела… Упоминаемый с головой скрылся в меню. Оно в его руках ходило ходуном. — Мне очень было жаль слышать, что ты на Темном отделении… Твои родители… — снова заикнулся старик, но был снова перебит мальчиком: — Мои родители — мертвы, — в зелёных глазах вспыхнули огоньки, похожие на алые искры его магического кольца. — Скажите, кстати, коль Вы занимаете «важные государственные посты», — вернул точь-в-точь его же собственную интонацию ранее Поттер, — кто предал моих родителей? Почему напали именно на них, хотя таких же кандидатур были десятки семей? Как вообще я спасся? И снова и снова он говорил вслух и задавал волнующие вопросы. Директор извивался как уж на горячей сковородке, но Гарри его будто бы и не слышал: — Всё, что Вы мне ранее сказали, оставьте себе. Ложь — это самая опасная вещь на планете. А полуправда — вторая в очереди. Я не хочу это слышать, как и жалкие оправдания, которые вы прикрываете моим малым возрастом. Вы сами себя хоть слышите?! Я имею право знать правду, как последний оставшийся Поттер! Стаканы с соком и кубки со сливочным пивом, которые им принесли ранее, начали отбивать нервную чечетку — напряжение магии в воздухе росло. Сарданапал перестал делать вид, что он декоративное украшение стены, и мягко положил руку на плечо парню: — Дамблдор, мы прилетели сюда лишь за правдой. Мальчик желает её знать, и он достоин её. Его прежде добрые и чуть отеческие глаза сейчас излучали такой же холод, что буквально замораживал изнутри. А вот Гарри уже не скрывал то, что их разговор занесло куда-то не туда. Посуда покрывалась плотной коркой льда, а магия натуральным образом уже искрила. Кстати, её волны пошли уже и дальше — ко всему прочему добавилось дрожание мебели и оконных стекл. А дальше… Дальше сам от себя и Дамблдор не ожидал такого — язык будто бы сам по себе начал болтать что ни попадя, а оба мага казались ему едва ли не самыми близкими друзьями… Гарри спокойно извлёк свой магический перстень из стакана с соком, благодаря которому не было видно искру запрещённого заклинания массового охмурения — оно долбануло по Альбусу Вульфрику Брайну Дамблдору с удвоенной силой, так как на данный момент в зале не осталось никого — горе-пьяниц как раз вышвыривала мадам Розмерта, и сейчас с улицы были слышны громкие, негодующие крики. А Сарданапал сумел защититься, просто сжав амулет в кармане. Оба мага кольца внимательно слушали болтающего Дамблдора. Тот, преданно заглядывая им в глаза, излагал все с пулеметной скоростью. Дважды Гарри Поттер порывался встать — чтобы как следует проклясть длиннобородого старца или врезать ему по носу, но академик был начеку, перехватывая парня за локоть и с силой сажая на место. В итоге, Альбус выдохся и замолк. Потом кратко отключился. Взбешенного Поттера также сильно возмущенный Сарданапал отправил подышать, на воздух — концентрация темной магии достигла такой силы, что салфетки на столах дружно попревращались в седой пепел. Через полсекунды оттуда донеслись жалобные крики все еще не успевших убежать пьянчуг… Гарри Поттер уже умел быть жутко недовольным, и в ярости… *** После того, как Поттер «спустил пар», академик позвал его снова. Дамблдор, судя по всему, только что пришел в чувство. И, разумеется, не помнил ничего из речи, произнесенной чуть ранее. Гарри, когда директор школы Чародейства и Волшебства Хогвартс вновь задал вопрос об учёбе в стенах «своего учебного заведения», вместо ответа достал очередное письмо из Хогвартса и прямо на глазах обоих старых мужчин разорвал его на клочки, а клочки испепелил красной искрой. И молча снова вышел.